< Непостижимый Кадатат
Добро пожаловать на Непостижимый Кадатат
Переход на главную Просмотреть новые сообщения форума Руководство по игре Переход на мир Санктарамос Переход в мир Авалар
>
Выжженные земли - Форум
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Модератор форума: Анкалагон  
Форум » Игровой раздел литературной форумной ролевой » Мир Авалар. Линия Прошлого (NC +21) » Выжженные земли (Бывшая обитель Малефора)
Выжженные земли
АнкалагонДата: Понедельник, 29 Апреля 19, 21.03 | Сообщение # 1
Услышь мой рёв!
Группа: Летописцы
Сообщений: 1632
Награды: 4
Репутация: 17
Статус: Offline
После прихода Долгой Зимы, выжженные земли опустели первыми. Сейчас это - заключённая пустая белая равнина, пересекаемая снежными барханами, обрамлённая горами с запада и юга, а с
востока - чередующейся стеной и горными хребтами.
Ямы, овраги, трещины иногда нарушают ровную гладь мёртвой равнины. Белое одеяло пронзают пики бывших башен, руины крепостей и военный лагерей, остовы мануфактур и добывающих комплексов. Деревень и посёлков здесь было мало, с приходом холодов от них не осталось и следа.
Плато выжженных земель изнутри пронзают десятки горнодобывающих сетей, шахт и тоннелей. Крупнейшие из них были соединены подземными трассами с железной дорогой, по которой ходили вагонетки. Периодически, они сливались с древними катакомбами и подземными чертогами - остатками бывших городов и дворцов, что тут некогда возводили дракониды. Сейчас и это всё предано забвению, и множество из подземных ходов обвалилось, а механизмы вышли из строя.

Центром цивилизации, единственным источником жизни и тепла, можно Вулкан Малефор. Бывшие последователи Тёмного Мастера и Галла собрались в его кратере и его катакомбах, выстроив новый город на внутренних склонах. Улицы-террасы опускаются в чашу, ходы и внутренние казематы превращены в переулки и дома, а внутри поднимаются высокие башни из металла, дерева и камня, похожие на мусорные шпили. Они соединены множественными деревянными мостами, которые создают небольшие улочки и обрастают по краям хижины, создав целый подвесной разноуровневый район на балках, швеллерах, канатах и перекладинах. Тепло добывается из шахт, пробуренных в самые недра, к выходу лавы, а Жерло закрыто рукотворным огромным куполом, которое не даёт морозу проникнуть в Улей.

Последовательность:
Анкалагон (Тормунд, Лиана, Рихард, Юджен, Руфус, Леонардо) --> Сильвер (Сальвадор) --> Злодеус Злей (Мастилия, Ами, Алериана)


Нам не не доступна страсть молитвы.
Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
Только осталось бремя надежды.
или ее тоже нет?

 
АнкалагонДата: Понедельник, 29 Апреля 19, 21.06 | Сообщение # 2
Услышь мой рёв!
Группа: Летописцы
Сообщений: 1632
Награды: 4
Репутация: 17
Статус: Offline
Последовательность 1

Этим полднем пустоши горели ослепительным белоснежным сиянием, больно резав незащищённый взгляд нестерпимым белым светом. Погода выдалась на редкость безветренной и тихой, а небеса – чистыми, без единого облака. Высоко поднявшееся солнце искрилось и пылало на чистом белоснежном полотне, отражаясь от ледяных кристалликов снега, стерев любое присутствие иных цветов, кроме бесконечной нежной лазури небес и бескрайнего моря молочной чистоты. На эту мерцающую завесу было больно смотреть, и было почти невозможно рассмотреть в ней что-то, кроме линии горизонта, разделяющей белое и голубое. И даже защищённый солнцезащитным кристаллом глаз с трудом увидел бы, как на одном невысоком снежном гребне растянулись у края три фигуры, прячась от раскинувшейся перед ними равниной.
Леонардо прополз вперёд на полметра и поднялся на локтях, выглядывая за край бархана. Поляризационные зимние очки позволяли без особого труда рассматривать простиравшуюся перед ним равнину – они подавляли яркие искры, блики, и снижали интенсивность белого света ровно настолько, чтобы глаза не болели и не слезились в попытках высмотреть на снежном полотне небольшие ямки, кочки и все остальные мелочи, способные повлиять на исход охоты. Только в самом нижнем левом краю снова скапливалась тонкая корочка льда от конденсата, над саднящей от мороза коже, не столько мешая, сколько раздражая взгляд. В сотый раз за неделю прокляв повреждённую уплотнительную резинку, вновь соскочившей с жёсткой оправы, солдат опустился обратно и нажал на боковую кнопку часов, нацепленных прямо поверх перчатки.
Циферблат показал минус двадцать семь градусов. На два градуса меньше, чем вчера в это же время. Хотя полярное термобельё хорошо защищало от холода, сохраняя тепло, Лео понимал – при таком морозе их конечности станут быстро отмерзать, если они продолжат валяться без дела. Вдобавок, это подтверждало дурные прогнозы о том, что постепенно температура упадёт к минус тридцати пяти, сделав путешествие на поверхности ещё более тяжёлым и без того увеличив непомерное потребление их запасов еды.
Потрясающе. Как они действуют? – лежавшая рядом Лиана, страдающая от незанятости, развлекалась тем, что закрывала ладонями себе свет, глядя перед собой, а затем убирала их, поднимая глаза вперёд. Драконидку явно увлекало то, как очки эффективно снижали всю ослепительную яркость солнечного дня, но почти ни капли не затеняли обзор там, где свет был в умеренном количестве. – Они зачарованы?
Нет, просто такая тонирующая плёнка с двух сторон. Чем больше света, тем выше коэффициент отражения. А между линзами – ещё одна, с эффектом поляризации, – колючий мороз кусал губы даже сквозь шарфяную маску, заставляя их сохнуть и трескаться, поэтому Леонардо экономил слова, не желая вдаваться в детали. Жрица фыркнула, неудовлетворённая его ответом, который больше путал её, чем добавлял ясность, но солдат даже не стал оборачиваться: – Спроси Руфуса, если хочешь услышать лекцию. Он любит потрепать языком.
В последние несколько дней пути находившиеся под их опекой члены археологической группы стали привыкать к своим пастухам, и всё больше начинали интересоваться их экипировкой, смыслом их привычек, и подробностями их работы. Поскольку на поздней вечерней стоянке сил на разговоры уже не оставалось, а сонным ранним утром они ещё не появлялись, то вопросы сыпались на Виверну в первой половине дня, во время переходов. Когда вечером первого дня Лео ощутил, как ночью слабо саднит переохлаждённое горло, то его желание лишний раз пытаться перекричать свист ветра, глотая студёный воздух, истаяло стремительнее, чем снежинка в языках костра.
Лео, направил стаю в вашу сторону. Готовьтесь и ждите, через две-три минуты будут перед вами, – в ухе раздался голос лёгкого на помине рыжеволосого напарника, сдобренного электронными нотками наушника.
Понял тебя, Руд. Готовлю комитет по встрече, – подтвердил Кастер, непроизвольно кивнув невидимому собеседнику. С тихим шорохом тёплой куртки и белоснежного плаща, он перекатился на правый бок, сжал кулак и оттопыренным большим пальцем показал в сторону раскинувшейся за гребнем равнине: – Мясо на подходе, готовьте шампуры.
Стоп, мы всё это время готовились к зайцам? Не разумнее ли просто пусть площадное заклятие? Первые же потери заставят броситься их врассыпную, – растянувшийся по другую сторону от Лианы большой волк с недоверием поднял голову.
После площадных заклинаний нам придётся отскребать их остатки в братскую могилу, а не в котёл, старина Сальвадор. Так что стараемся бить метко, чтоб набралось мяса хотя бы на похлёбку, – весело осклабился Лео, но его лица всё равно было не рассмотреть под маской из шарфа и очков. – Чёрт возьми. Я бы тоже не отказался подстрелить кабана, но нам повезло, что хотя бы зайцы нашлись. Как они выжили?
Похоже, им тоже везло, и они находили остатки старой растительности и запасы грызунов. Может, и прошлых обитателей этой страны, – драконидка опустила рядом с собой три простые стрелы, вдавив их костяным остриём в снег, чтобы не катились вниз. В деревне ей удалось разжиться некоторыми подходящими бамбуковыми жердями, из которых удалось сделать лук и древки, а совместными стараниями (и частью волос самой Лианы), удалось сплести и тетиву. – Но их всё равно ждёт близкая смерть от голода и морозов.
Стаю, от голода? – хмыкнул Сальвадор. – Если они стаей жили до сих пор – я не думаю, что они так уж голодают.
На секунду зверолюд даже навострил уши, и выставил в достаточно странной позе и ладонь механической руки и ствол мушкета, создавая визуальное впечатление неопытного игрока в бильярд.
А вот и они.

Лео знаком велел жрице замолчать, уже набравшей в грудь воздуха для ответа, и выглянул за край гребня. Затемняющие излишний свет очки позволили ему рассмотреть, как на равнину высыпало больше двух с половиной десятков вытянутых белых мохнатых шубок, отличающихся от остального снежного поля лишь тем, что не так хорошо отражали свет, как ледяные кристаллики. Солдат знал, что зайцы могли легко сбиваться в стаи по полторы сотни особей; то, что представало перед ними, было лишь тенью настоящих заячьих полчищ. И это, по словам Лианы, была самая крупная, а может даже, и единственная стая из оставшихся здесь на многие лиги…
Постарайся обойтись без грома пистонами, Сальвадор. Руфус видел что-то, похожее на недавнюю тропу. Мало ли, кто здесь шлялся, и сможет нас услышать, – вполголоса предупреждая компаньона, он тихо извлёк из-под плаща своё собранное и сжатое в сложный свёрток оружие, добавляя к нему три стрелы.
Нажатием на рычаг-кнопку, Кастер позволил луку распрямиться, возвращая себе боевую форму. Стая вела себя неспокойно – продвигаясь довольно медленно, сразу по пять-семь особей становились на задние лапы, вытягиваясь и принюхиваясь. «Похоже, дрон Лоуна их хорошо пугнул,» – подумалось охотнику, который всё ещё лежал на боку. Он был спокоен – ветра не было, и грызуны смогут ещё нескоро почувствовать их присутствие. Опустив рядом две с карбоновым наконечником, ощущая на себе завистливый взгляд драконидки, Лео поджал под себя колено, наложил третью стрелу на тетиву, и перекатился на грудь, будучи готовым выпрямиться в один миг. Тетива на блоках бесшумно натянула плечи – когда они выпрямятся, целиться и стрелять придётся очень быстро, потому что добыча успеет заметить их уже через секунду-вторую.
По готовности, на «три», – шёпотом предупредил он напарников, сжав рукоять. – Один… Два… Три!

Стая не успела толком среагировать, когда над гребнем поднялись на колено три фигуры, почти синхронно спустив стрелы и пусковой механизм. Прицельная планка лука указала ровно между первой и второй третью ближайшего зайца: Лео разжал пальцы, и тетива с сочным свистом распрямившихся приводов выбросила вперёд стрелу, заставив его жертву кувыркнуться на месте. Скопление белых шубок бросилось врассыпную; солдат, не глядя, рванул вторую заготовленную стрелу, набросил на лук, натянул – почти не задумавшись, выбрал следующую цель, мчавшуюся, вместе с остальными, на восток, взял прицел чуть дальше, стараясь упредить улепётывающего грызуна. Стрелять с предсказыванием движущихся врагов для него было не в новинку, и вторая стрела удачно поразила цель, пригвоздив её к снежному насту. От резкого тормоза убитый зверёк поднял когтями мощных задних стоп облако снежной пыльцы, а Кастер уже вскидывал новую, последнюю стрелу.
В этот раз, он стрелял уже больше на удачу. Стая убиралась с поля быстро, она уже приближалась к границе, на которой могли бы достать их луки хоть с какой-то точностью прицела. Выбрав не самого крупного, но последнего зайца, Кастер поднял лук, целясь далеко на упреждение, выждал, пока тот не приблизится на нужное расстояние к месту его прицела, и разжал пальцы. Чёрный карбонатный дротик пронзил воздух, рухнув на землю только секунды через три. И словно бы сам Ацогве направлял её полёт, смертоносное остриё упало ровно между лопаток спасающейся дичи.
Сегодня набьём брюхо и увильнём от дежурства, а, Сальвадор? – солдат не сумел удержаться самодовольной ухмылки, чувствуя, как грудь распирает от смеси гордости и подъёма. Ему повезло, особенно с последним. Повезёт вдвойне, если тушки не будут изуродованы попаданием.
Во имя Симисоны, Сальвадор, извини! – раздался за спиной пронизанный стыдом голос жрицы. – В этих дурацких балахонах они как в набитых мешках…
Леонардо обернулся, оглядывая всё поле: кроме его добычи, на поле лежал ещё только один заяц. Драконидка, ещё сжимая лук, молитвенно сложила ладони пред грудью, глядя на волка, но маска и шарф мешали рассмотреть, каким было выражение на его морде.
Что такое?
Я, когда поднялась, крылом зацепила руку Сальвадору, и сбила выстрел… – виноватым тоном доложила Лиана, стоя на одной ноге и ковыряя носком второй снег. Лео выдохнул, покачав головой. – И из-за этого, наверное, второй выстрел только ранил зайца…
А где тогда раненный? – удивлённо спросил Лео, вновь оглядывая засадную поляну. Он не видел там ни одного недобитого грызуна.
Упрыгал на трёх лапах…
Да вот же он! – он перебил собеседницу, выглядев беглеца за плечом Сальвадора. Беляк отчаянно пытался удрать, двигаясь в обратном от стаи направлении; его задняя лапа тянулась, и он то и дело заваливался на бок, неспособный развить всю скорость и помчаться прыжками. – Чего стоите?.. Лиана, у тебя что, лук тоже заклинило?
Слишком далеко! – настала очередь Лианы качать головой. – Наши луки не достанут до него. Я пробовала его подстрелить, но стрела даже не долетела.
Как бы не так, – буркнул Лео, торопливо потащил новую стрелу из колчана. – Просто это не на мужиков падать и не крыльями размахивать, а?
Сам-то многих петляющих зайцев настрелял? – огрызнулась уязвлённая девушка, обиженно вскинув подбородок, и ткнула ему в бок углом бамбукового лука. – Хочешь поучить меня, будто можно прицельно стрелять на такое расстояние?
Да нет, я вообще только болтать умею, – язвительно паририовав, Кастер вновь вскинул свой лук. Азарт захлестнул его – сегодняшняя охота складывалась небывало удачно для него, он чувствовал, как каждое его действие было словно направленно Фортуной на идеальный результат. Щёлкнув переключателем степени жёсткости, солдат опять стал натягивать тетиву: лук поддался куда более неохотно, пришлось основательно напрячься, чтобы взвести стрелу. Его цель бежала медленнее обычного, двигалась косо, неровно, и облегчая, и усложняя задачу. Он чувствовал на себе взгляды, полные уверенности в безнадёжности этой затеи, но ему уже доводилось подстреливать цель на таком расстоянии. Правда, тогда его противники были заметно крупнее…

Надеюсь, урок законспектировала? – с чувством собственного превосходства, Леонардо забросил оружие за спину, и сложил руки на груди, глядя на Лиану с ухмылкой, которую нельзя было рассмотреть под шарфом. Но жрица наверняка уловила его настроение, не взорвавшись лишь потому, что не могла оправиться от удивления:
Как ты это сделал?
Выросшие из плеч прямые руки, навыки и сноровка. Больше старания и тренировки, и ты тоже научишься попадать стрелами в цель, а не крыльями в соседа, милая, – Лео снисходительно похлопал ее по предплечью, стряхнув с плаща налипший снег. Ему сегодня особенно повезло. Последние два выстрела, при всем его умении и точности лука, наполовину зависели от удачи, и даже вторая стрела смогла догнать добычу лишь потому, что в маленькой заячьей головке не возникла мысль сделать петлю или бросок в сторону. Но говорить драконидке это было совсем необязательно. Овладевшая ей помесь удивления и досады забавляла солдата, и он не хотел давать ей повод оправиться от восторга его мастерством.
Ты... Слушай, ты хочешь сказать, что твой лук – это не преимущество? – отступив на один шаг, жрица вытянула руку, указывая пальцем на его оружие. А затем подняла собственный бамбуковый лук: – А с этим сможешь попасть рядом с зайцем?
Плохому танцору... – Лео осекся, поняв, что девушка вряд ли знает поговорки из его детства. – Буду я ещё ерундой заниматься, чтобы кому-то что-то доказать. Если считаешь, что дело в луке – держи. Посмотрим, попадешь ли хоть по недвижимой мишени.
Солдат протянул ей свой блочный самострел. Жрица купилась на вызов, схватила лук, решив сперва проверить тетиву, прежде чем потребовать стрелу. Треть натяга ей удалось сделать очень легко. Вторую треть она преодолела с явным, напряженным усилием, после чего прогресс остановился.
Что... Как это работает? – неверяще выдохнула Лиана, отпуская тетиву. – Это же невозможно, как из такого стрелять можно?
Сноровка и практика. Это только средний натяг стоит, Лиана. C сильным только если Сальвадор управится, и то, я не уверен.
Тогда для кого такой лук нужен? С ним, разве что, на дракона сходить, и стрелять, как баллистой. Натягивая втроём...
Зато теперь ты знаешь, что одного чудесного лука мало. Сальвадор, как механизм? Если наша охотница его сломала, можем заставить ее после похода отрабатывать на ремонт... - он захихикал, ощутив сквозь куртку слабый толчок в спину – Веншехос не выдержала, опустив ему на голову свой лук, но Лео успел вовремя развернуться. – Так, все, хватит дурака валять. Нужно собрать все, что мы настреляли сегодня. Следы крови засыпать снегом, затем выкопать ямки, и спустить кровь с подстреленных зайцев. После, возвращаемся к лагерю.



Нам не не доступна страсть молитвы.
Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
Только осталось бремя надежды.
или ее тоже нет?

 
АнкалагонДата: Понедельник, 29 Апреля 19, 21.07 | Сообщение # 3
Услышь мой рёв!
Группа: Летописцы
Сообщений: 1632
Награды: 4
Репутация: 17
Статус: Offline
Последовательность 2
Остальная группа встала лагерем примерно в часе пути от охотников. Где высокая, больше трёх метров высотой, снежная волна встретила на своём пути разрушенный остов широкой башни, образовалась глубокая ложбина значительной протяжённости. «Виверна» выровняла скаты и снежный наст между ними, вырубив стены и пол. Над получившимся широким окопом натянули найденную парусину, укрепив её вбитыми в стены длинными жердями и замаскировав набросанным снегом, соорудив крупный шатёр, вместивший всю команду. Дыра в обрушенной башне позволила её использовать как камин с естественным дымоходом; ещё один костёр у входа зажгли у входа. Когда верхний снег несколько раз начинал таять и замерзать, на «крыше» образовалась корка, позволившая создать внутри достаточную температуру, чтобы можно было комфортно находиться внутри без перчаток и капюшонов. Убежище получилось столь удачным, что после недельного пути было решено дать сутки отдыха для восстановления команды.

Из пары крупных и пустых ящиков, найденных в руинах, соорудили широкий стол. Рихард сидел за одной из сторон, подводя итоги их первого совместного перехода; перед ним стоял развёрнутый Руфусом электронный чемодан мобильного оперативного блока, отражавшего на экране территорию на ближайшие полтора километра, за которой наблюдал переносной радар. Сам «Циклоп» стоял рядом на «Глазу» – планшете с магическим камнем внутри, обеспечившим сканеру магический диапазон поиска; и телефон, через который Руфус поддерживал связь с ушедшей на охоту группой Сальвадора. Сам Лоун сидел напротив, спиной к выходу, за своим ноутбуком, где вместе с Тормундом таращился в белизну, которую на монитор выводила камера квадрокоптера, прочёсывавшего окружавшие их равнины на предмет входа в подземные шахты. Всё это добро было соединено с МОБом проводами, которые ещё тянулись и на выход – к развёрнутым пластинам солнечных батарей, снабжавших всю аппаратуру питанием без помощи аккумуляторов.
Остальные члены команды, не занятые делом, наслаждались выпавшей удачей в виде часов ничегонеделания, и старались поменьше шевелиться. Лучше всех это получалось у драгонессы – Ами просто лежала без движения, молча наблюдая за языками пламени, обрамлёнными почерневшими камнями на кромке пробоины в стене. Мастилия лишь немного отставала от неё – что-то изучая в своих записях (или попросту читая какую-то уцелевшую в этом мире книгу), она изредка бросала взгляд на Тормунда, сосредоточенно пытавшемся искать знакомые места и ориентиры в прямоугольном квадрате перед собой, с усилием заставляя себя привыкнуть к такому необычному способу обзора. Чародейка Алериана не позволяла отразиться на своей мордашке следам замотанности: сидя на ящике поменьше, она критически выискивала недостатки своего туалета в карманном зеркальце, как будто бы находилась на вечере в родной Академии, а не посреди замёрзшей тундры, пустующей на десятки лиг вокруг. Впрочем, даже в её жестах не ощущалось ни грана сожаления от их бездействия.

Неделя путешествия позволяла Рихарду сделать первую оценку совместной работы двух групп, и она была неутешительной. Рыцарь ожидал, что темп их продвижения неизбежно уменьшится – даже обладавшая в далёком прошлом военным опытом Алериана с трудом выдерживала их темп, и им нередко приходилось увеличивать интервалы перерывов, или снижать темп марша. Тормунд, некогда водивший своих быкоглавцев в бой в тяжёлых условиях, тоже держался неплохо, подтверждая славу неутомимой выносливости минотавров. Остальные оказались не столь двужильны – даже Ами столкнулась с неприятной усталостью и тянущей болью мышц от таких долгих пеших переходов, а вставать на крыло усиливающимся морозом без явной нужды не хотелось даже ей. Две драконидки оказались самыми несчастными путешественницами – хотя обе привыкли к походам и полевой работе, никогда им не приходилось маршировать на такие расстояния таким темпом, поэтому каждый вечер они проваливались в сон, как сражённые зельем, а наутро испытывали боль в перетруженных мышцах.
Погодные условия благоволили им настолько, насколько это было возможным в нынешнее время, хотя все аваларцы утверждали, что скоро сюда придут усилившиеся морозы и метели, и первый прогноз уже начинал сбываться. Это создавало трудность в ночёвке – Виверна старалась находить хоть какое-то естественное укрытие, но иногда им приходилось ночевать посреди ровной снежной глади, вырывая себе подобие ложбины и всю ночь полагаясь на магию, что не позволяло толком отдыхать тем, кто её использовал.
Но хуже дела обстояли с продовольствием. Опрометчивая отправка Хранителями дракона без снабжения его пищей сокращала запасы Виверны с почти трёх месяцев до примерно трёх недель. И это становилось главной проблемой, даже большей, чем холод. Открытие снабженческого портала допускалось только в чрезвычайных случаях. Добыча пищи промыслом в недавно замёрзшем мире могла принести результат, не выходящий за уровень оценочной погрешности. Единственные источники еды – крупные поселения – были единственным вариантом, но они находились слишком далеко, а ситуация в них была слишком спорной, чтобы даже их принимать за надежную возможность пополнения припасов.
Его утро проходило среди сливающихся цифр в таблицах, в графиках, и пометок на одной из карт местности. Опциону приходилось решать вопрос с поставками продовольствия для своего отряда: спланировать достаточный рацион для поддержания активного состояния; спланировать сокращённый рацион и время перехода на него, для продления автономности с максимальной боеготовностью своих ребят. Определить списки возможных болезней от холода, от плохого питания, от присущих для похода травм при осложнённых условиях экспедиции; список основных симптомов и список необходимых лекарственных ингредиентов для их пресечения и составления зелий Сальвадора, эффективность их контрмер… Необходимо было выделить приоритетные пункты для пополнения, и тот рубеж, до которого их экспедиция сможет держаться без критических последствий, и за которой необходимо будет обратиться к помощи извне. И это отняло у Рихарда всё утро.
Желаете чашку кедрового чая, босс? – Юджен, как всегда, вовремя предложил кружку дымящегося отвара, которую драконид принял с благодарным кивком. Сергал сегодня занимался кухней, и на втором костре у выхода уже готовилось главное сегодняшнее варево, которое, после обеда, будет ещё разогреваться на ужин и завтрак. В него входили последние остатки «скоропортящихся запасов» из мяса, после чего у них оставались лишь сушёные фрукты и орехи, солонина разных типов, сухари, галеты и рационные плитки трёх типов.
Рихард пригубил горячую жидкость: кедровый чай его адьютанта состоял из хвои, ягод можжевельника, лимонного сока и брусничных листьев. Он не так бодрил, как перчёный настой Сальвадора, но был отличной профилактикой и первичным курсом лечения при целом ряде заболеваний – от дёсен и простудных воспалений, до авитаминоза, истощения и малокровия любых типов. Походные целители в ордене не рекомендовали употреблять его больше пяти дней кряду, и напоминали, что при серьёзных проблемах с кишечником от него было мало пользы, но их отряд от этого нередко отмахивался. Затяжные походы обычно сопровождались более серьёзными неудобствами, чем угрозой камней в почках.

Ну что, Тормунд, есть что знакомое? Битый час тут крутимся, зарядка почти красная, – Руфус ткнул пальцем в угол экрана, пытаясь там что-то показать минотавру. – Ещё четыре минуты, и я возвращаюсь обратно.
Погоди, – быкоглавец засопел носом, шумно выдыхая, как и всегда, когда его голова была занята задачей, никак не открывавшей своё решение. – Опустись пониже, чтоб, как если бы мы стояли. С высоты и без этой оконной рамки хер поймёшь, что где было.
Рихард приподнял голову, отвлекаясь от своих дел. Которые, по большому счёту, он уже завершил. Лоун, поджав губы, сидел за клавиатурой, то и дело бросая сощуренный взгляд в сторону.
Вот, вот оно! – Тормунд вдруг вскинул вперёд палец, тупым обломанным ногтем чуть не пробив монитор. – А вот ну-ка давай туда. За горой будут ворота и комплекс.
Опцион встал, обходя стол из ящиков, и присоединяясь к созерцанию монитора. Перед ним раскинулся всё такой же безрадостный снежный пустырь, с одного только бока вздыбившийся высокими холмами с крутыми, ломанными склонами. Картинка перемещалась, продвигая зрителей вперёд, и скоро за поворотом показался высокий забор из дерева и камня. Доски успели обветшать и прогнить, проломавшись под массой снежных барханов, но деревянные столбы и металлические перекрытия для помостов продолжали стоять, увешанные гирляндами сосулек, как скелет умершего шахтного городка.
План Тормунда заключался в том, чтобы добраться до ближайшей крупной горнодобывающей базы, где спуститься под землю, и продолжить путь уже в толще земли, во мраке, но без непогоды и таких холодов. Идея бы понравилась Рихарду в иное время – ведь, вдобавок, они бы получили и надёжное прикрытие от посторонних глаз – но появление дракона в команде заставляло смотреть на это совсем по-другому.
Запад-Юг-Юг, босс, примерно сорок километров, – отрапортовал ему Руд, краем глаза заметив драконида за собой. – Смотрите, а вот и ворота. Только, чёрт, они как бы немного снегом завалены. А открываются, конечно, наружу?
Главное здание было похоже сейчас на громадный снежный холм с отсечённым торцом. Кое-где его пробивали слуховые окна, башенки и полуразрушенные балконы; слева изнутри торчал длинный плоский помост, весь намёрзший льдом, торчащий торцом в воздух. А посредине были громадные врата, окованные железом, сейчас больше, чем на треть, заваленные наметённым утрамбованным снегом.
Внутрь. Могли смёрзнуться, но на обратной стороне есть большие петли для засова, и цепи, чтобы хорошенько дёрнуть. Вот здесь есть лента для выброса шлаков, – Тормунд указал на торчащий ледомост, уже двигая рукой аккуратнее. – Он давно не работает, уже больше полувека, когда добыча ушла в глубины, но его не демонтировали. Пролезем тудой внутрь, откроем ворота и впустим остальных.
Всё, мне пора домой, – вмешался Руфус, когда ноутбук запищал негромкими, но тревожными короткими сигналами. Рихард отступил на шаг, потирая подбородок. Слишком уж ему не нравилась идея соваться под землю такой группой. «Виверна» бы прошла там, если переходы более-менее уцелели. Её не остановили бы ни узкие лазы, ни бездонные провалы. Тормунд тоже наверняка не раз ходил горными коридорами, а вот как поведут себя там девицы – это уже была загадка. Ощущение давящей земли, вечная тьма, кротовые переходы, спёртый воздух, экстремальные ситуации во мгле – всё это могло расшатать их мораль и растревожить рассудок. И, конечно же, дракон. С ней придётся забыть о вариантах просовываться в узкие лазы.
Ходы тянутся далеко? Мы проведём Ами по ним до Вулкана?
До самого Улья. Добыча руд и камня здесь началась больше, чем за полтысячи лет назад. Многие шахтные комплексы были объединены вместе, чтобы не поднимать всё наверх, особенно, когда драконы жгли поверхность. Работали здесь дракониды, так что простоит ещё века. Иногда бывают обвалы, но их можно расчистить пороховыми зарядами, которых ещё должно быть полно, – голос минотавра пропитывала уверенность и беспечность. Быкоглавец был полностью уверен в своём плане, но опциону казалось, что они слишком сильно станут зависимы от брошенных Ацогве костей, решившись на этот поход.
Вы что, используете взрывы под землёй при добыче? – Руфус недоверчиво обернулся, зажмурив один глаз в попытке, наверное, представить количество несчастных случаев у здешних горняков.
Только если туда идут такие головастые, как ты. В пещерах свод хлипким быть может, все может обвалиться на чью-то тупую башку, – нетерпеливо разъяснил Тормунд, для наглядности стуча себе кулаком по рогу.
Что ещё нас может ожидать под землёй? Кто там обитает? – Рихард не стал дожидаться, пока Лоун попробует огрызнуться.
Если говорить о ком-то, кроме забившихся в щели одиночных звериных отродий и забившихся у корней земли неназванных чудищ… – минотавр сложил руки на груди, став разглядывать костяшки на сжатом кулаке: – Встречаются племена, ушедшие под землю ещё до начала Долгой Зимы. От каннибализма, постоянного кровосмешения, постоянной нехватки еды и попыткой заменить её сосанием крови, деградировали до скотского состояния, выродились и превратились в уродов. Нападают на всех без разбору, жрут всё, что поймают. Даже в Улье с ними никто не может договориться, хотя баб и детишек они воровали, чтобы разбавить свою гнилую кровь. Племена держат дистанцию друг от друга, между ними легко пройти. Они тупы, их ловушки примитивны, у них нет брони, а оружие – дрянное, по одному на пятерых. Не будем шуметь, и нас даже не почуют.
Но у нас будет целых четыре свежих бифштекса, которые не умеют тихо ходить в темноте, – негромко дополнил драконид. Последствия встречи с такими одичалыми обитателями где-то в подземных тупиках, если они ещё будут не вооружены как следует, могли стать не только провалом всему походу, но даже их братской могилой. «И если нас задавят массой, Хранители найдут у себя ещё одного жреца природы, чтобы послать на самоубийственные раскопки?» – мелькнула в голове каверзная мысль, которую Рихард немедля отбросил. – Что ждёт нас, если мы пойдём по поверхности?
Пока стоит летняя оттепель, – минотавр махнул руками в стороны, предлагая вспомнить и полюбоваться «летней погодой», через которую они шли все эти недели, – Нижние внешние уровни Улья покидают другие племена. Банды отморозков даже рядом со сбродом, какой набирал Галл в свои ряды. Бывшие пираты, головорезы, мародёры. Они шастают по старым посёлкам и крепостям, пытаясь выдрать там что-то ценное. Нападают на караваны, друг на друга. Чем ближе к Вулкану, тем больше их будет становиться. Кто-то прознает про то, что мы ведём трёх молодых девок, каких в Улье не найти. Каждую можно будет сдавать за хороший хабар. Которые долго прослужат. Все эти банды пойдут на их добычу, а мы ещё не отмечены дружбой Отшельника, чтобы их отвадить.
А пока нас не клюнут в задницу, мы должны будем идти даже без нормального оружия, со всяким барахлом, – Руд покосился на прислонившуюся к ящикам винтовку Лианы. В деревне он заменил ей ствол для лучшей настильности, приладил кустарный штурмовой прицел, выбросил всю начинку и вставил новую, из запасных деталей Юджена, но добиться автоматической прокрутки барабана не смог. Для перезарядки пришлось приладить к стволу механизм, увенчанный каким-то странным шпингалетом.
Всё точно так, Рыжая Башка. Но не бойся, мы не успеем даже дойти до Вулкана. Уже становятся зимние морозы. Ночью бывает в полтора раза хуже, чем днём. Через день, два придут сильные метели, будут гулять бураны. А вместе с ними с Севера приходят стаи изменившихся бестий. Они-то и раньше были не очень мирные, и в Колоссусе стоял замок северной стражи, которые их не пускали в остальной Авалар, – минотавр прервался, пожевав нижнюю губу. «Харкаться надумал, кабан,» – вдруг неприязненно подумал опцион, но к его удивлению и своей чести, быкоглавец лишь бросил сожалеющий взгляд на выход, и отступил на пару шагов, сев на плащ рядом с Мастилией. – Теперь Зима их изменила, они отросли и стали ещё уродливее, будто отожрались на страже. Когда они сбиваются днём в стаи, лучше им не попадаться. А ночью, или в метель, они разорвут любого. Нам нужно идти под землю, куда эти бестии не спускаются.
Услышав разговор, Алериана захлопнула трактат, который от скуки изучала все это время, поспешив поучаствовать в обсуждении.
Ну и жуть... – без преувеличения, с искренне боязливым взглядом ответила она на описание тех опасностей, что могли бы ждать их на поверхности. – Одни морозы меня уже доконали, а тут еще и засады в ночи. Я согласна с Тормундом. Не беспокойтесь насчет оружия – моя магия сможет его заменить, какие-то аборигены нам здесь не помеха. Но я не смогу защитить нас от засад, от истощения, от ужасающе холодного ветра, вымораживающего нас целыми сутками, не смогу исцелить от какой-то дряни, если нам не повезет ее тут подцепить. Хотя я надеюсь, что Ами или Сальвадор смогут... в любом случае, это действительно опасно. Мне кажется, у нас просто не остается выбора.
И, кстати говоря о маскировке... Ами, ты меня прости, но мне кажется, у тебя в этих пещерах скрытность будет, как у самоходного рояля. Нас скорее всего услышат... Или учуют.
–неловко отметила она, вспомнив, что совсем недавно пользовалась духами с прелестным ароматом, который в данной ситуации мог бы послужить отличной приманкой всевозможных неприятностей. – Да и я навыками скрытности совсем не обладаю...
Она ещё может там застрять. Подземные штольни нечасто бывают такие ровные и широкие, чтобы в них мог прогуливаться дракон, – лёгкая хрипотца сергала приблизилась к ним, и Юджен присоединился к наблюдению за экраном. Он неодобрительно покачал головой: – Пусть мой скорпион будет полезнее в пещерах, но там он будет и опаснее. Незачем нам спускаться под землю. На поверхности нам всем привычнее.
Я понимаю, это создает много сложностей, но я не хочу быть зарезанной или обглоданной утром в снегах! – в голосе Алерианы слышалась боязнь и толика упрямства. – Я готова применять навыки Астрального перемещения, чтобы помогать Ами перемещаться через секции пещер. Но я не готова продолжать путь в страхе не проснуться следующим утром.
Я готова не спать ночами, чтобы этого избежать. – громким от природы, но ласковым голосом промолвила фиолетовая драконесса. – Мы, драконы, славимся своим зрением и обонянием. Жизнь в снегах приучила нас выслеживать в метель даже мышей. И ночные охотники не станут исключением.
Обе фиолетовые с доверием посмотрели друг другу в глаза.
Что ж... я была бы очень рада.
Если нас догонит какое-то лихо, ночи оно дожидаться не станет. Так что, даже дозорные ночью не понадобятся, – Тормунд с глухим стуком облокотился на снежную стену, положив на колени секиру, и забарабанив по металлу пальцами, повернул голову к Алериане: – А про зарезать ты зря волнуешься, убивать тебя станут в последнюю очередь. Я бы, правда, не радовался такому «милосердию».
Что ты имеешь ввиду под "милосердием"? – спросила она в ответ Тормунда.
Железный колдовской ошейник, убивающий магию, и раздвинутые ноги. Драконидки здесь всегда были в цене, а с началом Долгой Зимы, здешних баб от мужиков тяжко оценить. За тебя можно будет выручить телегу свинины и грибов, когда ловчие натешатся. Да и наш рыжеголовый друг, который смазливее дочерей варбосса Улья, – морда минотавра растянулась в насмешливой гримасе, и он перевёл взгляд на Руфуса, – Тоже будет очень популярен.
Может, у вас и бабы такие страшные, потому что вас на парней тянет сильнее? – парень в долгу не остался, парировав без отрыва от управления квадрокоптером. – Большие мускулистые мальчики с хорошей задницей в Улье должны быть вдвойне успешны.
Большие мускулистые мальчики носят большие топоры, и ладонями давят черепа таким, как ты, будто тыквы, – ухмылка исчезла с морды Тормунда, и он наклонился вперёд: – Когда будешь в Улье, не забывай следить за тем, что болтаешь. Это место, где ты мало что значишь, если у тебя нет силёнок обломать кому угодно. А твои мышцы даже гнолл-падальщик с трудом отыщет, богатырь.
Зато у меня пистолет длиннее, и стреляю я лучше всех, – самодовольно фыркнул Руфус, подмигивая Мастилии так, чтобы минотавр обязательно это увидел.
Алериана промолчала, но по ее взгляду и косой, нервной улыбке, было понятно, что последствия были объяснены доходчиво.
Так, хватит, оба! – превентивным строгим словом попыталась она пресечь очередной конфликт, обратившись к Руфусу, а затем взглянув на Тормунда, готовящегося дать ему словесный (а может и вполне физический) отпор. – Хоть у тебя пистолет длиннее, Руфус, хоть кое-что еще, а осторожность, в том числе в словах, действительно не помешает. В этом Тормунд прав. – менее строго продолжила Алериана.
В шахтах мы можем найти много всякой всячины. Еще со времен Малефора здесь остались механизмы, телеги, рельсы, даже целые паровозы от драконидов. Мы можем как-то приспособить их под свои нужды, если нам нужен металл. А металл у драконидов был лучший. – отозвалась Мастилия, также отвлекшись от чтения. – Если только там не слишком опасно...
Заброшенные шахты и катакомбы – это опасное место. Брошенные разумными народами подземные ходы часто обживаются кошмарами, о которых на поверхности знает редкий следопыт. Это лабиринт, полный смертельных ловушек, в котором часть ходов уже рухнула, а другая может обвалиться прямо на твои плечи. Без теневых драконов или гномов в команде, соваться в неизведанные тоннели – значит, обладать незаурядной храбростью, или такой же глупостью. Я стал бы спускаться в пещеры только тогда, когда у меня не останется выбора, – опцион подошёл к своему месту, развернув карту к себе, и ткнул когтем в отмеченный вход на добывающий комплекс: – Если повезёт, мы сможем сократить срок прибытия к Вулкану на неделю. Если нет – потери времени могут вылиться в недели, а кто-то может остаться внизу навсегда. Мы можем все оттуда не выйти.
Пессимистичный настрой, босс. Не припоминаю, чтобы в вашем стиле были такие мрачные прогнозы из-за простой канализационной прогулки, – Руфус улыбнулся одним краем рта, но улыбка получилась невесёлой. – Я слышал, что легендарная Резня при Гелиосе пощадила только тех, кто спрятался в глубины в чужих, незнакомых катакомбах.
В Гелиосской Резне не выжил никто из тех, кто не носил «панцирь дракона». А верхние уровни катакомб Гелиоса были обжиты, – категорическим голосом возразил Рихард. – Я рассматриваю все варианты, даже наихудшие. Хочу знать, чем я рискую, и стоит ли риск того, что наша экспедиция может потерпеть бесславную неудачу из-за такой досадной посторонней причины… Есть ли ещё входы в подземные сети, если мы решим опуститься вниз дальше?
Есть, но я не знаю их состояния. Тех, которые по пути, и в которых пролезет Ами, – покачав головой, Тормунд хлопнул боком кулака по раскрытой ладони: – Ты слишком перестраховываешься. Путь под землёй - это комфорт и участки с ровной дорогой, где не нужно ломать ног в сугробах. Вряд ли мы на кого-то вообще наткнёмся, если не будем топотать и орать, как стадо. А наткнувшись, вряд ли соберём столько врагов, чтобы не порешить их! Мы ведь не полезем в самую кучу их орды, а разведку их мы порубим, как скот!
Вы босс, вам решать. Но отложить это можно до вечера. Подумайте, понаблюдайте за погодой. Если ночью небо будет ясно, а к утру ничего не изменится, можно будет думать о том, чтобы повременить, – заговорил сергал, предлагая повременить с решением, хорошо взвесив оба варианта. Он хотел уже отойти к котелку, но вдруг замер, всматриваясь в происходящее на мониторе ноутбука: – Руфус. Не хочу вмешиваться в процесс управления, но разве тебе не стоит подняться повыше?
Да я знаю, чёрт возьми, я пытаюсь его поднять! – резко ответил Лоун, остервенело нажимая на кнопку, отвечающую за ускорение. Камера квадрокоптера задралась кверху, но заснеженную землю всё равно было видно достаточно хорошо, чтобы было ясно – дрон почти что тёрся о землю. – Задние винты от холода замедляются, и жопу вниз тянет!
Разве у тебя не морозостойкая смазка? – с сомнением переспросил Юджен, хмурясь от раздумий, кто был виновен в подобном инциденте.
До минус тридцати. Но зарядка на нуле, не хватает мощности крутиться на полную, и смазка застывает… А, будь она неладна, скотина такая! – экран с той стороны забрызгали снежные комья, линия горизонта запрыгала и закачалась, пока камеру не залепило снегом целиком. Оторвав руки от клавиатуры, положил их на голову, скривив гримасу яростного разочарования. – Всё, прилетели.
Далеко?
Для нас – далековато. Но… – он переключил окна, развернув отображение сканера и их расположения в окрестности. Одна точка – шатёр – находилась на удалении от двух других, которые были всего в паре сантиметров друг от друга. Руфус подхватил телефон: – Леонардо, ответь. Лео, Лео-Лео… Лео! Слушай, есть к тебе просьба. В минутах тридцати от вас на запад разлёгся мой квадрик… Нет, замёрз просто, потому что аккумы высадились… Да, его нужно подобрать. Да, за мной пиво, но когда доберёмся куда-то... Да, спасибо. Что ж, чудно. Леонардо подберёт квадрокоптер, и потом двигает к нам.


Нам не не доступна страсть молитвы.
Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
Только осталось бремя надежды.
или ее тоже нет?

 
МистДата: Четверг, 06 Июня 19, 09.41 | Сообщение # 4
Маг
Группа: Чтецы
Сообщений: 143
Награды: 4
Репутация: 3
Статус: Offline
Зверолюда казалось распирало от собственной беспомощности в момент когда выстрел из мушкета решил заклинить, так и ещё прицел окончательно покачнулся от небольшого влияния со стороны незадачливой спутницы. Но хоть какое-никакое попадание и было – он продолжал выглядеть понуро.
-Больше напоминает способ развлечься, чем охоту… Силки, магия, планирование… К чему всё это если этим мы не накормим ни дракона ни остальную группу.
Животная кровь не была спущена впустую в снег. Зверолюд в кои то веки наполнил свою бутыль-флягу при помощи имевшейся с собой воронки и когда окончил предварительную разделку тушек, не слишком аккуратно разорваные обрезки шкурок также были собраны в подобие кучки.
-Судя по полноте потрохов и по количеству жира и мышц здешняя живность определённо не помирает с голоду. Как минимум туда куда мы направляемся определённо можно раздобыть пропитание. Впрочем, для Ами ни толковой добычи ни следов мы пока не видели…
- И не найдём. Охотники издавна не видели в пустошах Вулкана хорошей добычи. После прихода Зимы, все большие животные или сбежали на юг, или вымерли. Ами придётся тяжелее, чем нам, - приметила Лиана.
Сальвадор казалось крепко призадумался, но уже наконец окончательно подготовил добычу к транспортировке.
-Мне также интересно как она до этого справлялась без помощи других.
Зверолюд сделал пару шагов и грузно выдохнул.
-Не в наших правилах привередничать, но возможно придётся в очередной раз увидеть акт поедания разумных существ драконом. Или скрывать источник продуктов уже для всех остальных... Не будем пока об этом. Но мы действительно к этому готовы, иначе бы нас не отправили сюда. Пока же - наша задача не оставлять от добываемого ни крошки ни кости. Чтобы не доводить до... Падения морального состояния команды.
Зверолюд в очередной раз окинул взглядом множество едва заметных на плотном льду следов. Задумчиво посмотрел в сторону откуда они пришли и куда разбежались.
-Жизнь всегда найдёт себе дорогу... Даже без нашего вмешательства. А сегодня у нас в кои то веки дичь, а не мороженная падаль... Кхм, проговорился. Пойдёмте?
Местные Хранители могли бы перед отправкой выдать ей мешок-другой консервов. Но похоже, им представилось, что с нами будет ехать два обоза с припасами, – Лео забросил за спину свою пару завёрнутых зайцев, и повернулся к западу, поправляя капюшон: – И на охоту ведь её не отправишь. Не жалуюсь на драконофобию, но пока я с трудом представляю, какая от Ами нам может быть помощь. Зачем её решили отправить в последний момент?
Одно её присутствие может отпугнуть чудовищ и мародёров. А до встречи с вами, с нами был ещё только один Тормунд, – оправдательным тоном, но без уверенности, вступилась жрица. – Ами сможет помочь во многих делах. Когда придёт время.
Например, сломать ворота свинофермы в Улье, иначе мы её не прокормим, – не удержался Леонардо от подколки. – Ладно. "Птичка" Руфуса валяется в нескольких километрах в стороне от нас, придётся ещё поморозить носы. Лиана, давай между Сальвадором и мной, я буду замыкать.
Пройдя уже казалось бы две трети пути Сальвадор неожиданно остановился и поднял лапу.
-Что-то не так... Не могу с уверенностью сказать что именно, но что-то напугало сбежавших сюда зайцев или они увидели что-то иное. Следы... Резко меняются и кто-то даже испражнился.
Сальвадор припал к снегу чуть дальше от последнего отмеченного места и попробовал взять нюхом след.
-Их... Кто-то преследовал, след чрезвычайно обрывочен... И они все ведут туда же куда направляемся мы. Не "Птичка" же это?
Зверолюд провёл пальцем по одному из найденных отпечатков в снегу.
-Всяко тяжелее зайца, но я не узнаю ни дух ни принцип движения
Охотник и жрица склонились над следом, но разобрать в нём даже очертания было трудно. Не глядя на безветренную погоду, его края были смазаны, забросаны снегом и посечены множеством отметин.
Кто бы это ни был, он здесь был раньше ушастых, – заметил Лео. – Видите, как его испортило пробегавшей стайкой? Других следов вообще почти не найти, вытоптали целиком. Лиана, кто из хищников здесь может водиться?
Не знаю, – покачала головой драконидка. – Без добычи, часть обитателей должна была уйти. Но могут оставаться одичалые псы ил цепные звери гноллов. А ещё, это мог быть разведчик стай севера. Они приходят вместе с холодами и метелями, им нипочём ни голод, ни морозы. И хорошо бы, это был просто дикий пёс.
Звучит, как типичная пугалка про бродящих в ночи кикимор, – скептически отозвался человек, поднимаясь. Но лук всё же вернул в боевое состояние, щёлкнув переключателем натяжения на нижнее значение. – Хорошо, давайте держать нос по ветру. Хищник был один, так что если не будем зевать, хвосты никому не откусит.
-Лучше бы он действительно был один не только здесь, если уж зайцы размножаются в этих условиях, то кто знает насколько бесстрашны здешние хищники в попытках вырастить молодняк...
Сальвадор на всякий случай снял перчатку с левой руки и дал тонкую струю [пламени из своей руки], убеждаясь в том что механизм работает исправно и импровизированный пугач выполнит и своё прямое назначение если столкновения не избежать.


К счастью для группы - дрон не показался ни интересной добычей, ни просто объектом интереса для местной фауны, зайцы уже наверняка были под достаточным впечатлением чтобы не приближаться к подобному агрегату. Доверив тонкие дела вроде извлечения "пташки" из снега тому кто в ней разбирается лучше других, Сальвадор продолжал всматриваться в снег и по сторонам. Восприятие настолько холодного воздуха давало плоды только при близкой дистанции, когда своим же дыханием можно его "расшевелить", сейчас же единственное что оставалось всматриваться и прислушиваться, ибо по запаху опасность определить можно будет когда уже будет достаточно поздно, однако...
-Всё в порядке?
- Похоже на то, - солдат осматривал зарывшийся одним боком квадрокоптер. Жрица стояла рядом, держа в перчатках лук и одну стрелу, но не выглядела особенно напряжённой и готовой к немедленной стрельбе. - Набился снег в винты, и батареи разрядились, так что сам он не полетит. Лиана, возьми мясо и подели с Сальвадором, а я понесу эту штуку.
Путь обратно по началу обещал быть не самым сложным, но тот факт что поблизости находилось достаточно странное хищное существо не оставляло Сальвадора в покое.
-Как бы мы своим собственным запахом не привлекли на свою голову стаю подобных существ. Дикие разновидности... Хе-хе, "волков" способны часами, а то и сутками следовать за добычей если нет никаких иных вариантов.
Поглощённый своими мыслями зверолюд вот вот должен был привести своих спутников к грозившей опасности, но они оба как один успели остановить его и обратить его внимание на расположившуюся на пути опасность.
Увиденное можно было описать не иначе жуть. По количеству впустую выпущенной крови можно было понять что произошедшее определённо не являлось актом утоления голода. Среди растерзанных ошмётков шкур, костей и плоти стоял обладатель странных следов. По морде и поджарому телу лишь угадывалось чрезвычайно отдалённое сходство с подобным Сальвадору - волкам, но всё остальное вызывало лишь первобытный страх. Видоизменённые лапы, непонятные отростки от спины и... Сквозные дыры в теле. Неясно как это подобие волка продолжало жить и почему оно до сих пор не попыталось разделаться с путниками также как сделало это с оставшимися зайцами.
Леонардо среагировал первым: схватив жрицу за плечо, он с силой надавил вниз, одновременно с этим падая на снег и увлекая Лиану за собой. Сальвадор соображал быстрее драконидки и прильнул к земле без напоминания - не глядя на некоторый шум повалившихся мешков, неведомая тварь не отреагировала на их появление и, похоже, пока их не приметила. Чудовище продолжало стоять без движения, словно бы застывшее на морозе чучело.
- Что за образина такая? - одними губами спросил Лео, медленно и тихо извлекая из колчана новую стрелу. Её массивное конусное навершие щетинилось на окружающий мир рядами растопыренных игл, словно бы миниатюрный ёж.
- Что-то с севера. Что-то... чужое, - так же тихо отвечала Лиана, расширившимися от испуга глазами таращась на мутанта поверх снежной кромки. Солдат наложил стрелу, держа лук наготове к выстрелу, но выпускать разрывной снаряд не торопился:
- Сальвадор! Можешь снести голову ублюдку?
Волк продолжал всматриваться в существо пытаясь понять что же он видит и что им может грозить. К сожалению ни расстояние, ни качество зрения ни погодные условия не позволяли сполна разглядеть что из себя представляет "чудище" на самом деле. Снести голову? А есть ли у этого существа голова? Будет ли атака хоть сколько-нибудь эффективной?
-… Это странное поведение. Оно видело и разорвало стаю несущихся зайцев, но до сих пор не проявляет осведомлённости о нашем присутствии.
Зверолюд продолжал всматриваться в почти недвижимую фигуру и повёл носом.
- Ветер попутный, наш запах должен быть учуян, а наши фигуры куда заметнее... Предлагаю отказаться от провокации.
В воспоминания неожиданно пришли чудища обитающие в лесах в его родном мире. Настолько они были угрозой что расовые и политические предрассудки довольно быстро забывались - способные к магии обучались ей, просто потому что технологий часто не хватало чтобы совладать с тем что находится за городскими стенами и за вырубленной полосой. Магия была бы наилучшим решением, но так ли легко будет совладать с тем, что и жить то недолжно при текущих условиях? Что руководствуется только жаждой крови, а не каким то даже гипотетическим голодом? Этим существом нужно заняться, но точно не тем арсеналом который был у группы сейчас - слишком малая цель и слишком неочевидны её способности.
- Воздух почти не движется, на морозе наши запахи до него едва ли дошли. Но если это разведчик, он может привести всю стаю, - тихий шёпот Леонардо был полон несогласия. Но взгляд, который он направил на Сальвадора, уже проникся сомнением: магия волка была действенной, но ни в коем случае не бесшумной, или исключительно точной. Его стрелы тоже либо не обещали быстрой, тихой смерти зверю, либо устроили бы грохот, который в такой тиши привлёк бы внимание всех хищников в радиусе километров трёх.
- Отходим, - нехотя согласился он, жестом добавляя - чтобы все пятились назад лёжа. - Обойдём его по кругу.
-Будет он мне рассказывать доходят наши запахи или нет...
Зверолюд с лёгким оскалом усмехнулся, чуть приподнялся в лапах и принялся двигаться назад, создавая как можно меньше шума. Подмерзшие тушки уже не были особенным источником запаха, да и вряд ли как либо могли бы выделяться на фоне того что было в десятках метрах в стороне. К счастью или нет - таинственный охотник ни сделал ни движения в сторону пока не оказался на грани видимости, а затем не исчез окончательно, не оставляя никаких следов того что он был и продолжал там оставаться.
-Может и не зверь то был, а выставленный показательно труп? - вдруг задумчиво изрёк Сальвадор. -Это многое бы объяснило, но выставило бы нас, а в первую очередь меня невероятными дураками.
- Кто только тогда его выставил? - хмуро пожал плечами солдат, поправляя свою ношу. - Мне не нравится то, что мы оставили за спиной. Но Рихард и наши чародеи в этом разберутся получше нас с тобой. Только глядите в оба, чтобы за нами ничего не увязалось.
Путь до лагеря в итоге казался невыносимо долгим, путники едва не забыли что выслеживали и о чём доложить вышестоящим по званию. Не забыли принести и добычу - которая однако теперь требовала глубокой термической обработки. Сальвадор ещё раз осмотрел зубы и прочие косвенные признаки каждого из зайцев и дал добро на приготовления.
-Какие болезни в местной живности можно наблюдать и как и можно ли с ними бороться? - неожиданно возник Сальвадор неподалёку от Лианы. - Никакой магической или иной чумы не происходило в этих или окрестных землях? Мне не доводилось видеть разновидность магии Земли которая способна исцелять раны, находить и изводить болезни. Всё приходилось делать либо с магами Воды, либо по заученным приметам.


Сообщение отредактировал Мист - Четверг, 06 Июня 19, 09.47
 
Mad_HatterДата: Воскресенье, 23 Июня 19, 23.17 | Сообщение # 5
Магистр
Группа: Хранители
Сообщений: 222
Награды: 2
Репутация: 33
Статус: Offline
Последовательность демонической братии

Выжженные земли у подножья великого вулкана переживали почти что летнее потепление. Температура поднялась почти до рекордной за последние пять лет отметки – почти одиннадцать градусов мороза, и теплые и холодные воздушные массы, как и полагается, вступили в вялотекущее противоборство за главенство над замерзшим плато. Ветра лениво пытались перетолкать друг друга, из-за чего воздух был наполнен сплошной массой мелкого сухого снега, а сами порывы дули одновременно во все стороны. Широкие ущелья и скалистые стены не давали никакой защиты, и ветер свободно гулял по ним с протяжным гудящим звуком, который как никто другой передавал ощущение пустоты, заброшенности и отсутствия чего-либо живого.
Приближавшаяся к подножью величественной горы Малефор четвёрка гуманоидов в тяжёлых чёрных меховых плащах была единственной жизнью в этом замороженном царстве. Она целеустремлённо двигалась к вулкану по давно заметённой дороге, почти не замечая следов некогда существовавшей здесь цивилизации, постепенно деградировавшей в скопище военных лагерей и крепостей. Бушевавшие здесь разрушения сделали выжженные земли непригодными для жизни ещё до прихода Долгой Зимы, и теперь то, что осталось, было скрыто под надгробьями из льда и снега.
Тропа, по которой предстояло идти отчаянным путникам, взбиралась через перемёты, завалы и обрушившиеся трещины в небольшому, одинокому отрогу с небольшой площадкой, закрытой с трёх сторон от всех ветров. Напротив него в толще Вулкана был вырублены величественные ворота с подъёмным мостом – который так давно не опускался, что уже успел вмёрзнуть в своё каменное гнездо. Но выше него в одна из надвратных башен выглядела обитаемой – закрытые ставни и двери выглядели так, будто бы их регулярно открывали и следили за тем, чтобы лёд и снег не забили щели и не мешали выходу. Дверца находилась на большой высоте, а под ней за фундаментом башенки был обрыв – но один край отрога через обрыв как раз находился напротив неё. Правда, на облитый скольким льдом высокий уступ ещё нужно было взобраться, а затем – перепрыгнуть многометровую пропасть, чтобы успеть постучаться в запертый вход…

Один из группы пешеходов, шагавший первым в веренице, разительно отличался от остальных и даже при беглом взгляде моментально бросался в глаза. Шагавший бодро, чуть с прискоком, он казался живой насмешкой над попытками стихии опустошить и без того бесплодные земли от остатков всякой жизни. Он был высок, но не массивен, и облачен с каким то мрачным, но мишурным вкусом, словно бы поход по ледяным пустыням был для него прогулкой сквозь сады с мощеным тротуаром по пути на светский раунд. На голове он нёс скругленные козлиные рога, а промеж ними был коронован чёрным под стать всему наряду приплюснутым цилиндром с загнутыми, дабы не стеснять рога, пологами.
Сам наряд - пошитый словно на парад мундир, укрылый пелериной - хоть был в целом только черен и держал палитру, при тщательном осмотре подчеркивался тысячью деталей. Заклепки, ремешки, золоченые пуговицы и тонкие цепочки, подчеркнутые на фоне багряной подбивки плаща с узорной вышивкой; и ярко красная роза на плече, неподатливая никаким морозам - раз лишь заметивший всю эту мелочную мишуру уже не мог избавиться от чувства, что гуманоид пред ним переливается всевозможными цветами. При взгляде на него кружилась голова и уже незаметны были козлиные черты продолговатой морды, опоясанной ремнем, словно намордником, и очерченной густыми бакенбардами из белоснежной шерсти. Лишь пронизывающий взгляд златисто-желтых глаз с мазком извечно чёрного горизонтального зрачка пленил внимание сильнее, чем всякая иная мишура. Взгляд был холодным и очень отличался от взгляда глаз тех, кто никогда не видел красоты упадка и порока; тех, кто не видел красоты разлада и бесчисленных смертей.

Ур’Бертариэль, Ур’Берит или же прощённо Ульберт не терял достоинства перед лицом ветров. Казалось, его совершенно не беспокоила погода и гнетущая атмосфера опустошенных катаклизмом мест с нависшей над главами очертаниями ониксовых уступов одинокого вулкана - древнейшего свидетеля кровавых историй, связанной с этими местами. Существ подобных ему мало беспокоили природные волнения. Одним копытом з гранью материального мира, он был почти неуязвим для всякого в сущности естественного явления, а то, что всё таки могло нанести ему вред, легко побеждалось сверхъестественной натурой его способностей. Это было верно для всех его сородичей, а посему от преисполненной капризом позднее произнесенной фразы Ульберт лишь чуть шире приоткрыл глаза:

- И долго мы еще будем шляться по этому ветреному холодному аду? - с капризом и недовольством спросила суккуба, похоже, изрядно устав от этого путешествия. И хотя здесь было много теплее, чем в других местах, сопротивляться движению ветра ей было по-прежнему в тягость. Чего не скажешь о ее мрачном спутнике, не проронившем ни слова о суровости погодных условий за все время их похода.

Сравнение с Адом почему то позабавило Ульберта.
Позади козлоногого аристократа послышался хлесткий щелчок. Фигура, чуть ниже самого разодетого слуги, была всецело поглощена шерстяным плащом, но на мгновение его пологи грузно приподнялись на длинном розовато-красном отростке хвоста, удар которым о земь и издал тот звокий звук, исполненный злобным нетерпением. Его вспыльчивый эскорт, очевидно, тоже был заинтересован в скорейшем завершении их нетрадиционно затяжного похода по однообразно холодным и белым снежным полям, хотя, признаться, Ульберт был удивлён, что своё недовольство фурия выразила лишь этой невинной демонстрацией, а не преисполненной гневом и бранью тирадой, что было бы так типично для представителя рода этих раскаленных в адском пламени оторвиголов.
Но их капризы были ясны демону. Не от настоящей досады были сказаны эти слова и не усталость лежала за ними, но скука и нетерпение. И эти чувства он понимал, хотя сам был куда как большим приверженцем плодородного терпения.

-Терпение, дорогие да-амы. - проблеял он снисходительно вместо своего нынешнего мастера - Мы почти на месте. - и он взмахнул когтистой лапой, указывая выше, туда, где лежали ворота за подъёмным мостом. Никакие преграды, лежавшие перед ними, Ульберт даже не брал в расчёт. Мысли о том, что искалеченный ландшафт доставит им даже малейшие неудобства не посещала его головы. И какие бы неожиданности не встретили инфернальную компанию - они преуспеют. Это было чем то самим собой разумеющимся.

Еще одна фигура, следовавшая с этой компанией, была одновременно невзрачной и выделяющейся в ней. По очертаниям, это был человек среднего роста и слегка худощавого телосложения, одетого в аскетичную, потрепанную столетиями черную мантию с капюшоном без какого-либо намека на утепленную шерсть, что особенно сильно выделялось на фоне его разодетого помощника. Человека, одетого так, определенно ждала бы здесь только холодная смерть. Но не человеческая душа скрывалось за этим клочком ткани - все здесь, в той или иной мере, знали, что такой скромный человеческий облик лишь иллюзия, таящая в себе его истинный, демонический, облик. Его шаг был тверд и уверен, так, словно он не замечал холода или ветра, мешающего его пути. Словно бы его не существует. За черным капюшоном скрывалось вполне человеческое лицо, но явно прокрадывалась в глаза его мрачность и холодность. Казалось, что уже тысячи лет на нем не проступало искренней улыбки, а опущенный взгляд, будучи брошенным куда-то, видел насквозь всех, пронзая своей сокрытой леденящей ненавистью.
За весь поход он предпочитал не говорить не по делу, и в целом был очень молчалив, особенно по сравнению с болтливыми демонессами. Его голос был под стать его мрачному, суровому образу, и сказанное им слово сейчас могло даже испугать своей неожиданностью. И он его сказал.

- Ульберт, что известно об Отшельнике? - обратился он к своему проводнику.

-Он стра-анный. – Отвечал Ульберт, поглаживая козлиную бородку – Но за сотни ле-ет он пережил всех тех, кому служи-ил. Он верховный шама-ан в окресностях Вулка-ана, и, хе-хе, негла-асный прави-и-итель этих земель. Хотя кто-то и может считать ина-аче. – закончил демон рассеянным тоном. Это была лишь общая информация, и Кассадриана она не волновала. Козлоногий дворецкий не заставил его долго ждать желанного ответа – Он нам помо-ожет, я это зна-аю. В своих скользких играх он мало кому переступал дорогу, тем более, когда игра сулит ему большие выго-оды. – Ульберт улыбнуся, показывая пилообразные зубы – Он попытается испо-ользовать нас. А мы ему позво-олим. Неважно, чего он хо-очет. Нам нужен артефакт.
Закончив блеять ответы, Ульберт отвернулся, продолжая всё более крутой восход. Скалистая тропа гудела под его копытами, словно ветер раскачивал саму одинокую гору. Это место было пронизано потоками энергий, не нужно было быть семи пядей во лбу, что бы чувствовать это.

Но Ульберт чувствовал всё ярче и чётче, чем всякий сторонний наблюдатель. Прикрыв веки, он обратился к чувствам за пределами физического восприятия. Поток мрака окружил его, захватил и погрузил в себя. Это небыли злобные чары, желающие навредить. Это была гнетущая аура самого места. Не злая, но тёмная и густая, как в месте сосредоточения огромной силы. Погружаясь в экстрасенсорные чувства, Ульберт ощутил лёгкие покалывания по всему телу и улыбнулся – это была приятная боль. Приятная для тех, кто принадлежал тьме. Козлоногий представил, как поник бы сейчас какой ни будь святоша, оказавшись в месте, так надёжно скрытом тенью от света Небес. Напряжение наполняло мышцы силой. Боль служила стимулятором, позволявшим мыслить яснее. Но Ульберт не затем спускался глубже к подсознанию, что бы искупаться в потоках тёмных вод. Он продолжил путь, и тьма обрела очертания, местами обнажая цвет отличный от своего собственного. Эти цвета беспорядочно ложились друг на друга, смешивались и переливались подле каждой щели, что вела под поверхность горы. Защитные чары, охранные заклинания. Бесполезная мелочь для тех, кто ступал сегодня по скалистым тропам Вулкана, но безоговорочно действенные по меркам местной магии. И возможно, там было что то ещё. Что-то, что даже Ульберт не мог усмотреть под поверхностью цветастого клубка. Он невольно оскалился, ловя себя на мысли, что ожидает от простого шамана западни, способной навредить ему.
Там, дальше на их пути, за пропастью, которую ещё только предстояло пересечь, в сторожках башен проявлялись силуэты трёх существ. Живых и тёплых. И подле них, совсем-совсем рядом, лежало что-то странное. Какой-то предмет, источавший слабую ауру наложенного зачарования. Сенсорный артефакт? Ульберт не мог ответить.
И было что-то ещё. Что-то совсем необычное. Простейшие духи наводняли это место, витали в воздухе, прятались под поверхностью скал. Это были не лалеки, это были не элементали стихий. Даже Ульберт терялся в определении их принадлежности. Они были нейтральны демонам, но до какой поры?
Ульберт готов был аплодировать стараниям смертных. Это место было, нет, этот шаман подготовил это место так, чтобы никто не осмелился противостоять ему здесь. Настоящая естественная крепость, населённая духами предков и начинённая многочисленными ловушками.

-Не сто-оит сильно давить на него. – произнёс Ульберт внезапно с каким то азартным задором – Если мастер позволит мне предположить, возможно, шаман нашёл себе покровительство у кого-то или чего-то, что наделило его силами и знаниями за пределами наших самых смелых ожиданий. Не то что бы он мог сравниться силами с вами, господин… – Ульберт как-то заискивающе проблеял – Но на вашу мудрость я полага-аюсь.

Тропа, наконец, оборвалась. В буквальном смысле кончилась обрывом, выведя путников на обледенелую каменную площадку. Лёд заполнял трещины в камне и не было сомнений, что если когда ни будь морозы сойдут на нет, вся эта конструкция с грохотом обрушится вниз и мост уже никогда не достанет противоположного края пропасти.

-Сторожевая башня обита-аема. – заключил рогатый демон, глядя на заснеженные укрепления – Я ощущаю там присутствие троих. И ещё что-то. Зачарованный предмет, определить назначение которого я, увы, бессилен. Мои извинения, господин. – с искреннем сожалением проблеял Ульберт, скромно кланяясь полудемону. – Не знаю, заметили ли нас. Возможно, нам стоит постучать? – демонический дворецкий недобро ухмыльнулся.

-Постучать в дверцу башни, дорога-ая. – тут же повторил он, услышав хруст. Это фурия разминала руки, выступая вперёд. Зная её норов, Ульберт предовтратил попытку своей воинственной подопечной «постучать» прямиком в подъёмный мост, что закончилось бы, без всяких сомнений, его разрушением в мелкие щепки. – Давайте не будем беспокоить наших дража-а-айших смертных друзей сверх нужной меры. Без всякого сомненья, наш визит и та-ак потревожит хозя-аев дома.

Ардаэль звонко цокнула языком, разводя руки в стороны, мол, «как хотите» - Тогда пущай наша прелестница туда слетает да убедит тех обезьян спустить нам мост. Ей это как половину Провала перетрахать. Летать то умеешь, прелестница? – грубый голос, лишь некоторыми аберрациями похожий на женский, обращался, без всякий сомнений, к суккубе, и доброжелательным его назвать было нельзя. Хотя что ещё ожидать от воителя Ада?

- А у тебя, похоже, ни сильно много ума во лбу, чтобы понять, что эти крылья меня в воздух не поднимут. - с издевкой парировала та изящным голоском. Кассадриан лишь кивнул в ответ Ульберту, проигнорировав перепалку демонесс, и протяжно, задумчиво выдохнул. Затем он оглянулся, использовав свое зрение - на всякий случай, если Ульберт упустил какие-то детали. Но полудемон искал, есть ли тут какие-то ловушки, что-то, что помешает ему пробраться туда.

-А? Что-что ты там вякнула? Послушай, прелестница, коль тебе крылья седло заменяют, может, вырвать тебе их, да отверстия, коими ты промышляешь, заткнуть? Опосля посмотрим, на что вообще ты тогда сгодишься!

Угрозы от Фурии и нарастающее напряжение резали Кассадриану слух, и тем сильнее, учитывая его особое отношение к Элиан.
- Молчать! - резко и грозно рявкнул он, обернувшись к Фурии. Суккуба уже было налилась злостью от ее слов, готовясь ответить, но вздрогнула от резкого слова Полудемона и невольно проглотила то, что хотела было сказать.

Ардаэль не вздрогнула, разворачивая скучающий взгляд на предводителя группы. Кто посмел прервать её потеху? Взгляд фурии был напряженным, но не гневным, а скорее выжидающим. Она словно бы ждала, пока Кассадриан схватится за меч, готовая в ту же секунду сорваться в бой. Ульберт молчал, пряча взгляд за пологом шляпы. Он тоже ждал.
Но вопреки напряжению, повисшему над группой всего на несколько секунд, фурия лишь пожала плечами, озорно усмехнувшись. Она последовала приказу и не проронила не слова, отворачиваясь от бесполезной спутницы и удаляясь прочь, насколько позволяло стеснительное пространство площадки.

-За нами следят. - мрачно констатировал Полудемон, и обратил свой взор туда, где, казалось бы, ничего нет. Но он сумел заметить, что духи там стали двигаться слишком странно. Упорядоченно? Будто на них воздействуют какие-то чары. Или они сами их создают. Но не это волновало его - они уже стояли в зоне прямой видимости. Поблизости действительно не было никаких ловушек, лишь скопления духов и примитивные защитные заклинания. Кроме того, башня, в которой располагались три смотрителя, находилась близко – всего метрах в тридцати. Возможно, они могли подсказать, где искать Отшельника?

- Сидите тихо. – сказал он, обернувшись к своей группе и особенно к демонессам. А затем словно испарился в воздухе, исчез в мгновенной черной дымке [Шаг в пустоту].

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Полудемон был не из тех, кто кричал бы смотрителям моста, прося, чтобы они открыли проход. Он вообще не любит у кого-то что-то просить. Поэтому он оказался прямо в башне. Трое смотрителей стояли к нему спиной. Они явно не оценили бы такого внезапного визита, и быть может даже напали бы на него. Но его это совершенно не беспокоило. Он был всегда наготове.
- Я пришел к Отшельнику. Где он? – окликнул он их.

Стражами башни оказались три скрюченные, сгорбленные фигуры, облачённые в кое-как надетые костяные доспехи поверх неопрятных шкур и кусков ткани, и шлемы из множества разномастных рёбер, соединённых вместе железным кольцом. При звуке голоса чужака, они как один обернулись - подпрыгнув на месте, и маленькая караульная башни погрузилась в хаос.
Вооружённый каменным копьём коренастый коротышка ненароком сбил подпорку котелка, висевшего над попиравшим все противопожарные нормы костерком, и густая кипящая жидкость цвета грязи опрокинулась в пламя, разбрызгиваясь по всей комнатке. Пар взметнулся до потолка рваными клубами, и вся троица смешно запрыгала, как мячики, безуспешно пытаясь избежать разлетавшихся - в том числе и в незваного гостя - раскалённых брызг. Все трое низвергнули очередь оглушительных, крикливых ругательств, которые накладывались одно на другое, отражались от стен и превратили их в неразличимую какофонию. Среди мешанины их хриплых, визгливых голосов Кассандриан мог разобрать только три слова: "Снага", "Шпион", "Трупожор". И, словно бы этого было мало, вооружённый деревянной дубинкой с костяными шипами стражник схватился за шнурок и изо всех сил принялся колотить в тревожный колокольчик.

Троица замерла, и это позволило полудемону рассмотреть их получше. Стражники были ниже его, но широкоплечие, из-за сгорбленных спин казавшиеся ожившими шариками. Все трое были представителями обезьяньего племени, похожего на гамадрилов, хотя были куда крупнее их природных, диких "родственников". Оскаленные короткие пасти были полны крупных зубов, а клыки были такой величины, что впору саблезубым хищником. И, не глядя на свою комичность и внешнюю несуразность караульных, с самого начала на вторженца неотрывно смотрели кривой ягатан, каменное копьё и деревянно-костяная палица.

Ты кто такой?! Как пролез?! – возобладал, наконец, один голос. Стражники явно опасались нападать на того, кто так внезапно свалился в их неприступную обитель, и смотрели маленькими, налившимися глазками с неприкрытой ненавистью. – Отвечай, пока головой в котёл не затолкали!

- Я не шпион. Я пришел к Отшельнику. Принес свою часть уговора. - холодно произнес он в ответ, раздраженно отряхивая следы капель отвара вперемешку со свежим снегом со своей мантии.
- Не тебе мне угрожать, коротышка. Сейчас моя очередь задавать вопросы. - угрожающе продолжил он, со звучным лязгом обнажив жуткий клинок. - Скажите, где он, и я оставлю вас в покое.. Сейчас в нем говорил голос разума, не видящий нужды в кровопролитии и ухудшении отношений с Отшельником. Но могло быть и совсем иначе, дай он волю внутреннему демону.

Довольно препирательств! – третий голос, скрипучий и сухой, раздался где-то над плечом пришельца. Нанизанный позвонками на металлический штырь обезьяний череп вдруг ожил: его глаза загорелись изумрудными языками пламени, которое вырывалось и между старых, обсыпавшихся клыков на мёртвых челюстях. – Этот невоспитанный юноша - мой гость. Пропустите его, и будьте вежливыми защитниками нашей границы.
Костяной чревовещатель повернулся к виновнику переполоха и наклонился, как человек, изучающий своего собеседника. Немые челюсти раскрылись пошире, и тот же каркающий голос продолжил:

Мой посыльный скоро придёт. А твои очаровательные друзья - им не стоит ждать снаружи всё это время. Попроси наших храбрых защитников сбросить им верёвочный мост. Ацогве свидетель, мы чтим законы гостеприимства!

Кассадриан так же слегка поклонился в ответ, проявляя к нему некое уважение.

- Приветствую, Отшельник. Прошу простить за созданный переполох. Я принес то, что ты просил. - сказал Кассадриан, а затем неприветливо обернулся к тем троим - Вы слышали. Опустите мост.

Варбосс узнает, что ты тащишь в Улей разных бродяг! – пригроз черепу один из стражников, но только после того, как огонь в глазницах погас. Скривившись от яда невысказанных ругательств, он злобно покосился на безволосого незнакомца, смевшего командовать в его караулке, но не посмел обругать его. Вместо этого, он хлестнул криком своего товарища с копьём: – Ааргх! Дырявое Ухо! Опусти им верёвку!
Гамадрил по кличке Дырявое Ухо отбросил копьё и поднял массивный арбалет, спрятавшийся за приставленным к стенке треугольными деревянными щитами. С усилием натянув тетиву, он запихнул в ложе для стрелы удлинённый болт с гарпуном, к кольцу которого была привязана тонкая серая верёвка.

Мост не опустится, – с плохо скрытым злорадством пояснил вожак, когда Ухо открыл дверь на улицу, опустился на одно колено и прицелился в уступ напротив, чуть пониже их балкона. Видимо, он предвкушал момент, когда неумелые и неопытные бродяги будут мучиться, пытаясь перелезть в башню по такому непривычному для них переходу. – Только верёвка, только путь над пропастью!

Арбалет со щелчком распрямил плечи, швырнув гарпун в утёс, и стрелок тут же небрежно выбросил оружие под ноги, дёрнул верёвку, и быстро, ловко полез по ней на противоположную сторону с прирождённой ловкостью канатоходца. Если бы можно было сказать, что обычные существа ползут по верёвке, то Дырявое Ухо по ней бежал всеми четырьмя конечностями. Быстро оказавшись на той стороне, он дважды ударил палицей по ледяному насту, сбивая часть намерзшей массы, и извлёк оттуда верёвочную лестницу.

Эй, вы! – громко крикнул он застывшей внизу троице странных незнакомцев, для наглядности помахав дубинкой. – Тащите сюда свои ничкёмные шкуры, если замёрзнуть не хотите! Мы вас ждать до ночи не хотим!

Полудемон подошел поближе к началу этого "моста".

- Ты хочешь, чтобы мой отряд перебирался сюда по этому? - с угрожающими нотками недовольства спросил он вожака, не торопясь убирать меч в ножны.

Что ты от меня хочешь? Чтобы я стужу разогнал и механизмы починил? Я похож на глиммерских ящериц?! – затараторил стражник, сжимая свой дрянной ятаган обеими руками. Хотя, надо сказать, худшая из глиммерских "ящериц" выглядела бы приятнее оборванного гамадрила, который не отводил взгляда от лезвия чужого меча. Пришелец не посмеет напасть на караульных, когда внизу ещё грохотала сапогами толпа обезьяньих воинов. Он не посмеет... – Сейчас работают только северные врата, на другой стороне Улья. Не нравится наш мост - ищите удачи там!
Не похоже, чтобы речь этого караульного была лживой. В его глазах читался страх. Кассадриан чувствовал это, и упивался им. Но повода для радости было мало. Никто из тех, что был внизу, не был способен к полету, и не все могли совершить пространственное перемещение сюда, как он сам.

- Гм... - было единственным его ответом. Слова обезьяна убедили его, и он отошел от стражника, разорвав неприлично короткую дистанцию. Наконец, он убрал свой меч в ножны и стал искать что-то, что позволило бы ему крикнуть вдаль. Трубу, рупор. Что-то, что могло бы перекрикнуть шум промозглого ветра.

- Здесь есть что-то, чем можно докричаться до туда?

Нет, – с видимым облегчением выдохнул караульный. – Но Дырявое Ухо их сам позовёт. А ты можешь показаться им в дверь балкона.

- Черт возьми... - проворчал он, предвкушая, что ему придется соревноваться с ненастной погодой в громкости. Но бросать их он тоже не мог.
Он высунулся из окна, и стал кричать:

- Я скоро вернусь! Стоять здесь, или рисковать жизнями ради тепла - выбирать вам. Лучшего варианта нет.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

- И куда он пропал? Что он там делает? - вопрошала суккуба, ожидая на морозе.

После исчезновения Кассадриана Ульберт ясно наблюдал происходившее в сторожевой башне. Его господин справлялся неплохо, хотя, признаться, Ульберт бы не стал обнажать меч. Местные обитатели были пугливы, а если напугать их ещё больше, они атакуют просто из страха. Ульберт напрягся, заметив активацию артефакта, но похоже, это действительно был какой то сенсорный артефакт. В любом случае, судя по всему, дело сдвинулось с мёртвой точки – Будет вам пережива-ать, дорогая дочь Лилит. Наш господин решил вопрос и мы вот-вот достигнем нашей цели! – уверенно произнёс козлоногий, улыбаясь суккубе.

***

-Да они издеваются! – взревела фурия, пиная верёвочную лестницу, что та почти слетела уступа в пропасть – Ну я им покажу!

-Не ну-ужно быть тако~ – Ульберт докончить фразу не успел.

Воздух хлопнул и дьяволу пришлось схватиться за шляпу. Без разбега, без малейшей заминки фурия взмыла в воздух, оставляя за собой турбулентный след чудовищных завихрений. Затрещала порода, Ульберт услышал, как лопается лёд. Каменный надмост не был готов к таким издевательствам. Конструкция устояла только чудом.
Пролетев разделяющее подмост и башню пространство, Фурия рухнула на уступ в считанном метре от перепуганого гамадрила. Воздушная волна опрокинула его о земь, а взметнувшийся к небесам плащ открыл ему образ девы, чья кожа была цвета крови и чьи глаза горели ярче раскалённых углей. На её лице играл злобный оскал. Было легко поверить, что она собирается сожрать его.

-Подвинься, горила! – с усмешкой пробасила фурия уже лежащему примату, а затем схватилась за верёвку обеими руками и размашистыми прыжками ринулась к башне, демонстрируя сверхчеловеческую сноровку. Уже влетая на балкон, Ардаэль зацепила верёвку когтем мизинца, раздирая её и сбрасывая в пропасть.

-Ой! – дико расхохоталась демон с искреннем ребячеством раскидывая руки в стороны – Вот незадачка то получилась! – все ещё смеясь махала она застрявшему на уступе гамадрилу.

-…такой нетерпеливой. – закончил мысль Ульберт, тяжело вздыхая. Через секунду, услужливая улыбка (насколько только его морда могла выражать улыбку) вновь светилась на его лице.

-Ну что же, дорогая Элиан, должно быть и нам пора? – дворецкий протянул ей лапу, увенчаную изящными металлическими когтями, теотрально наклоняясь, словно приглашая на танец.

-Ульберт, ты же не бросишь меня тут одну, верно?- жалобно промолвила Суккуба, глядя на мощный прыжок.

-Нет-не-ет, как я могу оставить ва-ас? Вас, такую прекра-асную леди в этом холодном тё-емном месте? Мы немедленно последуем за остальными, только позво-ольте вашу ру-уку! – заискивающе блеял Ульберт, отвечая на вопрос суккубы.

- О, ты знаешь, как туда попасть? Чудно! Ты просто прелесть. Не хочу и минуты больше морозить здесь свой хвост. - кокетливо ответила ему Элиан, протянув руку.

Взяв изящную ручку искусительницы, стараясь не повредить нежной коже когтями, дьявол звонко щёлкнул пальцами второй лапы. В мгновение ока и он, и суккуб оказались в тесной сторожке под мрачными сводами башни, аккурат рядом с предводителем их группы. -К вашим услугам. - поклонившись чуть глубже и застенчиво улыбнувшись, Ульберт отпустил руку дамы. - Теперь мы все в сбо-оре! И ждать нам нельзя-а. Тут, право, становится те-есно! - проблеял Ульберт, выступая вперёд с нескрываемым намерением рассмотреть ту безделицу, которая висела на стене. И в этот момент под его копытом что то хлюпнуло. Опустив взгляд, дворецкий обнаружил, что наступил в желтовато-зелёную лужицу непонятного происхождения. И капли этой смрадной жижи, пусть только едва, но коснулись пологов его брюк. На мгновение на морде козлоногого отразились столь жуткие ярость и бешенство, что сама тьма отступила от света златого глаза. Но уже через секунду Ульберт снова был собой. Со сдержанным достоинством он вынул платок из фрака, чуть наклонился, вытирая капли обезьяньей похлёбки, а затем непринуждённо выбросил скомканную тряпку в окно.


When those eyes in the mirror stare back at me
I’m reminded that the ghost of pride is clear to see.


Сообщение отредактировал Mad_Hatter - Понедельник, 24 Июня 19, 20.18
 
zlobnii4elДата: Суббота, 10 Августа 19, 22.16 | Сообщение # 6
Колдун
Группа: Следопыты
Сообщений: 78
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Последовательность Археологов


- Что-ж, ладно. Лично я за то, чтобы пойти по подземелью, но пойду и по поверхности. С учетом, что, увидев нашу драконессу, – чародейка посмотрела на Ами – Разбойники скорее разбегутся в страхе, чем попытаются напасть. – заключила для себя Алериана. – Но не ожидайте, что я смогу прогреть землянку в таком холодном куске льда. Я не могу обещать. Так что укрытие придется искать тщательнее.
- Кстати, а… что за Гелиоская резня? Что за такой уникальный «Панцирь дракона»? Если не секрет. – полюбопытствовала фиолетовая драконидка. Мастилия и Ами присоединились к ней, выжидающе смотря на Рихарда.

Событие, которое произошло в родном моему ордену мире. Большинство знает его как военную катастрофу во время штурма последнего укрепления чужого королевства. Это была пиррова победа - потери за всю войну уступили павшим в той битве, а население города - больше миллиона жителей - было уничтожено подчистую, – опцион затёр рукавом выцарапанные на обледеневшей поверхности ящика пометки, вернувшись на своё место напротив Лоуна. – Прошло больше двух сотен лет. Орден исчез и был воссоздан заново, и только после этого раскрылась правда. В Гелиосе случился величайший акт предательства из всех, что затронули наш орден. И, возможно, весь тот мир.

- Какой ужас! – притихшим и искренне пораженным голосом ответила Алериана, услышав о потерях среди населения, и эта пораженность усилилась, когда речь зашла о его первопричине. Гибель такого количества живых душ было поистине чудовищной трагедией, которой она посочувствовала всем нутром, что было видно по ее округлившимся от потрясения глазам. Она даже пожалела о своем любопытстве, вынудив отряд вспомнить об этом событии. – Сочувствую вашей трагедии.
- И зачем кому-то понадобилось убивать столько невинных жителей… – промолвила Мастилия. Ами лежала рядом, внимательно слушая и смотря не менее сочувствующим взглядом. Ее близость могла даже несколько смутить – драконидки могли спокойно облокотиться о нее, подавшись чуть назад.

Затем, чтобы скрыть предательство. Некоторые воины были слишком верны клятвам, чтобы поддержать мятеж против родной империи и своих орденских братьев. Они-то и были отправлены на штурм города. Гелиос был взять и оккупирован с минимальными потерями среди легионеров и населения. Когда весть о победе достигла командования, наступил лучший момент, чтобы приговорить город к казни вместе со всеми, кто отказался бы угрозой планам отступников, – Рихард с убийственным прагматизмом разъяснял цель массового геноцида, стершего с лица мироздания целый огромный полис. – Одним приказом Сареф объявил смерть тысячам воинов, которые шли за ним всю войну. Его корабли подвергли Гелиос убийственной бомбардировке, чья задача была уничтожить всех солдат и рыцарей, какие бы укрытия или магия не защищала их. Его население не могло уцелеть в разродившемся огненном шторме. Никто не собирался их спасать или оставлять шансы выжить. Миллион невинных душ были принесены в жертву чужой алчности и безумия.

Никто не находил, что можно было бы сказать, и на минуту повисла тишина, сопровождаемая замершими соболезнующими лицами. Это была явно не та история, которую хотелось бы вспоминать или обсуждать. Но и сидеть в тишине после долгих походов тоже не хотелось. Поэтому чародейка решила несколько сменить тему.
- Что-ж… может быть, лучше вспомним что-то более позитивное? Какие у вас были светлые дни? – с легкой улыбкой спросила она, с открытым любопытством смотря в глаза всем сидящим рядом.
Первой отозвалась драконесса Ами.
- О, я помню день, когда впервые увидела сад при нашем храме. Я была еще совсем маленькой, и эти деревья, цветы, казались такими большими! Все было в ярких красках, среди маленьких разноцветных полей возвышались гиганты-деревья, заботливо укрывая нас своими массивными кронами, а лучи света, проходя через листву, создавали бесчисленное множество прозрачных золотых нитей. Но больше всего я любила наш магический источник – окруженный гладкими, круглыми камнями пруд, наполненный теплой, светящейся небесно-голубым цветом водой. Мы приходили туда созерцать, медитировать, разделять с самой природой свои радости и печали. Я до сих пор люблю вспоминать это место, но в первый раз оно поразило меня в самое сердце.
- Очень интересно! А где он сейчас, ваш сад?
- Сейчас он пал в вечный сон. Но он навсегда останется в наших воспоминаниях! – с теплотой промолвила драконесса. Алериана сперва ощутила легкую неловкость, ведь вопрос вновь обращал к не лучшим воспоминаниям. – Да, умею же я задавать вопросы… – но реакция драконессы быстро ее успокоила. Ей была очень любопытна философия крылатой – ее спокойствие и созерцательность. Столь сильно отличающееся от ее пламенной натуры, но тем более и интересная. А к тому же, что она – настоящая драконесса! Даже в академии Алериане не приходилось столь тесно контактировать с драконами. Она задержала взгляд на чешуйчатой, с любопытством ее изучая, прежде чем перевести ожидающий взгляд на кого-то другого. На ее лице невольно выступала дружелюбная улыбка. Ами отвечала ей тем же.

- Да, растения. Красиво. Но надоедает, - подал голос Юджен, помешивающий своё дежурное блюдо - довольно однообразную массу непонятного цвета и консистенции, которая обладала для своего вида неприлично хорошим запахом. - Однообразно, как полотно, на котором нарисовали только фон. Трава с деревьями скучна без ярких животных.

- Будь ты садовником, ты бы говорил по-другому, - с долей шутки ответил ему Рихард - Ты ведь был охотником и траппером до того, как попал к нам?

- В нашей общине все мужчины были охотниками. И пастухами. Но я обучался грамоте у человеческого господина, который искал экзотических зверей для своей страны. Он взял меня на работу своим помощником, - неспешно пробасил Юджен - Я год служил ему в его доме, и он взял меня в свою поездку. На юг, на самый юг юга, в жаркие джунгли, где земля была красная, как кровь, сухая, как песок, а люди - чёрные, как обсидиан. Суеверные, но искренние и эмоциональные. Они помогали нам, и мы охотились на диковинных животных: летающих белок, волосатых лягушек, змей, золотых кошек, ящериц. Много зверей. Много приключений, да. Выследить и поймать - это была половина работы. Нужно было их достойно содержать, кормить и лечить. Это совсем другая работа.

Ами могла наблюдать, с каким интересом сергал делился о своем прошлом. Не так часто он находил повод, желание или мастерство рассказать о себе, но было видно, что ему есть, что о себе сказать. Хотя говорил он не столь детально и красочно, как другие, ей была очень любопытна его история, и то упоение, та невинность, бесхитростность и простота, с которой он ее вспоминал. В этом был некий притягательный для нее шарм. Помимо того, что она оценила его заботу и простую искренность. Никогда еще кто-то не приносил миску с угощеним специально для нее!
Драконесса мило захихикала от его слов про зверей. - Да, и звери тоже - украшение природы! - согласилась она. - Они - ее дети. Как и все мы.
- Главное, чтобы эти дети нас не съели! - шутя вставила свое слово Алериана.
Драконесса вновь легонько усмехнулась. - Не съедят. Пока я тут.
- Да, будь я диким зверем, к тебе бы точно даже не приблизилась... - откликнулась Мастилия, вызвав у группы, и у драконессы в том числе, смех.

Охотиться на дракона правда тяжело, – согласно закивал Юджен, возвращаясь к котлу. – Многие глупцы, вообразив, что их рыцарские сказки - правда, ходят на охоту с копьём и мечом. Дурни из драконьих охотников собираются в ватаги, шумят и трясут оружием на весь мир, платя кровью и убитыми за каждую попытку охоты. Это добыча не для двуногих охотников.
Легко сдаёшься, Юджен. Нет в тебе охотничьего азарта, – поддел сергала рыжеволосый, хитро щурясь, – А если бы нужно было позарез сохотить и сбыть какого крылатого паскудника, который бы палил шалаши вашего племени, и прятался в соседнем лесу? А тут кто-то бы предложил за него целую сокровищницу?
Сложно не только поймать, сложно связать и возить. Но если бы прижало... – сергал плюхнулся задом на снежный наст прямо под ногами, и уставился на драгонессу, беззастенчиво её оценивая и шкребя себе подбородок: – Понадобилась бы засада. Семь крепких охотников, сеть из толстых нитей ткани-металла...
Келваровые канаты, – вполголоса пояснил Руд остальным.
...стальные канаты, числом двенадцать. Их мы на концах завязали бы петлями, накинули на старые толстые деревья, и через блоки прикрепили бы сеть. Ловчую снасть привязали бы к согнутым к земле молодым деревьям, чтобы они могли её скоро выбросить вверх. Приготовили к розжигу много дымных костров с дурманящим ядом. Дичью или обманной междоусобной дракой заманили бы его в нашу рощу. Если бы сеть выдержала - окуривали бы до беспамятства, чтобы связать лапы и морду.

- И ваше счастье, если этот дракон не окажется магом! - с ухмылкой добавила Алериана. Ами же смотрела на Юджена с некой опаской, когда он начал говорить про методы, которыми собирался бы поймать дракона. Конечно, речи о самой Ами не шло. Но невольно она примеряла на себя роль этого дракона, и ей становилось не по себе от этого представления. Улыбки на ее мордашке уже не было.
- Но нам этого не понадобится. Хранители - это наши друзья! Никто из драконов не станет нападать просто так. Ведь правда? - промолвила Мастилия.
- Конечно. Нам, драконам, незачем портить жизнь невинных. - ответила ей драконесса, вернув свое милое и доброе выражение лица на место.

В докладах о вашем мире упоминалось, что слуги безумного пророка Малефор нашли способ портить жизнь вам. Он поставил ваш вид на грань исчезновения, – допуская привычную официальность, подводил к своему вопросу Рихард, обращаясь к аметистовой драконессе – Хранители очень сильно рисковали, отправив тебя одну, когда каждый дракон бесценен для Авалара. Они всё ещё настолько беспечны?

Ами несколько опешила от такого вопроса. Она никогда не задумывалась о том, что Хранители, сам Сирилл, отправили ее необдуманно, подвергли ее опасности. Ей и в голову не могло этого прийти, ведь она верила в их прозорливость и мудрость. Такое обращение можно было расценивать, как оскорбление Хранителей, и ее дорогого учителя. Но с другой стороны, она не могла не оценить волнение драконида за свою жизнь. К тому же, что Ами совсем не привыкла видеть в словах плохое.
- Я… это правда, но… я была лучшей ученицей Сирилла, не сочтите за хвастовство. Поэтому он доверил это дело мне. – растерянно и робко промолвила она. – Археологам – – Ами посмотрела в сторону Лианы, Мастилии и Тормунда – нужна была помощь. И вот я здесь. У Хранителей точно должна была быть причина послать именно меня, ведь благодаря им и их мудрости мы победили в войне.
- Ри, не мучай ты бедную драконессу допросами. Она и так проделала очень тяжелый путь. Давайте лучше уж, наконец-то, расслабимся! – в слегка беспечном, но доброжелательном тоне обратилась к Рихарду Алериана, которой несколько наскучило, и даже было слегка неприятно это течение разговора.

Наш поход – неподходящее место для того, чтобы расслабиться, Алериана, – лицо драконида отчего-то потемнело. То ли несерьёзность волшебницы была встречена им более чем буквально, то ли ему не понравилось подобное обращение. – И мы не самые удобные попутчики. Мы перестраховываемся и задаём вопросы, которые другим кажутся суетой. Мы должны знать обо всём, что происходит вокруг нас. Тактичность и сочувствие у нас отходят на второй план.

- Ну, если моральный настрой в долгом и чертовски сложном походе не так важен, чем знание о том, что Хранители совершили ошибку, то как знаешь. Командир. – Алериана недовольно нахмурила брови в ответ на тон и выражение лица драконида. Сухие слова не говорили так много, как те неуловимые невербальные нотки, которые он допустил в своем голосе и мимике.
- Все в порядке. – тут же успокаивающе сказала Ами, замечая некоторое напряжение в общении. Кажется, между членами группы все еще было некое недопонимание. Драконессу это отнюдь не радовало, но она ощущала это всем нутром. Она чувствовала своим долгом стараться не дать семенам раздора прорасти и погубить их кампанию. Как и всему прочему. Невинные археологи не должны из-за этого страдать.

Наш поход не стал бы долгим, если бы моральный дух могли уронить простые вопросы. Это значило бы, что кто-то из экспедиции не отдавал бы себе отчёт о том, куда он шёл. К счастью, среди нас все знают, где оказались, – Алериана ощутила на себе пытливый взгляд драконида: опцион словно бы приглашал её открыть, высказать своё недовольство. За возможным началом перепалки с любопытством стал наблюдать и минотавр - быкоглавцу было явно интересно, как его конкурент станет подавлять бунт строптивой чародейки. – Информация - наше всё. Весь наш поход зависит от знаний, ради которых мы начали эти поиски. Мы ищем знания, чтобы они привели нас к нашей цели. И только знания помогут нам не сгинуть в пути.

Но Алериана лишь ответила долгим, чуть сощуренным взглядом. Словно бы он провоцировал ее незримым жестом, «приглашал» выразить бурю негодования, которая явно читалась в ее глазах. Но она сдержалась, будто бы соперничая с этим его взглядом, давая понять, что она пусть и импульсивная натура, но не из тех, что раздувает ссору на пустом месте.
- Ну что-ж. Тогда вопрошай. Надеюсь, это не значит, что нам теперь нельзя просто мирно поболтать? – переменилась она легкой, испытывающей ухмылкой.

Болтай на здоровье. Но не учи меня тому, как правильно возглавлять отряд. Мы здесь сами по себе на чужой планете. И нам ещё придётся делать многое из того, что не впишется в светскую мораль добродетели.

Но стойкость Алерианы была отнюдь не безгранична, а потому эта фраза все-же родила в ней неуемную потребность высказать свое недовольство. Быть может, в иной ситуации она могла сдержаться, как секунду назад, и у нее было для этого достаточно терпения. Но сейчас она попросту не видела в этом смысла, в силу своей строптивости не желая уступать и быть послушной подчиненной.
- О, то есть, просьба смягчить напор на уставшую драконессу это по-твоему учение управления отрядом? Действительно, отложенный вопрос о знании этого мира не даст нам такого стратегического преимущества, как если бы он был задан сейчас. И это непременно повлияет на судьбу нашей группы, ведь все управление строится только на допросах ее участников! – удивленно, недовольно и саркастично разразилась критикой чародейка, сердито уставившись на драконида. – Я и не собиралась тебя учить. Хочу лишь сказать, что если что-то должно строиться на чертовых регламентированных протоколах, то банальное общение – уж точно не должно. Иначе мы так и останемся здесь. Не группой, а, как ты сказал, «сами по себе». Но, конечно, тебе лучше знать. – чуть более спокойно и холодно продолжила она.

Руфус, который час? – вместо ответа волшебнице, спросил Рихард.
Двенадцать минут двенадцатого, босс.
Во сколько мы вчера разбили лагерь?
Где-то после заката... момент, – второй вопрос заставил огненноволосого замешкаться, открывая логи радара. – Без десяти восемь, я запустил скан.
Значит, у нас было пятнадцать часов на перекур, – подытожил драконид. Выдерживая паузу, он вернулся к своему месту, сев на ящик и отставив в сторону кружку с отваром Юджена, опцион развернул карту к Алериане, и коснулся когтем точке, недалеко от центра континентальной части: – Завтра засветло мы отправляемся к Вулкану Малефор, пересекая пустоши с агрессивными обитателями. Из-за скудных запасов еды, мы не сможем менять выбранное направление, или позволять себе долгие остановки. В конце пути нас ждёт гнездо тех, кто занимался геноцидом драконов меньше десяти лет назад. Ты знаешь, какая встреча там ожидает Ами и тех, кто сопровождает одного из немногих уцелевших драконов?

- Нет, я не знаю. – сухо ответила чародейка. – Но я готова поспорить, что никого из тех, кто покусится на ее жизнь, теплый прием не ждет. Вернее, ждет. Только не теплый, а очень, очень жаркий.
Алериана посмотрела в этот момент на Ами, и обнаружила ее очень грустящий, умоляющий взгляд. И тут же лицо волшебницы переменилось на очень неловкое и сожалеющее.
Драконессе было больно смотреть на эти споры и разногласия, на леденеющие отношения между участниками. Она желала, чтобы все присутствующие здесь находились в мире и согласии. Но пока-что она не решалась вмешаться.
- Что-ж, ладно, убедил. Была не права, признаю. – остыла, наконец, Алериана, но все еще не примирившись со своим поражением, что было слышно по ее тону. Она скрестила руки на груди и откинулась назад, ожидая встретить там спинку кресла, но неожиданно оказалась спиной на животе лежащей Ами. Она вновь одарила ту неловким взглядом, как бы говорящим «извини». Драконесса лишь улыбнулась ей в ответ. На эту малую шалость, которую обычно не принято делать с малознакомыми, да к тому же драконами, и также на ее решение прекратить этот бессмысленный спор.
- Что мы будем с ними делать? С этими "агрессивными обитателями". – полюбопытствовала у Рихарда Мастилия.

Мы будем стараться избегать встречи с ними, вступая в бой только по необходимости. У нас хватит запасов, чтобы с экономией дойти до Варфанга, но только если по прямой, без задержек, – отодвинув от себя карту, Рихард вытащил наружу самодельную курительную трубку. Табачная камера в одном месте была расколота потемневшей от времени круглой пулей - отполированной вровень с краями и залепленной каким-то битумной заплаткой, чтобы не осталось щелей. – Поэтому я хотел знать, будет ли какая-то поддержка со стороны Хранителей для своей ученицы. Хотя не очень на неё надеюсь. Хранители склонны к безумному авантюризму, и уже отправляли решать взрослые задачи подростка, почти ребёнка, совершенно одного. Счёв Искру Сантероса в нём достаточным решением любой проблемы.

- Нет, я была послана одна. Помощи не последует, если мы не попросим. - тихо ответила командиру Ами, и тут же продолжила - Но, по крайней мере, я уже совсем не дитя. Мне уже исполнился срок совершеннолетия среди нашего рода. - драконесса проговорила это с небольшой, застенчивой усмешкой, находя этот момент забавным.
Алериана же продолжала сидеть молча, лишь готовясь раздраженно отмахиваться от идущего на нее табачного дыма. Но вскоре Ами ощутила на себе случайное прикосновение ее руки, которое затем перешло в негрубое, но смелое поглаживание.
- Хм, Ами… какая у тебя замечательная чешуя! – с приятным удивлением отметила чародейка, чуть более тихим тоном, чтобы обратиться лично к ней. Ее слова были встречены легкой стеснительностью драконессы. – Спасибо. – улыбаясь, ответила аметистовая.

После этого никаких разговоров от Алерианы, Ами или Мастилии не последовало. Чародейка уютно устроилась на теплой чешуе драконессы, читая какую-то книгу, по всей видимости развлекательную, попутно раздражаясь обдумыванием случившейся ситуации. Ей не нравилась излишняя, на ее взгляд, официальность, формальность и прагматичность их командира, и даже его достаточно привлекательный внешний вид не сильно этого сглаживал. Это не была вражда или ненависть, нет. Скорее раздражение, обида и досада от поражения в этом крохотном состязании, которые вскоре прошли бы сами собой, ведь держать зло было не в привычке у чародейки. Возможно, это было совсем крохотное недоразумение для таких переживаний и такой реакции. Но быть импульсивной всегда было в ее духе.

Мастилия не вполне понимала негодования Алерианы. Он никак не задел драконессу своими вопросами, а она бросилась ее защищать. Она не считала такую реакцию неадекватной – скорее непонятной. Зачем было так бурно реагировать? Вопрос он есть вопрос. Она лишь мысленно пожала плечами и продолжила отдыхать, лишь потревожив драконида.
- Господин Рихард, а что это вы курите? – полюбопытствовала она – Можно мне попробовать? – мило продолжила она, ловя на себе удивленные взгляды. Ее милая внешность совсем не говорила о ее любви к табаку, что стало небольшим для всех, кроме, возможно, Тормунда, сюрпризом.

У Ами же остался легкий, неприятный осадок от случившегося. Она чувствовала, что сейчас их команда была не вполне крепка. Еще эти разборки между Руфусом и Тормундом… В глубоких размышлениях она вспомнила понимание того, что ее присутствие здесь только осложняет всем жизнь. Запасов провизии не хватает на весь поход, хотя явно их путь не был рассчитан на какие-то пополнения в дороге, учитывая, сколько всего было с собой взято. Прокормить кроме отряда еще и немаленькую драконессу было той еще задачей, и она это понимала. Да и войти в подземелье становилось уже проблематично, учитывая ее размеры, несмотря на готовность Алерианы исправить это своей магией. Не говоря уже о том, что в городе-улье на Вулкане она становилось огромной живой мишенью для местных охотников на драконов. Все это наводило на драконессу тоску и чувство вины. Пока-что она не могла ничем помочь им в этом походе, а становилась лишь обузой. Возможно, никому из тактичности или из страха перед ее когтями не хватило решимости ей об этом сказать, но и этого было не нужно: слова, за которыми так внимательно следила тихая драконесса, все прекрасно выдавали. Но она не могла уйти. Не могла бросить отряд. Не могла подвести Хранителей, и своего учителя Сирилла. Она чувствовала эту ответственность на себе. Но даже если бы этого не было – она не желала покидать их, оставаться в полном одиночестве. Ей бы не хватало шуток этих солдат с плоскими лицами, или невинных улыбок драконидок, хоть она знакома с ними совсем немного. Но все они приходились ей по душе. Все они были в одной лодке. А значит – в одной семье, считала аметистовая. Она совсем не считала их «чужими».
Ами продолжила лежать и, на вид, мечтать о чем-то, со слегка грустным, понурым, но задумчивым взглядом.

 
АнкалагонДата: Понедельник, 26 Августа 19, 17.13 | Сообщение # 7
Услышь мой рёв!
Группа: Летописцы
Сообщений: 1632
Награды: 4
Репутация: 17
Статус: Offline
Последовательность Археологов


Тормунд вытянул левое копыто поближе к огню, потирая слабо ноющее колено. С возрастом, его нога становилась всё больше чувствительная к холодам и сырости. Боль не была сильной, но она была надоедливой, раздражающей, и нудной настолько, что даже не изнеженный минотавр хотел её как-то заткнуть.
Он уже не помнил, как и когда травмировал колено. Это было так давно, когда он был молод. Кажется, что тогда взорвалась пушка с лопнувшим стволом, и раскалённый осколок разбил ему чашечку. А может, что тогда его просто приложило о рог или дубину. Проклятая рана зажила и не давала о себе знать десятилетия, и проснулась только после того, как он ушёл из остатков разбредавшегося стада и прибился к Люцию. Яйца Малефора! После того, как Отшельник нанёс ему под кожу свои хитрые татуировки-письмена, его шкура могла иногда выдержать прямо попадание из варфанговской бомбарды, а его дух берсеркера – задавить боль пробитого живота или сломанной руки. Но не это треклятое нытьё. Оно скалилось и насмехалось, слабое, но неуязвимое для всех приёмов подавления. Только тепло, только огонь мог заставить его отступить и исчезнуть.
«Мастилия, наверное, даже не сообразила, что я ей во сне суну колено в промежность не для заигрывания с её пещеркой, а чтоб теплом боль разогнать,» – горько фыркнул про себя великан. Он никогда не задумывался о том, что становится старым, но возрастные проблемы как-то незаметно стали подбираться к нему из-за спины.
Подавив желание смачно сплюнуть, минотавр потянул на себя торец рукояти секиры, попутно нашаривая в сумке точильный камень. Лезвие топора давно не видело работы и находилось в отличном состоянии, но Тормунду нужно было себя чем-то занять. Бездействие и скука пожирали его изнутри, и, откровенно говоря, он уже успел соскучиться по доброй крепкой драке.
И не он один. Проведя пальцем по почти блестящей кромке закалённой стали, минотавр с некоторым удовольствием и интересом стал наблюдать за зацепившихся друг за друга Алериану и их опциона: волшебница дерзко перебивала и осаживала драконида, скоро уже начав открыто отчитывать его, как мальчишку. Тормунд не стал вмешиваться и предлагать женщине закрыть рот – пусть это было нарушение всякой дисциплины, его это веселило, и быкоглавец оставил Рихарду самому справляться с этим маленьким бунтом.
«Девочка, похоже, не привыкла уступать первенство в коллективе. И не очень понимает, что она не среди своих подружек,» – хмыкнул он по себя. Весь дурацкий спор не стоил и выеденного яйца, это был просто вызов, первый шаг оспорить главенство чешуйчатого в их отряде. Но магичка сдулась быстрее, чем ожидал Томнуд при таком дипломатичном, вялом поведении Рихарда. Призрак ответственности и чуждая, незнакомая ей обстановка и отсутствие подбадривающих её друзей лишали её смелости как следует побороться за лидерство в команде? Конечно, по россказням, её сил хватило бы сжечь тут хоть всех кряду, но окружившая их холодная, заброшенная пустыня без единой души на десятки лиг пугала ещё сильнее, чем незнакомые спутники. «Ничего, она ещё тут освоится,» – посулился минотавр сам себе. Ему уже приходилось видеть подобных сильных женщин – они нравились ему, не глядя на то, что некоторые теряли от этого мозги и находили их только после того, как кулак Тормунда встряхивал содержимое их черепушки.
Только этой штучке не встряхнёшь голову таким способом – если она может хотя бы половину от того, что наобещала, то даже ему запросто подпалит задницу настолько, чтобы это стало дурной затеей для всякого, кто не дерётся всерьёз за первенство. И раз её никто не одёрнул и не поставил на место, Алериана будет пробовать вновь и вновь, с каждым разом становясь смелее.
Но это была проблема Рихарда. Раз он сам назначил себя главным в его, Тормунда, экспедиции, пусть сам и занимается наведением порядка.

Крякнув, минотавр провёл правильным камнем по серо-серебристой полосе заострённого металла, больше полируя лезвие, чем выправляя его форму. Это была хорошая тигельная сталь, крепкая и острая – пусть она была не такая гибкая и податливая, как у металла обычных кузнецов, она с лихвой компенсировала это своей ужасающей прочностью. Ни один доспех не мог сравниться с ней в твёрдости, ни одна секира или меч не могли оставить заметную насечку на линии среза. Правда, если попадалась достаточно суровая преграда, она не гнула топор, а выбивала в нём маленькие выбоины, кроша прочный металл. Тогда Тормунд брал правильный камень и правил металл, пока выбоина не превращалась в длинный, почти незаметный прогиб на лезвии. Драконид, продавший ему секиру, предупреждал, что слишком крепкий удар может разбить оружие, как стекло, но до сих пор даже камень големов не мог спорить с топором в твёрдости.
Зернистый серый прямоугольник в сильной ладони вновь прошёлся по металлу, стирая остатки налипшей грязи и стирая темноватый налёт. Обнажённая плоть топора сверкала, отражая пляшущие огоньки двух костров, и быкоглавец исподлобья посмотрел на Рихарда, отвлечённо занявшегося курительной трубкой. В молодости, Тормунду показалось бы неправильным уступить этому чужаку лидерство без поединка – на котором, был уверен минотавр, он бы легко одолел более хилого соперника, и даже убил бы, вздумайся ему такая мысль. Но его солдаты едва ли приняли бы новость о том, что ими теперь командует верзила с рогами покрупнее, да и эта волшебница тоже выступила не на его стороне. А они здесь не для того, чтобы им передраться или грызться весь поход.
Это велундский горный табак. Велунд выращивает на продажу другие сорта, ведь горы там низкие, их даже на карту не наносят. В них мало пригодных мест для плантаций, поэтому такой табак выращивают ради разнообразия, а не обогащения. Префект моей манипулы – их постоянный клиент, и я перехватываю у него немного табака, время от времени, – подняв взгляд от своей работы, минотавр увидел в тонких пальцах драконида небольшую табакерку красного дерева с изображением охапки листьев, над которыми вилась какая-то усатая волосатая змея. – Это хороший, десертный табак. Аромат кедра и кофе хорошо бодрит рассудок и снимает сон. Вместо горького налёта, его дым оставляет на языке сладковатое медовое послевкусие. Поэтому его советуют курить после обеда, с бокалом хорошего алкоголя.
Крышка с тихим шершавым щелчком сдвинулась вбок: Тормунд с интересом попытался разглядеть содержимое табакерки и ощутить её запах, но с такого расстояния это было трудно сделать незаметно. Быкоглавец курил обычную махорку, запасы которой исчерпались ещё на границе леса Сирион, да боевые и шаманские наркотические снадобья – и любопытство опытного курильщика желало узнать отличия дешёвого солдатского зелья от дорогих дурманов из-под чужого неба. Но он смог лишь мельком заметить мелкую смесь из сушеных листьев золотистого, серого и иногда зелёного оттенков. И через минуту его большие, мясистые ноздри уловили тонкий аромат знакомого и совсем не элитного растения, опередившего все остальные оттенки курительной смеси.
Я добавляю сюда немного мелисы. Кто-то предпочитает мяту. Это превращает табачный дым в простые благовония – никакой изысканности, но он маскирует табачный запах для тех, кто не переносит дым курительных трубок, – словно бы нарочно отвечая на недоумение рогатого сопартийца, Рихард объяснил неожиданную примесь в запахе. – Он не может перебить запах табака для самого курящего, пусть и приглушает его оттенки.
А Леонардо пыхтит своей «золотой маркой». Чёртово сборище ходячих паровозов, – ворчащий голос рыжего раздался из-за раскрываемого металлического ящичка, стоявшего за сложным и непонятным устройством со светящимся монитором. – Почему у нас можно курить всякое дерьмо, но такой запрет на алкоголь? Я тоже хочу выпить бокал пива перед обедом, или махнуть рюмку коньяка!
Потому, что тебе не повезло, и твой командир – курильщик, а не алкоголик. Мы действуем строго по уставу, но про лицемерие командования там никогда не пишут, – морда драконида впервые за долгое время озарилась улыбкой, и он встал, заканчивая тромбование дурманящей начинки в свою трубку.
Йо, босс, вы погано шутите. От такого юмора, однажды вы найдёте меня в каком-нибудь городке по дороге, пьяным до беспамятства, с двумя заросшими человекоподобыми собаками под боком!
И мне придётся казнить тебя за дезертирство, а Леонардо получит твой пулемёт себе. Поэтому, лучше начинай курить, Руфус, да завязывай с пьянством, – с серьёзной миной, опцион хлопнул рыжего по плечу. Затем поднял трубку, привлекая внимание Мастилии: – Мелиса слишком сильна для острого обоняния. Поэтому я избегаю курения в замкнутом пространстве. Прогуляемся на улицу?

«Под хвост себе прогуляйся, ящер обрезанный!» – Тормунд не сдержал внутри себя вспышку злобы, когда Мастилия вышла вслед за синим драконидом, даже не поглядев в его сторону. Это была ещё не ревность, но её явный укол: хотя мотивы опциона не вызывали сейчас сомнений, общение с благородным героем своего вида наедине могло сбить её с толку и вложить в её миленькую головку неправильные мысли. Особенно в свете того, что Тормунд ни разу не унизил этого пришлого «полководца», безропотно позволяя ему ощущать себя главным лидером. А ведь если бы он не ставил выше своего достоинства мечту Лютера и спокойный сон Мастилии и Лианы, то мог бы, на самом деле, запросто раздавить ему череп голыми руками!
Минотавр скрипнул зубами, подавляя чувство острой, но нерациональной неприязни к Рихарду. Он понимал глупость своей злости – если уж он решил поступать по зову разума, как учил его опыт управления в годы приспосабливаемости его племени к новой, чужой жизни, да опыт общения с Лютером – его кипящая сейчас кровь вела себя по-дурацки, как будто бы в годы юности, когда он был обычным дуболомом и его волновали только разбитые черепа и покорённые женщины.
«Да их хер с этим щеглом. В Улье всё быстро станет видно, кто настоящий лидер и настоящий мужчина,» – быкоглавец почесал себя за ляжку, и тихому шороху тупых ногтей вдруг подпело громкое урчание желудка. Уже, казалось, было около полудня, и Тормунд ощутил резко возросшее чувство голода. Аромат мясного нечто в котелке давно привлекал к мыслям о еде, и верзила нетерпеливо повернулся к стерегущему котелок сергалу:
Эй, узконосый, когда мы будем обедать?
Да, мы будем сегодня жрать объедки, или как? – рыжий с энтузиазмом поддержал его, с нетерпением отклоняясь назад так сильно, что ему пришлось вцепиться в ящик, чтобы не опрокинуться.
Когда придут охотники. Можете занять себя мороженым. Неароматизированным льдом, если зубы чешутся, – непривычно сварливым и упрямым голосом отозвался Юджен, надвинувшись на свою стряпню так, словно бы собирался оборонять её от нашествия едоков.
Набрав полную грудь воздуха и хмуро выдохнув её через нос, минотавр отвёл взгляд и покачала головой, продолжая работу над оружием чуть яростнее необходимого и совершенно не замечая стараний Алерианы намекнуть на то, как сильно ей мешал звук скользящего камня по металлу. Да, в Улье он снова станет главным, но до этих пор ему придётся как-то перетерпеть сумасбродство этой невежественной команды, в головах которой не умещалось понятие о том, кто такой Тормунд Сокрушитель.



Обжигающе холодный воздух колючим покрывалом укрыл нос и ладони Рихарда, когда опцион вышел на улицу без должной погодной защиты. Он немедля набросил на голову капюшон, но его синие крылья остались законной добычей жестокого мороза, который немедленно вцепился в тонкие перепонки. Это можно было перетерпеть – некогда пригодные для полётов, они должны были испытывать очень низкие температуры в разреженных небесах. Сложив их как можно и теснее и поджав, Рихард сощурил глаза, уберегая их от слепящего белого света, и прикоснулся пальцем к табачной камере. Короткая искра сорвалась с его когтя, подпаливая содержимое – сжав зубами муншдук, он хорошенько потянул на себя воздух, раздувая тлеющий костерок в трубке и втягивая в себя ароматный дым.
Белоснежная ледяная равнина слепила глаза, простираясь вокруг на десятки миль без всякого ориентира. Доклады о местных легендах говорили, что в них рассказывалось о развитом королевстве на этих землях, с крупными городами, с трактами и пастбищами. Рихарду же казалось, что они оказались где-то в полярной пустыне – за весь путь от деревни в болотах, обломки этой башни были первыми и единственными следами цивилизации.
Услышав за собой возню, опцион обернулся – вышедшая следом лингвистка обнаружила себя в явном замешательстве, когда поняла, что вокруг нет ни одного источника огня для запала её самодельной сигареты, а вокруг трубки драконида уже образовалось нежное облачко дыма с голубоватым чистым оттенком. Рихард молча протянул палец к торцу скрученного листа, коротким разрядом повторяя таинство прикуривания. Скоро над равниной перед палаткой поплыло уже две крошечных струйки дыма.
Прекрасный табак! У вас умеют его выращивать. Мой отец тоже выращивал. Ну... до Зимы, – Мастилия ударилась в воспоминания в перерывах между затяжками, когда приходилось стряхивать пепел сгоревших листьев. – У нас была целая плантация, мы выращивали и продавали его. Курили всей семьей! Нет ничего лучше домашнего табака. Эх, жаль, что его уже здесь острый дефицит. Только с заначек остались какие-то крохи, и те уже почти истощились. Сейчас это роскошь. А любовь подымить никуда не денешь!
Рихарду не нужно было стряхивать пепел или сплёвывать горечь, копившуюся под языком от обычных сигарет. Выпуская маленькие кольца бледноватого дыма и сверкая полированной пулей в лучах здешней дневной звезды, опцион почему-то легко улыбнулся от слов о «курении всей семьей». Эти слова шевельнули в его памяти что-то забытое, связанное с какой-то шуткой, но вспомнить их сейчас оказалось непосильной задачей.
В наших семьях курили только мужчины. Курение было частью ритуала – обычно дружеских вечеров в знатных семьях, когда члены семьи обсуждали политические и торговые вопросы с трубкой и бокалом крепкого алкоголя. Ещё его используют жрецы и шаманы в своих служениях и медитациях. Наша семья давно потеряла статус знати, которая участвовала в разговорах о судьбе нашего народа, но традиции остались, – он сделал паузу, вдыхая новую порцию ароматного дыма. Голубоватая завеса, почти невидимая в воздухе, на какой-то миг смогла ослабить нестерпимое сияние снежного зеркала, и драконид рассмотрел три приближающиеся фигуры. Белые плащи позволили им подобраться довольно близко – и, если Руфус не поднял тревогу, то Рихард верно узнал тройку своих подчинённых. – Сигары не прижились у нас. Для простых солдат слишком дорого – дешевле сделать два десятка самокруток, чем тратить монеты на одну такую сигару. Для нас это казалось грубым и пошлым рядом с благородным искусством табачного зелья и ритуала трубок. Зато у людей, я слышал, это стало очень популярно. Символом определённого статуса.
А у нас... – Мастилия глубоко затянулась самодельной скруткой с начинкой из не испробованного ранее ею сорта табака. – У нас это обычное явление. Было. Просто привыкли, как-то прижилось всегда дымить вечерком. Все курили, кроме детей. Успокаивает! Сейчас уже ни то, что сигары, даже табак уже практически не достать. – драконидка вновь с некой жадностью и с наслаждением набрала в легкие пьянящего, чудесного дыма, изрядно задержав его, и нежно выпустив, так, словно выпускает на волю дикую птицу. – Чудесный табак! – восхитилась она, тут же сплюнув на землю. – О, наши, кажется, возвращаются? – спросила она, увидев вдали еле-заметные приближающиеся белые плащи, а затем радостно и энергично помахала им свободной рукой.
У тебя острый глаз, – подтвердил её предположение Рихард, чуть наклонив голову вперёд. Прикрывая ладонью глаза, он всмотрелся в приближающуюся троицу – различить их черты было ещё сложно, но ему удалось угадать в движущихся белых контурах, что лишь слегка выступали за линию горизонта на ультрамариновое небо, широкую громаду Сальвадора, высокую фигуру Лианы и привычную походку Леонардо. Они шли быстрым, ровным темпом – но, когда кто-то из них завидел лагерь и пару драконидов у входа, Леонардо перешёл на рысь, отделяясь от своей группы и приближаясь к палатке быстрее других.

Что-то произошло? – вместо приветствия, спросил Рихард своего солдата, едва тот приблизился к ним. Добычи при нём не было – его грузом был квадрокоптер Руфуса, неудачливо похороненный сегодня в снегах. Лео остановился, чуть наклонившись и проведя перчаткой по лицу, закутанному в шарф.
И да, и нет. Точнее, пока ещё нет, – ответил он, выпрямляясь и бросая сомневающийся взгляд на Мастилию. Видя, что та не собирается уходить, а Рихард не подал никакого знака промолчать, он пояснил: – Мы на обратном пути видели какое-то местное чудовище. Похоже на крупного волка, только пробежавшего через дробилку. И у него на месте лопаток были мутировавшие конечности. Вроде вытянутых серповидных когтей на суставах. Лиана говорит, что это может быть предвестник стаи.
Он не увязался за вашим следом? – немедля уточнил Рихард.
Нет, – покачал головой человек. – Он нас будто бы вообще не учуял. Стоял посреди кучи растерзанных заячьих тушек. Но если твари смогут взять наш запах, то кто знает.
Идём внутрь, – опцион затушил трубку раньше срока, не став высыпать содержимое на снег. – После обеда, это нужно будет обсудить. Не прячь далеко свой лук, Леонардо.




Вес двух кроликов был заметно меньше, чем рюкзака, который Лиана носила с собой в этом походе. Сквозь толстый слой одежды из её мягкой куртки и подбитого густым мехом белого плаща заоблачных гостей, лямки ноши почти что не ощущались. Но пройдя больше часа по наполовину утрамбованному ветром снегу, наполовину податливому и рыхлому, с невидимыми «омутами», в которые иногда проваливаешься по колено, жрица уже стала выбиваться из сил. Пальцы её ладоней уже давно щипало от мороза, и даже растирание не могло до конца унять боль замёрзших рук. Это было не обморожение, но Лиане приходилось то и дело тереть руки в варежках, чтобы переохлаждение не вылилось во что-то похуже. От влажного дыхания, замерзавшего на морозном воздухе, шарф был покрыт множеством маленьких ледяных кристалликов, которые помогали Зиме морозить её нос. И даже ноги в тёплых сапогах начинали сдаваться, тоже ощутимо покусывая за пальцы.
Поэтому, когда солдат Леонардо бросился рысью вперёд, сказав, что сообщит своему командиру новости, драконидке хотелось последовать его примеру – чтобы скорее, бегом добраться до спасительного шатра, с его ласковым огнём и теплом от костра. Только нежелание растянуться носом в снегу из-за очередной коварной ловушки снежного наста, да сбитое дыхание, грозившее переохладить лёгкие и горло, заставляли сохранять свой безмятежный и уже совсем не торопливый шаг. Так она хотя бы могла понадеяться на Сальвадора, что тот останется таким же несгибаемым компаньоном и не позволит ей упасть, если её ноги подведут её.
Ну, настоящий Мор в последний раз случался до моего рождения, и о ней я знаю только из хроник. Даже чума обходила нас стороной: единственная, на моей памяти, эпидемия была после вторжения Галла и Синдер. Тогда рухнуло Аваларское Царство, Полисы оказались сами по себе, творился ужасный хаос. Потом, конечно, болезнь победили, когда появилось какое-то подобие порядка. Ещё до Зимы от неё не осталось и следа, – Лиана в очередной раз потёрла ладони друг о друга, а ещё и капюшон по бокам – её уши уже тоже теряли всякую чувствительность, кроме холодного онемения и мертвенных болезненных покалываний. – С приходом Зимы, с болезнями стало даже проще. Чаще всего попадаются только обморожения, воспаления от переохлаждения, и паразиты. У животных обычно свои болезни – о них, конечно, лучше спросить жрецов Тиаданы. Я знаю, что зайцы чаще всего страдали от плохого корма и насекомых. Свежая трава вызывала у них вздутие, или другие проблемы, от которых они издыхали. От насекомых – да много чего. Опухали уши и нос, и они задыхались; отказывали органы от болезни крови, раздувалась печёнка. Но сейчас нет ни травы, ни комаров, так что мороз и голод – самая главная беда.
Сальвадор хмыкнул перебирая всё сказанное в голове, но уже спустя секунды продолжил.
Беда... Беда ещё и в том что несведующие в целебной магии также ограничены в средствах помощи ближним. Но по крайней мере все должны же были стать... Сплочённее? – зверолюд на секунду нахмурился.
Самое ценное что остаётся в этом морозном мире. Не пища, не тепло, а самое обычное доверие и готовность помочь ближнему. Лекарей казалось бы это обязывает, но как оно обычно бывает... Сколько бы не делали хорошего – одна ошибка и всё сразу же забывается. – выдержав некоторую паузу Сальвадор продолжил. – Именно по этому важно в итоге оказаться с теми кто так не поступит... К слову, об этом. Если вдруг чего беспокоит с охоты – ты это брось. Лучшее враг хорошего, да и может пришиби мы лишнего зайца – то чудище и не насытилось бы сполна... – тут зверолюд ещё раз внимательно осмотрелся, после чего вздохнул и ещё некоторое время молчал.
Под снегом всё ещё есть плодородная почва. А семена могут пережить века в ожидании своего часа. А там может кто и воплотит мечту да высадит свой сад... Ха, каждого плода по паре! – вдруг предался воспоминаниям Сальвадор, но тут же осёкся понимая что сказал это вслух.
Я думала, что он встретился со стаей до нас, поэтому они уже были всполошены… Но это чудовище меня пугает больше. Какое-то злое волшебство изуродовало его. Тормунд говорил, что стаи приходят с севера, но там никого не живёт. Но на севере рождался Мор, – холодные мурашки пробежали по спине драконидки, и её охватил озноб, не связанный с морозом. Мор убивал уродливо и мучительно. Он заражал и вызывал отвратительные мутации, сводя жертву с ума, если её здоровье сопротивлялось смерти. Если моровые стаи доберутся до них, и кто-то подцепит заразу, Лиана не была уверена, что даже дары Симисоны позволят победить эту скверну. – Я не знаю, что ждёт нас и наш Авалар. Тормунд думает, что какое-то древнее чудо с руин давно забытых катакомб сможет всё исправить. Я в это не верю. Ни Хранители, ни Духи не смогли нам хотя бы пообещать конец Зимы, и едва ли у Лютера нашлось средство сделать то, что им не под силу. С каждым годом становится только тяжелее, холода и бури усиливаются. Мы – наш Храм – пытаемся поддерживать то, что осталось от наших народов, вселять веру в будущее. Но я не вижу её. У нас самих давно надежды не осталось. Хранители знаний говорят, что через года четыре нам придётся уйти под землю, чтобы выжить в холодах. Но прокормить себя мы больше не сможем.
Надежда, да... Она есть пока кто-то готов её дать, скажу по секрету – не всегда дающий надежду сам её имеет, но у него просто нет иного выбора... Даже безнадежно умирающим проще когда им эту надежду дают. Вне зависимости от того верят они в неё или нет. – Зверолюд ухмыльнулся и на секунду прикрыл глаза и тут же помотал головой. – Но да, ситуация здесь всё же не идёт в сравнение с чем-либо ещё... Хотя я слышал, что с помощью магии можно выращивать съедобные растения, доставать тепло земли, и может даже раскрыть облака... Всё же кому-кому, а нам нельзя терять духу – нашей надеждой могут быть лишь те, кого мы опекаем.... Холод же не стал помехой любви и отношениям? Неужели из-за голода и холода умертвляют детей?
Да, Сальвадор. Часто случается, что быстрая смерть – это милосердие. Большинство живёт впроголодь, кто-то каждую ночь замерзает или умирает от голода. Ходят слухи о том, что на окраинах находят следы каннибализма. Как здесь прокормить ещё и детей, когда еды взять неоткуда? И как смотреть на их муки? – Лиана поправила сползающую лямку своей ноши. – Многие надеются на то, что справятся. Не справляются. Даже у тех, кто смог приспособиться, в любой момент может отнять эти крохи кто-то сильнее и злее. А ведь половина детей – вовсе незапланированные или чаще нежеланные. И они не видят выхода. Их трудно оправдать за это, но и осуждать тоже неправильно. Хвала Духам, что мы не стояли перед таким выбором.
Незапланированные и нежеланные, в голоде и холоде... Что-то не сходится... Обычно в голоде не выносить дитя, да и возможностей прервать развитие превеликое множество... Неужто жрица живёт одними слухами и рассказами? – беззлобно приметил Сальвадор. – Неужели нет ни малейшей надежды или истории греющей душу изнутри? Я знавал народы, которые жили буквально на льдах и скалах, и их рационом было то, что находили в океане под собой. Конечно их не было много и в их жизни случались оттепели, но как-то они жили и переживали даже самые длинные зимы и сохранили свою народность и обычаи! – вдруг собрал свои лапы в кулаки Сальвадор и обратил взгляд вверх, наблюдая безоблачное голубое небо с местным светилом, которое опять же напоминало зверолюду о том что он далеко от родных краёв.
Где-то пожары превращают обильные леса в пепелище, воды топят огромные пространства, или наоборот уходят прочь – но всегда найдутся те, кто могут это рассказать и даже если не было тогда хорошего – всё рано или поздно заканчивалось. – Лапы волка наконец расслабились и он наконец спустился с небес на землю. – Хорошее тоже заканчивается. Мы хороним родителей, хороним супругов, детей. А иногда не имеем возможности даже похоронить. Можно бояться неизбежного, а можно хоть как-то облегчить ношу для тех кто этого не понимает. Потому да – я буду считать, что все собравшиеся тут если смогут то обязательно помогут этому миру, да или даже первому встречному, даже несмотря на какие то там запреты или потери времени. Иначе хрена с два нас бы всех собрали и потащили сюда дружною толпой!
Зверолюд наконец совладал с собой, но остаточное беспокойство его не покидало. Обсуждаемая ситуация задела его за живое. Настолько сильно что он проявлял себя слишком несдержанно по сравнению с тем что было все эти недели до этого.
Чёрт, – наконец он положил лапу себе на глаза, – Я... Я прошу прощения за резкость или если сказал чего... – наконец он начал оправдываться.
Три войны, растянувшиеся на появление целого поколения, взрастили достаточно мародёров и мерзавцев, которые привыкли брать силой то, что им захочется. Они не спрашивают согласия женщины, если решили утолить свой голод и свою плоть. А жрецы заняты более важными для выживания вещами, чем приготовление противозачаточных настоек, – драконидку уязвило такое открытое недоверие: Сальвадор как будто бы видел перед собой наивную дурочку, которая недавно покинула стены своего безопасного монастыря и судила о мире исключительно на выдумках прихожан. – У нас нету ни океана подо льдом, ни стольких жрецов, чтобы накормить всех голодных. Мы привыкли жить другой жизнью, и когда настала Долгая Зима, аваларцы оказались не приспособлены выживать в таких условиях. Когда раз за разом, после испытаний вместо облегчение приходило ещё более тяжёлое бедствие, народ стал ожесточаться и отчаиваться, стал учиться полагаться на силу оружия. Сомнительные лидеры стали сбивать его в ватаги, и теперь если ты слаб или не имеешь ценности для выживания города, мало кто станет помогать тебе и вспоминать о твоих правах. Твоя участь становится очень незавидной.
Между ними повисло неловкое, тяжёлое молчание, и остаток пути до самого входа в шатёр они проделывали лишь под скрип снега под подошвами. Жрице было жаль, что разговор зашёл совершенно не туда – она не имела ничего против волка и не злилась на него, но его уверенность в том, что любой может пережить испытания так же, как и способные ходить между мирами воители, досаждала ей. Она и аваларский народ начинали казаться столь слабыми, жалкими и бесхребетными, не глядя на все пережитые несчастья – и это уязвляло её.
А ей хотелось поговорить совсем о другом – о мирах, из которых пришёл Сальвадор, о жизни под чужими небесами. Жаль, что ничего не вышло.
Эта штука – Обелиск, за которым мы идём – она кажется опасной для всех: и сама по себе, и из-за тех, кто хочет ею владеть. Но может быть, это и правда какой-то источник силы, ради которого стоит рискнуть всем. Говорят, что Глиммер и Варфанг смогли как-то приспособиться и ещё хорошо держатся: если нам повезёт, эта штука поможет, и окажется достаточно мощной, чтобы защитить целый город от замерзания. Тогда ему будет должно почитать вас, как своих спасителей, и вы правда поможете многим судьбам Авалара. Только если… – Лиана оборвалась на полуслове, бросая косой взгляд на палатку, в которую им предстояло зайти.
Не почтение мне нужно, жрица. Я ищу... Отзвук, надежду, уверенность в тех, кому хочу помочь. Я не хочу, чтобы мне кланялись, склоняли колено и прочую ерунду. Хорошего крепкого объятия или иного... Приземлённого способа проявить это... Не знаю, как его назвать... Пускай будет доверие, – махнул рукой зверолюд. – Я не считаю желание помочь или проявление помощи подвигом. А касательно дела... Пока доверия не будет – даже карманное Светило лишь сильнее разобщит тех, кто вокруг него соберётся. Я и хочу знать, что польза не убила окончательно чувства в этом мире, зацепиться хотя бы за маленькую тростинку того, что ещё не потеряно, ради чего вообще стоит продолжать двигаться вперёд.
Ради чего точно мы идём вперёд – это очень хороший вопрос, – отрешённо отозвалась драконидка, думая о чём-то своём. Сбросив ношу с плеч и держа её в руках, она тряхнула головой и подняла её повыше, вместе с тем откидывая полог большой палатки: – Для тех, кто здесь выживает, точно не всё потеряно. Не знаю, по силам ли нам им помочь, но мы точно сможем помочь Юджену приготовить сегодня ужин получше.




Противный писк зуммера в наушнике сообщил Руфусу, что захвативший его в прицел самолёт выпустил свои две ракеты. Писк раздражающе удвоился, когда его товарищ прибавил к ним свои собственные подарки, и ругнувшись под нос, Лоун нажал на клавишу, выпуская последние тепловые ловушки. Вместе с этим, он резко направил свой истребитель вбок и вниз, сбрасывая скорость и заламывая траекторию так, словно бы самолёт свалился с невидимой трассы.
Руфус, нам нужен стол, – терпеливо окликнул его командир.
Да-да, уже, – он закусил губу, стараясь уйти от преследователей. Его самолёт потерял устойчивость, уйдя в сваливание, когда парень развернулся почти что на 360 градусов, огрызнувшись в обидчиков парой всерадиусных ракет. Один враг не увернулся и взорвался, второй смог обмануть смерть, но потерял желание гнаться за Руфусом. Но отметка высоты стремительно падала, он уже мог разглядеть на земле отдельные спрайты маленьких ёлкообразных деревьев, а в хвосте висела последняя ракета в виде прощального подарка бежавшего преследователя.
Руд, давай живее. Нашёл время, когда играться! – Леонардо легко толкнул его в плечо, складывая лежавшую на столе карту в четыре слоя. – Ты бы лучше за территорией следил, а не закрыл радар своими самолётами.
Не зуди, Лео. Радар я вывел на МОК, там есть звуковое оповещение… Йо! – контроль над самолётом вернулся буквально в последней сотне метров, и Лоун в последний миг поднял нос и избежал столкновение с землёй. Ракета протаранила скудный лесок под ним, взорвавшись так близко от хвоста, что несколько фейерверков вылетели вперёд его кабины. Довольно ухмыльнувшись, он поставил игру на паузу и свернул: – Я, между делом, из него третий обогреватель сделал, так что не капай на мозги, лады?
Тащи сюда свою шарманку.
От жара снег растает и затечёт в охлаждение, а у меня тут не IP67 корпус.
Не затечёт. Вон, ставь на карту, и не ной, – солдат ткнул пальцем куда-то в сторону, но Лоун не успел рассмотреть, что там. Казавшаяся минуту назад достаточно вместительной палатка стала резко очень тесной, стоило только объявить, что еда готова к раздаче.
Кому добавить в порцию острой приправы? – перебил их спор сергал, готовый к выдаче сегодняшнего обеда.
Всем! – отозвался Руд. Вместе с Лео, они перетащили всё электронное барахло, не рассоединяя, на снежный утоптанный пол. Ноутбуку досталась выделенная для него подстилка из карты на каких-то дощечках, а закрытый чемодан МОКа принял роль седалища.
Э... нет, спасибо. Мне не нужно. Ами? – отозвалась Алериана. Драконесса отрицательно покачала головой. – Ами тоже не нужно.
А мне давайте. – обрадованно воскликнула Мастилия.
Самую малость – отозвался Сальвадор, куда заметно приободрившийся. – Щас напальничком когти да лапы в снегу почищу и подойду.
Посмотрев в очередной раз на Лиану он жестом показал что больше не готов продолжать диалог. Затем принялся прогревать свою единственную замерзшую лапу прежде чем взяться за дело.
Госпожа Алериана. Без ваших трудов, горячие обеды были бы более поздними, – пока остальные растаскивали любое подобие мебели, формируя неровное разорванное овальное кольцо, сергал просочился между всеми, преподнося волшебнице миску и стакан сегодняшнего обеда.
Тормунд! Что ждёт Ами, когда мы подойдём к Улью? Захотят ли её пускать, вместо того, чтобы добыть голову? – во всеобщем хаосе раздался голос Рихарда, ногой распихивавшего сваленные вещевые мешки в одну кучу у стены. Минотавр в ответ шумно выдохнул, выдавая акт серьёзной мыслительной деятельности, застыл со своим ящиком в руках посреди их убежища:
Уж точно не тёплый приём. Но если там не будет орды орущих придурков, я смогу убедить охрану открыть для неё ворота без лишнего мордобоя. А придурков не будет на нижних уровнях, к которым можно выйти через шахты, – выдал, наконец, быкоглавец, с шумом опустив свою ношу. Засранец наверняка думал над тем, как бы получше скрыть неприятные детали ответа, но Руд быстро потерял к этому интерес, получив от Юджена свой паёк. В миске перед ним было светло-коричневое варево, похожее на густую похлёбку с обильным количеством мяса и разварившимся горохом. Весьма неэстетичный вид нимало не беспокоил парня – у сергала всегда было всё плохо с внешним видом своих блюд, но вкус ещё никогда не подводил. Рядом с тарелкой стоял стакан с дымящимся чаем – наверняка из очередной сборки Сальвадора.
С сахаром? – придирчиво прищурился он, пробуя горячий напиток.
Конечно. Твой показатель веса относится к дистрофической недостаче, сахар тебе положен даже против твоего желания, – с безжалостной простотой отозвался всегда искренний адъютант, передавая следующую миску минотавру. Быкоглавец что-то благодарно хрюкнул, принимая свою порцию – вдохнув сытный мясной запах, он с энтузиазмом добавил:
Внутри может быть разное. Кому-то будет плевать, а кто-то может попытаться пустить нашей драконихе кровь. Но после того, как я предупрежу о ней Отшельника, мы сможем пускать им кровь в ответ – и, клянусь своим топором, у нас это получится гораздо лучше! – Тормунд сжал левый кулак, воинственно и кровожадно скалясь окружающим его компаньонам.
Этот Отшельник ведь не поможет нам с припасами для Ами, верно?
Да ни за что. Старый маразматик никогда ничего не делает без пользы для себя. А опустошать запасы, чтобы кормить чужих драконов, этот жлоб никогда не станет, – с уверенностью закончил верзила, занявшись обедом.
Простите, что вам всегда в последнюю очередь, госпожа Ами. У нас так и не нашлось подходящей отдельной тары для вас, – Юджен, оправдываясь, пробрался через всех с двумя котлами, в которых готовился сегодняшний обед и кипятился чайный отвар. Походка сергала была довольно неуклюжей из-за габаритов – окружающим приходилось отклоняться или сторониться, чтобы не обжечься о горячую посуду. Ругнувшись на толстозадого адьютанта, Руд левой рукой поднял ком оледеневшего снега и швынул в затылок сергала – но паскудный кухар в последний миг повернул голову, переступая через ящик, и льдина пролетела мимо, врезалась в стенку и, описав параболу, приземлилась в миску Мастилии.


Нам не не доступна страсть молитвы.
Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
Только осталось бремя надежды.
или ее тоже нет?

 
АнкалагонДата: Понедельник, 26 Августа 19, 17.13 | Сообщение # 8
Услышь мой рёв!
Группа: Летописцы
Сообщений: 1632
Награды: 4
Репутация: 17
Статус: Offline
Продолжение предыдущего поста!


…Руфус сидел, привалившись к снежной стенке их убежища, и лениво боролся с полудрёмой. Юджен, как всегда, постарался хорошо – его бесформенная похлёбка имела грубый, но чертовски неплохой вкус. Большое количество настоящего мяса и хорошие специи (огненно-острые в порции Лоуна) делали её лучше львиной доли блюд, которые могли предложить в трактирах и толковых постоялых дворах половины подобных миров. И она была заметно лучше, чем скудные рационы местных бедолаг, или их собственные рационные плитки – даже те, что со вкусом и напоминали настоящие галеты. Впечатление не мог поддержать лишь хлеб, давно превратившийся в сухари, но при хорошем голоде, грызся он тоже с большим энтузиазмом.
После обеда на половину отряда навалилась сытая сонливость, и тёплая объёмная одежда здорово напоминала одеяла. Сейчас был один из тех редких случаев, что позволяли расслабиться и позволить себе задремать посреди дня. Но у командира явно на уме было другое, и Руду невольно пришлось сопротивляться, чтобы сохранить бодрость.
Итак. У нас возникла дилемма, какой путь нам выбирать дальше, – Рихард наконец-то прервал задумчивое молчание. Руфус подобрался, отлипая от служившей подпоркой стены, чтобы расслабленная позиция не напустила сон в самый неподходящий момент. Опцион сидел на ящике, наклонившись вперёд, и отсутствие карты, рисовал схематичный план местности концом шестопёра: – Нам предрекают, что мороз усилится ещё больше, и всё плато Малефор накроет жестокий ураган. Я спросил духов воздуха, и стихиалии подтвердили растущее беспокойство и буйство среди своих стай на севере. Вдобавок, Леонардо, Лиана и Сальвадор на обратном пути встретили искажённую особь волка, которая может быть предвестником хищных стай с севера.
Возможно, что это был моровой волк. Мор – это зараза чёрной магии, не обычная чума, – уточнила Лиана. – Если Мор встречает сильный организм, он не убивает его, а превращается в чудовище, изменяя его тело в что-то ужасное, сильное и живучее. Их поведение похоже на бешенство, но вместе, они действуют подобно полуразумной стаей. Моровых тварей не видели уже целое столетие, наверное…
Значит, это не моровой волк. Ни в одном городе не было ни одного свидетеля или заболевшего, а эти твари безумно заразные суки, – перебил её Тормунд. – Не накликивай лихо без повода, Лиана, и не пугай остальных пустыми ужасами.
Стаи, в любом случае, будут угрожать нам своим числом, если мы встретимся. Судя по описанию, они могут оказаться опаснее и живучее обычных хищников. Нельзя об этом забывать, – Рихард не дал разгореться спору об опасности некоего Мора. Руфус чуть-чуть напрягся – он не любил подобные вещи, в механизме работы которых скрывался принцип «магия», и он желал бы услышать, насколько широко распространена гадость и как серьёзно её стоит опасаться ему, Руду. – У нас три фактора, которые могут осложнить путь по поверхности. Взамен, эта дорога всегда открыта, всегда прямая, и для нас не окончится тупиком. Но есть и второй вариант – Тормунд предлагает опуститься в шахты, которые когда-то были соединены в одну сеть с Ульем. Под землёй, не будет таких сильных морозов, ураганов или кочующих с севера хищников. Но заброшенные туннели опасны обвалами и трещинами. У нас не будет актуальной карты, а ширина и качество проходов могут стать серьёзной помехой. Мы можем натыкаться на тупики. И тоннели тоже могут быть обитаемы.
Я не хочу спускаться под землю в таких условиях. Но похоже, что нам придётся это сделать. Мы должны как можно дольше скрывать от обиталей Улья то, что ведём дракона. А ураган может существенно осложнить наше продвижение. Но под землёй мы тоже можем потерпеть неудачу, и будем вынуждены вернуться назад. Поэтому, если у кого-то есть весомые возражения или идеи, самое время их высказать.

Идти под землю, в давно необслуживаемые шахты – риск. Это лотерея, которая может сразу сыграть нам в выигрыш и проигрыш, – покачал головой Лео.
Оставаться на поверхности – тоже риск. Мы прибыли защищать женщин. Женщины могут не выдержать урагана, если он настигнет нас. В урагане мы ослепнем и не увидим стаи издали. К тому же, узнав про госпожу Ами, охотники могут приготовиться к нападению, – хрипло возразил ему Юджен.
Я знаю, Юджен. Но я не договорил. Подземелья более труднодоступны для мародёров, потому будут не так разграблены. Если нам повезёт, мы сможем что-то находить для облегчения нашей дороги. Но и без этого, в узких коридорах наше малое количество станет не таким недостатком. Будет легче нести дозоры. Если будет совсем плохо, мы сможем устроить пост глухой обороны, и даже хоть связаться с командованием. Думаю, что в свете выпавших условий на поверхности, нам стоит рискнуть спуститься под землю. Хотя я и сам не в восторге от этой идеи. Потому, что завалы могут нам немало попортить крови.
В пещерах мы не сможем заряжать батареи от солнца. Но и в ураган от них тоже толку не будет. Я с детства привык ползать в разных катакомбах и работать в трущобах, так что я за то, чтобы попробовать, йо, – кивнул Лоун в поддержку другу. Уже только за то, что им не придётся морозить зад и превращать отход по нужде в целую спецоперацию, чтобы сделать это не на виду у всей команды, им стоило выбрать именно этот вариант.



Нам не не доступна страсть молитвы.
Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
Только осталось бремя надежды.
или ее тоже нет?

 
МистДата: Четверг, 05 Сентября 19, 09.55 | Сообщение # 9
Маг
Группа: Чтецы
Сообщений: 143
Награды: 4
Репутация: 3
Статус: Offline
Сальвадор начинал понимать к чему ведутся разговоры. Ещё больше он понимал что под землёй его роль в качестве навигатора и часового возрастёт на порядок, при том что он сам если и находился длительно под землёй - это были обжитые катакомбы в которых он разбирался не потому что был магом, а потому что они были прибежищем гарнизона, а также способом покинуть осаждённый город или делать дерзкие вылазки в стан осаждающих. Но преодолевать километры под землёй?
- Мы можем быть уверены что под землёй будет чем дышать? Если там и были когда то вентиляционные шахты, предположительно, то сейчас они проморожены и в лучшем случае дышать там будет тяжко. Вдобавок - я не думаю что мы в состоянии даже найти вход в эти пещеры, если конечно кто-то не знает как он выглядит и не будет ли он собой представлять вертикальную шахту.
Ещё немного подумав он добавил.
-Вдобавок кто знает насколько под землёй были рады непрошенным гостям. Можно нарваться на ловушки или начать ходить по кругу. Да и если местные живут под землёй - неизвестно кто ещё может там жить. Сплошные загадки.

Уже оказались в состоянии, Салли. Целых полдня в никуда спустили, пока вы за мясом ходили, но вход в здешнюю шахтёрскую сеть. Там целый добывающий комбинат, йо, – любезно вмешался Руфус, развеивая одно из сомнений своего компаньона. Лениво подняв руку, он небрежно махнул в сторону квадрокоптера, подключённого шнуром зарядного к МОБу: – Все батарейки мне высадили, но зато, разве что, только внутрь не заглянули. Никаких следов левых туристов. Но что со спуском, хрен его разберёт. Может, там всё позамерзало к чертям собачьим.
Не позамерзало. И задыхаться мы не будем. Я облазил тысячи природных пещер, и хоть бы в одной у меня глотку сдавило. А тут шахты и ходы, которыми пользуются столетия! – отложив топор в сторону, минотавр упрямо наклонился вперёд и ударил кулаком по раскрытой ладони: – Мы должны идти туда. Мы будем идти тихо, чтобы нас не заметили. А любым свидетелям, что нам не надо, мы легко раскроим череп! Не говори, Сальвадор, что тебе не в привычку давить жалких крыс.

Малефор его знает, как они существовали. В Улье, после последнего извержения, много ходов пришло в негодность. Обвалились и шахты. Но потом многое почистили, ходы прорубили. Как Малефор сгинул, туда стекались все, кто не смог ужиться с оставимся миром. И уже потом, как наверху стало невозможно жить, мы использовали их, чтобы проходить многие мили, не выходя на поверхность. Пройдём и сейчас, – заверил его Тормунд, обратно откидываясь назад, на ледяную стену.

-Чтож... Учиться никогда не поздно, полагаю. - ответил Сальвадор, разминая лапы. -Раз дорога знакома тогда возникает другой вопрос, почему мы не решили продвигаться сразу? Раз у нас есть и проводник и даже возможность посмотреть сквозь толщу... Ну, насколько будет хватить местной породы... - И воли Матери-Земли, хоть бы не погребло нас там... -Если вход достаточно близко, то я могу посмотреть есть ли возможность здесь спуститься с минимальной затратой сил и средств... Всё же мне далеко до магистра магии Земли. - подитожил он глядя в сторону Алерианы, чей уровень владения её родной стихией был далёк от его понимания.
-Ну и строитель под землёй из меня негожий, хату из камня пожалуйста, но в цельной скале - извольте, могу только обвалить всё ненароком.

Там километров под пятнадцать, Сальвадор, – охладил пыл волка Руфус. – Тебе радиолокационная станция размером с дом понадобится. С катапультируемым сейсмографом.
Раскопы тянутся не на весь континет. Только на плато выжженных пустошей, к залежам хороших руд. Я сразу собирался идти шахтами. Но входов ближе в добывающие раскопы нам было бы просто не найти, – Тормунд сытно рыгнул и вытер губы тыльной стороной ладони. – Некоторые здесь боятся, что мы можем уткнуться в тупик из завалов, или под нами может рухнуть шахта. Но ведь твоё колдовство сможет с этим подсобить решением, да?

Зверолюд тяжко вздохнул в ответ, прищурив глаза, обвёл всех взглядом, после чего ответил.
-Завалы разбирать магией - даже мне страшно. Они не просто так появляются, а если ещё сильнее их потрясти - можно и на себя потолок опрокинуть. Само собой если ситуация заставит или поступит приказ - я сделаю это, но будь моя воля - лучше приготовиться к работе руками. Даже превращение скалы в пыль не уберёт её с пути - просто облегчит уборку.
Сальвадор невольно вспомнил холмы, образующиеся в процессе работы шахт. Порой они достигали такой высоты, что их можно было заметить даже за линией горизонта.
-Меня не учили прокладывать шахты, но на основе того что я знаю и умею - я не считаю хорошей идеей - пробиваться используя то, чем одарен я.

Значит, в первую очередь, мы будем стараться избегать тупиков и обходить завалы, а не пробиваться через них. Чаще быстрее найти путь наверх, и обойти преграду по поверхности, чем тратить время и силы на их преодоление. Если Сальвадор не может гарантировать их простое устранение, мы можем вообще не пройти через них. Мы не шахтёры с копательными инструментами, и у нас не хватит рабочих рук очищать тоннели, – подвёл итог Рихард о планах на земляные работы.
Если бы у нас была карта, на которой кто-то уже отметил заваленные проходы, можно было бы искать пути обхода. Искать под снегом новые спуски будет тоже трудно, их не обнаружить, и не выкопать, – подхватила его рассуждение Лиана. Запнувшись, она повернула голову и с подозрением посмотрела на быкоглавца: – Тормунд, у тебя есть хоть какая-то карта?
Размечталась, – фыркнул минотавр, положив ладони на бёдра. Множество взглядов упёрлось в него: в одних читалось недоумение и неверие такой беспечности, в других - просто удивление его безбашенной уверенностью. – Из всех, кто ходит по шахтам, три четверти и читать-то не умеют. Но это шахты, а не лабиринт. Ходы соединяют штреки как можно более простыми путями, а проходы к добывающим ветвям всегда обозначены.

- Мне все-же кажется, с завалами магия нам может помочь. - вступила в обсуждение Алериана, говоря с некоторым намеком. - Знаю, знаю, о чем вы подумали. Я не предлагаю превращать каменные громады в расплавленную магму, и тем более прокладывать себе путь взрывными работами. Однако я могу просто переместить нас на большое расстояние. Мгновенно. Хоть за 15, хоть за 150 километров. Правда... места хватит не на всех. - с долей неловкости обратила внимание она, оглядывая всю группу - Я могу взять с собой лишь троих. А затем мне придется отдыхать минимум сутки. В этом есть проблема. Но, думаю, о такой возможности вам стоит знать. А еще... - добавила она - От обрушившегося потолка могут помочь мои щиты. Ненадолго, но все-же что-то. Шанс не быть погребенными заживо сразу. - чуть нервно усмехнулась она.

И какое максимальное расстояние, на которое ты можешь нас переместить? – осторожно спросил Рихард после нескольких секунд всеобщего молчания.

- Пять тысяч километров. Практически на другой континент. - слегка смущенно ответила она, зная, сколь не скромно звучат такие большие цифры. - Но для меня это безумно тяжело. Три дня после этого я только и буду делать, что спать, просыпаться, чтобы поесть... и снова спать. Но технически, да, я могу переместить вас на такое расстояние. - ответила ему чародейка без уверенности в голосе. В нем слышалось, скорее, что она совсем не хотела бы повторить этот опыт.

Недурно, чёрт меня возьми, – раздался удивлённый голос Леонардо. Тормунд уважительно крякнул, наклоняясь вперёд и вперяясь в фиолетовую драконидку заинтересованным взлядом. Лиана просто тихо охнула. Похоже, что сейчас в её силы поверили ещё больше, чем в момент их знакомства.
Да уж, охренительно. Ну, лучше поздно, чем никогда, – Руфус откинулся назад и потёр виски, приводя в порядок вспенившийся в душе коктейль из эмоций. Особенно из-за воспоминаний, как они продирались сквозь жуткий холод и наполненный снегом сумасшедший ветер, когда поднимались по узким и скользким тропам Каньона, не зная, что всего этого можно было запросто избежать.
Юджен, карту! – опцион, некоторое время хранивший молчание, с трудом, но сумел сохранить видимое спокойствие, но голос его дрогнул. Сергал, единственный сохранивший спокойствие, схватил ноутбук рыжего и сунул его тому в руки, едва не повыдёргивав из него кабеля зарядного и подключения телефонов. Игнорируя гневное восклицание хозяина, он поднял лежавшую в роли подстилки карту, поднося её командиру и на ходу разворачивая. Рихард взял её за нижние углы, помогая раскрыть и опустить перед собой, и посмотрел на волшебницу: – Что требуется для такого переноса? И насколько сильно возмущение в эфирном полотне при его использовании?

- Эй, вы всерьез хотите, чтобы я сделала перенос прямо сейчас?! - испуганно опешила волшебница, увидев такую суету вокруг своей персоны. - Эм... - выдержала она неловкую для себя паузу, не зная, что ответить. - Мне потребуется подготовка. Около получаса. В спокойной обстановке. Настолько спокойной, что, возможно, вам придется говорить друг с другом шепотом и не шевелиться. Это сильно отвлекает. Да. И ни в коем, ни в коем случае ко мне не прикасаться! - закончила она более строго и эмоционально, а затем продолжила. - Но это вызовет чудовищный выброс эфирных колебаний. Их можно будет зафиксировать с любой точки планеты. Скажите, на этой планете есть кто-нибудь, некий Большой Брат, который бы заинтересовался бы им? Готова поспорить, если он есть, то от этого нас ждут большие неприятности. Тем более, что выброс будет и из точки отправки, и из места назначения. А наша группа в таком случае будет разделена.

Услышав про возможность телепортироваться на огромные расстояния с возможностью прихватить до трёх спутников Сальвадор хмыкнул. Отличный способ вернуться если исследование зайдёт в тупик, а? Сколько ни крутись - обязательно вернёшься домой...
-Мне больше интересно другое - а есть гарантии что на эти... Чёрт побери с гаком километров ты телепортируешься именно туда куда нужно? Просто взять и оказаться там где никогда не бывал - это же просто уму непостижимо.
В ответ на "Никто не прикасался" последовала усмешка.
-Ещё бы кому хватило духу прикасаться, ещё вдруг телепорт сработает а потом все окажутся на это же расстояние под землёй

- Да, какие-никакие гарантии есть. Погрешность составляет всего несколько метров. Но мне нужно знать, куда телепортироваться. Поэтому нужна карта. - она обратила свой взор на оперативно разложенное полотно с изображенной на ней картой - И не волнуйтесь, путешествие к центру планеты я вам устраивать не буду. - Алериана усмехнулась в ответ.

Босс, пять тысяч километров! Это пять тысяч часов нашего пути! – не остался в стороне и Руд. – Почти полтора года пути пешкодрапом по этому сраному снегу!
Нам нужно не пять тысяч километров. До вулкана около ста шестидесяти лиг. Прыгнуть туда не так тяжело и громко, так? – предположил Тормунд после того, как уточнил расстояние.
Карта у нас есть, но за точность её не поручишься. И у нас нет карты высот. Это критично?

- Около 700 километров... - она перевела расстояние в удобную для себя единицу измерения и задумалась, массируя подбородок - Это будет все еще тяжело. Но гораздо проще. Такой всплеск по всей планете не зафиксируешь. Но он все-равно будет "громким". Кто захочет - зафиксирует его в пределах всего континента. И, да, высота критична. Внутрь горы мы не телепортируемся, однако хотелось бы знать высоту, чтобы не пришлось падать с небес на землю.
Мастилия была шокирована вместе со всеми остальными. В ее голове не укладывалось, как такое возможно? Перемещаться в пространстве, да еще мгновенно. Это больше походило на фантастику. Драконесса разделяла ее мнение, но находила в этом также нечто крайне любопытное и удивительное. В то время как Мастилия больше пугалась неизвестности.
- А есть гарантии, что мы доберемся до туда в целости и сохранности? А не по частям? - с трепетом спросила белая драконидка.
- Э... я не буду вас обманывать, но риск не появиться есть всегда. Правда, в моем случае он минимален. Возможно, проще выиграть в лотерею, чем оказаться в такой ситуации. Вот будь это какой-нибудь студент 2 курса, только осваивающий мастерство пространственных перемещений... - ехидно улыбнувшись, пошутила чародейка, но, видимо, несколько напугала своих слушателей. - Доверьтесь мне.

Мы можем сэкономить две недели пешего пути, без рисков и траты припасов, – Рихард почесал подбородок. На него и на Алериану сейчас смотрело несколько пар глаз с надеждой, что им правда удастся избежать изматывающего похода в тяжких условиях. – Предположим, мы узнаем высоту, или другим способом перекроем риск. Сколько тебе потребуется времени на подготовку и отдых? Сможешь ли ты как-то замаскировать выбросы энергии?

Алериана все еще несколько смущалась такому вниманию, несмотря на то, что оно было ей весьма приятно. Но она чувствовала своим долгом отвечать на вопросы тех, с кем находится в одной лодке. Как и держать их в курсе своих возможностей. Ради общей пользы.
- На такое расстояние мне потребуется где-то 5-10 минут. Сутки отдыха. И приглашение в ресторан. - не упустила она возможность снова пошутить даже в столь серьезном разговоре. - Но я никак не смогу замаскировать выброс. Кроме того, оставшимся придется добираться своим ходом. Или ждать на одном месте, пока я отдохну, вновь телепортируюсь, отдохну снова, снова всех перемещу, и так еще пару раз. Но это очень опасно - кто-то может прийти на источник выброса. Я не знаю, какие сущности здесь обитают, и я думаю, пока мы этого не знаем - это довольно рискованно. Тем более, что наша команда будет разделена. Нет, конечно, очень маловероятно, что здесь есть противник, с которым мы не сможем совладать, но... - говорила она с некоторой опаской - Всякое может быть. На этот случай лучше, конечно, держаться вместе.
А что насчёт моего глушителя? – Руфус ткнул пальцем в медленно вращающуются изогнутую пластину "циклопа". – Первый раз мы светанём, но потом, он не сможет спрятать новые вспышки?
- А как он работает? Он может подавить всплеск эфирных волн? - спросила чародейка в ответ.
Как-то так и работает, да, – Лоун развёл руками. Механизмы работы магии он пытался разбирать, чтобы понимать, с чем имеет дело. Но дальше общих аксиом, которые нужно было принимать на веру, пробиться без практики он не мог. – В общем, он глушит все и всяческие излучения энегии. Физической и волшебной. Эфирной, то бишь, тоже.
У него ограниченная мощность, – заметил Рихард. – Если всплеск будет силён, едва ли Циклопу удастся его хотя бы ослабить. На него можно будет полагаться только тогда, когда возмущение будет не сильнее, чем у крепкого огненного шара. Но такое ослабление и сильно понизит расстояние переноса?
- Если сравнить с такой энергией... то мы сможем переместиться всего на 50-100 километров без шума. И наверняка его можно будет подавить. Дальше - уже более интенсивный всплеск.
Сотня километров - тоже расстояние. Почти два дня пути. И как часто можно делать такие прыжки?
- Раз пять за сутки, я думаю. После коротких рывков не так сильно устаешь. Но эфирному телу все-равно нужно отдохнуть.

Сальвадор взялся лапой за морду и шумно выдохнул.
-Моя голова уже кругом идёт... Если моё участие больше не требуется я пойду, последний телепорт на моей памяти не считая портального я ненавидел всей душой, а потому вряд ли добровольно соглашусь на такое... Тем более нас ДЕЙСТВИТЕЛЬНО много для такого, вдобавок я сомневаюсь что др... Ами получится телепортировать за одного. Если я правильно понимаю принцип... Действия... Ай, нет.- Сальвадор смахнул лапой свои мысли и потряс головой. - Погрешность несколько метров это либо по уши во льду, либо сломанные колени от приземления, либо в одну, либо в другую сторону, ещё и по представляемой на глаз карте. Я не хочу знать что происходит если телепортация происходит в другой физический объект.
- Всего-то придется немного покататься по снегу в прозрачном куполе, Сальвадор. - чародейка улыбнулась, пытаясь как бы немного его подбодрить. - Высота - это не смертельная проблема. Скорее, вопрос комфорта. И сохраненных нервов.
Нам понадобится пять переносов для броска на сто километров, – подсчитал Рихард. – При ограничении в пять, в удачном случае мы потратим на это сутки. Но это при условии, что Алериана не будет спать. Поэтому я отведу на эту операцию два дня.
Это наш пеший путь за два дня, при хорошем шаге и десяти часах пути, – подсказал ему сравнение Юджен. Ощущение всеобщего энтузиазма в воздухе подугасло: шансы почти целиком исключить сбивание ног стремительно таяли, и прозвучавший громкой возможностью телепортационный перенос уже выглядел совсем не так ярко и привлекательно. Но что-то ещё оставалось, что не давало надежде совсем погаснуть. И это был... – Вопрос комфорта, да. Вместо трудов всех здесь останется только труд госпожи Алерианы. Что для вас удобнее, такая магическая чехарда, или обычный поход сквозь снег и мороз, с чарами подогрева на стоянках?
И в слепых ночных коридорах, – вплоголоса добавила про себя Лиана.
- Эм... да. Честно говоря, это будет тяжело. Я навряд ли сумею так продержаться дольше четырех суток. Но, по крайней мере, мы можем делать быстрые вылазки за провизией? - предложила она, видя разочарованные взгляды.
Куда? Вряд ли тут под боком продовольственный магазин со складом окажется, – кисло заметил Руфус, приваливаясь назад к своей снежной спинке. – А что насчёт того, чтобы прыгнуть разово, километров на шестьсот, а оттуда уже почесать пешком? Вряд ли у них сенсоры торчат повсюду, пока до них что-то долетит и они прочухаются - нас и след простынет.
- В таком случае придется точно рассчитать, где окажутся обе группы через сутки пути. И, если честно, я не знаю, как я буду идти в походе после такого перемещения. Возможно, вам придется меня носить на руках. - ответила она с серьезностью, но тут же отметила забавность последней фразы легкой ухмылкой. - Но опасность от этого, к сожалению, не сильно уменьшается. Если кто-то захочет нас найти - он найдет, по этим следам. Мы не так быстро перемещаемся, как хотелось бы. Хотя, конечно, еще не факт, что будет кому хотеть нас искать.
Проблема не только в том, найдут нас или нет. Мы обнаружим своё присутствие в Аваларе, а этого стоит избегать как можно дольше, – подчеркнул опцион. – Так что, нам придётся вернуться к основному плану, и спускаться в катакомбы.
Понятно, – проворчал Руфус, усаживаясь поудобнее и ёрзая спиной о снежную стенку. – То самое чувство, когда у тебя в команде есть драконы и великие маги, а чистить картошку, стоять в дозоре и месить грязь в маршбросках приходится точно так же, как в срочной армии.
Если бы всё можно было сделать с помощью пары заклинаний, в нас не было бы нужды, Руфус, – Рихард слабо улыбнулся. – И сейчас мы можем быть уверены, что если ситуация критичесики обострится, мы сможем одним броском эвакуировать археологов в безопасное место.
- Или по крайней мере выбраться из западни в каменных катакомбах. - добавила Алериана.
 
Форум » Игровой раздел литературной форумной ролевой » Мир Авалар. Линия Прошлого (NC +21) » Выжженные земли (Бывшая обитель Малефора)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск:

Явившиеся сегодня

Copyright © Tenzi-Sharptail/Ankalagon 2014 Все права защищены. Designed by Asterion 2019