< Непостижимый Кадатат
Добро пожаловать на Непостижимый Кадатат
Переход на главную Просмотреть новые сообщения форума Руководство по игре Переход на мир Санктарамос Переход в мир Авалар
>
Остров Селахи - Форум
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 2
  • 1
  • 2
  • »
Модератор форума: Анкалагон, 10Z-y  
Форум » Игровой раздел литературной форумной ролевой » Мир Санкторамас (NC +21). » Остров Селахи (База организации "Кандор", юго-западная граница империи)
Остров Селахи
АнкалагонДата: Пятница, 29 Ноября 13, 00.09 | Сообщение # 1
Услышь мой рёв!
Группа: Летописцы
Сообщений: 1613
Награды: 4
Репутация: 17
Статус: Offline
Остров Селахи считается давно утонувшим, однако, он находится на своём месте, лишь обзаведясь первоклассной магической маскировкой. Среди его новых владельцев нашлись эльф и рыцарь, владеющий тайнами Хозяйки Зелёного Мира Ялини, что не замедлило отразиться на флоре и фауне острова. Сам остров имеет форму слабо вытянутого эллипса, близкого к кругу, и обладает превосходной защищённостью – его берега есть ни что иное, как отвесно возвышающаяся из моря скала, окольцовывающая сам Селахи – внутри гранитных скал есть одна крупная холмистая лесостепь, покрывающая почти весь остров. Точнее, внутри острова два свободных от скал пространства формы неправильного круга – основного островного простора, занимающего почти всю территорию, и бухты на юго-западе. Скальное кольцо имеет лишь три бреши. Одна из них – на востоке: горы отступают от моря, образуя широкий песчаный пляж до самых гор. На южной части пустынного пляжа, где он соединяется с морем и скалой, выстроена средних размеров пристань, и дорога ведёт на север, пока не свернёт на запад – в брешь между скалами. Однако, её перегораживает двойная стена – внешняя, пониже, обладающая контрфорсами и укреплениями, и внутренняя, более высокая, гладкая и отвесная, построенная из цельных гранитных блоков. Она образует восточную цитадель, которая запирает вход в глубины острова.

Вторая брешь в скалах представляет из себя глубокую плавную выемку, которая замыкает подход кораблей к этой части острова крупным изогнутым рядом острых подводных скал, преодолеть который сможет лишь самый опытный рулевой, что будет знать расположение опасных обломков. Большое скальное кольцо в этом месте прерывается, образуя берег, на котором высится высокая белая башня и крупное поместье – штаб-квартира секретной организации Кандор. Ещё один вход на остров – через более крупный пробел в кольце скал, так же защищённый в море кольцом подводных обломков, но не такой плотным и опасным. Он открывает вход в Бухту – вытянутое с северо-запада на юго-восток пространство без гор, более чем наполовину занятое морем. Бухта имеет два выхода через кольцо гор – морской на юго-западе и сухопутный на северо-восток, в глубину острова. В Бухте нашла приют военно-морская база талсаров, находящаяся в подчинении ордена Кандор. Она хорошо использует естественные укрытия для защиты, перегородив морские подходы торпедными аппаратами, сухопутный проход – укреплённой стеной, и развернув защитные системы от воздушной и ракетной угрозы.

Центр острова покрыт богатой и уникальной растительностью и фауной, чьи виды часто больше не встречаются нигде в Империи. Уникальный климат обеспечивает стойкую защиту от холодов и ураганов. Поскольку горы являются некоторым водоразделом, реки острова собираются в крупный водоём внутри кольца скал. Так же в его центре находится единственное поселение – небольшой город, выстроенный из камня, окружённый естественным рвом и каменной стеной, а к северу располагаются возделанные поля. Город населяют люди, обеспечивающие защиту и функционирование восточной цитадели, поместья Кандор и военно-морской базы. Сами объекты соединяются мощёным каменным трактом.

Остров обладает могущественной системой маскировки. По периметру острова зарыты сферы из зачарованных металлов сверхъестественной природы. Каждая сфера содержит в себе кристальные сферы, связанные печатями с умбральными сферами, которые парят над островом в эфирном плане. В результате для всех существ, которые не обладают допуском и заклятием-паролем для системы защиты, сферы «приподнимают» остров относительно материального мира, и для них остаётся лишь пустая морская гладь.

Поместье Селахи.
Цитадель организации «Кандор».
Схема поместья



Объекты:








Действующие условия на локации:
  • Поместье находится под контролем и защитой реактора.
  • Попадание на локацию ограничено по причине специальной маскировочной системы.



    Последовательность:
    I ==> Manga Cafe (Хайзен) ---> Ankalagon (Глорфиндел, Сильвия, Вайлесс)
    II ==> Manga Cafe (Кайнеффа) --- > Анкалагон (Эфраим, Синелия)


  • Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    Manga_CafeДата: Четверг, 09 Февраля 17, 00.04 | Сообщение # 2
    Великая и Медленная
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 744
    Награды: 6
    Репутация: 50
    Статус: Offline
    "Тайное движение Санкторамоса! Тайное движение Санкторамоса! - сферическая конструкция армиллярного приёмника бешено вращалась, заливая помещение пронзительным писком. - На связи экзопланетарная темница Ув'Хаш. Наши планетарные системы G-581 и G583 делят общую звёздную. Чрезвычайное происшествие, ответьте!"
    По непрозрачной поверхности кристального шара извилисто проносились разноцветные вспышки, выхватывая из полумрака коммуникационных залов отдельные детали исполинского механизма. С тех пор, как тайное движение было официально внесено в мирозданческий реестр организаций, белая башня поместья претерпела ряд изменений. Визуальная составляющая не изменилась, однако в оснащении ордена появилась впечатляющих размеров коммуникационная машина. Собранная специалистами Талиона по чертежам, столь любезно предоставленным соседями из ближайших космических систем, этот колосс читал Общий Разум как открытую книгу и одновременно поддерживал сотни различных защищённых каналов связи. Одно лишь печально - большую часть времени эта машина была лишь занятной безделушкой. Тайное движение отменно справлялось с получением и обработкой информации самостоятельно, а запуск этой машины каждый раз потреблял неоправданное количество энергетических ресурсов.
    Но сегодняшний день был особенным. Ещё с утра машина периодически запускалась самостоятельно, не реагируя на любые манипуляции с контрольной панелью. Ближе к полудню всё внимание свободных специалистов ордена было направлено на буйствующую машину. Задействование всех алгоритмов дешифрирования не приносило результатов: получаемая на выходе, информация была совершенно нечитаемой. Создавалось впечатление, что всё тайное движение единоразово подверглось ментальной атаке. Полдень медленно перетёк в обеденное время, солнце покинуло место над головами наблюдателей, лениво спускаясь к полоске западного горизонта. Приёмник тотально игнорировался уже более четырёх часов, члены ордена оказались бессильны перед его неисправностью. Но едва руководство приняло к рассмотрению решение о принудительном перезапуске механизма, как получаемый сигнал стал поразительно чётким и наконец, поддался расшифровке.

    "Целостность темницы нарушена. Повторяю, целостность темницы нарушена. В камерах строгой изоляции наблюдается полное отключение защитного периметра. Эвакуационные капсулы движутся в вашу сторону. Повторяю, эвакуационные капсулы двииииижжжжж~"- негромкий голос информатора оборвался, из приёмника полился душераздирающий скрежет, словно вращающиеся металлические пилы, раз за разом натыкались на камни. Звуковые оповещения исчезли, а мониторы машины померкли. Иссяк последний лучик в комнате. Нутро машины загудело, с электронным треском наполняя лоток для документации тонкой картонной гармошкой. Закончив печать координат, приёмник жалобно крякнул и заглох.


    "Почему у меня такая плохая жизнь? Неужели я не заслуживаю лучшего? Каждый день смотрю на эти кислые рожи, я же вообще хотел стать в детстве циркачом, какого чёрта? - жилистые пальцы обхватили стекло рюмки, отправляя крепкий напиток в глотку своего хозяина. Именно в глотку, за это время мужчина потребил уже столько спирта, что его печень, должно быть, заливалась в агонии.
    Комен Алшори, рядовой стражник башни поместья, полностью нарушал свою должностную инструкцию, одновременно покинув свой пост и употребляя алкоголь во время службы. Но Комену было всё равно. В своё время он боготворил свою работу. И пускай эта должность была не сильно почётна и уважаема, ведь стражи башни были скорее формальным элементом, нежели в действительности обеспечивали защиту, она обеспечивала его стабильным заработком и жильём. Чего же ещё мог желать невзрачный выходец империи?
    Несколько лет назад Комен был ранен. Ничего серьёзного, но и этой травмы хватило, чтобы некоторое время пробыть на льготном обеспечении. И именно здесь дала трещину тонкая душа серого человечишки. Безответственность разбаловала Комена, он пристрастился к спиртному. Количество выговоров угрожающе росло, а сегодняшний его поступок поставит окончательную точку в истории морального падения стража: он гарантированно лишится своей должности, все его заслуги будут аннулированы, он будет сослан на большую землю.

    "И что? Устроюсь вышибалой в кабак, или в кузницу в Хакалле. Я не пропаду, ох я не пропаду! - Комен поднял голову и перевёл свой помутневший взгляд на оконное стекло. Там, за сторожевыми башнями и полоской стены, ласковое солнце красило песчаные берега острова в огненно-рыжий цвет. Его мягкие лучи не слепили, а как бы рассеивались, создавая золотистую ауру из мириад смеющихся зайчиков. Но стражнику не нравилась вся эта сказочная атмосфера. Он был не в духе. Комена раздражало абсолютно всё, как и было свойственно не состоявшемуся в жизни человеку. Ему не нравилось, как сидели на нём брюки. Его раздражало пение птиц в кроне деревьев за окном. И море слишком громко шумело приливом. Всё было плохо в его жизни, Комен был откровенно несчастен.

    "Да па~ашло всё к чёртовой матери!" - неожиданно даже для самого себя воскликнул Комен, резко вскакивая с места. Сидевший вот уже который час в неподвижном положении и потреблявший одно лишь спиртное, стражник мгновенно потерял равновесие, как только кровь свободно хлынула по его ранее скованному неясной позой телу. Нелепо чертыхаясь и неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, хмельной Трэвис, видно, позабыл о табурете, на котором проводил своё многочасовое свидание с бутылью. Увесистый сапог стража задел заднюю ножку мебели, опрокидывая табурет. Следом за несчастной табуреткой решил принять горизонтальную позу и сам Комен. Страж громко рыгнул, потрясая при этом бронированной перчаткой в воздухе, после чего потерял сознание и рухнул навзничь.


    Горемычный выпивоха ухитрился не только поставить тёмное пятно на репутации стражи поместья, но и причинить вполне себе материальный ущерб. Следом за поваленной табуреткой пал и обеденный столик. Правящая верхушка ордена подходила ко всему с особой ответственностью, и даже мебель она заказывала из расчёта на красоту и удобство. Но никто не сообщал им во время планировки этажей башни, что расставленные здесь столы и стулья столкнутся с угрозой в виде взрослого мужчины в доспехах с интеллектом, как у грецкого ореха.
    Столик опрокинулся вперёд, сбрасывая с себя всю посуду. В воздух взмыл хрустальный графин. Его запотевшие от ледяной воды, стенки преломляли мягкие лучи солнца. И на долю секунды могло показаться, что вода в нём окрасилась в нежный бирюзовый цвет. Раздался пронзительный звон, сосуд встретил свою судьбу, расплёскивая жидкость по всему полу. На несущейся вперёд подушке воды взмыли вверх бесчисленные прозрачные фрагменты. В мишуре осколков играли и танцевали золотистые блики. Одно из солнечных пятен соскользнуло, крохотной падающей звездой прокатившись по намокшему ковру. Лужица воды забурлила, её контуры сжались, вспыхнули космической синевой. Из столь необычных пространственных врат медленно, подобно айсбергу в толще вод, поднимался силуэт цвета бесконечного неба. Нежданный гость ещё не успел закончить своё перемещение, но уже сейчас можно было сказать, что в поместье прибывал гуманоид, ростом как минимум вдвое больше, чем обычный человеческий мужчина. Силуэт обрастал материей, по нему струились потоки энергии, а в глубине словно переливались созвездия.

    И вот он предстал этому миру. Широкоплечий и рослый, облачённый в многослойную робу с острым капюшоном. Его грубая кожа словно светилась изнутри, источая мертвенно-голубой лунный свет. Его лицо умеренно скрывал капюшон. Были видны массивные седые брови, словно свинцовыми тучами висевшие над двумя холодными огоньками глаз. Плоский нос, толстые серые губы и массивная густая, но совсем не вьющаяся, борода, ниспадавшая до груди пришельца. Борода была заплетена в четыре косички, с толстыми узлами-кисточками на концах. Поверх робы мужчина был подпоясан широким кожаным кушаком с гравюрами сцен, пересказывающих события войны Старших и Древних богов, окончания Безвремения и падения Титанов. Он был не красив и не вызывал восхищения, в его непоколебимой стати и вселенской простоте читалась невероятная сила. Но был ли он мудрецом? Тем, кому могли довериться жители этого мира? На данный момент этого нельзя было предугадать.

    "Какой тёплый и радушный приём, - смешливо произнёс пришелец, осматривая бессознательного стражника. - Но бедное дитя, твоя борьба не принесла ни тебе, ни окружающим, ни капли хорошего. Все лишь страдают, это не твоя судьба. Ты не умён и не старателен, в этом нет ничего оскорбительного. Ты просто таков, какой ты есть. Отправляйся в родительский дом, к семейному очагу. Там тебя ждёт простая и скромная, но именно твоя доля".

    Без всяких сомнений, был бы Комен хоть чуточку в сознании, он бы непременно полил причудливого бородача грязью с ног до упрятанной в капюшон головы. Но он был непробудимо пьян. И ему снилась его далёкая родина, и он наконец принял свою судьбу.
    "Но довольно со случайными смертными, - мужчина потёр ладони, формируя капсулу клубящегося воздуха вокруг всей побитой кухонной утвари, мебели и бессознательного стража. В следующую секунду все повреждённые предметы стояли на своих местах, как ни в чём не бывало. А хмельной охранник возник где-то в помещениях у берегов острова, в госпитальных палатах. Естественно, его проступок не окажется безнаказанным, и за своё наплевательское отношение он понесёт ожидаемое наказание. Но теперь он знал, что всё это время жил не в своих одеждах, пошёл не по своему пути.


    Трэвис, Трэвис Алголь. Ключник небесной тюрьмы Ув'Хаша спустился на планету, как только удалось установить с ней сигнал. Трэвис не был великой личностью, он не совершал подвигов. В своём долгом жизненном цикле он выполнял обычную работу, лишь изредка отличаясь на фоне других ключников. Отпрыски титанов. Слуги богов. Такие как Трэвис были в первую очередь инструментами, а уже потом личностями. Нельзя сказать, что к ключникам относились плохо. Нет, в высшем обществе не существовало подобных проблем. Они просто считались серыми тенями, исправно служащими на благо божественного дома.
    Но это событие, этот саботаж в здании тюрьмы, оно было весьма значительным в жизни Трэвиса. Он всегда был рад покинуть стены Ув'Хаша. Не то, чтобы ему не нравилась его должность. В конце концов, он был создан ключником, был пропитан тюремными алгоритмами до самой души, вероятность антипатии к своей деятельности была сведена к минимуму. Но ключнику всегда нравилось изучать другие места. Смотреть на другие миры. Как и любой отпрыск титанов, Алголь был невероятно тесно связан с явлением смертности. Он знал, что эти существа кардинально отличаются от обитателей мира духов. И всякий раз праведно негодовал, когда Старшие боги губили очередной цветущий мир. Когда миллионы, миллиарды сердцебиений прерывались. Трэвис знал, что каждая из этих крошечных точек любила жизнь так, как её не полюбит ни один из духов или демонов. Ведь они не знали цены потери, не знали истинного беспокойства за свои хрупкие тела и за хрупкие тела своих родных и близких. Именно поэтому Алголь помчался на планету, которую избрали местом приземления беглые узники. Трэвис не был идеален, Трэвис во многом раздражал окружающих, даже своих коллег, таких же ключников, как он. Существовало много причин назвать Трэвиса как минимум странным, а то и вовсе невыносимым. Трэвис не хотел быть идеальным. Трэвис просто хотел помочь.

    "Я очень надеюсь, что сегодня меня встретит кто-нибудь ещё, кроме злополучных дегустаторов вина!" - как бы невзначай заявил ключник, размашистыми шагами направляясь к основным помещениям поместья. Сигнал из Ув'Хаша был давно получен, а защитные системы ордена явно уже успели среагировать на прибытие Алголя. Трэвису оставалось лишь ждать личной встречи с обитателями этого места.



    II последовательность


    Серебряная драгонесса стояла посреди бесконечной ночи. Совершенно неподвижная, не издающая и звука, Кай могла казаться статуэткой, чью изрядно выцветшую гриву лениво трепал влажный, прелый ветер. Во все стороны от Вестницы, по самый горизонт, уходило полотно серого камня. Безбрежное море известняковых плит источало тоску и безнадёжность. Беззвёздное небо походило на разлитые по холсту чернила. Единственный свет, благодаря которому это место не погружалось в беспросветную тьму, источали трещины в каменных пластинах.
    Однако Паттерн застыла в этих мрачных землях не по своей воле. В нескольких метрах от неё, на произвольном троне, сложенном лишь из громоздких серых глыб, восседало существо прямиком из детских кошмаров. Детских хотя бы потому, что его внешность была одновременно столь же пугающей, сколь нелепой. У него были длинные, словно шесты, конечности. Его голова и грудь были сокрыты под лавиной свалявшихся бесцветных волос. На болезненно отёкшем, словно опухшем от голода, животе существа были глубокими трофическими язвами выведены символы силы. Незаживающие раны складывались в круглую печать с письменами внутри и защитным орнаментом снаружи. Из-под болезненно чёрных ногтей гуманоида сочилась вязкая тошнотворная жидкость. Бесконечными петляющими струями эта едкая слизь разливалась далеко от места заточения существа. На одном из таких гнойных ручьёв и стояла Вестница. Скованная липким страхом, до дурноты сжавшим грудь, Кай могла лишь лицезреть и слушать неведомое чудовище.
    Облик, принятый Ассамом, в какой-то мере беспокоил и саму Вестницу. В различные времена нечестивый дух принимал различные формы. Он был безлик, как и полагалось истинному злу, и лишь время от времени менял маски. Но ещё ни разу, за все долгие сто тридцать шесть лет скитаний, Паттерн не видела обитателя печати в столь скверном состоянии.

    "Нельзя отрицать силу пророчеств, нельзя забыть историю. Они вернутся. Истинные хозяева истинной печати. В своём слепом безумии они не различают жертв. Праведные и святые лягут на одну чашу с теми, кто дарил детям на дни рождения убитых отцов" - заунывно проскрипел дух. Драгонесса не понимала, чего от неё хотел Ассам. А тот в свою очередь не стремился к прямому диалогу. Но одно Вестница знала точно - долго ей в таком состоянии не протянуть. С каждым новым словом духа Кай чувствовала, будто из неё вырывали фрагменты самого естества, бесцеремонно калечили душу. Дышать было невыносимо: удушье заставляло хватать пастью воздух, но вместо ожидаемого облегчения тот приносил лишь жжение и зловоние. Сердце бешено колотилось, переливаясь частоколом копий в грудной клетке. По жилам Вестницы словно тянулась колючая проволока, ей хотелось свернуться, сжаться и закричать, что есть мочи. Но она не могла пошевелиться. Немая, словно рыба, она лишь с глухим хрипом втягивала в себя едкий воздух и беспомощно слушала обезумевшего духа.

    "Их глашатаи уже спускаются. Неприкаянные души, невежественное дурачьё, что же можно противопоставить чёрной огненной крови пустоты? С новым озарением грядёт новая эра. Это не угроза, это отголосок. На грани реальности пробуждаются неизвестные никому, несотворённые, бесконечно чужие и безумные, Иные. Спаси нас, великий Творец. Спаси нас, брат его Сатанэль. Спасите нас, дети его и слуги его. Всякий из нас должен молиться. От бога до лалека. Помогите нам пережить этот бесформенный кошмар. В противном случае, у мироздания нет будущего…"


    Лёгкий звон диковинных аппаратов, беспрестанно сканирующих помещение не мог заглушить мученические стоны драгонессы. Ещё утром Кайнеффа была полна сил, азарт молодости бил ключом, и каждый день приносил новое приключение. Она по-прежнему была безмерно благодарна за вторую попытку, второй шанс начать новую жизнь. Этот мир, это место, эти окружавшие её существа. Судьба сыграла свою самую счастливую партию, когда свела всё это вместе в жизни Вестницы. Паттерн забывала своё прошлое. Или, по крайней мере, старалась не вспоминать. Редкие обрывки кошмаров прошлой жизни просачивались в сознание драгонессы лишь в её кошмарах. И те в последнее время отступили, наконец, дав дорогу здоровому и крепкому сну.
    Но сегодняшний день стал роковым. Едва приёмник в коммуникационных залах подал первые признаки активности, как драгонессе поплохело. Сперва это выражалось в лёгкой тошноте и ознобе. Вестнице была оказана немедленная помощь, но её состояние продолжило ухудшаться. Буквально через полчаса Кайнеффа уже лежала в беспамятном бреду, то и дело, мотая головой и подёргиваясь.
    К концу следующего часа были предприняты все целительные меры. В том числе был вызван целитель из соседнего ордена: Лайрекс Медеор, священнослужитель с даром витализма. Однако Амфиптер сумел лишь поставить точный диагноз, ожидаемого от него чуда так и не свершилось. Лайрекс, совместно с целителями поместья, разработал план профилактики, который не допустил бы системного отказа органов драгонессы. Это звучало ничуть не утешающе, ведь сейчас целители боролись с предотвращением гибели Вестницы, а не с самой болезнью. Что же до причины подобного состояния - Амфиптер установил резкое разрастание печати-темницы в духовном теле драгонессы. Проклятая метка начала нестабильную генерацию эфирных частиц. Время от времени небольшие скопления энергии отрывались от основной конструкции печати, проникая в иные области комплекса магических тел. Но печать была создана с несколькими нерушимыми правилами. И одним из них было правило безусловной целостности печати. Поэтому она мгновенно формировала связи с каждой из мигрирующих частиц, не важно, насколько отдалёнными те были. Их даже не было смысла удалять, ведь печать мгновенно проращивала новые. Она росла и пожирала душу Вестницы, а причину столь аномального поведения никто не мог понять.

    Вскоре священнослужитель в экстренном порядке покинул остров Селахи. Покинул не из-за своего бессилия, а из-за жажды справедливости. Лайрекса вела дорога познания. И он немедленно направился в свою родную обитель, Золотое Царство Поднебесной. Там, в архивах бесценного знания о природе жизни и смерти, он надеялся отыскать решение проблемы и спасти серебряную драгонессу. В самый последний момент на помощь Амфиптере вызвался Габриэль, сеттит, проявлявший до последних времён нулевую активность. Тяжело было сказать, стоило ли надеяться на успех подобной спасительной операции. Ведь даже найдя необходимое заклинание, могли бы понадобиться годы на его освоение. И хоть согласно учению предков надежда всегда умирала последней, с заходом солнца состояние Вестницы было отвратительней некуда. Контуры её печати поднялись наружу, кровоточащими глубокими разрывами зияя на груди Кайнеффы. В это же самое время на поместье прибыл ключник богов, а на мир были готовы обрушиться беглецы небесной тюрьмы. Быть может, невнятные проклятья Ассама на самом деле имели смысл?




    Хоть Лайрекс и безумно торопился, у него имелось ещё одно важное дело, которое священнослужителю было необходимо выполнить, прежде чем покинуть поместье братского ордена. Амфиптера уже давно не воспринимался на территории острова как случайный гость, а потому мог свободно перемещаться по большей части домашней базы Кандор. И если бы не его дикая спешка и крайняя озабоченность состоянием серебряной драгонессы, Лайрекс бы непременно бы отсыкал в главной башне уважаемого господина Инглориона, выразил бы ему своё почтение и лишь в самом конце вручил бы послание: небольшой конверт в пожелтевшей гладкой упаковочной бумаге с сургучной печатью. На бордовом поле печати красовалась перевёрнутая буква "А", а у верхнего правого края бумаги было броско накидано предложение: "Самое сокровенное всё равно доставляется письмами"
    Священнослужитель не знал о содержимом конверта. Изучить его ему бы не позволила ни впитанная с самого рождения этика, ни защитная печать, установленная самим лидером Серебряного Остова - Тенаусом. Сказать правда, Лайрекс и не задумывался о прочтении письма. Он был личностью весьма бесхитростной, когда дела принимали политический оборот. Оставив письмо на массивном столике в приёмных покоях Глорфиндела, Амфиптера золотой стрелой полетел прочь, через считанные минуты покинув поместье, а после и весь остров Селахи. Пускай сильные мира сего разбираются со своими делами сами, его же задача была куда более прозаична - любыми методами отыскать исцеление для несчастной Кайнеффы Паттерн.

    Если бы Лайрекс имел хоть каплю чёрного любопытства. Или же случайный агент ордена сумел бы вскрыть печать. Или же сам сильф обнаружил бы послание, то любой из них увидел бы следующий текст:
    "Доброго времени суток, глубокоуважаемый Глорфиндел. К моменту прочтения этого письма межпространственный приёмник, должно быть, уже изрядно утомил твой слух своими нескончаемыми сигналами о надвигающемся бедствии. Равно как и Серебряного Остова уже не будет на этой планете. Но прежде чем хоть мысль зародится в твоём сознании, позволь мне объясниться - это не бегство, это вынужденная мера. Большая часть моих соратников не подозревает о причинах столь скорого отправления, по информации, которой они располагают, Лига находится на выполнении заказного задания. Правда же в том, дорогой Глорфиндел, что этот мир кончается. Это займёт не век, не миллениум, намного больше. Быть может, за это время тебе предстоит сразиться не в одной битве, совершить немало подвигов, неоднократно прославить Железный Фригольд. Но чтобы это совершилось, тебе и твоим соратникам необходимо встретить ничтожное проявление этих отголосков завершающейся эпохи.

    Я и почтенный Берэм направляемся на совет Дома Древних. Небесные дела более не терпят отлагательств. Мы вернёмся, я вернусь, как только нам будет известно больше о наступающем неприятеле. До тех же пор судьба этой планеты в твоих руках и руках твоих соратников, мой досточтимый друг. Забытые божества и Присутствия Старших направляются к границам Санкторамаса. В распоряжении твоего ордена находится всё имущество Башни из Слоновой Кости. Будь то энергетические ресурсы, техника, аппаратура, быть может, даже зверинец - всё это целиком и полностью ваше.

    Один из осколков космической темницы содержит в себе истинного Старшего. Мы сделаем всё возможное, чтобы он даже не соприкоснулся с поверхностью этого мира. Однако оставшаяся угроза ложится на ваши плечи. Нас ожидают свои битвы.

    С уважением, Тенаус.

    P. S. Помни о храме земли первой эры этой планеты, что погребён под обвалами. Он может оказаться полезен.

    P. P. S. Не ступайте на эту битву одни. Понадобятся самые сильные мира сего. Лучше выйти из тени, чем погрузить весь во тьму"
    .


    Не мертво то,что в вечности живет. Со смертью времени и смерть умрет.
    Happy Valentine's Day.
    Violence Fetish
     
    АнкалагoнДата: Воскресенье, 12 Февраля 17, 01.19 | Сообщение # 3
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1608
    Награды: 1
    Репутация: 1
    Статус: Offline
    Башня принимала нового гостя во всём своём молчаливом великолепии. Никто не осудил его деяния по отношению к единственной живой душе, обитавшей в покоях и, казалось бы, в целом мире – отныне посланнику божественного дома простирались просторные, но пустые покои, без обитателей, без слуг и охраны. Высокие потолки позволяли принимать под своими сводами существ куда крупнее обычных людей, даже самых высоких из них – снаружи башня должна была вызывать настоящий трепет своими размерами, но всё величие грандиозной конструкции некому было оценивать, и некому было гордиться памятником архитектурных достижений этого мира. Трэвиса встречал совершенно пустой вестибюль.
    Даже высокие арчатые окна южной стены, вдоль которой пролегал коридор широкой винтовой лестницы, подобно питону, спиралью поднимающейся от нижних этажей к вершине, открывали живописный, но совершенно пустой пейзаж. Слева лишь громоздились серые изрезанные склоны тёмных скал, которые, подобно шипастому кастету, разбивали бескрайние просторы волнующегося океанического зеркала, сейчас залитого ярчайшими багряными и золотыми оттенками заходящего Солнца, искрящегося и играющего мириадами сверкающих огней, словно бы отражая всю ту сокровищницу, скопившуюся в своих недрах после многочисленных кораблекрушений с богатым грузом, да поглощённых морем городов и цивилизаций. Тысячи огней на поверхности воды мерцали и сплетались в танце, скользя и рассыпаясь по мельчайшим волнам расплавленным металлом, резко контрастируя сейчас с темнеющими бледно-синими небесами, с которыми обычно они сливались воедино на горизонте, создавая чувство бесконечной пустоты. И на всей поверхности не скользил ни один парус, не смея нарушать владения тишины и пустоты.
    Вас встретят через четыре минуты, – едва только ключник высказал своё пожелание, тишина была немедленно нарушена ответом, который произнёс нечеловеческий женский голос, слишком глубокий и насыщенный, чтобы принадлежать кому-то из людской расы. Он звучал сразу отовсюду, не исходя из какого-то конкретного места – на мгновение, можно было подумать, словно бы он исходил от самого Трэвиса, или он оказался в самом эпицентре звуковой аномалии. Верно можно было сказать только одно – это не был голос живого существа, это была лишь его иллюзия, точно такая же, как и иллюзия пустоты и покинутости башни. Посланника божественного дома ждали, возможно, не в эту минуту и не прямо в этой комнате, но ждали и наблюдали за ним. И с минуты на минуту должны были принять.




    Главнокомандующий ордена Талион, владелец самой могущественной и боеспособной организации сразу в нескольких мирах и один из самых влиятельных персон в них, самым прозаичным способом сидел на жёстком деревянном стуле с гнутой спинкой, держа в руке несколько карт, подобно обычному картёжнику в кабаке. Но облачение сильфа было совершенно не похожим на одежду обычных завсегдатаев развлекательных и питейных заведений: одежда командующего имела необычайно мягкую ткань тонкой работы серо-зелёного тона, и отличалась одновременной строгостью и чёткостью форм, с ярко выраженными чертами ворота, бортов и рукавов, с удобством и просторностью, где одеяние становилось умеренно широким ниже локтей и пояса. Серебряные волосы небрежно опускались на спину, частично рассыпаясь на плече и выдавая, в какую сторону их владелец чаще всего поворачивал голову. Ярко-зелёные глаза задумчиво осматривали слегка зажатые в длинных пальцах карты, одновременно цепко всматриваясь в происходящие на столе события, не упуская там ни малейшей детали.
    Глорфиндел смотрел за тем, как миниатюрный лазурный дракон скалил клыки и грозил когтистым кулаком двум отрядам маленьких пехотинцев, царапая когтями скалу и изнывая нетерпением сорваться вниз, обрушиться и смести дерзких воинов и броситься вперёд, на битву с чужим героем. Героем, в роли которого был рыцарь с ангельскими крыльями, вооружённым пылающим руническим мечом и самострелом, и который сам пожирал чешуйчатого зверя взглядом, полным ненависти и жажды убийства. Но никто не покидал своей позиции, не получая приказ – ведь все они были лишь игровые фигурки, пусть и оставались при этом завораживающе живыми.

    На низком столике, перед которым сидел Иглорион, раскинулось овальное большое игровое поле. В противоположном углу раскинулась природная крепость, с речкой-рвом, дубами-башнями и скалистыми стенами, и которую оборонял оппонент Глорфиндела. А сама игра была дальним потомком древних шахмат и несколько более молодого жанра карточных игр. Здесь фигурки были живыми: «пешки» представляли из себя пехотные отряды, конь – настоящую кавалерию, а остальные благородные фигуры – самых разных созданий. Со стороны Глорфиндела встречались големы и боевые чудовища, а роль королевы заменял крылатый рыцарь. Каждая фигура здесь могла не только нападать, но и защищаться – и, в зависимости от дополнительных условий «шахматного поля», способа атаки и прочего, нападение на чужую фигуру могло лишь потрепать её, а не уничтожить, а иногда даже понести больше потерь, чем добившись результата. Кроме того, игроки имели дополнительный набор карт, который позволял им (иногда самим, а чаще от лица фигуры-героя и фигуры-полководца) использовать различные заклинания, призывать подкрепления и вызывать аномалии на поле битвы. Вдобавок, по обе стороны от поля находилось две круглых площадки, где в любой момент могла появиться новая карта, завладеть которой мог быстрейший из игроков – и это заставляло играющий всегда быть настороже.
    Противником главнокомандующего была девушка с фиалковыми глазами и длинными серебристо-жемчужными волосами, которая полусидела, полулежала на подушках на бархатистой пурпурной тахте. Соперница была одета в льдисто-голубую просторную блузку с коротким рукавом, и популярную у драконидок юбку, из-за двух глубоких разрезов больше походящую на длинную накидку сзади и несколько короче – спереди. Вытянув и уперев босые ноги в подушки на дальней стороне тахты, она держала в тонких пальцах свою набор карт и сосредоточенно рассматривала игровое поле, периодически переключаясь на свои карты и выискивая верное решение для своего хода. Украдкой она бросала взгляды на сильфа, пытаясь по его поведению определить, насколько уверенно чувствовал себя её соперник, и не задумал ли какую-то ловушку для обороняющейся стороны.
    Одна из площадок мигнула, проявляя лежащую на ней карту. Правая рука Сильвии мгновенно ринулась за ней, двигаясь наперерез ладони Глорфиндела и успевая накрыть карту в самый последний миг – пальцы воителя скользнули по её коже и успели только поймать её запястье. Драгонесса – а Сильвия была именно драконом, пребывающем сейчас в своей человеческой ипостаси – улыбнулась уголками губ:
    Она уже моя, вы не успели, лорд Командующий.
    Они оба вели себя так, словно бы ничего не происходило, словно бы этот день был таким же, как и многие другие. Но это тоже была лишь иллюзия – чтобы отвлечь себя от бесполезных тревог и расшатывающих стойкость мыслей, точащих изнутри, подобно предателям и ворам в осаждённом замке. Нет ничего хуже бессильного ожидания, которое не несло в себе никакой надежды или даже прогнозов – и потому, это время лучше было коротать во время игры, стараясь занять разум чем-то иным, чтобы смута беспокойных колебаний не травила рассудок.
    Они сделали, что могли. Но даже объединённых усилий Глорфиндела, Синелии и Лайрекса оказалось недостаточно, чтобы ни остановить загадочный недуг новой хранительницы ордена, ни даже стабилизировать её состояние. Её командир не сдался, он уже послал запрос в то место, где могли если бы не вылечить, то спасти его подчинённую от гибели, и теперь оставалось лишь ждать. И надеяться, что причина, вызвавшая его, не окажет за это время губительное, фатальное влияние. Причину болезни Кайнеффы Паттерн сильф связывал с событиями, которые заставили обезуметь коммуникационный механизм в зале связи. Но трудно было догадаться, почему от Габриэля ускользнула даже тень этой угрозы…

    Посланник планеты Ув’Хаш прибыл в юго-западную четверть шестого этажа, – тот же женский голос, что обращался на шестом этаже к гостю, вмешался и в разговор хранительницы с её владыкой, но в этот раз он исходил строго от браслета Глорфиндела.
    Хорошо, Артемида. Восстанови защитные барьеры вокруг поместья.
    Артемида – творение их специалиста в области техномантии, серебряного дракона Вердена, была разумом башни и его сердца – спрятанного в подземельях магического реактора, дававшего жизнь и мощь всем системам поместья, от защиты до мелких бытовых нужд. Верден настаивал, что она – не личность и даже не искусственный интеллект, загадочно называя её «Духом Машины», но не имея конкретного ответа, что же такое этот дух машины. «Это очень сообразительный и умный компьютер с широчайшей базой данных и кучей алгоритмов, которые он дополняет сам по необходимости, и который отвечает за все операции и возможности нашей магической системы,» – объяснял дракон. Впрочем, Артемида была исправным и надёжным помощником, обеспечивающим нередко незаменимую помощь в самых разных делах и даже отчасти заменяя самого Вердена. Жаль только, что у неё не было доступа к коммуникационной машине – создатель реактора наотрез отказался связывать своё творение с чем-то, что не было в его полной власти, управлении и понимании. Возможно, что с помощью Артемиды удалось бы получить вовремя больше данных, чем последние обрывки сообщений посреди белого шума эфира.
    Информации критически не хватало. Попытки связаться с планетой Ув’Хаш или разузнать какие-то подробности даже с помощью Трибунала ничего не дали – они только выяснили, что планета находится на строгом карантине, фактически на осадном положении: вся информация, любой доступ туда заблокирован. Появись у Глорфиндела желание совершить туда визит, и едва ли даже ему удалось бы попасть в охваченную неведомым происшествием зону.
    Никаких сведений не было и о эвакуационных капсулах: ни то, что в них находится, ни куда именно они летят. Любой расчёт был на стороне оптимизма – попасть в планету в космическом пространстве, расположенную на немыслимой дистанции, было бы попросту невозможно, был лишь один шанс из миллиардов. Но если капсула была спасательной, она могла иметь средство для прицеливания и корректировки курса на обитаемые миры, а не в звёзды. Но сколько времени потребуется ей, чтобы преодолеть расстояние, равное тому, что разделяло Ув’Хаш и Санкторамос?

    Принято, командир, – последовал ответ, выведший сильфа из задумчивости. Выждав короткую паузу, голос добавил: – Посланник Ув’Хаш телепортировал Комена Алшори в лазарет. Предположительная причина - алкогольное опьянение Алшори.
    В глазах Глорфиндела мелькнули нотки явного недовольства: эта новоприбывшая персона, так быстро принявшая на себя ответственность вмешиваться в чужие дела для выстраивания порядка по своему собственному разумению, наверняка будет строить первое впечатление об организации по этому инциденту. Прибывшая из организаций божественных домов, она может посчитать здешние власти недостаточно неорганизованными, распущенными - а значит, несостоятельными в серьёзных вопросах, и начать принимая решения как ей вздумается, не будучи уверенной в необходимости поручать им великую ответственность. Это было так похоже на некоторые привычки его собственного рода, рода сильфов. И подобное поведение порой напоминало манеры его собственной организации и его личных планов.
    Эта крамольная мысль, всплывшая подобно укору Глорфинделу, подкрепила вспышку его негодования на злополучного человека, выставившего их в дурном свете, а равно как и на того, кто был ответственен за него. Ответственен кроме самого сильфа, ведь он сам позволил доверить тому определённый пост в башне. Но всё же его орден совершенно не походил на местное самоуправство, которое было отягощено бюрократией, коррупцией и несло в себе изрядную степень бестолковости и даже вреда. Его организация сама раскидывала собственные сети на несколько миров, работая достаточно чётко и эффективно, чтобы обеспечивать защиту от уничтожения, от угроз, с которой не справиться обычным смертным. И порой это им дорого стоило, не глядя на всю их организацию и подготовку. Мятежи и последняя война нанесли катастрофические потери, уничтожив почти весь личный состав, и, пусть им удалось остановить наступление Архидемона и Старшего Бога, «Талион» пришлось фактически собирать заново. Да, теперь их ряды были чисты, а состав и качество выше прежнего. За тридцать лет они много достигли, орден был уже вновь боеспособен и нёс свою службу, хирургическими уколами вмешиваясь в события не одного мира, несколькими сражениями порой спасая от войны целые континенты. Но их хватало только для того, чтобы обороняться, а не наступать и предотвращать угрозы в зародыше.
    Сообщи эту информацию Мевиллу, указав обстоятельства. Он ходатайствовал за Комена, и он за него в ответе: так пусть поступает с этой информацией, как знает, – сильф поднялся, опуская свои карты на стол: – Нам придётся доиграть нашу партию в другой раз. Судьба помогла отстоять тебе крепость, но осада ещё не снята.
    Как и в жизни, иногда новости спасают от штурма лучше, чем войсковые резервы, – Сильвия опёрлась на протянутую ладонь, легко поднимаясь с тахты на ноги. Сколь бы не было велико расположение к ней Инглориона, остаться в его покоях, когда сам хозяин покидал их, драгонесса не могла себе позволить.
    Их связывали отношения куда более глубокие и крепкие, чем отношения верной подчинённой и отзывчивого командира, болеющего за своих воинов. Так получилось, что Сильвия появилась на свет, росла, взрослела и жила почти всю жизнь под прямым или косвенным наблюдением Глорфиндела: командир Талиона часто вмешивался в её судьбу, отводя от неё очередной удар и стараясь защитить от невзгод, а после и поручал ей самые доверенные личные задачи. За столько лет тесного знакомства его покровительство постепенно стало походить на настоящее опекунство. Возможно, что она была сейчас самым близким для сильфа существом.
    Письмо? – Сильвия с удивлением подняла лежащий на столе конверт, когда они вышли в последнюю комнату из покоев Инглориона: – От Ауса. Я не думала, что Он ещё использует что-то такое. Может, как церемониальный жест, но тогда едва ли там будет что-то срочное и важное…
    Девушка протянула письмо Глорфинделу и удалилась, понимая, что сейчас её командир будет поглощён делами первостепенной важности, и что было бы неблагодарно заставлять его тратить время на то, чтобы совершать в её сторону какие-то вежливые или подбадривающие знаки. Сам владыка Талиона молча взял конверт, вскрывая его и погружаясь в чтение.

    Письмо было прочитано дважды, и оно вызвало двойственное ощущение у Глорфиндела. Смутные, туманные намёки не сулили ничего хорошего. За свой возраст сильф, рождённый в глубине тёмного прошлого по меркам даже его соратников-драконов, сражавшийся в войне богов, уже наблюдал, как меняются целые планеты, и даже видел некоторые изменения в целом Мироздании. Тенаус же обладал большим опытом таких событий, и даже сильфу трудно было предположить, что должно было произойти, чтобы Древний заговорил о смене целой эпохи и коренного изменения – или конца? – Вселенной. И если это сообщение было оставлено письмом, это значило, что связаться с Лигой уже не получится. – Почему же он не сказал об этом раньше, перед отбытием? – нахмурился Глорфиндел, зашагав по коридору к лифу. Ему совершенно не нравилась идея Ауса оставлять его в подобном неведении.
    Но с другой стороны, он знал, что именно за угроза исходила от Ув’Хаша. Это несколько успокаивало – не глядя на колоссальную угрозу, теперь они могли хотя бы предположить, с чем им придётся столкнуться. Шадд Мьёлль решил вернуться в этот мир за реваншем, и на этот раз заручился подкреплением куда как более серьёзным. И Аус считал, что надежда на расхождение траекторий капсул с узниками и их планеты была тщетной, что необходимо готовиться к бою. И в этом сильф был с ним согласен – командир Талиона всегда предпочитал быть готовым к действиям, чтобы быстро ликвидировать угрозу, нежели ждать счастливой случайности. И в этот раз, как и встарь, в бой предстояло отправлять не рыцарей, не в первых рядах. Оставалось лишь верить в то, что они были действительно готовы, и их не ждёт та же судьба, которую орден встретил в прошлом.



    Добро пожаловать в организацию Талион. Вы прибыли в тяжёлый час, и едва ли принесли хорошие вести. Но даже самые плохие вести лучше полного неведения.
    Высокая двустворчатая арчатая дверь, такая же белая, как и стены, бесшумно распахнулась за спиной у ключника и впуская в вестибюль небольшую делегацию, встречавшую гостя. Её возглавлял сам командир ордена, сопровождаемый двумя стражами башни: они разительно отличались от горемычного охранника приёмных залов, встретить которого не посчастливилось Трэвису. Стражи были облачены в золоченные доспехи, такие массивные и прочные, что делали их носителей намного больше любого из сородичей, и даже без всякого магического чутья было понятно, что без волшебства, в них не смогли бы перемещаться даже сильнейшие из рода человекоподобных. Доспехи наверняка предполагали сражение не против обычных войск, не против людей и даже не против обычных колдунов обычных миров, а сами они, казалось, вовсе не имели слабых мест – все сочленения были закрыты пластинами или чешуйками, и даже закрытый шлем с драконьей маской сзади был дополнительно защищён прямоугольным металлическим капюшоном.
    Но стража здесь была не для охраны, а наверняка для придания минимальных официальных ноток этой встрече. Ни один из солдат не вытащил оружия, а едва они вступили в вестибюль, как рыцари заняли места у прохода, не следуя дальше за сильфом, который направился к гостю из божественного дома.
    Ваше стремление добиваться порядка, даже среди чужих подчинённых, будет как нельзя кстати. Я слышал, что наводить его может понадобиться не только на Ув'Хаш и здесь, в Санкторамосе, а в области много шире и глобальнее?


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    Manga_CafeДата: Воскресенье, 12 Февраля 17, 21.09 | Сообщение # 4
    Великая и Медленная
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 744
    Награды: 6
    Репутация: 50
    Статус: Offline
    Трэвис одиноко стоял посреди зала, ожидая истечения тех самых четырёх минут, о которых сообщил ему фантомный голос. Ключник начинал откровенно скучать всякий раз, когда развитие событий стояло на месте. У него даже не было очередного пьяницы поблизости, с которым посланник титанов мог бы провернуть очередную невинную шутку. Невинность шутки, впрочем, определял сам Ключник. Вполне возможно, что у сосланного за пару километров бедолаги на сей счёт будет иное мнение. Когда стражник сумеет продрать глаза, и, корчась от головной боли, увидит себя в белоснежных палатах в просторных одеждах такого же цвета, тяжело сказать, какова будет его реакция.

    Посланник титанов неспешно осмотрелся вокруг. Вечерело. Просторное помещение медленно преображалось. Солнечный диск распадался на мириады лучей, окутывая холл мягкой янтарной дымкой. Ранее едва заметные, отбрасываемые предметами интерьера тени становились насыщенными, их контуры заострялись. Но они по-прежнему оставались бойкими, и в них нельзя было узнать те чернильные пятна, в которые тени обращались каждую ночь. В это время суток наступало негласное перемирие между светом и тьмой.
    "Забавно, но они напоминают пшеничную лапшу или плавленный сыр…"
    Ключник смотрел на оконный витраж. Его переливавшиеся золотом деревянные части вызывали странные, неясные даже самому Трэвису, ассоциации.
    "Похоже, я заработался. Но от горячей лепёшки с сыром я бы всё равно не отказался!"
    Это могло показаться странным, но мысли Ключника не были одной сплошной иронией. Трэвис принадлежал к кину Прогеносов: отпрысков титанов, исполнявших роли своеобразных социальных работников в божественной сфере. Малочисленный, но весьма важный, этот кин обладал всеми свойствами своих прародителей. А потому Прогеносы, естественно, в пище нужды не имели. Это была индивидуальная черта Трэвиса, его личная особенность. Контактируя с представителями кина смертных на протяжении долгого времени, Ключник стал отменно разбираться в их будничной рутине, общих поведенческих паттернах и ежедневной деятельности. Конечно же, кин смертных был необычайно разнообразен, но все его расы роднил между собой ряд общих признаков. Одним из таких признаков, что особенно пришёлся Трэвису по душе, было принятие пищи. При всём своём желании агент Ув'Хаша не смог бы припомнить всю ту еду, которую ему довелось поглотить за время контакта со смертными. Открыв для себя новый, доселе неизвестный, метод взаимодействия с реальностью, Ключник уже не смог остановиться. С тех пор Трэвс пристрастился к смертной пище, хоть та и не несла какой-либо пользы. На вопросы о природе подобного влечения посланник титанов всегда отвечал с подлинным изумлением: он не понимал, как после знакомства с новым видом хеморецепции, можно было вернуться назад к поглощению и фильтрации пресного эфира. Порой Трэвису даже казалось, что он научился испытывать голод. На самом деле неполучение еды ничем не угрожало Ключнику. Но точно так же и не вредило её принятие. А раз настоящей опасности эти органические соединения не представляли, не существовало ни единой причины прекращать их дальнейшее потребление.


    Эфирный план слегка всколыхнулся. И за мгновение до раскрытия дверных створок Трэвис уже был готов к встрече с представителями ордена. Когда же повисшую в залах тишину рассёк звонкий голос Глорфиндела, Ключник быстро, буквально на секунду, поднял брови, не в силах сдержать удивление. В здешних местах он ожидал увидеть много кого, но сильф Железного Фригольда не входил в этот список.
    "Славно. Кто бы ни составлял костяк организации, он будет силён. Сильфы трепетно относятся к подобным вещам. Он молод, но с этим уже ничего не поделаешь…"

    "Рано или поздно эти вести достигли бы вас сами, это только вопрос времени, - подметил Ключник, совершая несколько размашистых шагов навстречу сильфу. - И никто из нас, я так погляжу, не собирается сидеть, сложа руки."
    Ключник согнул руку в локте, поднимая ладонь на уровне лица. Пальцы Трэвиса сложились лодочкой, словно удерживая незримый бокал. Воздух затрепетал, из клубящегося матового облака переходя в состояние серебристого тусклого сияния. Из крошечной аномалии, выплывая и ложась прямиком в длань посланника титана, показалась толстая нефритовая табличка. Прямоугольник с закруглёнными краями переливался множеством оттенков. С разных точек осмотра его монолит мог одновременно показаться и ослепительно изумрудным, и тёмно-зелёным, почти болотным. На фронтальной части таблички изредка пробегали разноцветные блики. В основном они имели насыщенный красный и синий цвета, а по внешнему виду походили на обычные солнечные зайчики, но совершенно иной окраски.
    "Потомки титанов всегда ответственны за судьбы смертных. Есть разные уровни ответственности. Родственная, начальственная, дружеская. А есть ответственность прародителей. И меня часто печалит, что титаны утратили столько сил и не могут в полной мере заботится о смертном мире, как они это некогда делали, - Ключник не мог не приметить в речи своего визави лёгкое недовольство, и Трэвис частично мог его понять. Кому могло понравиться, когда за твои прямые полномочия вдруг берётся незнакомый пришелец из космической темницы? Но мы здесь не за тем, чтобы слушать экскурс по истории мироздания. Одну минуту, я настрою кое-какие показатели, и мы приступим к самой ситуации".

    Трэвис провёл указательным пальцем по табличке, прикладывая лёгкое усилие. За движущейся наискось подушечкой пальца оставались тонкие пульсирующие круги. Немного погодя, круги принялись расширяться, сталкиваясь окружностями и заполняя всю фронтальную часть коммуникационного планшета. Со стороны могло показаться, что на нефритовом бруске стремительно разрасталась пёстрая плесень. Ключник внимательно изучал пёстрый хаос в течение нескольких секунд, после чего провёл пальцем в обратную сторону, заставив исчезнуть радужный вихрь столь же быстро, как он и возник. Зал наполнился лёгким, слегка раздражающим гулом. В общем разуме раздался скрежет, сопровождаемый голосом неземного происхождения: "Гейх хамейх ха'дерах. К'эмнх кх'рн кэмн'х наагх хр'унарх".
    Прозвучавшее почти наверняка должно было показаться любому неискушённому неясным набором звуков, напрочь лишённым смысла. Однако ктувианское наречие использовалось во всех службах экстренного оповещения ещё с незапамятных времён. Опираясь на уникальные особенности всех божественных диалектов, оно, между тем, было доступно для восприятия и даже изучения существами постороннего кина. В то время, как большинство космических языков могло причинить серьёзный вред здоровью окружающих, ктувианский диалект был лишён подобных недостатков. Известный также как р'льехский, он был введён в обращение Древним богом стихии воды. Ключник практически не сомневался, что для стражей услышанное покажется звуковой галлюцинацией. Но сильф вполне мог обладать необходимыми знаниями. Так или иначе, полученное послание не имело секретного статуса, и было, по факту, ответной реакцией на посланный Трэвисом запрос к темнице Ув'Хаш. Приблизительный перевод с ктувианского был бы примерно следующим: "Семь звёзд падает, одна звезда погасла, во славу пробуждённого отца". Под отцами, всегда обозначавшимися как гнейх, в ктувианском подразумевались любые боги, в зависимости от контекста.

    "Ну что же, ситуация не может не беспокоить. Темница Ув'Хаш расположена, как мы знаем, на выколотой точке мироздания, созданной там с незапамятных времён для предотвращения побега Забытых через останки их создателя - Азатота. Однако она была саботирована, защитные периметры отключены, а узники из числа Забытых и их прислужников - вызволены неведомой силой. Под неведомой силой я конечно имею ввиду Тех, Кто Ждёт По Иную Сторону".
    Трэвис прервался, слегка усмехаясь. Иные были запретной темой для обсуждения. И вовсе не из-за оккультных предубеждений. Некоторые из этих существ столь жаждали проникнуть вовнутрь мироздания, что им могло придать сил даже упоминание их имён. Иные разделяли с другими богами принцип поглощения веры в силу, поэтому было важно лишний раз не испортить судьбу вселенной на много лет вперёд.
    "Все узники были запечатаны в кровь титанов. Эта эссенция урезает их магические потенциалы, оставляя беспомощными. Но требует постоянной подпитки. За то время, которое они проведут в космическом пространстве, капсулы успеют частично разрушиться. На самой планете нам придётся иметь дело с очень ослабшими, но всё же богами".
    Посланник титанов расслабил ладонь, позволив табличке выскользнуть. Нефритовая пластинка рухнула вниз по строгой вертикали. Казалось бы, её судьба - стать всплеском салатовых обломков и неприятно удивить присутствующих манерами Ключника по обращению со служебной аппаратурой. Однако пол не оказал сопротивление и, расходясь под весом минерала, словно мягкое пюре или йогурт, спокойно поглотил каменный планшет, в следующую же секунду вернувшись в первоначальное состояние.

    "Сбежавших узников восемь. На данный момент семь из них направляются в разные точки этой планеты. Восьмую капсулу задержала экстренно прибывшая поддержка Дома Древних. Однако из-за деятельности Иных у них полно работы и они не смогут нам помочь. Или же просто не хотят тратить на нас силы. Боги всегда сами у себя на уме".
    Агент Ув'Хаша сблизился с сильфом настолько, насколько это позволяли нормы общего этикета. Он загадочно улыбнулся, видимо прокручивая в голове собственный же каламбур об отношении божеств к ситуациям подобного рода. Разве что это был не совсем каламбур, ведь боги и вправду не любили заниматься вторичными последствиями деятельности Азатота и его прислужников. Для этого существовало бесчисленное множество организаций по всему смертному измерению, а также титаны и прогеносы.
    "Из Забытых среди беглецов такие существа как Йиб-Тстлл. Всевидящий угрожает этому миру погружением в вечную иллюзию, а всем его обитателям - обращением в послушных рабов. Даже во время вхождения в атмосферу планеты он сильно сотрясёт общий разум. Кстати, насчёт этого, - в голосе Ключника возникли нотки беспокойства, и он внимательно посмотрел на Глорфиндела, - не известны ли вам недавние случаи спонтанного развития тяжёлых физических и магических болезней у кого-либо?"
    Исполин провёл ладонью по своему кушаку, ощущая знакомый рельеф. Сцены титаномахии и божественных сражений всегда подбадривали Трэвиса и помогали сконцентрироваться.
    "Второй Забытый это Глааки. Слепой сновидец, печально известный созданием культов бессмертных чудовищ. Третий, Вордавосс, хтонический червь, копающий границы измерений. И четвёртый, погубивший множество моих собратьев, Страж Лабиринта - Эйхорт."
    Ключник сжал кулаки с кожаным хрустом, кривя губы в невесёлой ухмылке.
    "Молодой бог Шадд-Мьелль, в личном деле которого уже числится визит на эту планету. Присутствие Старших, Куахил-Уттаус, сильный темпориальный маг. И наконец, наш агент, который был внедрён в блок повышенной защиты для сбора сведений, Молодая богиня Никрама. Я немного удивлён, что её не перехватили во время саботажа. Но судя по всему - были дела поважнее. Нам будет необходимо отыскать её и освободить, её поддержка нам совсем не помешает".

    Посланник титанов перевёл взгляд на оконное стекло, любуясь медовыми бликами заходящего солнца.
    "Это красивое место. Всякая смертная планета - красивое место. Красивое по своему. Было бы печально его потерять. Но не мне решать судьбу этого мира. Я лишь могу предложить варианты, согласно исполнительному протоколу. Два наиболее вероятных сценария это формирование ликвидационного отряда или эвакуация, частичная или полная. В любом случае, вне зависимости от принятого решения, сценарии будут выполняться при поддержке сил Ув'Хаша. Но мне будет необходимо дать заключительный ответ не позже, чем через двадцать четыре солярных часа".


    Не мертво то,что в вечности живет. Со смертью времени и смерть умрет.
    Happy Valentine's Day.
    Violence Fetish
     
    АнкалагoнДата: Понедельник, 13 Февраля 17, 13.17 | Сообщение # 5
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1608
    Награды: 1
    Репутация: 1
    Статус: Offline
    Молча выслушав доклад гостя, Глорфиндел жестом пригласил Трэвиса последовать за ним той же дорогой, откуда появился он сам несколько минут назад. При упоминании имени Эйхорта в глазах сильфа полыхнул отчётливый гнев – даже спустя столько десятилетий и тысячелетий, Инглорион всякий раз ощущал, как в нем поднимается ярость и ненависть, едва перед ним вставала тень угрозы, исходящая от хорошо знакомого ему Забытого. Будь Глорфиндел представителем младшей расы, которую они создали и защищали эоны лет, он бы наверняка объявил Эйхорту кровную месть, и сейчас был бы рад, что судьба даст ему шанс повторно сразиться и отомстить чужеродному самому Мирозданию монстру. Но Глорфиндел-сильф понимал, что Эйхорта нельзя уничтожить, и что никакая месть не стоит того риска, которому будет подвержена и планета, и его соратники. Он ничего не забыл – ни личных потерь, ни последствий, нанесённых вмешательством Забытого в их миры. И маловероятно, что его враг вовсе мог испытывать какие-то эмоции от победы или поражения в очередном акте своих действий, чтобы месть ему имела вообще хоть какой-то смысл.
    Да, с Эйхортом доводилось сражаться и мне. Он доставил нам множество бедствий и нанёс тяжкие потери. С Йиб-Тстллом мы имели контакт даже более тесный, чем вы можете предположить. Хотя сможете угадать о последствиях контакта, – командующий Талионом тяжело прикрыл глаза: воспоминания, полные боли и горечи потерь, вставали перед ним одно за другим. Ему понадобилась целая секунда, чтобы отогнать их прочь и открыть глаза. – Даже Шад-Мьёлль, самый малоопасный, казалось бы, из их группы, ещё и ослабленный, после встречи с нами станет более осторожным и сумеет создать много больше сложностей. Ваши вести действительно чёрны – ни один смертный мир не рассчитан на сопротивление таким противникам, собранным воедино, неважно даже, насколько ослабленных. Они черны настолько, что заставили нас даже позабыть о простейших манерах. Глорфиндел Инглорион, сильф из числа Скитающихся, к вашим услугам.
    Они приближались к сплошной, ровной на первый взгляд стене – лишь только рельефные узоры на белом и синем мраморе могли указать, что где-то в ней находится проход. С приближением сильфа и ключника в ней появилась ровная горизонтальная трещина в центре, и проход стал тихо раскрываться с раздвижением дверей вверх и вниз, открывая вход в комнату средних размеров с формой правильной восьмиугольной призмы. Внутри преобладали песчаные тона, с небольшими добавлениями золотого, коричневого и чёрного на окаймлении углов, а также границ мраморных плит на потолке и полу. На стенах и потолке были вмонтированы прямоугольные янтарные панели небольших размеров, источающие мягкий, не слепящий равномерный свет.

    Итак, сперва я отвечу на первый вопрос, потому как он является наиболее простым и определённым. К сожалению, мы сами столкнулись с таким бедствием – болезнь постигла мою подчинённую из числа хранителей, что само по себе можно считать чрезвычайным происшествием. Вы могли слышать о ней – Вестница Джихада, носительница печати, запечатывающей нуклеуса Ассама в изолированном пространстве, – мс тихим рокочущим шелестом створки сомкнулись, и помещение дрогнуло, чуть сильнее вжимая ноги присутствующих в пол. – Как я и предполагал, печать отреагировала на события в вашей планетарной системе, и эта реакция очень губительна. Печать разрушает её душу, и мы не знаем, как это остановить. Я рассматриваю вариант по переправке её в Железный Фригольд, где хотя бы её жизнь будет в безопасности. Пока же природа этой связи печати и ослабления барьеров Ув’Хаша мне неизвестна, а мы не можем сказать, является ли причиной именно Йиб-Тстлл. Но если её состояние продолжит ухудшаться, необходимо будет её эвакуировать с планеты, прежде чем высадка этих существ убьёт её.
    Может, вам покажется странным, что я уделяю так много внимания этому в подобную минуту, но я щепетильно отношусь к своим личным подчинённым.

    Лифт остановился, раскрывая челюсти створок и освобождая пассажиров из своего каменного чрева. Сильф зашагал вперёд, ведя прогеноса в свой кабинет по пустующим коридорам башни. Либо в поместье от прислуги отказались полностью, заменив её на встроенные Артемиде функции, либо же она обладала в совершенстве лучшим качеством любого слуги – полной незаметностью.
    Что касается второго вопроса – вы должны понимать, что я не могу дать окончательного или однозначного ответа. Вам ведь неизвестно, где сейчас находятся капсулы? Сколько у нас есть времени до того, как они упадут на Санкторамос? Пока мы не можем даже предсказать, в какой области планеты случится метеоритный дождь, а наше представление ситуации слишком приблизительно для серьёзного планирования, – войдя в свой кабинет, сильф опустился в кресло перед широким столом из цельного куска полупрозрачного белого минерала, делая приглашающий жест Трэвису. Стол имел интересную особенность – он был выточен так, словно бы четыре хрустальных дерева проросли из пола, сплелись кронами и образовали столешницу, окаймлённую ободом кроны по торцам, но отсутствующей с тех сторон, где за ним полагалось сидеть. – Сейчас всё зависит от обстоятельств и нашего везения. У нас не хватит ни времени, ни средств, чтобы организовать эвакуацию в целом мире. Но мы и не можем просто отступить – в недрах планеты спрятан Демостенит, ключевой элемент нашей обороны против Старших Богов. Его потеря и попадание к их прислужникам недопустимо, а потому, Санкторамос должен выстоять любой ценой, даже если потери будут оцениваться не областями, а целыми континентами. Дальнейшее развитие событий и нашей стратегии определит то, сколько капсул упадёт на поверхность планеты, и каково будет их состояние. Даже кто-либо один из этих пленников – опасный противник, а если высвободятся все восемь сущностей сразу, мы не сможем их остановить.
    Глорфиндел замолчал, и в тишине послышалось щёлканье клешней «гигантского» краба – фигурки чудовища из настольной игры, ожидающей продолжения партии. Нынешняя партия грозила оказаться куда шире и ярче, чем могла предположить самая волшебная версия настольных последователей шахмат, и в которой отсутствовало любое понятие баланса сил. Игра, в которой даже потеря одной фигуры была недопустима, но которая могла забрать их все, с игроком в придачу.
    Я могу обещать вам всю поддержку своего ордена. Наши силы не рассчитаны на прямое столкновение с божественными противниками, к которым относятся и Забытые, и Молодые, хотя мы успешно подавляли их непрямые атаки, локальные вторжения из Провала, прорывы Тьмы в виде нашествий разных типов Дикой Охоты, и осколков Подземного Народца. Но у нас есть опыт столкновения с Йиб-Тстллом, Шадд Мьёлем и Эйхортом, – здесь сильф сделал невольную паузу. – Такие вторжения часто сопровождаются появлением их свиты, которую они создают сами, или же в которую обращают местное население, и обычные войска смертных миров не в силах дать им отпор. Мы сможем локализовать области их падения и установить зону карантина, пресекая любые попытки вырваться за оцепление при помощи слуг, и зачистить область падения. Но любая вскрывшаяся капсула потребует нашего прямого вмешательства. Дальнейшие прогнозы без информации крайне расплывчаты. Могу предположить, что мы сумеет полностью сдержать от двух до трёх пленников одновременно, но сдерживание не ликвидирует угрозу, оно лишь отложит прорыв. Мы бы сумели пленить и доставить одного пленника, как уже поступали с Шадд Мьёллем, но это слишком ослабит нашу обороноспособность. Либо мы найдём дополнительные средства, либо же нам стоит готовиться к катастрофическому ущербу и вероятному поражению. Поэтому будет необходимо как можно скорее определить положение Никрамы и добраться до неё – вполне вероятно, что она и даст нам ключ для усмирения беглецов.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    Manga_CafeДата: Понедельник, 13 Февраля 17, 23.22 | Сообщение # 6
    Великая и Медленная
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 744
    Награды: 6
    Репутация: 50
    Статус: Offline
    Посланник титанов молча следовал за Глорфинделом, выдерживая некоторую дистанцию. За всё время их продвижения, Трэвис не удосужился сопроводить речи сильфа ни то, что фразой или словом, а даже единым звуком. Исполин безмолвно шагал вперёд, периодически переводя свой взор на элементы внутреннего убранства башни. В декоре коридоров ощущалась необычайная лёгкость и изысканность. Те черы, которые были нехарактерны для смертных существ. Впрочем, Ключнику очень нравилось, что Скиталец счёл необходимым приложить руку к каждому аспекту организации. Говоря откровенно, Трэвису уже было невтерпёж увидеть остальных членов ордена. Ведь если даже дизайн мебели походил на сильфийский, то с какой же щепетильностью и вниманием должен был отнестись Глорфиндел к подбору агентуры?
    Впрочем, сейчас об этом было рано говорить. Замыкая группу из сильфа и двух его стражников, прогенос зашёл в кабину лифта. Немного погодя, просторное каменное помещение ринулось вверх. Двери распахнулись, и ныне их процессия продолжала двигаться вперёд, поднимаясь к, как мог предположить Трэвис, важным этажам поместья. Быть может, совещательному залу или даже кабинету главы организации.

    "Это не странно, это необходимо каждому уважающему себя лидеру", - посланник титанов задумчиво нахмурился, наконец подав голос. Ни один из ранних вопросов прогеноса не был задан им исключительно из личного интереса. Во время регулярных циклов побегов Йиб-Тстлла было крайне важно убедиться, что обитатели миров, которые Забытый выбирал местом для посадки, не принимались корчиться в диких муках, едва божество проникало в газовую оболочку планеты. И на сей раз исключений не было. Очередная жертва ментальных вспышек Йиб-Тстлла. Раз за разом Забытый обострял любые хронические болезни. И чем сильнее, а значит ближе к общему разуму, был чародей, тем хуже были его страдания. Единственное, что озадачило исполина - слова сильфа об Ассамиэле, давно почившем агенте небес. Нуклеус его души множество тысячелетий хранился в умбральной сфере Небес, никем нетронутый и совершенно недвижимый. Но едва ли это было важно, в конце концов, Глорфиндел был живым существом и имел право на ошибку, особенно в столь напряжённой ситуации. Пока что Ключник не особо понимал, о какой Вестнице идёт речь. Но вне зависимости от кличек и прозвищ этого создания прямой обязанностью прогеноса было ему помочь.
    "И я вижу перед собой заботливого лидера. Лидера, который рассказывает о бедах своего подчинённого, прежде всего, хоть и окружающий мир находится в смертельной опасности. Нужды в таком сложном процессе, как отправка в Железный Фригольд, я не вижу. Конечно же, сильфийские целители как во Фригольде, так и в Таинственной Лощине, сумеют ей помочь. Но точно так же сумею помочь ей и я".

    Трэвис замедлил шаг, проводя ладонью в воздухе. Из вновь возникшей облачной аномалии Ключник ловко выудил короткий пёстрый предмет, при первом же осмотрении оказавшийся кинжалом. Клинок имел тёмную деревянную рукоять, испещрённую прожилками трещин. Она была чёрной как смоль и приглушённо хрустела, когда исполин сжимал её в руке. Это могло навести на мысль, что рукоять была сильно обожжена, находясь в состоянии угля. Не менее любопытно выглядело и лезвие кинжала. Его пузырчатая текстура походила на огромный обточенный леденец из жжёного сахара. Магматическое стекло переливалось множеством цветов. Лезвие буквально кишело яркими оттенками; жёлтые, зелёные, розовые, оранжевые, чего здесь только не было. Оно буквально состояло из застывших внутри капель, бесформенных образований, длинных изогнутых линий и даже геометрических фигур.
    "Но одного я не понял, если быть честным. Нуклеус души Ассамиэля находится на Небесах, - Ключник посмотрел на сильфа, в его голосе отчётливо читалось любопытство. - И никуда оттуда не исчезал с того момента, как Ассамиэль был сожжён. О каком же ещё Ассаме идёт речь?"

    Осколок застывшей магмы лёг в левую ладонь исполина. Прогенос не прекращал прикладывать усилие, и вскоре кинжал утоп в той составляющей тела Ключника, что нарекалась "плотью" в смертных мирах. Стоило Трэвису убрать клинок в сторону, как из образовавшегося надреза полился яркий и успокаивающий голубой свет, совсем непохожий на то тусклое безжизненное свечение, которым были наполнены кожные покровы исполина.
    "Методы исцеления в таком случае всегда одинаковы. Какой бы статус она не несла в оккультном мире, её смертность играет решающую роль в этом вопросе".
    Посланник титанов спокойно ослабил хватку кинжала, краем глаза наблюдая, как ритуальное оружие точно так же беззвучно сливается с полом, утопая в каменных недрах. Освободив правую руку, Трэвис провёл пальцем по краям раны, выуживая из бьющего энергией колодца надреза нить призрачного пламени. Эфемерный стебелёк одновременно напоминал канат среднего диаметра или змею. Его прозрачные стенки источали такое же безмятежное свечение, а во внутренней полости кружилась серебристая и бирюзовая пыльца. На какое-то мгновение могло показаться, что они закручиваются в вихре бесчисленных точек, формируя крохотное подобие спиральных галактик с бесконечно яркой частицей в центре. Но сразу же после этого пыль теряла всяческую структуру, продолжая бесцельно парить внутри энергетической трубки.
    "Это фрагмент сущности титана. Целители знают, что с этим делать. Несколько недолгих процедур и влияние Йиб-Тстлла отступит. По крайней мере, всегда отступало, - прогенос раскрыл ладонь, позволив нити повиснуть на его пальцах. С кончиков перстов Ключника сорвались полупрозрачные лучи малинового света. Моментально искривляясь, они аркой упёрлись в запястье, начиная формировать единую монолитную сферу, сливаясь друг с другом. Когда верхняя часть колпака была завершена, Трэвис слегка наклонил руку, заставляя конструкцию мгновенно отлипнуть и зависнуть в воздухе в виде розового пространственного пузыря, внутри которого была заключена сущность титана.

    "Ох, они не сбегали так долго, что я уж и забыл о некоторых последствиях"
    По телу титана пробежали жгучие волны жара, поднимаясь от самых ног и достигая своего пика в грудной клетке. Трэвис ощутил, как наливаются тяжестью его конечности, и немеет тело, а стены кабинета сильфа начинают медленно плыть по часовой стрелке. Как бы то ни было, потребовалась короткая пауза примерно в половину минуты, чтобы процессы синтеза духовных частиц вошли в активную фазу, а Ключник почувствовал прилив новых сил.
    "Ну почему же неизвестно, некоторая информация вполне в моём распоряжении. Вот, например…"
    Ключник прервался на полуслове, подходя к рабочему столу сильфа, вновь подмечая особенности внутреннего убранства. Помимо застывшей в ожидании продолжения игровой партии, на белой поверхности стола можно было найти множество занятных вещей. Конкретно сейчас исполина интересовал декоративный глобус. Его небольшая изящная сфера, с выведенными на китэйне названиями, возвышалась на скульптуре окрылённого гиганта, служащей ей основанием. Даже невооружённым глазом можно было отметить отменную детализацию: древнее, как сама вселенная, создание было передано вплоть до самых мельчайших черт. Могло показаться, что его преисполненный мощью и благородством, лик вот-вот дрогнет от возложенной на его плечи ноши. Три оси глобуса были украшены скалящимися львами. Шар был увенчан горельефом взмывавшего в небеса сфинкса. Не стоило даже упоминать материалы, из которых было выполнено это произведение искусства: мастера не пожалели ни редких металлов, ни драгоценных камней. Но Трэвис был заинтересован глобусом отнюдь не из-за эстетических побуждений. Несмотря на то, что по нему было весьма трудно ориентироваться из-за обилия сторонних украшающих элементов, Ключника он вполне устраивал.

    "Капсулы уже вошли в верхние слои атмосферы. Контакт с поверхностью должен произойти совсем скоро. Максимальный срок - четыре солярных часа. Предварительные места приземления уже просчитаны. Но вполне возможно, что в скором времени потребуется пересчитать координаты".
    Трэвис аккуратно толкнул сферу вперёд, словно перелистывая страницу крупной энциклопедии. Шар глобуса начал медленно вращаться. В течение нескольких секунд исполин молча смотрел на мелькавшие перед ним объекты и их названия, после чего едва коснулся глобуса, оставляя в месте контакта крошечную эфирную сферу. Миниатюрный маячок закрепился на карте, продолжая вращение вместе со всем шаром. Первая метка легла близь Даттероса.
    "Сюда направляется Йиб-Тстлл. Но не в сам город, а чуть подальше. Я вижу здесь горы, участок моря и много мелких поселений. Идеальный для него сценарий".
    Следующая сфера оказалась закреплена в тёмном пятне проклятого леса, на стыке защитных крипт и царства гномов.
    "Куахил Уттаус, придётся искать его в лесу".
    Целью третьей метки оказался хребет мёртвых скал.
    "А это Шадд-Мьелль. Как и полагается Молодым богам, не принимает во внимание опыт прошлых ошибок. Если мне не изменяет память, в прошлый раз он был выловлен в этой же самой зоне".
    Четвёртая метка пала на изумрудные сады ордена магов. При её создании Ключник пренебрежительно фыркнул, дав крайне лаконичный комментарий:"Эйхорт".
    Последней была отмечена точка чуть ниже Спатулоса, в бесконечных золотых просторах степей.
    "Вордавосс. Главное перекрыть любые перемещения сквозь это место. Тогда он спокойно там окопается и нам не придётся ничего предпринимать".

    Ключник аккуратно остановил сферу глобуса, представив вниманию сильфа пять призрачных огоньков.
    "Одна капсула была перехвачена. Ещё с двумя, а это капсулы с Глааки и Никрамой, была потеряна всяческая связь ещё во входе в атмосферу. Глааки находился над водной частью планеты, это всё, что о нём известно. О нашем же агенте неизвестно даже примерного места падения. Но быть может чуть позже она выйдет на связь. Да и группа разведки ордена наверняка уже не сидит без дела".
    Внимание исполина привлекли звуки, издаваемые фигуркой разъярённого членистоногого. Трэвис позволил себе уделить несколько секунд изучению этой фигурки и всей доски в целом. Должно быть, игра была весьма занятной. Но, к сожалению, времени на игры ни у кого не было.
    "Должен сказать, что о событиях вокруг Демостенита и его фрагментах я слышал мельком. Если он имеет межпланетного масштаба, то я не могу понять, почему к нам на помощь не прибывают члены ликвидационных отрядов Дальней Умбры. Или хотя бы представители аналогичных организаций из соседних миров".

    Посланник титанов протянул палец навстречу крабу, от чего последний немедленно оживился, явно намереваясь ущипнуть прогеноса.
    "Но не стоит заранее паниковать. Ослабшие боги не такие страшные противники, если сплотиться против них. Конечно, сражаясь по отдельности - победы даже не жди. Именно поэтому стоит собрать всех достойных. Но собирать их явно не мне. В этом случае не Ув'Хаш выполняет главную роль, а ответственная за мир организация. Эта организация. Этот орден. В свою очередь я буду проводником, если уж решено сражаться. И я помогу всякому, чьих сил не хватит для сражения с противником. Пока я здесь, даже самые слабые получат возможность ринуться в бой".
    С кончика пальца Трэвиса сорвалось тонкое лазурное кольцо энергии, немедленно сжавшееся вокруг фигурки и впитавшееся вовнутрь. С негромким треском краб принялся стремительно расти, по мере увеличения наращивая панцирные шипы. Через несколько секунд на деревянной столешнице стояло монстроподобное ракообразное размером с крупного щенка, пощёлкивающее массивными клешнями и любопытно вращающее стебельками глаз.
    "Даже этот краб, эта маленькая неодушевлённая безделушка, может стать достаточно сильным, чтобы сразить несведущее в магии смертное существо. Не дракона, конечно же, но почти любого представителя гуманоидных рас. А что дар прогеносов может делать с сильными чародеями…"
    Трэвис самодовольно рассмеялся, поглаживая явно недоумевающего краба промеж стебельков глаз. Тот слегка вздрогнул и прижался телом ближе к доске, к явному недовольству остальных фигурок, сохранивших первоначальные размеры.
    "Капсулы не имеют общего времени вскрытия. В зависимости от условий содержания, плотность слоя крови и его насыщенность энергией разнятся. Нельзя исключать вариант, что при быстрой и слаженной работе мы сможем последовательно успеть к вскрытию каждой капсулы и запечатать узников обратно. Конечно, к остальным капсулам не помешает приставить наблюдательные отряды, но это тоже решать не мне…"
    Посланник титанов сделал несколько шагов по кабинету, осматриваясь вокруг. Трэвиса несколько беспокоила исчезнувшая связь с Новой богиней. Помощь Никрамы оказалась бы очень кстати. Всё это стечение событий наталкивало Ключника на крайне скверные мысли, которые тот старался всячески отгонять. Он не желал раньше времени клеветать на существо, о судьбе которого не имел ни малейшего понятия. Но всё же что-то странное было во всех этих совпадениях.


    Не мертво то,что в вечности живет. Со смертью времени и смерть умрет.
    Happy Valentine's Day.
    Violence Fetish
     
    АнкалагoнДата: Вторник, 14 Февраля 17, 21.52 | Сообщение # 7
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1608
    Награды: 1
    Репутация: 1
    Статус: Offline
    Эфраим… – тихий, упрекающий и немного виноватый голос коснулся слуха теневого дракона. Некромант разжал когти, которые вонзил глубоко в деревянный лакированный борт ложа, вклинив их так глубоко, что древесина с сухим треском начинала отслаиваться на щепки. По всем трём закруглённым сторонам гнезда можно было отследить все места, где сидел за этот день Эфраим, по глубоким царапинам, изодравшим древесину боковых панелей, потому как с каждой минутой он бесконтрольно впивался когтями в первый же неживой предмет, который попадался в его лапы, не в силах сохранять спокойствие от переполнявшего его бессилия. Сидящая рядом Синелия, молодая и талантливая целительница, совсем недавно принятая в орден, одёргивала его всякий раз, когда несчастная постель начинала трещать, опасаясь, что в конце та просто развалится.
    Камень на браслете Кайнеффы тускло мигал: Артемида, разум компьютера и реактора ордена, отслеживала состояние и все процессы в теле сломленной недугом драгонессы, вычисляя все способы замедлить распространение болезни и подавления излучаемой энергии. Рядом с ней несли безмолвное дежурство два дракона – теневой и белая, маг тьмы и целительница, которые сейчас были одинаково бесполезными. Эфраим испытывал отвратительную смесь эмоций из отчаяния, боли и страха, и от этой смеси на него то накатывали приступы бесполезной ярости, выпустить которую он мог разве что царапанием когтями и порчей мебели в комнате Вестницы, то нахлынувшей жаждой действия, нуждой куда-то мчаться, что-то сделать, растолкать весь мир вокруг, то полной апатией, когда он обращался в немигающую статую, где даже беспокойный хвост замирал, прекращая свои метания по полу. Синелия выглядела тоже не лучшим образом – впервые после своего обучения она столкнулась с недугом, где оказались совершенно бесполезны все её приёмы, и вынуждена была повторно наблюдать, как серебряная драгонесса всё глубже отдалялась от них в объятия смерти, как некогда отец Синелии.

    Некроманту запретили прикасаться к ней без крайней нужды, но позволили остаться рядом – на случай, если Паттерн придёт в себя... или если случится худшее, и в смертельной агонии она воплотит в себе Ассама, которого нужно будет остановить. И теперь, сидя рядом с ней, глядя на её муки, ему трудно было не вспоминать как будто бы о проклятии, которое поражало всех, кто был ему дорог, отнимая их спокойную жизнь, их здоровье и жизни. Никто из тех, чья судьба коснулась судьбы Кандора, не ушёл от этого рока, хотя и каждому из тех случаев можно было найти оправдания более серьёзные, нежели знакомство с магом тьмы. Но никто не мог опровергнуть простой истинны – все, кто подходил к нему слишком близко, начинали погибать. Кайнеффа умирала прямо у него на глазах, как некогда умирала Салх, и точно так же он сидел рядом, бессильный, бесполезный и неспособный оказать даже самой малой помощи. Здесь не было врага, с которым можно нужно было бы драться за её жизнь, невозможно было защитить или заслонить её от удара судьбы. Некогда он завёл другую драгонессу, что любила его, на смерть, и теперь судьба забирала ту, которую полюбил он сам. Она была справедлива к нему, но ценой этой справедливости всегда были чужие жизни – незаслужено карая тех, кто имел несчастье только подойти к Кандору поближе.
    Но пока ещё это мало занимало теневого. Пока его подруга жила и билось её сердце, дракон не намеревался опускаться на дно самобичеваний и упиваться жалостью от неправедности рока. Ещё была жива крошечная надежда, что спасение свалится так же внезапно, как и болезнь – от Лайрекса, или от Вердена придёт весть о любом, даже самом безумном средства, или Артемида сумеет найти способ изолировать излучение печати, или Глорфиндел сумеет найти помощь среди своих старых связей. Потому что это было лучше, чем представить мир, в котором он лишится ещё и серебряной драгонессы, которую не смог погубить ни Ассам, ни половина мира, яростно преследовавшая её в жажде убийства, но которая не пережила простого проживания с устроившимся этажом выше некромантом. – «Она, наверное, ждёт от нас, от меня помощи,» – Эфраим с болью смотрел, как Кайнеффа в беспамятстве то начинала метаться, то затихала, тихо стеная сквозь сжатые зубы,– «И не понимает, почему она снова одна, почему ей достаются только равнодушные взгляды, словно бы на очередной казни…»
    Нет, не может быть, чтобы мы не нашли решения. Оно может требовать времени, или быть не таким изящным и выгодным… Ведь всё-таки мы немного, но смогли ей помочь! – словно бы угадав его мысли, Синелия заговорила, когда когти теневого всё-таки выдрали кусок дерева из рамы широкого гнезда. Дракон перевёл на неё взгляд, под которым целительница тут же съёжилась, оправдательным тоном добавляя: – Просто представь, если бы это случилось год назад, когда она была одна. Её бы просто столкнули в канаву, или настигли бы преследователи…А так, нам известен её диагноз, её здоровьем озабочены лучшие целители в мире. Мы хотя бы дали ей время и надежду, разве нет?
    Эфраим, отвернувшись, не ответил – пыталась ли она найти для них надежду на лучший исход, или же просто оправдывает их собственное бессилие, это было всё бессмысленно. Никакие слова не могли помочь его подруге, никакие доводы не могли устранить тот ужасающий факт, что они могли потерять серебряную драгонессу. И одна только мысль об этом сжимала все внутренности холодными когтями, выворачивая их наружу, раздирая душу на части. Теневой старался отгонять это прочь, словно бы детёныш, который прятался под крыло от жестокой реальности, веря, что это заставит исчезнуть все ужасы снаружи.
    Эфраим, спустись ко мне в кабинет. Не медли, это касается Кайнеффы, – голос Сильфа холодным клинком пронзил сознание некроманта, разрезая клубок спутанных, тяжёлых мыслей, больше походивший на клубок ядовитых змей. Дракон механически поднялся, снова переглядываясь с целительницей – в горле появился ком, потому как гложущему его чувству неизвестности уже было больше негде поместиться. Эфраим чувствовал страх, самый что ни на есть подлинный и постыдный, хотя не мог понять, почему он боится – едва ли Глорфиндел вызывал его для того, чтобы снова сообщить о отсутствии каких-либо средств для лечения Паттерн. Это должны были быть варианты, какой-то способ, даже самый отчаянный, что переломил бы ситуацию, так что это была хоть малая, но надежда. Нужен был только малый шанс – и они сделают всё, что потребуются, добившись цели любой ценой.
    Теневой дракон медленно поднялся, приблизился к беспокойно, хрипло дышащей Вестнице, склонился к её носу и тихо прошептал:
    Не умирай, прошу, – он коснулся пальцами чёрного кольца на запястье, – Не уходи от нас.
    И тут же резко отвернулся, покидая её спальню и усилием воли заставив себя не оглядываться.



    Глорфиндел совершенно позабыл о подобных возможностях и силах прогеносов. За свою бесконечно долгую, по смертным меркам, он довольно мало встречался с представителями их Кина, и все эти редкие встречи произошли, по меньшей мере, тысячи лет назад. А ведь потомки Титанов несли в себе крупицу их таинственной силы, удивительных возможностей даже по меркам оккультного мира – точно так же, как и сами сильфы обладали собственными тайными возможностями, чудесными и уникальными даже для высокоразвитого магического общества Мироздания. И как полагается, эти тайные знания были полностью открыты только для своего народа – остальным же оставалось лишь догадываться о происхождении, природе, или даже способе действия этих сил. Сильфы хранили в себе искру самого Творца, его величайшего инструмента – Грёзы, и потому не подчинялись смертному началу мира. В крови прогеносов ещё тлели остатки того огня, что пылал в жилах Титанов, дар созидания – который в своём чистом, незамутнённом виде оставался одной из самых могущественных явлений Вселенной. Возможно, именно поэтому прогеносы так близко принимали проблемы смертных – одна пословица гласила: «Мир, что Бог сотворил, был рождён из сердца; тот же, кто сердца лишён, жизнь дарить не способен».
    Ключник завершил свой ритуал, высвобождая мягко светящуюся сферу из ладони. Оставшаяся без присмотра и привязи, энергетическая конструкция покачнулась, словно бы не зная, куда ей упасть, или попросту же рассеяться на месте, а после плавно поплыла к командующему орденом.
    Вы правы, я высоко ставлю проблемы своих подчинённых, ведь именно их усилиями станет возможным отразить и эту опасность миру, и многие другие, как это уже случалось в прошлом. «История помнит политиков и полководцев, но войны выигрывают солдаты», – Глорфиндел поднёс ладонь к пульсирующему сфероиду, почти касаясь его пальцами. Содержавшая в себе тысячи далёких огней эфемерная поверхность зависла в каких-то сантиметрах от ладони, игнорируя все физические законы, но легко подчиняясь малейшему усилию разума. – Эфраим, спустись ко мне в кабинет. Не медли, это касается лечения Кайнеффы. Так что я благодарен вам за вашу помощь и не премину отплатить тем же, когда судьба предоставит мне шанс. Ведь если бы она умерла, это было бы не только ослаблением моего ордена и горем для её друзей, это могло привести к освобождению Ассама, что добавило бы нам новую, восьмую проблему.
    Природу Ассама невозможно достоверно изучить, поскольку печать темницы полностью блокирует все попытки контакта с ним, кроме коммуникации. Однако, печать несовершенна и выполнена с погрешностью – это позволяет ему в минуты слабости и беспечности носителя печати частично влиять на внешний мир, захватывая физическое тело, и даже получая возможность частично использовать собственные магические силы. Когда ему это удавалось, он начинал бессмысленные на вид атаки, устраивая бойню. Именно эти события оставили довольно громкую память и мало ясности, – ожидая прихода некроманта, сильф принялся пояснять феномен проклятого духа, долгое время отравлявшего жизнь своей носительницы, а заодно и свидетелям его проявления. – Что есть Ассам? Агрессивный злой дух, первое знакомство с которым наталкивает на сравнение с демоном. Аномалия, природа которой неясна, но у которой существовали целые культы. Это существо преследовало какие-то собственные цели до заточения, а что движет им сейчас – мы не знаем. Я и не пытался особенно установить с ним контакт, опасаясь негативного влияния на целостность печати и свободу воли носительницы. Он тоже не искал связи со мной – могло бы даже показаться, что его полностью устраивает подобное положение. Или же он может подождать, пока от нашего ордена и его хранительницы не останется и воспоминаний. Существует ли связь между Ассамом и Ассамиэлем? Определённо существуют некоторые сходства, но их можно отыскать и между совершенно разными существами.

    Входные двери кабинета распахнулись, но за порогом оказалась не тонкая фигура целительницы, и даже не массивный контур спрятанного в громадном доспехе стражника. В дверном проёме возник, ни много ни мало, настоящий дракон со светло-чёрной, чуть поблёскивающей на свету мелкой чешуёй, более чем двух с половиной метров ростом в макушке, а если бы кто-то пожелал бы прочувствовать его ауру, то обнаружил перед собой матёрого мага тьмы, мастера магии Смерти. Подобный незваный гость почти в любом доме вызвал бы серьёзную панику, словно бы живое воплощение человеческих легенд о злых чародеях и кровожадных чудовищах. Впрочем, эта башня располагала к воспоминанию несколько иных, более необычных и вычурных сказаниях, к тому же, компактно сложенные крылья, и мягко ступающие по мрамору и ковру лапы, не оставляющие царапин и не цеплявшиеся за ткань, говорили о том, что подобный гость уже бывал в этом здании. Сам хозяин кабинета тоже вёл себя совершенно спокойно, как если бы к нему вошёл обычный солдат.
    Зверь не позаботился принять человеческий облик, видимо, попросту об этом забыв, хотя в рабочий кабинет Глорфиндела никто не входил на четырёх лапах. В движении некроманта почувствовалась секундная заминка, после чего тот, решив, что уже поздно менять облик, пригнул голову, входя внутрь.
    Моё почтение, – во взгляде, брошенном на великана, мелькнул затаённый интерес. Тёмный маг наверняка догадался, что его визит бы связан с этим незнакомцем, но не торопился задавать вопросы.
    Как Кайнеффа? – вопрос сильфа не ставил под сомнение убеждённость в том, что дракон всё это время находился именно у неё.
    Всё так же плохо, – лаконично отозвался Эфраим. Ответ подразумевал отнюдь не тяжёлое, но стабильное состояние – он говорил о том, что печать всё так же продолжала усугублять ситуацию, отравляя Вестницу и утаскивая её всё глубже в иной мир.
    Наш гость, прибывший из Ув’Хаша, предложил свою помощь в виде… назовём это лекарством, – Глорфиндел провёл пальцем по воздуху, и повинуясь этому жесту, чудодейственное – как ожидалось – волшебное средство плавно выплыло из-за глобуса, озаряя нежным сиянием кристаллическую поверхность стола и отражаясь крошечными огоньками в глазах теневого. – Отдай это Синелии, и она сумеет помочь Паттерн.
    Дракон стойко хранил на своей морде застывшую маску безэмоциональности, но его отрешённость дала слабину буквально с тыла: хвост не сумел до конца сохранить спокойствие, и его кончик выписал беспокойный взмах, сметя со стола статуэтку нимфы, державшую в руках крупный хрустальный шар, подразумевающий луну. Эфраиму пришлось резко обернуться на звук, чтобы успеть среагировать и перехватить её кончиком хвоста прежде, чем она бы рухнула: некоторые нарушения этикета можно было бы списать на драконье упрямство и тревогу за судьбу своего друга и соратника, но это было недостаточным оправданием, чтобы громить кабинет главнокомандующего, особенно в присутствии важных гостей.
    Что это? – взгляд зверя впился в сияющую сферу, пульсирующим внутренним розоватым огнём, словно бы энергетическое сердце какого-то удивительного существа. – Это поможет?
    Узнаем, – неопределённо ответил Глорфиндел. – Если мы правильно установили причину. После встречи с Синелией сразу возвращайся в Зал Совета.
    Экстренный созыв? – Эфраим вернул фигурку-светильник на место, и та недовольно мигнула «луной», потревоженная невольным путешествием.
    Тревожные вести с Ув’Хаша, разве ты забыл? – Инглорион отправил жестом сферу к некроманту – воспарив, светло-малиновый шар беззвучно проплыл к груди дракона, остановившись и зависнув в воздухе над когтем его поднятой лапы. Теневой не стал просить повторять приказ дважды – едва пространственный пузырь завис над его плечом, словно бы сказочный путник, он сразу же вознамерился покинуть кабинет, стараясь ненароком не сбить что-либо ещё. Уже разворачиваясь и не спуская глаз с драгоценной ноши, дракон изогнул шею, повернув голову в Трэвису:
    Если это поможет, я буду перед вами в большом долгу, – и сделал шаг на выход, выпрямляясь. Раздался глухой стук удара макушки о карниз, но теневой даже не вздрогнул, словно бы это было задумано, и ровным шагом покинул кабинет.

    Наблюдая за тем, как драконий хвост быстрым рывком успел проскочить между створками раньше, чем был бы ими защемлён, Глорфиндел прикоснулся к бериллу на браслете, проводя на нём несколько кругов и связываясь с браслетами всех остальных хранителей. Девять из них бодрствовали, не были заняты никакими активными физическими действиями, и, хвала всемогущей судьбе, не имели каких-либо проблем со здоровьем. – Объявляю экстренный созыв Совета Талион Кустодес. Всем хранителям необходимо безотлагательно явиться в малый Зал Совета, – сообщение, посланное владыкой ордена, прокатилось по всем браслетам хранителей, за исключением лишь двоих – той, чья владелица лежала без сознания, охваченная мукой смертной болезни, и того, кого не было на острове. Для него Глорфиндел отправил иное личное послание: – Ты нужен мне в Башне. Явись сюда незамедлительно. У нас первый уровень угрозы. – Им нужно было около десяти минут, чтобы успеть прибыть на заседание, но сильф поднялся практически сразу, едва отослал извещения – поскольку потомок титанов не откликнулся на него предложение сесть, продолжать самому восседать за столом становилось уже попросту невежливо.

    Ключник продолжал говорить, отмечая на глобусе светящиеся точки дислокации пришельцев и их капсул, а сильф ощущал, как внутри поднимается неприятное чувство неловкости и гнева: враг подобного масштаба уже высадился на планету, а Тайное Движение даже ничего не заподозрило, что ставило под сомнение компетентность всей организации. Право, пока что прогенос становился свидетелем одного конфуза за другим, каждый из которых ложился всё большим пятном на репутацию в том числе и ордена Глорфиндела!
    Артемида! – сильф решил не произносить этот разговор вслух.
    Слушаю, командир.
    Почему не сработали системы оповещения?
    Траектория объектов пролегает со стороны Солнца. Все физические сканеры были подавлены световым информационным шумом. Наша сенсорная система обеспечивает максимальный обхват наземной части, с небольшой областью мониторинга подземной и воздушной области. Кроме того, она настроена на обнаружение крупных магических аномалий и зон дестабилизации внутреннего барьера мира. Области космоса и верхних слоёв атмосферы считаются маловероятными областями для вторжения и отданы на наблюдение Трибуналу и Храму. Мы можем фиксировать в них магические и пространственные аномалии, но космический мусор обладает крайне низким фоном.
    Проведи перенастройку наших систем на поиск любых следов вторжения. Перехвати управление антеннами Антиона и отследи траекторию всех приближающихся и спускающихся объектов, – приказал Глорфиндел и подошёл к сыну Титанов:
    Через несколько минут наши сканеры будут наведены на поиск капсул, и мы начнём получать дополнительные сведения. Именно тогда и придёт время планировать детали операции и начинать действие. Сейчас же нас ждёт совет хранителей ордена – я думаю, что вы сочтёте некоторых из них достойной этой задачи. Другие же смогут составить нам резерв и поддержать в случае непредвиденных ситуаций. А теперь, прошу следовать за мной.



    Зал совета располагался в самом центре башни, а потому не имел окон – свет в нём лился из причудливой резной конструкции в центре куполообразного потолка. Этот светильник, представляющий из себя полусферу, мог излучать как солнечный, так и лунный свет – тогда потолок окрашивался ультрамарином летних небес, либо становился насыщенно-синим, почти чёрным, с десятками сверкающих точек-звёзд.
    Главным объектом зала был широкий круглый стол из полированного чёрного дерева, покрытый прихотливой резьбой на торце. Неизвестные, но искусные мастера запечатлели в них не просто орнамент – в резьбе были запечатлены сцены забытых времён, изображавшие различные сцены от прихода в мир неких существ, похожих на людей, до сцен величественных баталий. Должно быть, если обойти стол вокруг, можно было бы рассмотреть целую историю – чтобы детали не терялись, местами резчики придавали своим линиям разные оттенки серого, не позволяя рельефу орнамента превратиться в неразличимую мешанину.
    Этот стол бы неимоверно древним – неизвестно, каким образом он пережил все события родного мира, и чья магия сохранила его жизнь, но было очевидно, что он служил в роли некоей реликвией ордена. За ним сидели ещё отцы-основатели организации, тысячи лет назад бросившие вызов Владыкам Демонических Домов и Старшим Богам, и сидели за ним не только смертные, но и Древние Боги, и сам Король-Дракон, проявивший необычную энергичность в освоении и развитии Санкторамоса и Мирнарема. В нём не чувствовалось каких-то необычайных магических сил, он не был инструктирован редкими драгоценностями и богатыми украшениями – необычными были только его размер и рельеф на торце, где её никто бы и не стал рассматривать. Единственная ценность его заключалась в его древности, напоминающей о тех временах, когда и миры были совсем другими. Даже герб ордена, изображённый в центре столешницы, был непохож на современный символ Талиона: меч, изображающий «Т», был перевёрнут, его лезвие – обломано, но над зубьями разбитого клинка расправил крылья летящий дракон, а под гардой, в обе стороны от рукояти, расправлялись чёрные перистые крылья. И только три кольца на крестовине клинка, обозначавшие союз всех рас и кинов, оставались неизменными.
    Куполообразный потолок поддерживался рядом колон, кольцом окружавших место собрания, белых, как и весь мрамор в зале, за исключением синего камня пола. Зал был хорошо освещён, но за пределами колон царила полутьма. Зал был рассчитан на двенадцать человекоподобных гуманоидных участников совета: четыре кресла чуть побольше разделяли его на ровные четвертины, в каждой из которых было по два места. Кресло главы ордена выделялось символикой Талиона – на этот раз, современной: заключённый в лавровый венок клинок в форме «Т» был цел, и крылья расправлялись от лезвия; в его крестовине находились три соединённых конца, а над исчезающей рукоятью поднималось полукруглой линией светило.

    Первой в зале появилась девушка с жемчужными волосами до пояса. Сильвия в этот раз облачилась в длинное льдистое платье, практически по последним новшествам моды: достигающее пят, но с разрезом спереди, без рукавов и почти что без декольте – вырез открывал только горло, а на плечах лежала накидка-мантия тёмно-синего цвета. Осмотрел зал и убедившись в его пустоте, она села на пятое кресло слева от трона главнокомандующего, глядя из-под опущенных век на двери позади командирского места.
    Мелвилл, Вайлесс, подождите, – раздался голос за дверями. Звонкий и уверенный в собственном праве звучать громко и сильно, он принадлежал Деймону.
    Боишься заблудиться и не найти дорогу? – по-доброму отшутился голос Мелвилла.
    Не хочу туда один заходить, – признался первый. Пока что владельцы были удалены от двери и неслышны для обычного человека, но их голоса для Сильвии звучали достаточно чётко. – Думаете, это из-за неё? Что с ней всё совсем плохо?
    Что?
    Ну, я о Паттерн. Что, если она на самом деле умирает? А мы бессильны её спасти? – Деймон стал говорить тише, но они приближались, и слова всё равно не укрывались от Сильвии. – Такая резкая, внезапная болезнь. Как будто бы кто-то очень сильный решил её убрать и использовал такие чары, которые оказались нам не по зубам. Там же Лайрекс был, и ничего не сделал – вы вообще слышали про такие болезни, которые можно подхватить прогулками в саду? Вайлесс, что тебе говорил Лай про это?
    Ничего такого, он страшно торопился. Но знаешь, давай не будем делать поспешных выводов. Я верю, что выход есть, – по голосу Вайлесс было слышно, что ей не нравится ни тема, ни её настроение.
    Слушай, я тоже не хочу такого исхода. Она славная девчонка, мне нравилась… ну, не в том смысле, хотя с этой стороны она тоже весьма хороша. Просто, экстренный созыв. Клянусь мощами своей бабушки, такого никогда не было, это может случиться только при масштабной военной угрозе. Ну, понимаете? Паттерн умирает, и это заставило командира начать войну, чтобы если не спасти её, то не дать вот так перебить всех хранителей? Может, это тот Валион…
    Приёмник, который с утра взбесился, сумел выдать сообщение о том, что с соседней планетарной системы к нам летят какие-то капсулы, а в них – особые преступники. Не плоди даром теории, – оборвал разговор голос Мелвилла, и дверь почти позади Сильвии распахнулась. – О, здравствуй, Сильвия, ты уже здесь?

    В проходе появился высокий и довольно молодой парень, одетый в простую льняную рубаху, привычную для деревенских. Правда, рубаха была безукоризненно белой, хорошо сидела и была украшена вышивкой орнамента на рукавах и воротнике, единственной части сорочки, которая могла быть и была расстёгнута. Рубаха была перевязана простым поясом, и под ней угадывались очертания пояса с рунами, а за спиной Мелвилла был привязан двуручный массивный и странный меч, с которым он никогда не расставался. Он сел на третье место справа от кресла с гербом ордена.
    Вошедшая следом Вайлесс была одета в одежды античного стиля – к слову, так же ещё популярного в землях Империи: платье-туника, запахивающееся наподобие халата и обвязанное двумя голубыми ткаными поясами, с двумя разрезами по бокам, открытыми плечами и образовавшимся «вырезом» на груди. Как и у Сильвии, на плечах черноволосой девушки покоилась накидка, но более тонкая и лёгкая, без всяких рукавов – в целом, как и она, так и всё одеяние было похожим на те, что носили жрицы Симисоны. Вайлесс села на второе место слева от командирского места.
    Замыкал процессию золотоволосый Деймон, в образе высокого и крепкого дворянина зрелого возраста в богатых, но не броских одеждах преимущественно золотых и алых цветов. Его одежда была таковой, что в ней было бы уместно встречать важных гостей, но при случае можно было бы заниматься любой работой.
    Хорошо бы, Эфраим явился пораньше. Хотя это едва ли случится, – Деймон развалился на своём стуле, между Мелвиллом и местом Эсфайр.

    * * *

    Эфраим появился только буквально за секунду до того, как распахнулись двери, из-за которых должен был выйти Глорфиндел. К этому моменту успели даже появиться Винсент и Моргомир, которые сидели по обе стороны от командирского кресла (последний как раз закончил перезаряжать обойму своего пистолета). Поэтому Деймону не удалось успеть вытащить из него каких-то деталей.
    Перед Ключником зал предстал уже почти целиком наполненным – пустовало только место самого Глорфиндела, место напротив его, и кресло между Вайлесс и Сари. В этой разношёрстной компании хранителей было полно самых разных представителей магических дисциплин, но возможно, что прогеноса ждало некоторое разочарование: почти у всех была аура сильных магов, очень хороших по меркам смертного мира, но совершенно недостаточных для борьбы с Забытыми, а у двоих - человека справа от кресла командира, в дворянских одеждах, и у парня с мечом, вообще не ощущалось какой-либо сверхъестественной силой. Однако, если он успел запомнить посетившего их теневого дракона, то мог узнать её как очень похожую у человека, сидящего между вампиром и меченосцем, но будто «ослабленную» под общий уровень.
    Приветствую вас, хранители, – заговорил Глорфиндел, когда все устроились. – В силу чрезвычайности событий, я перейду сразу к делу. Вы все знаете о происшествии с коммуникационной машиной сегодня утром. Этим утром с планеты Ув’Хаш, планеты-тюрьмы Забытых и Богов, после потери защитного периметра в нашу сторону направилось восемь объектов. Восемь – тех, которые достигли нашей планеты, Санкторамоса, и которых временно сдерживает Демостенит. Всего через несколько часов они достигнут поверхности планеты, и нам будет необходимо приложить все усилия, чтобы ликвидировать все последствия и минимизировать ущерб. Теперь, более подробно, обо всём расскажет хранитель ключей из Ув’Хаша, прибывший для того, чтобы оказать нам поддержку.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    МистДата: Среда, 15 Февраля 17, 18.30 | Сообщение # 8
    Маг
    Группа: Чтецы
    Сообщений: 135
    Награды: 4
    Репутация: 3
    Статус: Offline
    -Я даже отсюда прекрасно чувствовала что происходит нечто захватывающее.




    Всё последнее время Сартория только и делала что предавалась медитации. В свободное от общения, дела или иных важных обстоятельств она занималась именно этим, в любом доступном месте. Сон как таковой она уже не использовала последние несколько десятилетий, в связи не только с универсальностью нового метода отдыха, сколько в связи с активным влиянием её пробудившейся сожительницы.
    События последних дней перед буйством передающего устройства конечно не могли пройти мимо их обеих - Сари не могла не испытывать сочувствия к тому, кому велением судьбы предначертано носить внутри себя чудовище, которое так и норовит уничтожить и поглотить тебя изнутри. Мисти также не оставалась безучастной - отсутствие положительных эмоций влияло на неё довольно угнетающе, а невозможность хоть как-то поспособствовать их проявлению в обстановке высшего круга заставляло её выпрашивать у Сари возможность прогуляться среди менее осведомлённых личностей Талиона, дабы урезонить уже свои потребности. Но воздержание порождает устойчивость - а потому Сари также как и многие другие ожидала новых подношений судьбы.
    Ментальный план также был чист - Эсфайр и прочие хранители либо были заняты своими делами, либо просто отдыхали.




    Визит инопланетного гостя не остался тайной ни для систем безопасности, ни для Мисти. А потому медитация уже была достаточно поверхностной, чтобы предпринять любые необходимые действия. Томительное ожидание и растущее внутреннее напряжение от Мисти казалось бы заполняло всё тело - она была готова взять всё в свои куда более быстрые руки, хотя и немного страшилась того, что могло вызвать подобные возмущения. Но отсутствие паники и необходимости общего сбора настораживало.
    Талион уже не раз успел приподнести им обеим самые различные сюрпризы, от которых то одна то другая приходили или в дикий восторг либо трепет. Но сейчас даже не к кому было обратиться, кроме как друг к другу.
    Призыв экстренно явиться в зал был встречен с облегчением. По сравнению с тем, что они обе успели прокрутить в голове и обсудить между собой это было не такой уж катастрофичной вестью. Едва Мисти закончила воспроизводить терпимый для Сартории почти человеческий облик, они тут же перенеслись на своё законное место за столом. Появляющиеся следом остальные хранители лишь на секунду отвлекли их от неожиданного гостя - если Сартория не придала этому больше значения чем вестнику печальных новостей, то Мисти сразу же захотела узнать реакцию своего невольного собрата - Винсента.
    Какова бы она ни была, собственное мнение было настолько неопределенным что Сари получила великолепную возможность насладиться внутренней тишиной и пересечься взглядом с Эсфайр.

    * * *

    Весть об инопланетных объектах не была бы столь пугающей если бы не непосредственно сам гость. Некоторая наивность Сари позволяла ей лишь собрано слушать о чём идёт речь, в то время как демонесса всё ещё пыталась вспомнить что же она видит стоящим в комнате. Она настолько давно не покидала мир смертных и так прониклась его влиянием что старые знания не выходили за пределы интуитивного уровня и никак не хотели складываться в цельную картинку. Вполне род, которому принадлежал необычный гость, в своё время и поспособствовал тому чтобы демонесса стала таковым чем является.
    Множество объектов и короткие сроки не казались проблемой - хранителей даже с учётом выбывших вполне хватало для того, чтобы каждый смог выбрать себе по цели, но объекты из тюрьмы Забытых и Богов и визит хранителя ключей...?


    Сообщение отредактировал Мист - Среда, 15 Февраля 17, 18.31
     
    у6Ер-К0ТДата: Пятница, 03 Марта 17, 11.33 | Сообщение # 9
    Чародей
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 87
    Награды: 2
    Репутация: 2
    Статус: Offline
    Десятой - как раз вслед за Сари, - в зал вошла Эсфайр, принявшая форму молодой девушки. Трудно было понять, приняла ли она форму эльфийки или девушки людского рода, ведь уши были спрятаны под локонами волос солнечного цвета, и с учетом характера драконихи, человеком она была бы не менее красива, чем будучи эльфийкой. Она была облачена в черную рубашку с прозрачно-белыми рукавами, сплошь покрытую серебряными узорами так, что черный цвет рубашки не выделялся. Ее держал закрытой широкий сиреневый пояс, и на нем были вышиты синим две линии закручивающихся узоров. Ее талию обхватывал покров, похожий на юбку; того же цвета, что и рубашка и с такими же узорами, поясница была украшена солнечно-желтыми цветками, напоминающими ваниль. Не теряя времени, Эсфайр прошла к столу и села за свое место.

    Совсем рядом с ней, по правую сторону от нее, сидел Деймон. Эсфайр и виду не подавала, что замечала его, но изнутри она чувствовала раздражение: она еще не забыла его предыдущего словесного подкола. Она не понимала как, но его слова часто умудрялись задевать ее. Однако сейчас единственное, что ее выдавало касательно ее чувств по отношению к своему брату - это ее плотно сжатый кулак. Стараясь отвлечься от неприятных мыслей, она повернула голову в сторону Сари, и встретила ее взгляд. За то время, что она провела с ней в Талионе, солнечная выяснила, что демон внутри Сари всё-таки может брать верх. Поначалу она была очень напряжена, зная что в любой момент демон, который предпочитал называть себя Мисти, может отобрать контроль у Сари и натворить бед. Но потом она поняла, что в Талионе набедокурить она не собирается: Сари поведала ей, что Мисти не особо хочет проблем с Глорфинделом, у которого, видимо, были цели, благоволящими ей, и поэтому держит себя в узде. Это немного успокоило Эсфайр, но за Сари она начала наблюдать внимательнее. Со временем она научилась распознавать, когда за рулём Сари, а когда Мисти. Сейчас телом управляла, судя по всему, её подруга, и она слегка улыбнулась ей, затем огляделась.

    Рядом с Сари справа сидела Сильвия. К ней Эсфайр никак не могла привыкнуть, так как она была не слишком разговорчива, и разговаривала лишь с полной серьезностью. Вообще солнечная ни разу не видела и тени улыбки на ее лице. Поэтому общалась она с ней лишь по делу. Она посмотрела на Вайлесс. Дракониха под её взором, пребывающая на данный момент в форме облачённой в платье-тунику женщины, была довольно интересной личностью. Она была учёной, культисткой Древних, и ко всему прочему пространственным магом. По-крайней мере так слышала солнечная. Она не знала, чем именно она занималась, но слышала, что она иногда отлучается куда-то, возможно в другой мир, а её способности пространственной магии ей ещё не довелось увидеть на практике. "Может быть мне когда-нибудь доведётся увидеть её в действии." - подумала она, и, окинув Винсента, сидящего как раз напротив нее, презрительным взглядом, взглянула на Глорфиндела. Она одновременно побаивалась и уважала лидера Талиона. Она чувствовала что в нем было нечто такое, из-за чего у нее не было абсолютно никакого желания хоть как-то злить его. Да и он далеко не был некомпетентным, его статус лидера говорил сам за себя. Рядом с ним по левую сторону он сильфа сидел Моргомир. Несмотря на то, что он ей определенно не нравился, она остерегалась его, стараясь не встречаться взглядами. Он был вампиром, да еще и Высшим, что подразумевало огромную мощь, и связываться с ним у нее не было никакого желания. К счастью он не был враждебен по отношению к Талионцам, и это немного успокаивало солнечную. Её взгляд переметнулся на чёрного дракона, сидевшем напротив Сари. Эфраим сильно не нравился Эсфайр. Он сильно напоминал ей о ненавистных ей теневых драконах, с которыми она воевала когда-то, и ко всему прочему был некромантом. Солнечная была очень низкого мнения о некромантии, считая это подлым осквернением усопших. Однако она молчала, не решаясь высказать о Эфраиме всё что она думает. Не то, что она боялась разозлить его, но она больше опасалась того, что навлекёт на себя гнев остальных, поэтому она ограничивалась тем, что избегала его когда могла, а если не могла, то старалась не обращать на него внимания. Эсфайр оторвала от него взгляд и глянула на Мелвилла. Вот кто ей нравился больше всех остальных, не считая Сари. Он обладал образцовым характером и с ним всегда было приятно разговаривать, однако он был немного странным. Её поначалу удивляло то, что он чаще принимал человеческую форму, нежели драконью, но потом привыкла к этому. Она также решила не обращать внимания на его отличные от драконов привычки: достаточно было и того, что он был приятной личностью.

    Закончив оглядываться, Эсфайр призадумалась. Она знала, что экстренные вызовы наподобие этого тут были, но ни разу ещё она не была на одном: это было первое в её жизни собрание Талиона. Но почему их созвали? "Думаю всё разъясниться со временем, если я буду слушать внимательно." - подумала она, и как раз в этот момент Глорфиндел начал говорить. Солнечная глянула мельком на пустующее место между Вайлесс и Сари. Его владелица отсутствовала. Она удивилась, но промолчала и продолжила дальше слушать сильфа. Тот вскоре закончил, и предоставил слово трёхметровому гостю из Ув'Хаша, и Эсфайр повернула в его сторону голову, приготовившись выслушать подробности. Ей уже было немного не по себе от услышанного.


    Сообщение отредактировал у6Ер-К0Т - Суббота, 04 Марта 17, 09.37
     
    Manga_CafeДата: Пятница, 03 Марта 17, 22.41 | Сообщение # 10
    Великая и Медленная
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 744
    Награды: 6
    Репутация: 50
    Статус: Offline
    Хоть лидер Талиона и предложил Трэвису следовать за ним, это означало бы, что прогенос прибудет в зал одним из последних. Такой сценарий не устраивал Ключника, ему хотелось поближе рассмотреть агентов организации, а на это было необходимо время. Деликатно отказавшись от пешей прогулки, посланник титанов сообщил Глорфинделу, что перенесётся в залы сам, начав подготовку к своему сообщению.
    Прибыв в зал одним из первых, Ключник немедленно приступил к делу. В первую очередь Трэвиса интересовали личности хранителей, их магический потенциал и положение в ордене. Благодаря отменному чародейскому чутью, он сопоставлял психические образы, витавшие возле кресел, с их потенциальными хозяевами.

    "А вот и места. Двенадцать? Одно гостевое, одно пустует. Видно, принадлежит той самой заболевшей особе. Может, и она к нам присоединится?"
    Трэвис слабо улыбнулся. Право, он не стал бы ожидать от смертного ордена большого количества агентов, поэтому присутствующая за столом десятка существ ничуть его не смущала. Смущало его другое: природа этих существ. За то немногое время, которое Ключник успел провести на территории поместья, он успел понять, что природа всех вещей и существ здесь двойственна. И если всего полчаса назад прогенос удивлялся одному лишь сильфу, то теперь по правую и левую руку от последнего восседали существа не менее интересные.
    "Фурия справа, мафусал слева, посередине сильф. А здесь рядом ещё и полудемон. Хороший же слоёный пирог подсунула мне темница"
    Ключник задумчиво цокнул языком, неспешно прогуливаясь по полукругу вдоль стола, размашистыми неспешными шагами направляясь то в сторону места сильфа, то, разворачиваясь, к гостевому креслу. Состояние Трэвиса ошибочно можно было принять за разочарование. Однако же, всё было несколько сложнее. С одной стороны, прогенос был рад присутствию среди команды сильфа сверхъестественных существ. С другой же стороны, чем больше порождений оккультного мира окружало Трэвиса, тем бесполезнее он становился. Сила потомка титанов в первую очередь были направлены на взаимодействие со смертными. Именно поэтому Ключник продолжал изучать прибывавших в зал существ. Холодная синева его глаз то и дело металась под пепельными шапками бровей.

    "Великий Атлас, давайте же глянем, кто здесь собрался. Семь драконов, при этом популяцию самой планеты драконы почти не представляют. Никогда не знал, что дети Аркадии питали к ним особую любовь. Чем бы дитя ни тешилось, я полагаю…"
    Когда все оказались в сборе, прогенос самодовольно усмехнулся. Из присутствующих десяти, шестеро существ принадлежали к смертному кину. А значит, смертные всё же преобладали в этой разношёрстной братии. К тому же, Трэвис ни на секунду не забывал о ещё одном члене команды: серебряной драгонессе (да-да, ещё одной драгонессе), чья судьба так волновала окружающих. Сам Ключник ни на секунду не сомневался, что бедняжка в скором времени встанет на лапы и забудет всё, как страшный сон. Но этот лёгкий гул из сердобольных комментариев и обеспокоенных сплетен одновременно веселил и радовал Трэвиса. Пускай по своей природе соратники драгонессы не упускали возможности гадать и строить теории, они всё же переживали, а, значит, прогеносу предстояло работать в весьма сплочённом коллективе. Когда дело касалось угрозы мировых масштабов, подобные факторы не могли остаться незамеченными.

    Дождавшись, пока присутствующие обменяются любезностями, Трэвис остановился, наблюдая за действиями сильфа. Глорфиндел не заставил Ключника долго ждать, попросив всеобщего внимания. Отпустив благодарный кивок, посланник титанов сделал несколько шагов назад. Убедившись, что в поле его зрения оказались все агенты Талиона, прогенос тяжело вздохнул. Перед ним предстали хранители планеты, герои Санкторамоса, лучшие из лучших. И ему предстояло объявить о скорой кончине этого мира, их мира. Всякий подобный раз Ключник ловил себя на мысли, что делает что-то неправильно. Что вселенский трибунал мог бы помогать подобным Санкторамосу планетам. Вместо того, чтобы посылать Ключников ближайших темниц на терпящие бедствие планеты, Великие Судии могли бы отдавать приказы ликвидационным отрядам. Но нет, раз за разом жителям миров приходилось справляться с угрозой в одиночку. И их сопротивление, к великому сожалению, не всякий раз венчалось успехом.
    Что же до Санкторамоса, то ситуация была отнюдь не безвыходной. Да, быть может Ключник хотел видеть больше адептов высших магических школ, но не всякому желанию было суждено свершиться. Посланник титанов сдвинул брови, обращая взор к хранителям и начиная своё обращение.




    Ключник ещё не успел произнести приветственную речь, как послышался глухой деревянный стук. Затенённое пространство за колоннами рассекла белоснежная пластина света; створки дверей распахнулись, пропуская в зал явно запоздавшего члена совета. Было бы уместным предположить, что многие из хранителей ожидали увидеть в дверном проёме человеческое обличье Кайнеффы. Вестница была единственной, чьё место пустовало. И её появление бы означало, что обещания Ключника сбылись, и исцеление наступило в кратчайшие сроки.
    Однако на деле всё обстояло несколько иначе. С первых же секунд стало ясно, что Вестницу ждать не придётся. Гостья (да, по иронии судьбы это тоже была девушка) прошла к столу, несмело ступая вперёд, словно привыкая к новой форме. То была молодая женщина небольшого роста, облачённая в длинное шифоновое платье кремовых оттенков. На плечи, дабы не выглядеть чересчур вульгарно, в дополнение она набросила чёрную кожаную курточку. Даже неброские оттенки одежды сильно контрастировали с алебастровой кожей прибывшей, она имела пограничную с болезненностью бледность, но сохраняла некую загадочную красоту. Подобную кожу часто имели вельможи, что во всякий солнечный день прятались за роскошными бумажными зонтиками. Большая часть лица гостьи утопала в небрежно ниспадавших потоках льняных волос. Похоже, она неслась в зал изо всех сил.
    Некоторое время, нерешительно потоптавшись на одном месте, она резко села в именное кресло Вестницы, между Сарторией и Вайлесс, виновато прошептав: "Ох, извините, я немного опоздала. Пожалуйста, продолжайте…"
    Девушка расслабилась в кресле, аккуратно осматриваясь по сторонам. Её большие выразительные глаза имели неясный зеленовато-коричневый, почти табачный, оттенок. В её облике легко узнавались черты агента дружественной Талиону организации: Лиги Серебряного Остова. Один из её членов, шаман по имени Хайзен, любил экспериментировать с человеческими формами. Но уже на протяжении многих лет он исправно принимал женский облик библиотекарши своего ордена, чем повергал ту в неимоверную ярость. Будучи по своей природе плутом, дьявольски комическим озорником, Хайзен делал это исключительно потому, что знал, что принесёт кому-то в этом мире большой дискомфорт своей выходкой. А большего ему и не требовалось. Присутствие шамана здесь могло означать лишь одну вещь: Лига покинула планету без него, решив отдохнуть от бесконечных выходок Хайзена. Впрочем, тот не особо страдал, ведь уже нашёл себе новое занятие по душе, ныне восседая на собрании Талиона в образе миловидной девицы.




    "Теперь одиннадцать, как славно!"
    Явно довольный пополнением в группе, Ключник дождался, когда девушка сядет за стол. Трэвис не сразу приметил в гостье некий подвох, сперва прогенсу показалось, что то была исцелившаяся драгонесса. Однако радость вскоре сменилась любопытством: прибывшая явно не имела с Кайнеффой ничего общего. Приняв замаскировавшегося Хайзена за одного из специалистов Талиона, посланник титанов продолжил подготовку, как ни в чём не бывало.
    Теперь контур агентов прерывался лишь одним пустым креслом - гостевым местом. Но прогенос не собирался садиться. Вовсе не потому, что желал оскорбить сильфа. Напротив, к Глорфинделу посланник титанов на сей момент питал исключительно положительные чувства. Причиной тому была принципиальность Ключника. Верные своим традициям, прогеносы периодически попадали в некомфортные ситуации. Где смертный этикет приписывал делать одно, традиции титанов полагали делать обратное. Что же до сидения: в память о Тамосе, титане, что во время войны Безвременья, неустанно оберегал смертные миры, все потомки титанов предпочитали стоять во время исполнения служебного долга. Да и к тому же, сидение подле стола явно было мало для Ключника. Гигант едва бы смог уместить одну ягодицу в деревянной чашечке.

    "Защитники Санкторамоса, прошу вашего внимания. Моё имя – Трэвис Алголь. Я – Ключник Ув'Хаша. Ув'Хаш – это планета тюрьма. Там содержатся существа, чьи преступления носят мирозданческий характер. Совсем недавно несколько опасных существ смогли преодолеть защитный периметр и теперь направляются в сторону этой планеты. Мой долг — предупредить ответственную за мир организацию, вашу организацию, о всех потенциальных угрозах. Моя миссия — помочь вам всеми возможными способами. Я не менестрель, воспевать кого-либо я не собираюсь. Просто запомните сейчас и всегда держите в памяти – мы имеем дело с большой опасностью".

    Воздух в паре метров над поверхностью стола затрепетал, будто охваченный невидимым огнём. Посреди пустого пространства возникла большая кремово-бежевая сфера, неспешно вращавшаяся вокруг своей оси. На поверхности сферы медленно рождались очертания материков планеты. Чёрные и красные линии словно разливались по внутренним капиллярам, рисуя границы территорий и обозначая важные места.




    "Прихожу я, значит, такой утром на ваш курорт. Походил немного, потом забыл, зачем я пришёл. Вернулся назад на башню. Оказывается, надо было передать письмо. Представляешь, письмо?! Ну, для вашего остроухого. Господина Инглониора или как его там. Потом оказалось, что Кай заболела. Думаю, ну точно от любви, бедняжка, сохнет. Как же у них всё сложно. А нет, оказывается, это печать. Ну ладно, ей там уже полегчало. Но это прям сейчас полегчало, а тогда ещё ей совсем плохо было. Ну, ты поняла.
    Короче, после вести о Кай, Лай к вам убежал. Ну и плесень с ним, убежал и убежал, подумаешь. А я ушёл в зверинец; котятки, медвежатки, сама знаешь. Поднимаюсь назад, а вокруг никого. Тишина. Какие дела, думаю, надо бы к Лаю сходить, он то у вас тусуется. Пришёл назад сюда, а Лая то и след простыл. Мишура молчит, какие-то нитки болтаются. В Разуме такой гул, без мухоморов чокнешься. И эфир как эфир, приливы, отливы, якоря торчат. Никаких следов!"


    Сидевшая слева от пустующего места Кайнеффы, ледяная драгонесса вряд ли ожидала принимать ментальное послание посреди совещания. Но всё резко изменилось, едва Хайзену стоило появиться в зале. Шаман не мог удержаться от невинной болтовни, а из всех присутствующих с Вайлесс у него были наилучшие отношения. Послание передавалось странным, практически неосуществимым, образом. Эфирные частицы со всех магических планов бесшумно срывались, не поднимая и толики возмущения, проникая во внешнюю оболочку комплекса магических тел драгонессы. Здесь они испускали короткие заряды энергии, что формировались в единое послание, которое поглощало и расшифровывало ментальное тело. Ни одно существо в мироздании не стало бы изучать столько магических школ, дабы просто баловаться перебрасыванием частиц из плана в план.
    Однако же в мироздании было известно о по крайней мере одном создании, которое было вынуждено общаться таким образом из-за целиком искажённых магических тел. И имя этому существу было Хайзен.

    "Походил я по этажам, ничегошеньки не нашёл. Думаю, надо бы спросить у кого. Ты в лаборатории торчишь, остальные меня не особо любят. Потом вспомнил, что Лай то к вам из-за Кай приходил. Хе-хе, в коем-то веке не из-за тебя! Прихожу к Кай, а там какая-то новая особа: вся белая и в перьях. Очень нервная. Ну, я одним глазком посмотрел быстренько на верхнюю карму, Лай оказывается в какую-то библиотеку ушёл. В библиотеку, серьёзно?! Не хочу обижать Лая, в перегной мне превратиться, но единственное, что его интересует в библиотеках это библиотекарши, а сейчас не время для романсов! Ладно, Лай всё-таки свалил. И дома никого. Решил, так сказать, узнать из первых уст. Вот пришёл, а у вас тут что-то серьёзное…"




    "Немного позже ваши специалисты смогут определить точные места падения метеоров. Но уже сейчас известно, что все они приземляются в пределах империи, - Ключник указал ладонью в сторону макета планеты. - Но какое отношение к богам имеют метеоры? И почему нам стоит бояться узников, ведь беглые пленники обычно стараются не показываться? Именно это мы и постараемся сейчас выяснить. В конце концов, без свежих новостей о метеорах мы не сможем продвинуться дальше".
    Голограмма планеты слегка уменьшилась в размерах, сохраняя масштаб. В воздухе над проекцией небесного тела возникли крошечные синие огоньки, напоминавшие светлячков.
    "Когда Творец ещё не вышел из Грёзы, чтобы создать всё сущее, до него была изначальная пустота. Совершенное ничто, чьи частицы нам известны сейчас как Бездна. Извечный хаос был слишком непредсказуем, и наш Создатель очертил границы будущего мироздания, лишая Бездну её цельности. С тех пор прошло невероятное количество времени. Рушились судьбы, менялись эпохи, но кое-что так и осталось неизменным. Бездна медленно разрушала этот цветущий сад посреди океана тьмы. И настали такие времена, когда рубеж практически стёрся.
    Забытые - это порождённые Бездной создания. Все они имеют единственную цель - разрушить защиту этой реальности и обрушить мироздание в первозданную тьму. Их невозможно окончательно уничтожить, поэтому во все времена их держали в неволе в таких темницах, как Ув'Хаш. Их огромную силу укрощали с помощью крови титанов. Кровь наших предков делала Забытых слабыми и беспомощными. Со временем кровь застывала, превращалась в кристаллы, и Забытые оказались заперты в этих кристаллах. Каждый из метеоров это оболочка, внутри которой спит Забытый".





    Тем временем, Хайзен продолжал беспечно наседать на сознание пространственной чародейки. Рассказывавшего о мировой угрозе, страшных Забытых и прочей чепухе, Ключника он слушал лишь вполуха. Венеграссу хватало знаний о природе мироздания, а потому он имел примерное представление о происходящих событиях. И надо было сказать, что глубина той лужи дерьма, в которую совсем скоро был обречён вступить Санкторамос, была настолько внушительна, что нащупать у неё дно практически не представлялось возможным.
    "Когда бежал сюда, немного поговорил с Кай. Ей намного лучше, кстати, представляешь? Хотя погоди, я ж уже об этом сказал. Ну, не суть. Она мне сказала, что меньше всего на свете хочет со мной говорить, эх! Передай как раз своему брату, что с ним она, пожалуй, поговорит куда охотней".
    Девушка плавно положила левую руку на колено, разворачивая внутреннюю часть ладони к своей собеседнице. На переплетении предпоследнего узелка роскошной причёски Вайлесс возник массивный цветок астры. Его золотая сердцевина, словно маленькое солнце, плавно переходила в безупречно белое кольцо. Внешний же контур замыкали распушившиеся, словно бесчисленные замершие лучики пурпурного пламени, лепестки.
    "И раз ты решила всё зачесать назад, дорогуша, то цветочек лишним не будет".

    Хайзен слабо улыбнулся, стараясь выдерживать образ утонченной работницы книжного архива, библиотекарши Остова (хотя, признаться честно, от него уже давно никто не ждал чуда, и весь этот маскарад успел порядком поднадоесть даже его друзьям). Пока что Вайлесс явно было достаточно информации, и шаман решил оставить драгонессу в покое. Венеграсс не испытывал какого-либо дискомфорта от пребывания в теле представителя иных расы и пола. Выкованные мастерами Грёзы, химеры не успевали привыкать к какому-либо конкретному образу, не могли ассоциировать себя с единственным физическим Я. Они были набором эмоций и черт характера, и не более.

    Шаман окинул взором пространство зала и восседавших за столом хранителей. Большая часть членов Талиона сохраняла серьёзный вид. Ну или по крайней мере пыталась это делать. Мишура беспокойно трепетала, пронизанная догадками и волнениями. Причин на то было много: кто-то беспокоился о судьбе Вестницы, кто-то размышлял о будущем ордена или всего мира (всё же нападение Забытых было неплохим поводом для опасения), а кто-то и вовсе уже не мог сдерживать желание ринуться в бой. Хайзен как бы невзначай посмотрел на некроманта, чья частица Мишуры была столь чёрной и тяжёлой, что на магическом плане над Эфраимом в буквальном смысле повисли тучи. Его переживания можно было понять, но сам шаман был не в силах помочь теневому, а в словах ободрения и поддержки тот никогда не нуждался, он предпочитал переносить любой стресс в одиночку. Венеграссу лишь оставалось надеяться, что посланник титанов спасёт Кайнеффу, а заодно и снимет тяготящую атмосферу, повисшую в зале.
    Внимание шамана привлекла солнечная драгонесса, что сверлила взглядом Эфраима. Хайзен, а точнее его человеческое обличье, слабо усмехнулся, прокручивая в памяти причину подобного отношения к некроманту со стороны Эсфайр. Ах, право говоря, эта ненависть одновременно забавила и печалила шамана. Шрамы детства и юности Эсфайр нестерпимо болели каждый раз при виде представителей клана теневых драконов. И одно лишь это во многом предопределяло невозможность их близких связей. Кто знает, быть может, будь природа Эфраима несколько иной, солнечная смогла бы увидеть чуть глубже ненавистной ей оболочки? Одно лишь Хайзен знал точно: если бы взглядом можно было убить, то теневого бы уволокли с совещания в рогожном мешке.

    Немного поёрзав в кресле, девушка медленно повернула голову в сторону Сари. Если с Вайлесс шамана связывали недолгие, но довольно тесные отношения, то о белой драгонессе ему было известно весьма мало. Он ощущал лёгкую скуку, расслабленность и интерес к восседавшей чуть поотдали Фурии, исходившие от хранительницы. Но это ни о чём не говорило, ведь испытываемые живыми существами, эмоции менялись подобно одеждам в гардеробе зажиточной дамы.
    Девушка слегка склонилась к Сартории, дабы не привлекать излишнего внимания, заговорщически прошептав: "Эй, посмотри на этого оратора, он похож на говорящую квадратную жабу-переростка. А какой у него нос? Жить с таким носом – настоящее преступление…"




    "Этому миру угрожают Забытые и их отпрыски. Несколько минут назад было сказано, что их восемь. На деле же один из метеоров был перехвачен, а во втором случайно оказался агент темницы. Но и шесть божеств -всё ещё серьёзная угроза для смертного мира. Забытых среди беглецов четверо. Первый из них – это Йиб-Тстлл, всевидящий владыка иллюзий, в борьбе с которым нам оказали бы неоценимую помощь ментальные маги. Второй – Глааки, слепой сновидец, его имя связано с образованием огромных армий культистов, в своих слуг он превращает каждого беззащитного смертного. И каждый житель империи может оказаться его жертвой, с этого момента нам нельзя спускать с них глаз. Я очень надеюсь, что разведка и представители конфессий начнут работу с населением как можно быстрее. Третий Забытый – это Вордавосс. Хтонический червь, которого выманила пульсация жизни из самых недр Бездны. Чтобы изловить его одной только магией обойтись не выйдет, потребуется поддержка техники. И, наконец, Эйхорт, - Ключник выдержал секундную паузу, явно совершая акцент на имени Забытого.
    - Он забирает приглянувшихся ему героев в глубины своих Лабиринтов, питаясь их силой. Одному Творцу известно, сколько несчастных пало от его смертоносного дыхания. Сражение с ним – это настоящее испытание. Помимо них в одной из капсул заперт слуга Старших, Куахил Уттаус, его способность использовать магию времени сильно меня заботит. В мир также прибывает Молодой бог Шадд-Мьелль, тесно связанный со стихией земли. Агенты вашего ордена уже однажды побеждали его, а потому он – наименьшее из зол".

    Доселе спокойно парившие над планетой, огоньки начали плавно спускаться. Синхронизуясь с неспешным вращением сферы, они один за другим достигали империи Санкторамоса, взрываясь потоком расходящихся в стороны ярких лучей. При каждом новом всплеске искр проекция слегка выцветала. Наконец, последний огонёк достиг своей цели, а голограмма внезапно дрогнула и поползла рябью помех. Зигзаги чёрных струн танцевали на поверхности шара, пока в какой-то момент тот не утратил свою форму, следом за этим исчезнув так же внезапно, как и появился.

    Посланник титанов некоторое время молчал, смотря в то место, где ещё несколько мгновений назад была проекция Санкторамоса. После чего продолжил уже менее официальным тоном: "Я понимаю, что это довольно много информации за один раз. Но мы поставлены в такое положение, что выбирать уже не приходится. Я описал всё в общих чертах. Спасибо за внимание, теперь же я хочу услышать решение организации и, если таковые имеются, личные мнения хранителей".



    Не мертво то,что в вечности живет. Со смертью времени и смерть умрет.
    Happy Valentine's Day.
    Violence Fetish
     
    АнкалагoнДата: Суббота, 04 Марта 17, 18.09 | Сообщение # 11
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1608
    Награды: 1
    Репутация: 1
    Статус: Offline
    Командующий, я зафиксировала появление семи инородных объектов на внешнем, космическом радиусе защиты. Кроме того, изменилось состояния шестого хранителя.
    Артемида напомнила о своём незримом присутствии сразу же, едва Глорфиндел закончил говорить. Словно бы самый натренированный из слуг, она всегда знала, когда новости и события могли подождать, а когда было необходимо сообщить их сразу, немедля, что бы командир не делал в этот момент.
    Сильф осмотрел зал малого совета, на секунду задерживая взгляд на непроницаемых лицах Моргомира и Эфраима. Он ощутил лёгкий укол вины за то, что вампиру не сообщили про недуг Вестницы – но эта весть наверняка бы побудила его вернуться в башню ещё днём, исчезнув на глазах у целой группы высших официальных чинов империи. Конечно, в Тайном Движении уже поднимали вопрос необходимости проинформировать о своём существовании Архимага Санкторамоса, но это следовало делать не таким образом, грубо и без объяснений демонстрируя свои следы, и не в нынешней обстановке, когда целый ряд проблем требовал немедленного решения. Или напротив, сейчас было самое время?
    Что с Кайнеффой? – вопрос с вторжением Забытых мог подождать. Скоро прогенос поднимет его для всего совета, и ему будет отдано самое пристальное внимание – сейчас же Инглорион желал узнать результаты проведённой терапии и предположительное будущее своей подопечной.
    Саморазрушение печати остановлено. В данный момент происходит её возвращение к предыдущему, нормальному состоянию. Все тела Паттерн подвергаются процессу быстрой магической регенерации с восстановлением всех тканей и структур. Однако, энергетическое состояние не изменяется: это значит, что хранительница будет исцелена, но обессилена. На полное восстановление потребуется несколько десятков или сотен часов. Более точный прогноз впоследствии сможет дать её целитель.
    Благодать Аркадии вернулась к ним – Вестница будет жить, а значит, исчезала внутренняя угроза их организации. По мере того, как исчезала тревога из-за состояния серебряной драгонессы, появлялась уверенность в успехе миссии их ордена, ведь это можно было справедливо считать добрым знамением. Паттерн едва ли сама понимала собственную ценность. Но её состояние держало в сильном напряжении сразу трёх членов ордена, как бы это не проявлялось внешне – в сидении у её постели, отчаянных экспедициях в архивы для поиска спасительного рецепта, или простое протирание очков с пониманием собственного бессилия в этой ситуации. А их моральное состояние тоже влияло на чей-то дух в ордене – такова обоюдоострая природа близких связей: с одной стороны, они вынуждают заботиться друг о друге и повышают общую эффективность, стойкость, сохранность; с другой – несчастье одного члена ощутимо бьёт по остальным, порой выливаясь в самые разные последствия.
    Извести об этом Габриэля, Даниэля и Лайрекса – они могут возвращаться. И что касательно метеоритов?
    Достигли внешних слоёв атмосферы планеты на огромной скорости. Демостенит остановил их и сдерживает их падение, но скоро они пробьются сквозь защиту, когда излучение крови титанов ослабнет достаточно, чтобы проникнуть через ограждающий барьер. Шесть из семи объектов уже могут быть обнаружены любыми средствами наблюдения за ночным небом по световому следу. Три из них имеют нелинейную траекторию и требуют дополнительного анализа полёта для расчёта точки их падения. Одна из капсул предположительно повреждена – я фиксирую множественные искусственные помехи на сканирующих системах.

    Пока сильф принимал отчёты от Артемиды, вездесущего ока и помощника ордена Талион, прогенос говорил, опуская на хранителей призрачный фантом Конца Света. Как и Трэвис, Глорфиндел остался стоять: сжав пальцами высокую спинку стула, отмечая появление на заседании неисправимого нарушителя всяческих рамок – зелёного дракона из Лиги Серебряного Остова, пришедшего сюда в поисках веселья – он наблюдал за лицами и реакцией своих подчинённых. Кто-то уже сталкивался с подобными им существам – сильф видел глубоко затаившуюся ненависть в глазах некроманта, что подняла голову при упоминании имени Эйхорта и Йиб-Тстлла, ощутил он и открытый лишь единицам страх Сильвии, заплатившей дорогую цену за подобное знакомство и хранящей его в своих кошмарах. Кто-то никогда не сталкивался с подобным, и границы угроз оставались для них туманны, но ужасны – собственную тревогу и нервозность они старались скрыть за безучастной неподвижностью, беспокойному ёрзанию и переглядываниями с другими хранителями, или шутками: Скандера наклонился к своей сестре, тихо ей прошептав: «Интересное вырисовывается дельце, правда? Совсем не то, что танцевать и крутить хвостами в пещерах с теневыми…»
    А в чьих-то глазах мелькнул самый настоящий азарт. Вентру определённо находил долю удовольствия в предстоящем испытании, утомлённый прискучившими ему походами против минотавров, где единственным его оружием мог быть только меч – вампир желал большего, он желал опасности, желал ощутить прекрасное чувство неведения и риска поражения. Наверняка и Винсент, наименее трепетно из всех относившийся к вопросу сохранения целостности как планеты, так даже и ордена, предвкушал столкновение с опасным противником.
    Даже Глорфиндел, сохранявший внешне привычный невозмутимый облик холодного спокойствия, внутри испытывал танец противоречивых, но сильных чувств. Как командир, он был в ответе за безопасность и сохранность планеты, за свой собственный орден – он не забыл прошлые столкновения, отметившиеся победой, ценой за которую стали многие жизни и само существование его ордена, и он не мог позволить кому-то из своих драконов погибнуть. Но Глорфиндел имел и собственные счёты с Эйхортом и Йиб-Тстллом, и необходимость сохранять трезвость и ясность рассудка боролись с собственной злобой и ненавистью, что, как клинок, были выкованы под кровавыми небесами Мирнарема, Лейтонеса и Асфолота, где они некогда сходились в войне богов.

    Никто не спешил нарушить тишину, повисшую после объявления ключника – каждый по-своему обдумывал и переваривал новости, которые принёс этот чёрный день. Опустив очки на столешницу, с видом человека, решающего на совете какие-то мелкие, рутинные земельные вопросы местного масштаба, первым заговорил Моргомир:
    У всех нас есть один вопрос. Нет, два, но сперва – где же сейчас наши метеоритные гости?
    Медленно проникают через барьер, созданный Демостенитом. Предположительно, им потребуется от двух до семнадцати минут для прохождения защиты и приземления на поверхность Санкторамоса, – за потомка титанов ответ взяла Артемида, которая в данный момент собирала данные со всех доступных сенсорных систем на планете. – За счёт относительно малых объектов и потерянной скорости, ожидаются лишь средние локальные разрушения в месте их падения. Их траектория и место приземления будут отслеживаться.
    Воздух озарился слабым голубовато-зелёным сиянием – над центром круглого стола возникла светящаяся полупрозрачная сфера, стремительно одевающаяся деталями рельефа планеты. Очень скоро в ней можно было узнать Санкторамос, покрытый одеялом из облаков разной густоты и затенённости, в зависимости от падения света с невидимого здесь светила. И, с той стороны, откуда и исходили солнечные лучи, к планете приближались несколько багряных точек – сперва казалось, что точки промажут и пролетят мимо, но на некотором расстоянии их траектория исказилась, закручиваясь вокруг планеты, и начала сближаться с её поверхностью. Точки сгруппировались, почти что слетевшись в один шар, и уже у самой планеты стали резко сбавлять свою скорость, почти остановившись возле ставшего видимого прозрачного жемчужного пузыря, окружившего мир.
    Проекция изменилась, перевернулась – сфера стала падать и расти в размерах, не остановившись, даже когда достигла стола, а просто пройдя сквозь него. Постепенно оставшаяся поверхность превратилась в почти ровную – за вычетом самого рельефа – площадку, изображавшую земли и воды империи, а вместе с ними захватившую некоторые территории вокруг неё. Вверху, над картой, медленно протискивались сквозь жемчужную преграду несколько точек, превратившихся в гранёные алые кристаллы. В воздухе возникли пунктирные линии, соединявшие их с точками на карте – но едва они приблизились к самой поверхности, линии стали множиться, показывая несколько возможных траекторий. Появилась даже пара линий, которая шла из-за пределов жемчужной завесы, без собственного кристалла.
    Один из объектов генерирует помехи, создающие множество ложных отвлекающих целей и искажение возможных траекторий. Вероятность прогноза падения в данный момент обладает низкой точностью и не представляет ценности. Для вычисления точек точек падения объектов необходимо полное проникновение метеоритов в атмосферу, – голос Артемиды пояснил возникшую на проекции пляску линий, где одни линии то исчезали, то появлялись, то вовсе меняли свой маршрут.
    Вижу, мы опоздали с попытками предупредить их падение, и нет необходимости спешить. Остаётся подождать эти несколько минут, и тогда мы сможем отреагировать на известную, существующую ситуацию, вместо борьбы с предположениями, – каинит оглядел присутствующих, словно бы желая найти того, кто ему возразит. Но оспаривать его слова никто не стал. – И пока у нас есть несколько минут, я бы хотел осведомиться о Кайнеффе Паттерн. Как так получилось, что, находясь в самом защищённом месте на планете, она оказалась при смерти, а мы даже не начали готовить экстренные меры для её спасения?
    В воздухе не прозвучал вопрос, почему об этом не поставили в известность самого Моргомира, но Глорфинделу не нужно было его слышать, чтобы понять: каинит желал бы услышать ответ и на него. Равно как и не потребовалось Вентру допускать в голос собственное недовольство, чтобы его почувствовали окружающие. Недовольство, смешанное с упрёком –обычный недуг мог бы действительно подождать по серьёзной причине, но этот, грозящий отнюдь не выдуманной угрозой потерять Вестницу при полном их бессилии в помощи, не мог быть затенён какими-то иными делами.

    К счастью, это уже не требуется. Стараниями Трэвиса Алголя, состояние Кайнеффы удалось стабилизировать, и в данный момент она быстро идёт на поправку, – пояснил командующий ордена. Как кстати пришла эта новость, которая позволяла ему успокоить всех, кому была особенно небезразлична судьба серебряной. – За что нам стоит его поблагодарить. Едва ли она сумеет принять участие в защите планеты, но её жизнь вне опасности. Не в большей, чем все жизни этого мира. Причина её болезни неизвестна – Трэвис лишь предположил, что её могло вызвать влияние освобождающегося Йиб-Тстлла.
    О. Рад это слышать, что нашей соратнице больше ничего не угрожает, – тон Моргомира изменился разве что на самую малую долю, которую не уловить постороннему слушателю, но сильф определил, что недовольство вампира было удовлетворено. – Но что это за влияние, которое ослабло при его приближении, и затронуло исключительно лишь Вестницу Джихада? Даже Мина, оставаясь в своих покоях, чувствует себя прекрасно, а ведь она должна была первой ощутить его давление как ментальный маг. Это говорит о полной эффективности нашей защиты против влияния Забытого. И пусть я ошибусь, но от Йиб-Тстлла стоит ожидать чего-то связанного с проблемами разума и ментального тела, но не разрушения печати из самого Ув’Хаша?
    Между бровями Инглориона залегла морщина. Ему уже приходила в голову эта мысль, но без каких-либо данных делать предположения было не из чего. И снова он задумался о том, что разговор с Ассамом всё же когда-то придётся провести. – Неоткуда взяться подобной связи у нашей Кай. Она могла быть у Ассама, а мы почти ничего не знаем о нём – преступное упущение с моей стороны. Это бы всё объяснило – влияние пришло от самих событий, связанных с Ув’Хашем, оно пришло к Ассаму, и потому печать разрушается изнутри, неподвластная никому из нас. Но что это за связь, которая существует вне реальности нашего мира, и что у неё общего с Ув’Хашем? Или же, это связано с событиями, о которых намекал Аус? Как некстати он вспомнил своё пристрастие говорить загадками, оттягивая открытие информации… – Глорфиндел смотрел невидящим взором перед собой, на проекцию, уже пережившую пик появления новых пунктирных линий от лживых траекторий, в данный момент значительно прореженных стараниями Артемиды. – Или это просто совпадение, а за болезнью стоят ассамиты? Нет, наличие таких возможностей у них сомнительно, и вызывает ещё больше вопросов.
    Быть может, между ними какая-то связь, между Кай…неффой и этим Хашем? Ей не доводилось бывать там узницей? – изгнанный принц солнечного города украдкой покосился на свою сестру, и на Сари. Вспоминая, что одна из них носит печать с собственным демоном, а второй запечатывали генерирующее внутри проклятую энергию проклятие, он словно бы опасался, что сейчас и они забьются в припадке.
    Вздор. Даже стерев в кровавой гетакомбе все миры, в которых побывал кто-либо из нас, она бы не заслужила бы себе место в этой темнице. – вампир позволил себе снисходительную улыбку. Впрочем, сейчас он смотрел не на Скандеру, а на Вайлесс, её соседку и появившуюся на её тёмных волосах астру, так что трудно было предположить, кому каинит её посвятил. – Мой дорогой Деймон, тебе ли не знать, что есть места, побывать в которых могут только владеющие нужным правом с рождения. В Ув’Хаше нет места для смертных существ.
    О Сет, я ведь не дословно имел ввиду, а подразумевал скорее её карманного монстра, Ассама. Она ведь у него не первая, да? – принц откинулся на спинку кресла, сложив на груди руки. – В смысле, не первая носительница его клетки. Причиной может стать как природа этой клетки, так и прошлое её обитателя.
    В Ув’Хаше ничего не знают об Ассаме – значит, его там не было. И эта мифическая связь никак раньше не проявляла себя, – Глорфиндел оборвал рассуждения солнечного дракона, уходившие в тень неверных предположений. – Если и искать что-либо, то только то, сложно обнаружить или даже предположить. Возможно, то, с чем мы не можем даже взаимодействовать. Не так ли, Трэвис?



    Хайзен, прошу, будь немного серьёзнее, ладно? Сейчас не самое подходящее время для шуток, – в другое время Вайлесс и вправду была бы не против отвлечься и поболтать на глупые темы с зелёным драконом, беззлобно посмеяться над частыми визитами Лайрекса, которые тот плохо маскировал под деловую заинтересованность или визит по поручению, и с готовностью рассказала бы о «коллеге» Лайрекса, недавно появившейся в ордене. Но не сейчас, когда девушка вжималась в кресло, сжимая тонкими пальцами подлокотники от целой бури противоречивых и разрывающих чувств. Их было так много, что просто человек бы даже не смог разобраться в них – что они значат и к чему относятся.
    Очень трудно одновременно ощущать и небывалое облегчение, которое рождалось сразу двумя разными причинами, и стягивающую растущую тревогу, и всё это ощущалось в одной точке, боролось и кипело, странными волнами расходясь по телу волшебницы. Но чувство слабого подъёма и окрылённости духа медленно побеждало – понемногу, её подсознание справлялось с потоком информации, которую дополняли её собственные предположения. И сейчас она была уверена в одном – разрешилось самое тяжёлое дурное событие, маячившее на горизонте с тех самых пор, когда объединённые усилия Глорфиндела, Лайрекса и Синелии, тандема, одно существование которого было готово изгнать целые эпидемии из стран, впервые разбились о неразрешимую задачу.
    Все они в ордене любили Кайнеффу. Её умение по-детски наивно восторгаться таким простым, бытовым вещам, искренняя привязанность и благодарность за простое соседство рядом с ней могло покорить самое холодное сердце. Но для Вайлесс она имела особую значимость – серебряная драгонесса сумела заглушить чувство вины, всякий раз возникающее у ледяной, когда та погружалась в собственные дела и походы, так мало времени уделяя своему брату, с которым они так и не нашли способа разрушить до основания ту стену, что возникла после четырёхвековой разлуки. Её брат даже в ордене не мог до конца забыть своё жуткое прошлое и оставить своё одиночество – она была часто занята, у Мелвилла были собственные обязанности и Шая. Но однажды в ордене появилась Вестница и полностью заняла теневого дракона, не оставив ему ни шанса для погружения в терзавшую его бездну, вселяя в него жизнь и возвращая из небытия частицу того Эфраима, который погиб в день штурма Мидгаэра и гибели их родителей.

    Вдвоём они стали образцовым примером верной, близкой дружбы, куда больше похожей на братски-сестринские отношения, чем связь между двумя последними Кандорами. Кто-то мог подозревать, что за этой дружбой кроется что-то иное, более глубокое – но Вайлесс была наслышана о Салх, о том, какое место она занимала в жизни Эфраима и насколько дружны они были. Знала она и о том печальном конце, что постигла их отношения – а потому, как никто понимала, что стоила для её брата эта дружба, восполняющая и смягчающая всю его боль утрат. Волшебнице даже было страшно представить потерю серебряной драгонессы – для некроманта это был бы удар разрушительной силы, который похоронил бы все те положительные изменения его личности, все те следы его восстановления, с таким трудом появившиеся за тридцать лет пребывания в Санкторамосе. Нынешний Эфраим бы попросту перестал существовать, окончательно и бесповоротно, уступив место настоящему магу тьмы, с головой погрузившемуся в своё магическое искусство.
    Но больше эта метаморфоза им не угрожала, как и не грозила смерть Вестницы. Вайлесс не удержалась, задержала взгляд на своём приёмном брате – тот очень хорошо скрывал свои чувства, слишком хорошо, чтобы ледяная могла их прочесть, но ей показалось, что фигура его брата перестала быть напряжённой, подобно статуе колосса, поддерживавшего тяжёлый потолок. – Бедный, ты, наверное, места себе сейчас не находишь, проклиная этот совет и это вторжение, что заставляет тебя сидеть на месте, – сочувственно подумала драгонесса, не решаясь заговорить с ним при помощи мыслеречи. Наверняка сейчас теневой уже был занят разговором, вызнавая последние подробности у Синелии. – И сейчас ты опять будешь искать след своей вины в случившемся. Ты так привык к скорби, что находишь поводы для неё и тогда, когда остаются только поводы для ликования. Великие Силы, сколько ещё десятилетий нужно, чтобы излечить твои раны?
    Словно бы услышав её обращение, черноволосый странник – чей облик принимал сейчас некромант – повернул голову к Вайлесс: их взгляды встретились, и драгонесса хотела улыбнуться брату, чтобы подбодрить его и разделить с ним радость доброй вести, но почему-то не смогла, и отвела глаза. Наверное, всё дело было в том, что даже не глядя на неожиданную, но такую необходимую помощь, небеса на горизонте не собирались светлеть. И когда тревога за серебряную и за теневого отступила и исчезла, беспокойная новость о вторжении с Ув’Хаша могла полностью заполонить её душу.

    Вайлесс прикрыла глаза. Забытые не были непобедимыми, но для них, смертных существ, это были опасные враги. Они плохо подчинялись нормальным законам, и даже сил драконов не хватало для эффективной борьбы с ними. Да, хорошо организовавшись, можно было одержать победу над одним из них. Постаравшись, с трудом – но с двумя. Но сразу шесть?
    Они ведь там запечатаны, – попыталась она себя успокоить, – Может, вырвется один или пара, ослабленные и почти беспомощные, но здесь же недаром находится прогенос с Ув’Хаша. Главное – не растеряться и быстро отреагировать, чтобы найти остальные раньше, чем случится нарушение их цельности.
    Впрочем, упрямая логика зловредно напоминала о том, что кто-то уже проковырял дырку в своей капсуле, и настойчиво пытается спутать все карты в этом мире – так настойчиво, что Кайнеффа лежала при смерти, а Артемида не сразу смогла побороть все созданные ими помехи. Это совсем не походило на деятельность ослабленных узников. И если уже кто-то из них сумел выбраться на волю, то что ещё он успеет сотворить? Ведь Забытые были искусны в подрывной деятельности. Даже у неё, у Вайлесс, внутри зарождался трепет при именах Йиб-Тстлла и Эйхорта, пусть даже она с ними и не пересекалась – зато последствия их вмешательства в родной мир звучали очень громко даже для неё. И сейчас ей очень, очень хотелось, чтобы рядом находилась Атаила.
    Где она сейчас? Почему не пришла, когда над ними нависла подобная тень? Умом Вайлесс понимала причину – если Тен была недоступна даже для мысленных сообщений, значит, она была действительно занята, и это занятие было очень важным и непростым. И всё же, хотя бы подбадривающее послание сильно поддержало бы ледяную драгонессу. Но его не было, и волшебница ощущала себя покинутой, одинокой, даже посреди полного зала совета – и эта пустота точила её изнутри, словно червь, разрушающий уверенность в успехе их защиты.
    Поёжившись, она постаралась отвлечь своё внимание, переключившись на возникшее обсуждение.
    Знаешь, а ведь и вправду это выглядит странно. У нас полно тех, кто должен был бы отреагировать на это первым, но мы даже ничего не ощутили, – не захотев ввязываться в открытый разговор, ледяная решила обсудить этот вопрос с зелёным драконом, который уже явно начинал скучать и искал себе цель для развлечения среди членов совета. – Ты когда её видел, она больше ничего не говорила, не передавала? И вам в Остове такие случаи раньше не попадались?


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    МистДата: Воскресенье, 05 Марта 17, 11.20 | Сообщение # 12
    Маг
    Группа: Чтецы
    Сообщений: 135
    Награды: 4
    Репутация: 3
    Статус: Offline
    В обсуждение планов действий ни Мисти ни тем более Сари не собирались вмешиваться. Обе и так прекрасно осознавали что вне зависимости от состава группы - они будут в каждой, так как погибель им не страшна. Более того - вряд ли хоть кто-то позволит им так просто уйти на временный покой.
    На приставание Хайзена Сари не могла и не хотела реагировать как бы то ни было, а потому продолжала извлекать из разговоров нужное для себя, в то время как Мисти с относительной лёгкостью отвлеклась от задания и стала умиляться и пользоваться весельем рядом сидящей "Кайнеффы". А сравнение посланника с жабой и вовсе заставило её в мыслях Сари залиться хохотом, впрочем никак не влияя на последнюю.
    -"Ой, простите-простите если кто подслушивает - уж только так и можно подготовиться непрерывным разборкам без перерыва. Я считаю что дальнейшее обсуждение планов должно уже идти на месте, если конечно мы не собираемся перемещаться на место падения с помощью портала. Божества и Забытые? От первых мы как бы и произошли, а против вторых эффективны первые. В чём проблема? Или... стоп. Мы обсуждаем планы вне времени?"
    Сари в ответ на последнее предположение всё же осмелела и рискнула вмешаться со своим вопросом.
    -К сожалению ни мне, ни Мисти потенциальная опасность угрозы не знакома. Мы сделаем всё, что в наших силах - хотя бы потому что наша природа позволяет не бояться поражения - а потому в случае необходимости мы пойдём на самопожертвование. Важно другое - мы даже не представляем каким образом надо бороться с каждым из этих врагов. Вряд ли же будет достаточно просто наносить им урон преодолевая их защитные барьеры и... Ведь полное уничтожение означает лишь что они лишь распадутся и... Это же также будет поражением? Они станут бестелесными, но останутся свободными - возможно мы чего-то не знаем, но ведь в этом состоянии их пленить невозможно?
     
    у6Ер-К0ТДата: Вторник, 07 Марта 17, 16.10 | Сообщение # 13
    Чародей
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 87
    Награды: 2
    Репутация: 2
    Статус: Offline
    Эсфайр немедля повернула голову в сторону дверей, ожидая увидеть там отсутствующую хранительницу. Однако вскоре она поняла, что это была не Кайнеффа. Она разочарованно вздохнула, поняв кто прибыл на совещание: Хайзен. Конечно это был он. В самое время, когда до смеха не было дела, он тут как тут, да еще и в форме библиотекарши. Ей оставалось только стараться игнорировать его, и, оделив зеленого дракона презрительным взглядом, продолжила слушать Трэвиса. Однако с каждым его предложением она мрачнела все больше и больше. До нее постепенно доходил смысл происходящего. Тщательно повторив про себя имена тех, с кем им предстоит сразиться, и их специальности, Эсфайр прикинула в уме примерную оценку силы врагов. "Значит, по возрастанию самым сильным должен быть--"

    «Интересное вырисовывается дельце, правда? Совсем не то, что танцевать и крутить хвостами в пещерах с теневыми…»
    Шепот Деймона отвлек Эсфайр от мыслей. Зло покосившись на него, она тихо прошипела "Заткнись", но тут же мысленно прокляла себя за проявленную слабость. Опять он развел ее на реакцию, затронув больную тему! Солнечная постаралась выбросить из головы все мысли о брате и вернуться к своей оценке Забытых и их союзников. Значит их шестеро, и у каждого был свой подход. Шадд-Мьелль обещал быть наиболее простым из шестерых, так как Талион уже побеждал его, но она подозревала, что возможно он окажется сильнее чем раньше. Дальше шел Вордавосс. Из слов Трэвиса она решила, что он маловосприимчив к магии, но каких либо особых способностей он не упомянул. Наиболее опасными она сочла Йибб-Тстлла и Куахил Уттауса. Первый был мастером иллюзий, судя по словам Ключника, а последний и то обладал навыками манипуляции временем. Она не представляла, как бороться с такими опасными противниками.

    Голос Моргомира заставил ее прервать ее мысли, но она не разозлилась на этот раз, так как вампир задал тот же вопрос, который уже начал вертеться на ее языке: где сейчас были метеориты и их обитатели? Ответила на этот вопрос Артемида, местный ИИ. К ней солнечная привыкала долго после того как стала членом Талиона. Ее ответ не давал успокоения: метеориты уже почти приземлились, и у них оставалось всего лишь две-семнадцать минут. Эсфайр молча глядела, как сферы на проекции начали проходить через оболочку, обозначающую Демостенитовый барьер. Ее взор остановился на точке, с которой шли помехи. Йиб-Тстлл? Вполне возможно, что это был он. Тут Моргомир задал еще один вопрос, от которого солнечная слегка напряглась: состояние Кайнеффы. В его словах ясно были озвучаны недовольство и упрек. Глорфиндел ответил ему, и Эсфайр расслабилась: Кайнеффа начала выздоравливать. Ей нравилась Кайнеффа: несмотря на то, что она обладала магией Тьмы, у нее был скромный характер, и она обладала огромной силой воли. Впрочем, солнечная из гордости не показывала на виду у других - за исключением Сари, - что ей нравилась Кайнеффа. И все-таки некоторые уже догадались об истинном ее мнении о хранительнице. Тут рядом заговорил Деймон, выставляя вперед свои теории. Она тихо усмехнулась про себя: пускай говорит, он только будет выставляет себя как дурака. И действительно: его нелепые теории опровергли и Моргомир, и Глорфиндел. Ее настроение слегка улучшилось, и теперь она могла думать более здраво. Заговорила Сари, и она повернула к ней голову, внимательно слушая. "Вопрос актуален." - подумала она. - "Каждый из этих шестерых наверняка требует свой подход. Может этот Ключник скажет что-нибудь еще по этому вопросу..." - и она перевела свой взор в упор на Трэвиса, ожидая его ответа.


    Сообщение отредактировал у6Ер-К0Т - Вторник, 07 Марта 17, 16.39
     
    Manga_CafeДата: Среда, 15 Марта 17, 13.03 | Сообщение # 14
    Великая и Медленная
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 744
    Награды: 6
    Репутация: 50
    Статус: Offline
    "Стараниями Трэвиса Алголя, состояние Кайнеффы удалось стабилизировать, и в данный момент она быстро идёт на поправку"
    "Уже выздоровела? Это же просто замечательно!"
    Трэвис отреагировал на речь сильфа весьма оживлённо для того, кто ни разу не встречал Вестницу собственнолично. Но Ключнику этого и не требовалось, дабы порадоваться за серебряную драгонессу. Одной лишь природы прогеноса было достаточно, чтобы Алголь заботился о всяком смертном. И особенно он заботился о тех, кто не имел греха за душой. И дело было вовсе не в манифесте Небес, прописанным в котором условиям косвенно подчинялись все потомки титанов. Просто Ключнику было куда приятнее спасать рядовых смертных, без лихого криминального прошлого. Только и всего.
    "Если честно, у меня были некоторые опасения насчёт её печати. Но раз она чувствует себя лучше, то хвала Всесодержащему," - в голосе Ключника нельзя было ощутить явного возмущения. Трэвис спокойно отреагировал на столь резкую смену тематики совещания. Он отменно понимал, что новость об исцелении их соратницы важна для присутствующих хранителей. Для кого-то в меньшей степени, для кого-то – в большей. Но теперь, когда гнетущая атмосфера более не ощущалась, пора было вернуться к вопросу дня. В конце концов, в разрешении сложившейся ситуации были заинтересованы и сами агенты Талиона. Стоило даже сказать, что их интересы и интересы Ключника существовали на разных уровнях. В то время, как для Трэвиса это была лишь очередная миссия, пускай прогенос и желал помочь изо всех сил, для жителей Санкторамоса игра шла по-крупному; ведь по большей части на кону были их жизни.

    "Ну, вот оно и началось", - Ключник невесело усмехнулся в пепельную гущу бороды, наблюдая за падением метеоров. Если созданная им совсем недавно, голограмма играла роль красивой и устрашающей декорации, то теперь перед глазами хранителей предстал визуализированный радар. По мере того, как точки прогрызали свой путь через толщу защитного барьера и начинали безудержно скакать по всему континенту, прогенос пытался сообразить, с какими проблемами предстояло столкнуться защитникам планеты. Ведь помимо основной, всеобщей гибели и массовых разрушений, насчитывались и десятки иных, более мелких проблем совершенно различного характера. Это были и вопросы координации внутри группы, и трудности мотивации сражаться, а не сбежать на фоне гибнущего мира, потенциальные магические и физические вопросы, а также многое иное. На нынешний момент они могли казаться не столь значительными. Но каждая из этих помех имела все шансы стать тем камнем преткновения, преодолеть который у защитников могло не хватить сил.
    "У нас отсутствует слаженность, надо бы расставить приоритеты", - Ключник молчал, успевая вникать в каждую из обсуждаемых тем. Несмотря на то, что жизни Вестницы более ничего не угрожало, целиком сосредоточиться на божественной угрозе у хранителей не получалось. Как специалист, прогенос понимал, что предположения о связи серебряной драгонессы с беглецами Ув'Хаша нельзя было необоснованно отбрасывать. Но как личность, Трэвис ни на мгновение не верил, что эти сценарии были хоть сколько-нибудь правдоподобны. Ни одна печать, будь она выведена хоть самим Азатотом, не имела достаточно сил, чтобы сломить стены божественной темницы. Особенно если владелица такой печати находится на другой планете в десятках миллионов километров от самой тюрьмы.

    Тем временем, мельтешащие точки не собирались успокаиваться. И как верно ранее было подмечено техномантической слугой поместья, причиной подобному беспорядку являлся не кто иной, как Йиб-Тстлл. Уже сейчас было понятно, с кем из беглецов защитникам предстояло столкнуться в первую очередь. И Трэвиса совершенно не радовало, что их военная компания открывалась стычкой с существом, способным перевернуть кверху дном весь Санкторамос. Посланник титанов чувствовал острую необходимость рассказать об их будущем противнике намного больше, нежели лирический очерк с парой пафосных слов. И словно предвидя эту часть совещания, доселе безмолвная, белая драгонесса задала наводящий вопрос.

    "Ведь полное уничтожение означает лишь, что они лишь распадутся и... Это же также будет поражением? Они станут бестелесными, но останутся свободными - возможно, мы чего-то не знаем, но ведь в этом состоянии их пленить невозможно?"
    "Конечно же, окончательно убить богов невозможно. По крайней мере кому-либо из нас. Но этого и не потребуется, - прогенос обернулся к Сари, его обычно спокойная, речь заметно дополнилась энтузиазмом. Пламенеющая синева глаз Ключника загорелась ярче, отчего добрая половина стола окрасилась в лазурный.
    "К нашему счастью, ничего изобретать не придётся. Схема отработана на протяжении миллионов лет. Каждая вселенская тюрьма снабжена источниками крови титанов. Это крошечные ранки в ткани мироздания, из которых мы получаем силы Великих Шести. Я уже упоминал, что каждый узник запечатан в капсулы из такой крови. И эта же эссенция делает их многократно слабее. Но есть кое-что, о чём я ещё не успел рассказать…"
    Зал наполнился хрустальным звоном. Его переливчатое эхо отчётливо гуляло по всему помещению. Если бы каждый из сидящих за столом слегка опустил голову, то увидел бы, как у самого края клокочет воздух, завихряясь в крошечный призрачный портал. Имевшие оформленные границы, будто из запотевшего стекла, эти червоточины возникли прямиком на поверхности стола. Всего их было одиннадцать — в аккурат по одному на хранителя.
    "Дело в том, что однажды представший перед Вселенским Трибуналом, преступник становится неразлучно связан с кровью титанов. Её частицы остаются в самом нуклеусе его души. И избавиться от неё окончательно он уже никогда не сможет, - теперь Трэвис вновь обращался ко всем присутствующим, и всякую эмоцию в его взоре вытеснила деликатная пустота. -Как правило, это всего лишь напоминание о криминальном прошлом. Создания такой силы не чувствуют дискомфорта от этих малых крупиц. Но те, с кем мы имеем дело, очень ослаблены. Пока ещё они не успели нарастить былую силу, мы можем воззвать к сущности титанов внутри их душ, запечатывая беглецов изнутри!"
    Порталы одновременно дрогнули, а их непроглядное нутро засветилось мягкими матовыми лучами. Перед лицом каждого защитника медленно поднимались небольшие кулоны. Все они выглядели одинаково: прозрачный, едва голубой, топаз в форме полумесяца и изящная серебряная цепочка. Порталы уже начинали рассасываться, оставляя реликтовую древесину совсем нетронутой. Аномалии исчезали крайне быстро, но два портала, что были вровень с сильфом и мафусалом, исчезать не спешили. А волшебные украшения так и остались парить в воздухе, словно на невидимых лесках, терпеливо ожидая пока их возьмут новые владельцы.
    "Возьмите, и не бойтесь: их хрупкость обманчива, а размеры будут меняться вместе с вашими телами. Это сигили Ув'Хаша. Когда каждый из беглецов перестанет оказывать сопротивление, мы сможем активировать тюремные алгоритмы и надёжно запечатать богов и их свиту обратно в капсулы. Если нам вдруг потребуется работать на два фронта, и я не сумею присутствовать при задержании беглеца, просто знайте, что достаточно пяти сигилей в одном месте, чтобы они сделали всю работу за вас. Вам, однако же, останутся задачи не из простых:
    тяжело сказать, насколько интенсивно будут сопротивляться эти существа. Расслабляться я точно не советовал бы. Напомню ещё раз: пускай это и ослабшие, но по-прежнему боги".


    Посланник титанов окинул взглядом освещённую часть помещения и довольно хмыкнул. За весьма короткий промежуток времени зал успел пережить несколько магических метаморфоз, но среди защитников сохранялось абсолютное спокойствие. Более того, большей части присутствующих даже не приходилось вникать в курс дела: они уже имели представление о природе Забытых и их порождений. Это не могло не радовать. Но всё же ни в коем случае не отменяло необходимости в разборе полётов. И как бы Трэвис не желал быть "тем самым существом", что едва не доводит окружающих до сердечного приступа бесконечными нотациями, иной кандидатуры на эту роль среди талионовцев было не сыскать.
    Пройдя неспешным шагом по направлению к Глорфинделу, аккуратно огибая кресла и контур стола, прогенос остановился на комфортной для делового общения дистанции: "Было бы весьма кстати обсудить ещё один вопрос. Что же делать в ситуации, когда, скажем, сигили будут потеряны или придётся рекрутировать новых агентов?"
    Изнутри двух оставшихся порталов неспешно выплыли небольшие деревянные тросточки. Они поднялись именно настолько, чтобы целиком покинуть параллельное измерение портала, но при этом не касаться парящих сверху кулонов. Возникшие объекты были одновременно причудливы и обыденны. Они напоминали лишённый струны смычок, чьё древко было угольно чёрным, а головка позолочена и имела рубиновую гравюру Офанима: огромного крылатого кольца, усеянного немигающими глазами.
    "Это раздатчики сигилей. Да, всего лишь два, такими вещами не разбрасываются, - Трэвис таинственно усмехнулся, наблюдая, как растворяются в воздухе последние два портала. - Но нам больше и не должно потребоваться. Пусть они будут на хранении у главы организации и его ближайшего помощника, надеюсь, на этот счёт никто возражений не имеет. Ещё один важный момент - управление сигилями и их раздатчиками. Всё это может казаться сложным, но на деле это артефакты с интуитивным управлением. Я бы даже сказал, что ими смог бы пользоваться совершенно несведущий в магии носитель. И что уж говорить о чародеях вашего уровня. Когда проблем с доступом к эфиру не наблюдается, а я очень надеюсь, что так будет всегда, просто вспоминаем махаромантию, академические азы любого мага. И вот и всё управление. Но даже если что-то помешает чароплетению, на этот случай оба типа артефактов имеют резервный запас эфира. И в таком случае будут активироваться, даже смешно об этом говорить, мысленными командами".

    Ключник выдержал паузу, позволяя хранителям обработать и усвоить полученную информацию. Конечно, он мог бы объяснить всё куда проще, сказав нечто вроде: "носим амулеты, думаем о захвате противника, вы великолепны". Но каким же тогда представителем целой вселенской организации он бы был? К тому же, Трэвис не мог вот так запросто взять и перейти на короткую ногу с агентами Талиона. Право, прогенос бы с удовольствием съел все продуктовые запасы поместья, но не мог отбросить публичность своих высказываний.
    "И теперь, когда все вспомнили, как пользоваться артефактами подобного рода, я расскажу о ещё одной их функции, которая нам непременно пригодится в будущих сражениях. Сигили Ув'Хаша можно использовать как фокусирующую призму для энергетических конструкций. В таком случае мощность атакующих чар значительно возрастёт. Но именем Всесодержащего, прошу вас, не переусердствуйте с этим. Сигили не боевые артефакты, а растрачивать их впустую, даже при наличии двух раздатчиков, всё равно ни в коем случае не стоит".

    Теперь, когда важная часть стратегии была разобрана, Ключник мог сфокусироваться на более конкретных вопросах. В особенности на частном случае Кайнеффы, ситуация с которой приводила его в замешательство. И прогеносу даже не было стыдно в этом признаваться. Трэвису даже не были даны начальные условия, от которых он мог бы отталкиваться. Вся полученная по серебрянной драгонессе, информация больше напоминала не конкретные факты, полученные в результате длительных исследований, а сказки и басни.
    "В Ув’Хаше ничего не знают об Ассаме – значит, его там не было. И эта мифическая связь никак раньше не проявляла себя. Если и искать что-либо, то только то, сложно обнаружить или даже предположить. Возможно, то, с чем мы не можем даже взаимодействовать. Не так ли, Трэвис?"

    "О существе по имени Ассам действительно не известно Ув'Хашу. Более того, спешу заверить, что о нём не известно и другим вселенским тюрьмам. И я даже готов поручиться за божественные дома, вплоть до самых Абсолютных божеств. Я даже не уверен, что это истинное имя существа, о котором идёт речь. А быть может, это и вовсе обозначение конструкции печати, и никакого Ассама нет и в помине. Но если печать в действительности сдерживает некую сущность, то можно предположить о её связи с Забытыми. Или, быть может, даже с Иными. И в таком случае я настаиваю на срочном выяснении обстоятельств. При всём моём уважении, неужели конструкция печати ещё не была изучена?"
    Мельтешащие мушки точек на периферии зрения отвлекли Трэвиса от обсуждения Вестницы. Ситуация усугублялась в планетарном масштабе, и промедление было недопустимо.
    "Мы могли бы строить дальнейшие предположения, исходя из результатов исследований. Если организация ими располагает, то мне было бы очень интересно с ними ознакомиться, - прогенос сделал крайне ощутимый, почти что с металлическими нотками, акцент на последней фразе. Но сейчас время не на нашей стороне. И если мои глаза меня не обманывают, то сканеры обнаружили массовую аномальную активность по всему континенту. Я предлагаю сосредоточиться на этом. Пожалуйста, расскажите о точных локациях, которые затронуты влиянием Забытых. А я пока что расскажу подробнее о Йиб-Тстлле. Ведь, скорее всего именно с Всевидящим нам придётся столкнуться в первую очередь".

    Посланник титанов повернулся к остальным защитникам. Сидящие за столом могли отчётливо различить почти что мученическую меланхолию, внезапно возникшую в каменных чертах лица прогеноса.
    "Я уже неоднократно упоминал способности Йиб-Тстлла к созданию иллюзий. Но важно понять, что это не просто миражи, от которых можно будет отмахнуться и забыть. Он без всякого преувеличения воплощает в жизнь любые созданные им события и объекты. Эти иллюзии даже получают собственные души на время присутствия Йиб-Тстлла в захваченном мире. За всё время работы с Йиб-Тстллом вселенский трибунал научился справляться с этим Забытым. Сигили помогут в сражении с ним, они будут сохранять ваш рассудок. Но в первую очередь стоит полагаться на собственные силы, а не на чудеса артефактов. Я надеюсь, что это не прозвучит оскорбительно для кого-либо из вас, но в сражении с этим существом слабые духом могут всех подвести. Те, для кого душевные травмы имеют большое значение, пожалуйста, воздержитесь от этой битвы. Йиб-Тстлл не представляет угрозу для наших жизней, но мы рискуем навсегда потеряться в лабиринтах собственных фантазий и кошмаров".


    Хайзен по-прежнему не уделял особого внимания речам Ключника. И можно ли было его в этом винить? Кто-то мог явно возразить, что шаман нарушает общую дисциплину и подвергает опасности своих будущих соратников. Но право, одного лишь присутствия химеры рядом с другими существами было достаточно, дабы поднимать вопрос о неблагоприятных условиях командной работы. Трэвис рассказывал до боли знакомые анималисту вещи, продолжая пугать присутствующих угрозой жизни и прочими классическими проблемами, присущими всякому сценарию планетарной гибели. Но шамана не заботила угроза жизни, ведь настоящий он умер столь давно, что за это время на тот момент ещё молодые, ближайшие скопления галактик успели нарастить в ширину пару миллионов световых лет.
    Игривый трикстер. Обманчивый шут. Докучливый клоун. Отвратительное посмешище. На Хайзена можно было взглянуть сквозь десятки призм социального мнения. И это было бы куда проще, нежели пытаться понять натуру существа, бессмысленность чьего поведения была тяжело сравнима даже с детской любознательностью. По крайней мере, неокрепшие умы хотя бы всякий раз извлекали для себя жизненные уроки после очередного конфуза, а в случае с анималистом речь шла о поведении, близком к умственной неполноценности. Но для химеры всё это не имело значения. Хайзен продолжал сидеть в своём людском обличье, периодически похлопывая себя по коленям и поправляя кремовую юбку. Стоило признаться, что шаману хотелось больше внимания, чем он сейчас получал. Но на безрыбье его вполне удовлетворял лёгкий всплеск положительных эмоций со стороны демонессы. По крайней мере, его собеседницей продолжала быть пространственная чародейка, которая не только не поспешила закончить диалог, а напротив, стала его развивать. Уж за что шаман любил Вайлесс, так это за отменную возможность поболтать на любые темы. Стоило подметить, что иногда эти обсуждения заканчивались сильными головными болями (и вовсе не со стороны химеры), но ледяная драгонесса сама раз за разом вставала на эту скользкую тропу, выслушивая скрипяще- визжащую болтовню анималиста на протяжении многих часов.
    "Ты когда её видел, она больше ничего не говорила, не передавала?"
    "Ну как, передавала. Она была ещё как бы в этой, ну, коме. Я просто по внутреннему миру у неё пошугался. Но она так бодренько отреагировала. Я вот даже не знаю, кто из них сильнее то кричал: та, что с перьями, или Кай. Ну и щас сама слышала, уже на поправку идёт. А так парой словечек перекинулся. Но она не знает, где Лай. Походу никто не знает. Печаль-беда!"
    Анималист игрался с локонами волос, накручивая их кончики на палец. Правды ради, Хайзен уже успел позабыть, о чём именно говорил с серебряной драгонессе в покоях её печати. Бесцеремонно вторгнувшись в чертоги разума Вестницы, Венеграсс не получил желаемого ответа, а всё остальное он предпочёл не столько не запоминать, как просто не слушать. Однако следующий вопрос пространственной чародейки пробудил в химере явный интерес. Хайзен мог рассказать многое о похождениях лиги Серебряного Остова. Пожалуй, даже слишком многое. Именно потому Аусу и приходилось не спускать с анималиста глаз. И то, чтобы Древний боялся, что из химеры выпытают информацию. На самом деле поймать Хайзена было делом столь же выполнимым, сколь отнять у Сикориэля его любимый корец, которым Серафим зачерпывал воды Вакша. Всё было куда проще: неуловимый Венграсс был вполне в состоянии разболтать секретные сведения по банальной глупости. Потому все физические и магические таланты химеры не имели особой ценности, когда речь шла о сохранении секретов. Никакие силы мироздания не могли компенсировать дырявую голову.
    Но сейчас лидера Остова поблизости не было, а потому услышавшему заветные слова, анималисту никто не мог помешать обрушить на Вайлесс лавину рассказов на удивление чистой правдоподобности.
    И вам в Остове такие случаи раньше не попадались?
    "А вот и попадались, кстати! Только плесень её подери, я ж тебе всё сейчас не перечислю. Ну, вот например. Старшие изолировали планету, накачали Бездны, вуаля: целая популяция не пойми теперь кого стала тем, что мы щас каматарацуц называем. Их же исследовали, чёрт пойми сколько. Какая у них особенность? А я тебе скажу - у них у всех печати из Бездны, их исковеркали к чертям собачьим, даже Тёмная Матушка им помочь не в силах. Ну, а мы что, стеблем деланы? Взяли одного такого кальмара, разобрали, долили Бездны. Угадай что? Святые кладодии, он стал обращаться назад! Помнишь Цеталию? Ну, она у нас тусуется в компании логистов, красная такая, тоже болтать любит. Короче, это мы её из кальмара вытянули. Правда потом началась такая жуть, с ней такое творилось, ты себе даже представить не можешь. Вот клянусь, порасти я грибами, даже близко не представишь. Ауса с такими мерами послали куда подальше. Сказали, не вариант. И правда же не вариант, нам её раз двадцать советовали добить, чтоб не мучилась. Но Рансон, чёртяка, упёртый. Так что по идее мы умеем обращать каматарацуцей, ток смысла в этом нет!"
    Девушка расплылась в улыбке, но выглядело это отнюдь не миловидно. Остекленелый взгляд и чуть скошенная на бок голова слишком выдавали маниакальную натуру Хайзена даже в этом хрупком человеческом теле.
    Шаман прокручивал в голове воспоминания охоты на звёздных спрутов, множественных попытках их "исцеления" (за большую часть которых лигу наверняка уже ждали бы в судебном зале вселенского трибунала) и той единственной успешной спасительной миссии, которая явила на свет обращённую в чудовище драгонессу. Древним и их свите пришлось погубить тысячи безмозглых монстров, чтобы, наконец, разобраться в механизме мутаций. Стоило ли это того? Однозначного ответа на этот вопрос никто не мог дать. Но шаман был практически точно уверен, что не в силах представить нынешнюю шумную компанию Остова без этой красной драгонессы.
    Анималист слегка вздрогнул, сбрасывая оковы незаметно подступившего оцепенения. В беседе с Вайлесс он нехило отклонился от темы, а сейчас и вовсе резко замолк. Дабы не способствовать дальнейшему наступлению неловкой ситуации, Венеграсс поспешил продолжить: "Вот это такой пример. Ещё один есть. Тоже про Бездну, кстати. Потому что вся чертовщина от Бездны, на самом то деле. Тебе ли это не знать. Азатот, он же нас никогда в покое не оставит, ему же никогда не надоест. Ну, так вот. Рассказывала нам Тен недавно про интересные вещи, я даже запомнил кое-что!
    Короче, помнишь Айсона? Ну, это тот надоедливый парнишка, который с тобой в академии на младших курсах учился. Он ещё потом вылетел. Он ещё был сынишкой зам.декана факультета связей и чего-то там. Ну, и типа он к тебе чёт там питал, папка это поддерживал. Ты же самым сильнейшим магом среди студентов была. По идее и сейчас для своего возраста точно не слабая. Да возьми меня плесень, мало кто в четыре сотни годков с богинями чаи распивает! Ну, да ладно. Думал его батя, что вот вы с Айсоном сойдётесь, любовь у вас будет, да морковь. И детки, да, он хотел какую-то хрень, типа культивировать силу или ещё что-то. Сперва с ним Айсон твой разругался, мол, чё ты батя, берега попутал? Потом со всеми Тен разругалась. Ну, а что потом было, ты помнишь: ни Айсона, ни бати. Ох, как же она всем глотки то за тебя рвать готова. Лаю то в том числе, сама знаешь. Ну, так вот. А потом, когда академия то ваша улетела в Умбру, у Айсона совсем дела незаладились. В семье проблемы, отец совсем с катушек съехал, всё свой род восхвалял, чуть ли сынишку не как каких-то собак хотел начать скрещивать. Послал он всё к чертям, решил, что нету у него больше отца. Ну и чего, Тен себя хреновенько стала чувствовать. Ты доучивалась там, а Айсону кукиш. Взяла и свела его с Асурами. С этим, с принцем цветочным. Ты кстати и его знаешь. Помнишь Чаля? Ну, которые Чальхцио что-то там. Чёрт, щас скажу…"

    Девушка неспешно повернула голову к пространственной чародейке, дико тараща глаза, от чего те стали неестественно большими. Для окружающих это выглядело так, словно шаман либо был чрезвычайно загружен мыслительной деятельностью, либо его решил подвести желудочно-кишечный тракт.
    "Ээээ… Чаль-хцио-улчи-утцил-кволи-гуит-мнзхэ-мнкуах! Ох! Неужели сказал, чёрт возьми, вот у него и имечко. Ну вот, он ещё немного обезьяна. В плане внешности. Тот парень с огроменными саблями и магией времени. Ну, ты должна помнить. Он ещё глухой и тоже с Тен корешится. Если не ошибаюсь, он же по просьбе Тен тебе показывал, как бумажки культистов подписывать? Он ещё такой, типа ничего всерьёз не воспринимает, но магией шпарит о-го-го как. Он тебе ещё брошку подарил, типа вы оба ученики такого офигенского учителя!"
    Выражение лица анималиста вновь сменилось на то, что называлось "нейтральным" по стандартам Хайзена. И "маньяческим" по стандартам практически всех остальных.
    "Они на удивление очень скорешились. Теперь безвылазно торчат в Умбре, занимаются не пойми чем. Айсон теперь ещё и его жестовый переводчик. Нашли друг друга! Короче, лет пять назад нашли они в разломах Ладьи Воронов такую старую чепуху, что её даже отсканировать толком не выходит. Оказалось, скрижали старых сильфийских семей. Половину скрижалей этих они безвозвратно расхерачили. Потом их ещё чуть демоны не освежевали. А теперь эти двое бегают от Фригольда, и чёрт побери, каким-то образом им это удаётся.
    Но Тен то не просто чужая, Чальхцио же её первый ученик и все дела. Таки узнала кое-что о содержимом этих скрижалей. Оказывается, можно воспроизвести в миниатюре то, что делал Элохим, когда очерчивал мир от Азатота. И когда ты это делаешь, то любые конструкции, прям вот любые-любые, раскладываются на свои кирпичики. Мы думали изловить кого и попрактиковаться. Но вот беда, там то Серафимы участвовали, а здесь силёнок может не хватить. А ещё Айсону походу по тыкве заехало, потому что как связь прервалась, так и не слышно от них ни черта".

    Хайзен мысленно усмехнулся, однако же в последний момент соображая, что ледяной драгонессе скорее всего не будет особо комфортно, закончи он свой рассказ на подобной ноте. У Вайлесс было большое и тёплое сердце, потому анималист вполне мог допустить, что чародейка могла взволноваться даже о судьбе существа, с которым никогда не имела хороших отношений.
    "Правда в том месяце почтальонку Вуали прислали. По сильфийски написали, что: «Прячемся у Иштошочималилатли, переводим остатки скрижалей, вышлите нам жратвы, мы устали беспробудно пьянствовать». Ну чего, Доджи им с обраткой выслал что-то. Пироги там какие-то, всякую прочую фиговину. Я ещё грибочки предлагал, но никто не впечатлился. Дурачьё! А так они вроде довольны, пока молчат. Ну и ритуал я теперь постоянно пытаюсь работать заставить. Беру атму и ковыряюсь. Вот честное слово, Вайлесс, ничуть не хуже ваших сфер и прочей шелухи. Основы мироздания, между прочим. Ага."
    Девушка изобразила довольный вид, томно прикрывая глаза и сползая вниз в своём кресле. Протянув руку вперёд, шаман схватил витавший в воздухе артефакт, сжав его неестественно крепко для своего обличья. Полумесяц лёг в ладонь, а цепочка выскользнула между пальцев вниз серебристым ручьём, так и оставшись висеть. В ближайшие планы анималиста не входило примерить амулет: Хайзен терпеливо ждал начала первой боевой операции, чтобы передать артефакт кое-кому другому.




    II последовательность


    "Неужели теперь это - вся моя жизнь?", - мысленно простенала драгонесса, с хрипом вдыхая едкий смог, что невольно заменял ей воздух. Она была бы рада сказать это вслух. Да и не только сказать; завопить, что есть мочи. Надорвать горло от крика. Рассечь немоту и беспомощность, что холодными змеиными кольцами сдавили тело Вестницы. Как же она сейчас этого хотела. Но судьба не была милостива к серебряной. Кай продолжала своё жалкое существование в качестве узницы окончательно обезумевшего злого духа.
    "Я не понимаю, раньше он хотя бы что-то говорил", - слезящиеся от духоты, глаза выискивали во тьме и смоге силуэт деформированного Ассама. На самом деле было что-то ироничное в том, как реанимесса продолжала здоровую мыслительную деятельность в напрочь изуродованном теле. С другой стороны, что же ей ещё оставалось? Изнывать от боли драгонесса перестала ещё в первые часы. Теперь это чувство просто стало частью Вестницы. Отвратной, но привычной частью. Даже страх, и тот отступал: замерев в бесконечном ожидании неминуемого, Вестница попросту устала бояться. Похоже, Кай крайне быстро перескакивала через стадии принятия, уже даже не собираясь искать виновных и злиться или идти на торги с собственным Я. Глубоко внутри Вестница по-прежнему надеялась на чудесное спасение. Но до сих пор не было ни единой причины полагать, что оно произойдёт.

    Погруженная в раздумья и самобичевание, драгонесса далеко не сразу заметила, что реальность в очередной раз начала искажаться. Мир вокруг начал вращаться, а вместе с этим и не запоздало с новой реакцией измученное тело серебряной. Теперь аномалии сопровождались сильным дискомфортом в животе, словно желудок Вестницы завязался в узел. Кай даже не могла сказать, стало ли ей легче дышать в связи с последними событиями, ибо теперь всё её внимание приковали к себе рвотные позывы. На периферии взгляда Вестницы сверкнула ни то молния, ни то чародейская вспышка. Глаза обильно слезились, и драгонесса даже не могла найти в себе сил сморгнуть влагу. А потому весь обзор Вестницы теперь был сведён до чёрных точек посреди размытого слякотного пространства.

    "Эй, приветики! Тебя тут поднимают, но ты ж всё равно не особо занята?! Ты случаем, это, Лайрекса не видала?!"
    Глаза драгонессы поползли на лоб от сюрреалистичности ситуации. Услышанное повергло Кайнеффу в такой шок, что серебряная забыла о тошноте и головокружении. Этот голос было невозможно с кем-либо спутать. Но что его владелец мог забыть здесь, в персональном аду реанимессы? Как вообще чокнутый анималист мог попасть в святая святых Вестницы? Или же, быть может, это были всего лишь звуковые галлюцинации?
    Разум драгонессы до последнего отпирался, не желая принимать происходящих перемен. В голове у Кай крутилось слово «поднимают»; она никогда бы не подумала, что была в состоянии настолько радоваться обычному слову, грубому и жаргонному. У Вестницы было слишком много вопросов, но не хватало сил, дабы задать хотя бы один из них. Драгонесса закрыла глаза, представляя, как спадают оковы, и выцветает материя вокруг. Где-то вдалеке послышались монотонные песнопения на неясных причудливых языках, сопровождаемые мелодиями, что даже концептуально не могли быть воплощены в жизнь. Кай вдруг ясно ощутила себя крохотной точкой, которую готовится поглотить безразмерная пустота. В последние мгновения своего существования, драгонесса неожиданно поймала себя на мысли, что в каких бы проклятых местах ей не довелось побывать, память настойчиво возвращала её к одному невзрачному теневому дракону.
    "Жди меня…"

    Пробуждение было резким и болезненным. Но это была не та аномальная безвыходная боль, а вполне реальная отёчность мышц от длительных спазмов. Драгонесса аккуратно совершила вдох, словно не веря собственному счастью. В тело устремился прохладный живительный воздух, заставляя страдавшую от удушья Вестницу радостно трепетать. Кай потихоньку, с небольшой опаской, открыла один глаз, почти сразу его зажмурив. Ей очень не хотелось вновь увидеть мрачные пейзажи пустыни и восседавшего на каменном троне безумного духа. И к её величайшей радости, взгляду Вестницы предстала её комната. Такая обычная и такая необходимая.
    Погружение в расслабляющую негу прервал лёгкий шелест чьих-то лап. Драгонесса повернулась на бок, болезненно морщась: мириады тонких иголочек мигом принялись атаковать её тело. И пускай реанимесса понимала, что это состояние связано с притоком крови, ей нравилось слегка приукрашивать обычные вещи. Серебряная даже не сразу заметила присутствие целительницы. Вестница слегка приподняла голову, смотря на Синелию опустошённым взглядом. Кай пыталась подобрать слова, которые могли бы разрядить обстановку, но в итоге лишь устало улыбнулась своей гостье, не проронив и звука.


    Не мертво то,что в вечности живет. Со смертью времени и смерть умрет.
    Happy Valentine's Day.
    Violence Fetish
     
    АнкалагoнДата: Пятница, 17 Марта 17, 14.09 | Сообщение # 15
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1608
    Награды: 1
    Репутация: 1
    Статус: Offline
    Последовательность I


    Артемида. Покажи развёрнутую проекцию печати Паттерн, – Глорфиндел поддел пальцем цепочку «своего» кулона, отстранённо наблюдая за искорками света на острых рёбрах полумесяца.
    Слушаюсь, командир, – Артемида послушно приглушила яркость основной проекции карты Санкторамоса, заставляя её выцвести и потемнеть, чтобы не отвлекать на себя внимание. В схеме не утратили яркость только линии наиболее вероятных траекторий, и точки самих метеоритов.
    Перед сильфом и прогеносом возник крупный образ плоской полупрозрачной печати, разделённой на несколько равных сегментов, словно бы кусок пирога. Намотав тонкую цепочку на запястье, командующий ордена коснулся пальцем её края, плавным движением проведя им в сторону и вниз – печать повернулась и расширилась, из плоской становясь трёхмерной, показывая внутреннюю структуру сложной многоуровневой конструкции. В аметистово-чёрных контурах энергетической конструкции виднелись слабые индиговые и пурпурные вытянутые всполохи, словно бы энергетические токи, излучение, которое не то было частью некоторого сложного механизма, не то просто утекающей энергией.
    Даже на первый взгляд в правильных контурах печати чувствовалось что-то странное, что-то, идущее вразрез со строгими законами построения таких конструкций. Знакомые черты в некоторых местах были сложены неправильно, создавая бессмысленные структуры, а некоторые и вовсе были искажены до неузнаваемости. Трудно было понять – было это сделано по незнанию, стало результатом погрешности в работе непрофессионала, или же это были части особого, неизвестного большинству механизма, и то, что выглядело искажённым или заведомо ошибочным, было частью собственной системы и принципа. И без того невероятно сложная конструкция печати становилась вовсе не расшифровываемой.
    Некоторые части выглядят так, словно бы печать намеренно включает в себя элементы для собственного саботирования. Очень маловероятный вариант, но практически единственный, который мог бы это объяснить. Наш техномант предположил, что те, кто её накладывал, могли не знать принципов её построения, что для них она была такой же загадкой – и они просто выступали в качестве исполнителей, нанося её по шаблону, из-за чего конструкция накопила погрешности и неточности. Более вероятной причиной могла быть спешка при наложении, но она не оправдывает некоторых элементов, – сжимая кончик полированной трости, сильф воспользовался раздатчиком, как указкой, и сейчас вороной жезл вспарывал сине-фиолетовые контуры, очерчивая концом те или иные части печати. Фенгалор указал на скользившие тонкие энергетические потоки, намереваясь высказать некоторые подозрения и насчёт них, но в зале совета зазвенел навязчивый, но не резкий короткий писк, после чего проекция печати резко потемнела и уменьшилась, а изображение карты империи вернуло себе приоритетную яркость, вспыхнув палитрой зелёных, синих и оранжевых оттенков.

    Внимание: проникновение инородных объектов за рубеж внешней защиты, – не дав тишине воцариться, голос Артемиды практически мгновенно наполнил совещательный покой. – Всплеск аномальной активности в группе скопления капсул привёл к критическому изменению траекторий всех целей. В данный момент, внешняя активность подавлена Демостенитом.
    Дай нам подробный отчёт, – немедленно скомандовал Глорфиндел.
    Проникновение через барьер вызвало кратковременное ослабление защиты Демостенита. Область с капсулами немедленно подверглась мощному искажению реальности, с нарушением пространственного полотна и действующих в нём законов. Таким образом, источник аномалии попытался создать червоточины за счёт искажения пространства. Кроме того, зафиксированы активные попытки создать маскировку и ликвидировать все следы своей деятельности. Демостенит уже подавил активность.
    Командующий шагнул к столу, обходя своё кресло: теперь они с Трэвисом стояли по обе стороны от него, взирая на приковывающую к себе всеобщее внимание проекцию. Артемида, между тем, продолжала свой доклад и исполнительно подсвечивая те или иные области, о которых шла речь, отображая динамику изменения ситуации прямо на рельефной карте:
    В данный момент, последствия следующие: частично утеряны траектории трёх объектов – первый был потерян при падении в воды южного океана; второй объект рухнул в районе Великой Степи; третий объект был потерял при пролёте над Великим лесом. В точке вхождения инородных тел, над окресностями Зениара, было создано две функционирующие кратковременные червоточины: в область над рудниками в южных горах и над территорией острова Велунд. Связь во всех трёх точках – Велунд, рудники, окресности Зениара – заглушена в результате влияния Йиб-Тстлла. Аномальная активность фиксируется только во второй точке – в рудниках.
    Изломившая линия движения первого метеорита проходила чётко очерченной линией до середины великой степи, где стала расширяться, показывая возможные отклонения капсулы с Забытым. В итоге на море была указана целая область, где мог приводниться небесный снаряд – подсвечивалась весьма внушительная территория, которая, к счастью, затрагивала только краем несколько торговых маршрутов. Три точки возможного падения капсулы Йиб-Тстлла, этого Великого Лжеца, были показаны весьма точно, почти без разброса, а вот траектория третьего метеорита вовсе обрывалась на границе Великого Леса, предполагая всю его необъятную территорию как место возможного нахождения.
    Четвёртый объект рухнул в Садах в четырёх милях на юго-юго-запад от оранжерей. Пятый объект рухнет через полторы минуты в Чёрный Лес: точное обнаружение невозможно из-за влияния активности Обширных Земель в этом регионе, и подавляющих её крипт. Шестой объект только что упал в Мёртвые Скалы в полуторах лигах на северо-восток от южной точки соприкосновения с озером Неизул. Основной объект, предположительно, расположен в области рудников, где проявляются следы его деятельности. я анк я очень ленивый я такой да
    Артемида закончила отрисовку выкладки: все семь объектов были так или иначе показаны на карте, и последние четыре метеорита – за исключением, может, рухнувшего в степях – имели неплохие шансы быть легко и быстро найденными.
    Их характер поддаётся определению?
    Деятельность та же, что и над Зениаром: объект всячески ликвидирует собственные следы и создаёт маскировку. Цель пытается скрыться от слежки и обнаружения прежде, чем к нему прибудет команда ключников Ув’Хаша.

    Ожидание закончилось. Все карты, которые только было возможно выложить, были раскрыты, и теперь наступал момент действия, время, когда орден должен был взяться за исполнение своей задачи – выполнимой или нет – и выступить против замыслов Иных, избравших Санкторамос в роли первой главы своей новой войны. Масштабы угрозы были озвучены – события складывались пока что не самым худшим образом, ведь ни один метеорит не рухнул посреди большого города, и пока была жива надежда, что из всех семи темниц трещину дала только одна. Одни хранители, возможно, нервничали и хулили судьбу за подобный подарок, но в глазах других мерцал явный, нетерпеливый огонёк жажды действий. Некоторые и вовсе отказывались ощущать какую-либо тревогу из-за вторжения – как вампир, который невозмутимо спрятал в недрах своего просторного плаща «подарки» прогеноса, сцепил вместе пальцы рук и опустил кисти на стол:
    Так, значит, нашими противниками станут Забытые? Очень интересно. Ослабленные темницей из Крови Титанов, они скорее тень своего величия, чем полноценные божества. Что могут сегодня сделать всем нам обессилевшие Забытые, когда трое из них в прошлом, во всём великолепии своей силы, во время своей атаки на мир в союзе с Молодым и Старшим, были отброшены лишь некоторыми из наших братьев, сражающихся порознь?
    Мы уже сталкивались с Эйхортом и Йиб-Тстллом, на другой планете. Они вторглись в Мирнарем, оказывая содействие Младонту и Мархосиасу. Сильвия, Эфраим, я и Атаила, в те годы ещё действуя друг против друга, вынуждены были противостоять им. Ценой тяжёлых потерь, мы одержали верх, – пояснил сильф слова Моргомира.
    Именно потому, что вы сами были противниками. Но сейчас у нас единство, нас больше, мы сильнее и лучше организованы. Старший не смог прорваться на Санкторамос. Помня о силе Глааки и привычках Вордавосса, замечу, ни один населённый пункт не попал под прямое падение метеорита – все капсулы приземлились в безлюдных местах, кроме одной. Не так уж это и страшно, в конце концов, – каинит сделал паузу, вперив взгляд в пульсирующие контуры рудников: единственное место, где появление Забытых столкнулось с населением Санкторамоса, но даже там им благоприятствовала изолированность колонии. – Разумеется, рано говорить о победе и ждать лёгкого боя. Меня больше беспокоит Вордавосс, из-за своей природы, а потеря нескольких метеоритов может принести нам неприятные сюрпризы. Так что стоило бы их поскорее найти, а пока – необходимо обследовать все известные области, затронутые нашими гостями. В особенности – эти две молчаливые точки, а не только рудники южных скал. И осуществить это быстро, ибо если все капсулы дадут трещину, важно успеть их изолировать и сдержать необходимое время.
    Пока мы не можем точно оценить полную степень угрозы Забытых в их текущем состоянии. Про это тоже стоит не забывать, Моргомир, – добавил Фенгалор.
    Когда-то влияние Йиб-Тстилла один раз недооценили. И пять орденов магов, и он сам, в результате было допущено несколько трагических ошибок, последствия которых были катастрофические. До сих пор некоторые из них продолжали оказывать влияние на их жизнь. Этот Забытый превосходно умел рушить любой тонкий, изящный подход, разворачивать любые интриги и планы, искажая их элементы и коверкая всю композицию. И поэтому, против него стоило использовать что-то настолько прямое, грубое и сильное, чтобы никакие искажения не смогли поменять его сути. – Да, это должно сработать. И минимизировать всякий риск для группы. Если сделать на упор на грубую силу, но не ограничиться только ей, шансы будут очень велики.
    Винсент Азалор. Поручаю тебе командование этой задачей, – Глорфиндел поднял взгляд на демона, который подобрался, явно довольный тем, что ему достаётся роль в первых местах. Винсент не любил бездействие. – Ты и Мелвилл отправитесь в рудники. Поддержку вам окажет легат второй когорты со своей группой, как наиболее подготовленные для подобных скрытых операций. Не раскрывайте себя столько, сколько сумеете. Возьмите с собой Мину, но берегите и защищайте её.
    Отлично. И волосок с её головы не упадёт. А этого Забытого мы как-нибудь уже притянем, – воитель довольно осклабился, сцепив пальцы и разминая ладони, словно бы предвкушая славный кулачный бой. – Если на этом всё…
    Ещё остаётся открытым вопрос про две другие точки, где может находиться треснувшая капсула. В отличие от остальных целей, их стоит обследовать со всей тщательностью и поспешностью. Кому-то, чином не ниже легата, – поддев пальцем полу шляпы, заметил вампир. Его жест, казалось, так и говорил, что под этим «кто-то» скрывается обладатель этой же шляпы. – У нас ведь нет там своих наблюдателей?

    В окрестностях Зениара, на данный момент, пребывает разведывательная группа из двух рыцарей-примипилов, отреагировавших на появление иноземного визита. Перед наступлением «тишины», один из них передал сообщение, – Артемида отозвалась мгновенно, словно бы ожидая этот вопрос. Не дожидаясь команды, она сразу же воспроизвела его, наполняя зал чуть хрипловатым мужским голосом:
    «Рыцарь-примипил Дезмонд Максентий докладывает: вместе с рыцарем-примипилом Бевахисом Басахи встретили двух пришельцев – синюю драгонессу Рину, мага воздуха, предположительно спиритолог уровня легата; и гидру, Силесому, предположительно маг уровня легата с магией воды, ментальной магией и, возможно, чем-то ещё. Столкнулись с группой ордена магов, пытающейся нас арестовать: переговоры зашли в тупик, мирный исход маловероятен, готовы прорываться!» – в голосе ощущалось явное напряжение и спешка. Артемида сократила паузу между двумя частями послания до секунды, чтобы обозначить само существование разрыва: – «Ещё на нас падает метеорит. Чертовски странный метеорит, который будто разгоняется, висев до этого без движения!»
    Голос замолчал. Несколько любопытствующих взглядов скользнуло по Эсфайр – как известно, рыцари-примипилы, посылаемые на задание, обычно состояли именно в бронзовой когорте, которую и возглавляла драгонесса. Возможно, они ожидали, что солнечная обратит внимание на «неуставной тон» в конце послания. Или же проявит иную реакцию на ситуацию, в которую попал её подчинённый. Скандера была недавно назначена на этот пост, и пока ещё не успела себя показать в роли командующей.
    Ментальный маг, значит, – негромко проговорил сильф в наступившей тишине. – Какое совпадение. Нельзя допустить, чтобы они столкнулись в схватке с орденом магов. И тем более, нельзя сейчас позволить магам их захватить.
    Именно поэтому я бы предпочёл лично проверить окрестности Зениара. Если на краткий миг предположить, что проход в Даттерос окажется просто обманным манёвром, это будет весьма кстати. Но без этого, я смогу решить вопрос с упрямыми чародеями ордена и добиться, чтобы они всё позабыли. И проверю место падения другой капсулы, скрыв следы. Полагаю, что там будет не лишним и присутствие Деймона Скандеры. Королю драконидской автономии, – вампир загадочно усмехнулся, переводя взгляд на солнечных брата и сестру, – Никто не посмеет перечить. Глорфиндел, я полагаю, что Храм тоже захочет принять участие. Их высокопоставленный жрец нам не помешает, когда придёт дело объяснять, что же случилось в месте падения. Ведь всё, что сейчас происходит, катастрофически опасно для нашего тайного статуса. Будет очень трудно его спасти.

    Хорошо. Я поставлю в известность Трибунал и Храм, и жду от них максимального содействия, – после короткой паузы, Глорфиндел принял решение. Уперев конец трости в столешницу, сильф объявил: – Эсфайр, мобилизуй всех доступных сейчас рыцарей бронзовой когорты – они должны быть готовы оказать поддержку всюду, где потребуется их вмешательство. Два десятка рыцарей необходимо сразу же направить в помощь Хиссану, на случай, если придётся штурмовать внутренние шахты рудников. Сильвия, сообщи легатам о ситуации. Торос и Джахаран, под видом официального визита, должны проверить остров Велунд. Когорте Лассы поручается вся разведка и быстрое реагирование. Остальные силы должны быть готовы к любым действиям и немедленной отправке. Вайлесс, Сартория и Эфраим останутся в резерве на случай нового прорыва.
    Вот и всё, – подумалось сильфу. – Час настал, когда в дело придётся вступить всему ордену. Все силы распределены и расставлены, и партия готова к началу. Партия, когда силы противника оценены лишь частично, а сам оппонент остаётся в тени. Верю ли я, что эти события – череда случайностей, и что капсулы попали на Санкторамос только за счёт совпадения математических данных, описывающей траектории планет и метеоритов? Нет. Подобные события не совершаются наобум и не бросаются на произвол судьбы. И то, что мы не знаем ни зачинщика, ни его точных мотивов – не повод отмахиваться от их существования. Так что Моргомиру ещё придётся обмануться в своих ожиданиях. Если только его слова не отличаются от его мыслей.
    Хранители Талиона. Нет времени для долгих наставлений, но для храбрецов хватит и нескольких слов. Йиб-Тстилл – мастер обмана, и худшая тактика против него – это разделение. Поэтому не теряйте друг друга. Здраво оценивайте собственные силы, помня о возможности иллюзии слабости или непобедимости врага. Помните о возможности вызова подкрепления, но будьте готовы к тому, что он заблокирует всю обычную связь. Не вступайте с ним в контакт, пока не определите – под силу ли вам и Аймине противостоять Забытому, или же требуется помощь. И избегайте убийств – даже я не могу сказать, кого под личиной врага и чудовища может вам выставить под удар Забытый. Винсент, Мелвилл – не переоцените себя. Главная сложность в этом бою – понять, что иллюзия, а что реальность.
    А теперь, действуйте, друзья мои. Остальные пока свободны.





    Вайлесс не ожидала услышать положительный ответ – она представляла, что Хайзен или задумчиво почешет макушку (скорее мысленно), и скажет, что оно, может, что-то такое было, но где же упомнить всякую ерунду. Но когда ядовитый вдруг вспомнил что-то дельное, волшебница даже отвлеклась от основной темы совещания, почувствовав, как перед ней мелькнула тонкая ниточка, ведущая к разгадке и решению хотя бы одной проблемы. Это значило, что ей придётся выслушать целый шквал воспоминаний и рассказов зелёного анималиста, терпеливо отсеивая из массы слов крупицы важной информации, скрупулёзно вытягивая их из дракона и складывая в единую картину.
    Задача, на которую не каждый отважится, зная Хайзена и помня о его любви к весёлым историям. Но драгонесса уже почувствовала шанс отплатить своему брату за его заботу в детстве и за долгую разлуку, пусть и частично: вернуть ему его серебряную подругу, обезопасив от повторных подобных случаев.
    Конечно, она ещё даже не знала и не подозревала, какую природу таких явлений ей явит дракон. Но знания – сила, и тот, кто осведомлён, уже не настолько беззащитен.
    Печать Бездны? Но кто её наложил, если Старшие просто влили туда энергии? Как она сформировалась, вместо разложения от запредельного излучения и метаморфоз? Эти печати, ты их видел? Они похожи вот на то, что у Кайнеффы, на проекции? – когда в дело вступал настоящий интерес, ледяная могла и сама забросать вопросами любого собеседника. – И, вы просто добавили ещё больше облучения, что и было первопричиной мутаций, и процесс сам повернулся вспять? Как это вообще работает? Это же попросту убьёт тебя, уничтожив твою душу!
    Метод был какой-то совсем странным, сумасшедшим – проще было бы списать на то, что Хайзен попросту что-то напутал, забыл, остатки придумал, и получилась подобная ерунда. Только Вайлесс знала, что каким бы безумцем он не мог показаться, подобных проблем у него никогда не было. А значит, как-то это у них сработало, хотя как можно было что-то спасти методом «долить масла в огонь»? – А что, иногда так и тушат пожары, – вдруг подумалось ей. – В закрытых помещениях можно залить всё кислородом, чтобы от вспышки всё быстро прогорело и потухло. Нет, бред, это никак не ведёт к восстановлению, да и при чём тут пожар?

    Волшебница бы и рада уточнить феномен у анималиста, да только остановить локомотив его речи было невозможно, разве что бесполезно перебивать, чтобы никто никого не услышал. Следовало подождать, пока тот сделает более-менее продолжительную паузу, и тогда…
    Подожди-подожди, что ты сказал? Это Тен специально их выгнала? И сделала это из-за меня? – ей словно бы ударили по голове подушкой, когда до неё дошёл заключённый в его мимолётном упоминании смысл. Если бы не экстренный совет и вторжение Забытых, Вайлесс была бы потрясена до глубины души. Но сейчас, на фоне новостей о Забытых, она ощутила только слабый укол вины и возмущения: если всё это закончится успешно, у неё будет возможность поговорить об этом с Тен, но сейчас это не могло заглушить тревогу от свалившейся проблемы. И оно совсем не было таким острым, как недавняя угроза смерти Паттерн, нависшая вполне ощутимым и осязаемым призраком. И всё-таки это было неприятной деталью, не добавлявшего ледяной хорошего настроения.
    Сложив руки перед собой и обхватив их за локти (в человеческой форме передние конечности порой становились такими лишними и ненужными, что Вайлесс не знала, куда их девать, чтобы они не висели глупыми, безжизненными кнутами), волшебница тяжело оглядела зал. И уставилась на выплывший перед нею кулон, всматриваясь в острую вершинку полумесяца, пытаясь этим зрелищем переломить поток хмурых мыслей так же, как тот преломлял попадающие на него лучи. Получать не очень хорошо, и девушка раздосадовано поймала кулон за цепочку, не придумав для него лучшего места, чем повесить на шею.
    А ведь они все не больно-то и взволнованы. Кажется, меня это одну тревожит. Конечно, ведь половина из них уже успела с кем-то из Забытых встретиться. А вторая половина? Вон, только Деймон выглядит фальшиво в показной расслабленности. Хотя нет, Сильвия тоже ещё больше «заледенела», чем обычно. Она даже побледнела немного. Бедная, ей-то уж точно такая встреча далась ужасно.
    Её опять укололо слабое чувство стыда – она, как специалист пространства, должна бы показывать уверенность не хуже, чем у каинита. Тен когда-то не то в шутку, не то всерьёз, говорила, что у неё есть все инструменты, чтобы стучать по слишком длинным пальцам разных божественных сущностей. Что она сама может представиться каким небожителем перед обычными магами. И лишь сейчас её постигла мысль, что Атаила самую малость преувеличила.
    Вайлесс вздохнула про себя, закидывая ногу за ногу. Противной вещью было ожидание чего-то большого и ужасного – намного хуже, чем само это угрожающее действо. Ведь тогда ты занят, можешь управлять своими чувствами, и всё зависит от тебя самой. А в ожидании есть только сомнения, раз за разом пробующие на прочностью твой дух.
    А эти скрижали – их удалось расшифровать? И получить эти данные? Ты ведь это имел ввиду, когда про ритуал свой говорил?


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    АнкалагoнДата: Пятница, 17 Марта 17, 14.11 | Сообщение # 16
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1608
    Награды: 1
    Репутация: 1
    Статус: Offline
    Последовательность II


    Проклятый Хайзен! Неужели нету способа как-то его урезонить и не пускать, куда попало?
    Белая драгонесса, всего минуту назад мысленно беседовавшая с теневым драконом, упомянула ему и про выходку ядовитого дракона, после чего возмущение вновь поднялось в ней, как будто бы анималист только-только покинул спальню серебряной драгонессы. Это была первая встреча Хайзена и Синелии – в первый миг, она была потрясена тем, что сюда ворвался абсолютно чужой и незнакомый дракон, и только потом ей пояснили, кем мог быть странный гость. Целительница пока что слабо узнала Хайзена, но уже поняла, что в нём абсолютно отсутствует всякое чувство меры, совести, и уважения даже к тяжелобольным собратьям. К счастью, она не знала его как следует – поскольку его беззлобное, но безумное чувство юмора могло бы сейчас вызвать у неё кратковременную панику.
    Но возмущение длилось недолго. Не существовало более успокаивающего и бодрящего зрелища для целителя, чем вид тяжёлого больного, идущего на стремительную поправку и обретающему надежду. И пусть сейчас подобное медицинское чудо не было результатом её усилий и труда, это ничуть не мешало Синелии радоваться тем преображениям, которые происходили с Вестницей. Страшная рана затягивалась, дыхание выравнивалось, мышцы драгонессы расслаблялись. Голубоватая аура, ещё недавно осветившая всю спальню не хуже обычного источника света, рассеивалось лёгкой дымкой, и даже ровные ряды рун, строем скользящие по коже серебряной пациентки, выцветали и улетучиваясь, превращая массивные чёткие контуры в лёгкие волосяные нити, медленно выцветавшие и рассеивающиеся невесомой пыльцой. Лишь последние из символов ещё сохраняли свою чёткость, мягко, едва заметно пульсируя, утихая по мере того, как пропадали и последние отголоски болезни.

    Драгонесса почти что забыла про вторжение ядовитого, хотя огонёк недовольства до конца не угас. Как это возможно, у них по башне свободно расхаживаю посторонние, заходя в личные покои!
    Но подобные мысли мигом улетучились, стоило серебряной пошевелиться. И на этот раз, это не был спазм или судорога, Вестница начинала приходить в себя. Сердце целительницы радостно ёкнуло – широко распахнув глаза, она даже подалась вперёд, переступив с лапы на лапу, не желая пропускать миг пробуждения Кайнеффы. – Что, если она вдруг испугается? – тревожная мысль забилась в рассудке драгонессы. – Или не вспомнит, не узнает меня? Как я ей всё объясню, куда все подевались?
    На практике, после академии, это был первый случай пробуждения наблюдаемого целительницей существа, выходящего из комы, пусть даже кратковременной. В академии она не раз сама выводила своих больных и раненых из забытья, но тогда за ней наблюдали, и на любой случай для юной практикантки было готово несколько советов и бодрящих слов. Здесь подбадривать и что-то говорить должна была она… но в результате, две драгонессы молча смотрели друг на друга, словно бы впервые увиделись и не понимали, почему они здесь находятся. Подбадривать, в итоге, пришлось Вестнице целительницу, а не наоборот – пусть даже и простой улыбкой.
    Ты как себя чувствуешь? Тебе лучше? – Синелия тут же постаралась улыбнуться в ответ, но её тут же постигла упрекающая мысль: – Какие же я глупости говорю! Где ей в таком состоянии найти желание болтать с кем попало!Если тяжело – то не отвечай. Тебе нужно набираться сил. Главное, что всё уже позади.
    Она ощутила приступ стыда. Этот день был с самого начала неправильным, в нём всё шло не так, и она везде проявляла невероятную некомпетентность. Нет, это нужно было срочно прекращать. Глядя за тем, как Паттерн без сил опустила голову на подушку, прикрывая глаза, драгонесса убедилась, что лучшей её помощью в данном случае будет тишина и готовность отозваться на любую просьбу. Главное, что серебряная знала, что здесь она не одна и может рассчитывать на поддержку и заботу.
    На самой границе слуха послышалось тихое движение входной двери, и Синелия вздрогнула. Неужели этот зелёный опять вернулся? Она повернула голову к дверям, полная решимости выставить того за дверь, а то и попросить Артемиду запретить ему вообще подниматься сюда. Если Артемида её послушает.



    Опустошённый происходящими событиями, Эфраим вырвался с совета раньше срока, ускользнув от внимания всех остальных хранителей. Вернув себе свой настоящий чешуйчатый облик, дракон быстрой рысью поднимался на верхние уровни, иногда сбиваясь с шага и преодолевая очередной пролёт скачками. Грудь снедала глухая, бессильная ярость, теснившаяся в ней вместе с болью и глухим ощущением угрозы, которые сдавливали горло, сжимая глотку холодными когтями, сворачивали внутренности кручёным узлом. Слишком много грозных имён и титулов было среди пришельцев – некоторые он даже знал не из преданий и книг, а из личных встреч, и хорошо помнил, насколько катастрофическими способностями обладала часть «гостей». Этот день был полон дурных, чёрных предзнаменований – похоже, что сейчас, когда их жизнь имела шансы устроиться лучше, чем когда-либо они могли представлять, злой рок подготовил такой ответ, чтобы никакие усилия и никакая ярость не помогли сравнять их шансы до равных.
    Теперь он знал причину всех сегодняшних событий, знал виновных за муки Кай, но не испытывал облегчения. Он ничего не мог с этим сделать, не мог заставить их отступиться от своей подруги, остановить их или даже отомстить за её боль. Но вновь, как и всегда, их судьбы оказались под ударом игрищ богоподобных существ, разрушающих в угоду своих амбиций всё просто потому, что оно оказалось рядом. Да, они – Талион – сами поднялись и выступили на борьбу с ними. Но Старшие, их свита и союзники никогда не спрашивали, кто с ними борется, а кто – нет: выбрав себе свою концепцию, они начисто уничтожали всё, что не вписывалось в неё, без зазрения совести используя чужие жизни и судьбы, как бездушные винтики и топливо для своих деяний. И организации, подобные Талиону, были лишь средством самозащиты от сгорания в пламени такого божественного видения мироустройства.
    Хотя известия о пришествии сразу восьмерых врагов подобного масштаба на время вытеснили все остальные эмоции, с каждым шагом по винтовой лестнице вверх возрастали тревога и страх, заслоняя всех Старших, Забытых, памятных и всех остальных божеств. Сейчас все угрозы и переживания вытесняла судьба Вестницы, ведь для некроманта именно она стояла выше всего остального, а страх её потери был сильнее трепета перед любым из врагов, старых или новых. Только он не мог никак повлиять на события – как не мог и во всех подобных случаях до этого, всегда оставаясь в роли наблюдателя. В этот раз помощь пришла неожиданно, свалившись с небес – но какими бы обнадёживающими не были слова Глорфиндела или Синелии, Эфраим жаждал сам скорее очутиться рядом и увидеть всё собственными глазами. Он хотел увидеть её в сознании, хотел прижать её к себе и спрятать от любых посягательств, пообещав, что всё позади. Вот только это грозило быть всего лишь началом, а о причинах недуга там, на совете, Глорфиндел до сих пор мог только строить предположения.

    Остановившись перед дверями в покои Паттерн, дракон невольно замялся, переступая с лапы на лапы, ощутив странную нерешительность. Ему не нужно было ждать, пока его впустят: эти двери сейчас были открыты для него, но войдя за них, он мог потерять вспыхнувшую надежду на удачный исход, веру в то самое «спасение в последний миг», которое он много раз тщетно ожидал раньше и в которое больше не верил. Чудесное лекарство прогеноса действовало, и Вестница даже пришла в сознание – как сообщила ему перед самым выходом из зала Синелия: весьма убедительные причины, чтобы уверовать в счастливое исцеление. Но состояние Кайнеффы, хоть и стабилизировалось, всё равно оставалось довольно тяжёлым: пришедшая в сознание, она не слишком отличалась от своего беспамятства, по словам целительницы. Причину, исток болезни так никто и не определил: потомок титанов ничего не знал о печати, и его лечение не могло ни исправить, ни предотвратить в будущем того, что вызвало это разрушительное влияние.
    На фоне вести прихода в мир Эйхорта, вестника скорых потерь, подобное исцеление выглядело слишком просто, чтобы у некроманта не осталось боязни, что ничего не нарушится и не выйдет из-под контроля. Последний визит Забытого повлёк за собой гибель его единственных, на тот момент, друзей – он не ограничивался малым, он забирал всё, что было, оставляя взамен лишь пепел и прах. И это роковое предзнаменование не позволяло Эфраиму поддаться светлым ожиданиям, забыть о том, что судьба не позволяла ему нарушать главный принцип жизни тёмных магов – пребывание в одиночестве.
    Зачем я полез между ней и Лайрексом? Действительно поверил, что с ним ей будет хуже, или решил потешить собственное самолюбие? Ведь знал, что всё так закончится, – зло укорил он себя, но тут же жёстко сам себе возразил: – Ты знаешь, чем бы это закончилось. И не было бы никаких небесных дворцов, избавления и вечной любви.
    Но она могла бы сейчас быть в Остове, и находилась бы совсем в другом месте, не на этой планете. Ни Старшие, ни Забытые не охотились именно за ней, и то, что она пала жертвой атаки всего лишь…
    Случайность? Случайно произошёл побег из Ув’Хаша и было произнесено целевое проклятье на хранительницу Осколка и носительницу печати Ассама. За этой случайностью должны стоять или ассамиты, или те, кто ищет Демостенит. Разве ассамитам под силу устроить всё это, когда раньше они не могли сделать и десятой части подобного? А кто наверняка знает про Осколки? Эйхорт знает всё, что знал Акаст, а Йиб-Тстлл – половину того, что было известно Талиону, в том числе – и Сарефу. И оба они здесь. Великая Тьма, не хватает только Младонта.
    Но если они пришли сюда по следу осколка, и пусть из всех хранителей выбрали самую уязвимую – откуда они узнали, что осколок есть у Кай? Откуда они вообще знают, что она здесь как-то связана с ним, Эфраимом?
    Пасть теневого исказилась злобным оскалом, и он с силой толкнул лапой скрытую панель на двери, утапливая её в белоснежной поверхности и заставляя механизмы открыть дверь. Он не будет покорно ждать у дверей новостей от Синелии, рассуждая о своей виновности. Его место было рядом с Кай. Существовала ли какая-то связь или нет, насколько был теневой ответственен в состоянии драгонессы – выяснится позже. И если с серебряной всё-таки что-то случится –тогда он перевернёт небеса с землёю, заставив их заплатить за её смерть, как заставил заплатить Мархосиаса за Салх. Даже если для этого ему придётся затолкать в ненасытную пасть алчных божественных тварей свой Осколок, самому целиком забравшись туда. Разозлённый на самого себя за проявившуюся слабость и колебания, некромант опустил голову, упрямо двинувшись вперёд.

    С каждым шагом внутрь две силы, разрывавшие его, действовали всё сильнее. Одна старалась парализовать его страхом на грани безумия, словно бы невидимой стеной возникая на пути дракона и заставляя грудью продираться через сжатый воздух на ставших ватными лапах. Другая тащила его вперёд, чтобы как можно скорее очутиться возле его любимой подруги, боясь, что он может опоздать и случится что-то страшное, что он уже не застанет серебряную. Он уже переживал подобное, и память о том, как всё закончилось, слишком сильно действовала на него сейчас, накладывая на реальность краски прошлого – подобно параноику, некромант бы готов спутать прошлое и настоящее, реальность и мираж, и единственное, что могло успокоить его воспалённый разум – это пребывание подле своей подруги. Потому его грудь ощутила резкий скачок ускорившегося сердца, когда пройдя через двери в спальне Вестницы, он увидел лежащую без движения, словно бездыханную, хозяйку покоев.
    Но Синелия не выглядела подавленной или потрясённой горем – посмотрев на Эфраима, она вымученно ему улыбнулась, с явным облегчением, тоже испытывая серьёзную эмоциональную разрядку. Кайнеффа лежала перед ней на боку в своём ложе, без движения, расположившись в нём по диагонали, слегка выгнувшись и беспорядочно раскинув крылья. Теневой дракон ступал тихо, целительница не произносила не слова, и Паттерн вполне могла не заподозрить, что в спальню вошёл кто-то ещё.

    Эфраим ощутил прилив стыда и вины. Очнувшись после тяжёлого, почти что смертельного приступа, драгонесса наверняка ожидала увидеть кого-то из тех, кто назывался ей другом, но рядом оказалась только целительница, с которой они и познакомиться толком не успели. А ведь его место было здесь, он должен был встретить её при пробуждении. Хорошо, что Синелии не пришлось в этот момент оказаться в другом месте – тогда бы Вестница и вовсе оказалась бы одна, справедливо почувствовав себя брошенной. Подавив вздох, Эфраим беззвучно направился к ложу, истерзанному по бокам его же когтями. Не произнося ни слова, он сел рядом с белой драгонессой, ощутив, как та подбадривающе сжала его запястье, и немного наклонил голову к Кайнеффе, прислушиваясь к её дыханию. Оно больше не было таким рваным, вымученным, словно бы серебряная вдыхала, преодолевая сопротивление сдавливающего грудь и горло стального обруча. Её тело не сотрясали хаотичные, резкие судороги, словно бы невидимый палач раз за разом изощрённо издевался над её телом. Дыхание драгонессы было ещё неровным, напряжённым, но оно походило на то, как должно дышать любое существо, только-только освобождённое от пытки и ещё не оправившееся от шока. А от раны на груди оставались лишь слабые намёки, бледные полосы алых крапинок, словно бы ссадина от падения на какой-то причудливый металлический каркас странной формы. Уронив голову набок, Кайнеффа лежала неподвижно, закрыв глаза, лишь только чёрные кончики ушей – да и хвоста, быть может – нервно вздрагивали, периодически принимаясь мелко трепетать.
    Она пришла в себя, но пока что ничего не говорила. У неё шок и сильное истощение, поэтому лучше её не трясти и не трогать. Дадим ей отдохнуть, пусть она сама заговорит, когда почувствует в себе силы, – целительница предупреждающе коснулась разума некроманта, остерегая его от резкого проявления своих чувств, – Но её уже не должна терзать боль, просто усталость. Никаких ран практически не осталось, даже следов – эта штука всё словно бы смысла. Видишь, от неё ещё остались последние контуры тех рун, о которых я говорила?

    Эфраим только сейчас обратил внимание на тонкие прихотливые изгибы серебристо-голубых, почти что невидимых линий, образующих контуры нескольких символов. Их было много больше, но сейчас, когда они практически исчезли, разобрать целиком можно было только некоторые. Большинство сохраняющих чёткость и ясность знаков скапливалась ближе к животу драгонессы. Но разглядеть их там было сложно из-за положения серебряной, наполовину накрытой собственным крылом. Но главное было то, что пока что болезнь отступала, не оставляя никаких намёков на то, что намерена вернуться.
    Это было бы словно грёзой истощённого ожиданием и страхом рассудка, рисовавшего в дрёме желаемую картину – увидев Кайнеффу, некромант совершенно позабыл все свои тревоги, забыл о вторжении и угрозах, которые тщательно обдумывал всего несколько минут назад. За последние тяжёлые часы, полные тревоги и тяжких известий, это был первый светлый луч, надежда на то, что сгустившиеся тучи разойдутся и исчезнут, дав всем пережить надвигающуюся грозу. Волна облегчения окатила дракона смесью холода и жара – холодные когти, сжимавшие сердце и желудок, заметно разжались, хотя внутри ещё и оставалась тревога и беспокойство, унять которые под силу было только полному возвращению Вестницы в сознание. Нахлынувшие чувства от наступившей развязки – счастливой развязки, вопреки самым затаённым страхам некроманта – снимали напряжение, все эти часы державшее чёрное тело дракона, и лишали его всяческих сил: теневой с трудом унял мелкую дрожь в лапах, появившуюся в приступе слабости, но не шелохнулся и не отвёл взгляд, желая увидеть последний символ победы над болезнью, желая увидеть, когда Кай проснётся.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    МистДата: Суббота, 08 Апреля 17, 21.10 | Сообщение # 17
    Маг
    Группа: Чтецы
    Сообщений: 135
    Награды: 4
    Репутация: 3
    Статус: Offline
    Заявление о невозможности выступления против первого Забытого в случае наличия душевных травм заставило одновременно хмыкнуть и Сари и Мисти, казалось бы они буквально прервали друг друга и не ясно кто именно это решил проявить вслух. Демонесса прекрасно осознавала что если ей под силу одержать верх над драконессой, то богоподобное существо уж тем более сможет это сделать, а вот его выбить из сознания Сари будет значительно сложнее.
    Сама же воздушная не считала что это как-то её заденет - она имела богатый опыт в подавлении внутреннего демона, а потому была готова ко всему.
    Но стоило Глорфинделу объявить что Сари остаётся в резерве как внутри драконессы загорелся скандал.
    -Это всё из-за тебя!
    -Конечно из-за меня, милая. Если бы не мои таланты тебя бы тут даже не оказалось.
    -Он же тебе и не доверяет, вдруг ты воспользуешься положением и окончательно решишь меня поработить?!
    -Дорогая, поработить тебя сможет только этот самый Забытый, а потом я попаду в такую изысканную клетку что... Пожалуй лучше мы включимся в дело когда с ним будет покончено.
    -Великая могучая демонесса хочет сидеть сложа руки, да?
    -Может ты и не обратила внимания, но влияние этого "Йибб-Стигла" мною ощущается даже здесь. Только защита острова не даёт здешним ментальникам попасть в ментальный шторм. А если ты попробуешь воспротивиться приказу Глорфиндела - я сама тебе докажу что твои помыслы лишены почвы под ногами. Давай не будем наводить напряжение в и без того натянутую ситуацию. Лучше давай...
    -Мы готовы выступить по первому зову, а потому готовы пройти инструктаж и по следующим возможным противникам. Мы осознаём риски связанные с нашим... Положением. Потому не смеем более затрагивать эту тему.
    Голубовласая девушка легонько учтиво поклонилась и вновь расположилась на своём месте. Сари продолжала корить внутреннюю демонессу внутри себя пока вдруг не обратила внимание на другой не менее приятный факт. Секундами позже мыслеречь Сари нашла свой путь до головы Эсфайр.
    -Эсфайр, не кори Глорфиндела за его выбор - он предусмотрел вероятность того что меня может поработить нечто х... неприятнее чем... То что ты недавно вынуждена была узнать. В случае чего ты можешь на меня рассчитывать - приду по первому зову. И... Не давай поводов усомниться в себе - ты лучший полководец из всех что имеет Талион.

    Внутренний конфликт хоть и был заглушен, но определённо требовал вмешательства, либо глубокой беседы. Присутствие титана никак не влияло на Сари - она не имела ни малейшего представления о столь высоких слоях мироздания и ей было более чем достаточно существовавших демонов и наличия их бок о бок с ней. Мисти же испытывала непередаваемый трепет перед этим созданием и старалась найти хоть какой-то повод отвлечься от обрывков воспоминаний о том что же было с ней в прошлом.
    -Ты боишься что тебя наконец могут вышвырнуть отсюда?
    Если кто-то и мог ощущать подробности этого внутреннего общения то он вполне мог определить что демонесса действительно была в подобном смятении. Сила подобная этой когда то давно...
    -Мы обе знаем что этого не случится. Даже если и есть подобная сила - тратить её ради создания ничего и ослабленной драконессы никто не будет. Если и решат нечто подобное сделать, то просто добьются нашей Окончательной смерти. Как если например этот Забытый поработит тебя, а затем получит контроль надо мной... Я не думаю что Талиону нужны противники в нашем лице. И... Да, я боюсь, на меня влияет сила этого Забытого. И осознание того кем является тот, кем ты пытаешься пренебречь. Если говорить о доверии - вот подобные ему могут исполнить твою давнюю "мечту". Не знаю с сохранением моих сил - мне жутко представить это окончательную смерть для себя, Винсента или любого другого демона. В какой Ад милее нашего мы попадём?!
    Мисти вновь разразилась весёлым хохотом, само собой лишь в голове Сари. Столь неудачная шутка в очередном споре на удивление умиротворяюще действовала на драконессу. Эсфайр могла не беспокоиться о своей подруге - сейчас было лишь серьёзное собрание, сейчас требовалось хладнокровная расчётливость и готовность командовать, а потому не стоило в лишний раз занимать мысли беседами, хотя в случае острой нужды всегда были средства связи и просто возможность переговариваться при небольшой дальности....


    Сообщение отредактировал Мист - Суббота, 08 Апреля 17, 21.10
     
    у6Ер-К0ТДата: Четверг, 20 Апреля 17, 00.31 | Сообщение # 18
    Чародей
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 87
    Награды: 2
    Репутация: 2
    Статус: Offline
    Услышав необычный хрустальный звон, раздавшийся эхом по всему залу, Эсфайр огляделась в поисках источника звука, и тут ее взор упал на стол. Она увидела как в столе, прямо перед ней, появился небольшой портал размером с небольшое блюдце. Она посмотрела на остальных: у них тоже были такие же порталы. Вернув взор к своему и краем уха слушая Трэвиса, она обнаружила что из портала медленно поднимается небольшой голубоватый кулон с блестящим топазом в форме полумесяца и серебряной цепочкой. Дыра уже начала закрываться, но кулон так и остался парить в воздухе. Поглядев на него какое-то время, Эсфайр слегка улыбнулась и взяла его в руки. Украшение ей понравилось, но пока она не спешила надевать его, пока решив послушать, что будет дальше. Прогенос, обогнув стол, встал неподалёку от Глорфиндела, и тут солнечная заметила что два портала напротив сильфа и Моргомира не исчезли, даже после того, как кулоны появились из них. Она вопросительно взглянула на ключника в ожидании ответа, и дождалась: из порталов появились две тросточки, которые гость назвал "раздатчиками сигилов" и пояснил, что они делают, хотя она уже и так догадалась по названию для чего они. У неё не было никаких возражений по поводу наличия раздатчика у Глорфиндела, но у неё были сомнения насчёт вампира. Впрочем, вслух озвучивать их она естественно не стала. Трэвис, дав присутствующим переварить информацию, начал говорить о другом предназначении сигилов, и Эсфайр начала слушать с интересом. Впрочем, её энтузиазм угас, как только она услышала о том, что попусту растрачивать его нельзя. "Жаль. Было бы интересно увидеть, как это работает с моими способностями..." - подумала она с разочарованием. Прогенос начал говорить о монстре Кайнеффы, и солнечная воспользовалась этим моментом, чтобы обменяться взглядами с Сарторией. Впрочем глазной контакт прекратился когда она взглянула на голограмму: её внимание привлекли мельтешащие точки. От внимания ключника эти точки не ускользнули, и он, с печальным выражением лица, сказал, что пора начать объяснять план борьбы с Йиб-Тстллом. И Эсфайр принялась слушать внимательно.

    К концу объяснения Трэвиса солнечная была не в самом лучшем настроении. Неудивительно: ведь это было существо, способное искажать разум и делать ложное явью. Меньше всего ей хотелось сойти с ума по воле этого существа. Она молча слушала как Глорфиндел отдавал указания Артемиде, а та выдавала отчёты о ситуации. Это продолжалось какое-то время, но затем это закончилось, и теперь взорам всех присутствующих, включая Эсфайр, предстала схема, обозначающая все семь объектов. Ожидание закончилось, и пришла пора отдавать указания. Моргомир - не без объяснения его слов Глорфинделом, - дал понять, что они уже встречались с Эйхортом и Йиб-Тстллом, и это уже был плюс - это означало что они знали как не попасть в опалу в битве с этими двумя. Эсфайр даже и глазом не моргнула, когда первым вызвали Винсента - ей было безразлично что отправили демона - пускай, всё равно ей не нравилось его присутствие на базе. Однако её внимание тут же резко повысилось, когда упомянули примипилов. Выпрямившись в сидении, она принялась внимательно слушать. Артемида сказала что имеется переданное сообщение от примипилов, и в этот момент зал наполнил мужской голос с хрипотцой. "Дезмонд." - солнечная узнала голос. Она же отправляла их на плато разбираться с пришельцем. Впрочем сам пришелец... два пришельца тоже там присутствовали: гидра и дракониха. Особенно её заинтересовала дракониха: не каждый день встретишь дракона, да ещё и спиритолога. Что до гидры... Эсфайр закрыла глаза в задумчивости. Она слышала про существ с несколькими головами, каждая из которых обладала своим разумом, но ни разу ей не довелось встретить хотя бы одно из них. А в её родном мире гидры и то были мифом.
    Дракониха раскрыла глаза и взглянула на Глорфиндела, когда он объявил её имя. Она внимательно выслушала приказ сильфа, и как только он закончил, она отсалютовала:
    - Так точно! - и немедля связалась с заместителем своей когорты. "Отус, немедленно призови всех доступных рыцарей когорты и приведи их в боевую готовность. Я прибуду в ближайшее время чтобы дать им дальнейшие указания." - передала она мысленно.

    Пока она давала указания Отусу, она услышала, что Сари остаётся в резерве. Поначалу в ней возникло желание запротестовать, но она вовремя его подавила. Помогла также и сама Сари, которая сказала ей не беспокоиться на сей счёт и не сомневаться в себе. Она усмехнулась про себя: как-никак, а Сари умела подбадривать свою подругу. И после её слов вопросы об указе Глорфиндела испарились. "Спасибо, Сари. И не волнуйся за меня: дать себе отбросить лапы у меня точно в планах нет, и не будет. И да: если ты всё-таки вступишь на поле боя..." - солнечная сделала паузу, обдумывая свои последующие слова, и затем закончила - "Удачи тебе там. Я думаю нам всем она понадобится."
    Дослушав Глорфиндела, Эсфайр дождалась когда он отпустит всех выполнять приказ, и затем встала с места, направившись туда, где её заместитель собирал бронзовую когорту. Ей предстояло тяжёлое дело, но ей нельзя было колебаться. Сейчас ей нужно было доказать, что она достойна быть и Хранительницей, и полководцем. Её очертания уже начали искажаться, когда она достигла выхода: она уже устала быть в человеческой форме, и ей хотелось поскорее вернуться в родную форму дракона.


    Сообщение отредактировал у6Ер-К0Т - Четверг, 20 Апреля 17, 00.31
     
    Manga_CafeДата: Понедельник, 24 Апреля 17, 00.05 | Сообщение # 19
    Великая и Медленная
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 744
    Награды: 6
    Репутация: 50
    Статус: Offline
    Последовательность I


    Пока агенты Талиона разбирали представленные им артефакты, заодно переваривая полученную информацию, посланник титанов мог позволить себе несколько отвлечься и изучить столь любезно представленную сильфом проекцию. Схема печати серебряной драгонессы вызывала чувства необычайно смешанные. Трэвис даже не мог сказать наверняка, что именно спорило в нём, когда взор великана скользил по аметистовым очертаниям, изредка задерживаясь на вихрившихся пурпурных сгустках и беспрестанно дрожащих лавандовых нитях.
    "Некоторые части выглядят так, словно бы печать намеренно включает в себя элементы для собственного саботирования"
    "Действительно необычное предположение, - задумчиво произнёс прогенос, не отрывая взгляда от проекции. - Я впервые вижу такую конструкцию. Шансы увидеть такое даже не один на миллион, а намного, намного реже. Хотел бы я увидеть её ближе и в действии, но заранее предположу, что вариант вмешательства даже не рассматривается".
    Алголь сделал шаг ближе, подходя к столу практически вплотную. Оперевшись на его тёмную деревянную поверхность, прогенос навис над голограммой, целиком углубляясь в её изучение. В тело Трэвиса хлынули ледяные потоки энергии, но сперва обрадовавшийся необычно заряженному эфиру, посланник титанов вскоре с разочарованием для себя понял, что как бы невзначай поглощает психические образы, связанные с самим столом. В любой другой ситуации прогенос может, был бы рад узнать побольше о истории сего мебельного изделия. В конце концов, Алголю не была чужда культура смертного кина. Но сейчас отголоски прошлого лишь раздражали великана, не позволяя ему настроиться на нужный лад.

    И похоже, что сама судьба решила, что прогенос не должен (или вовсе не достоин) разгадать секрет этих тёмно-сиреневых знаков. Тревожный писк вернул Трэвиса к реальности, вырвав из глубокой задумчивости. А вместе с поднявшейся на короткое время тревогой выцвел и контур печати Вестницы.
    "Внимание: проникновение инородных объектов за рубеж внешней защиты"
    "Ну, что же, вот оно и началось. Всевидящий уже вовсю принялся хозяйничать, - прогенос выпрямил спину, внимая словам сильфа. - Но всё же есть у меня чувство, будто что-то ускользает от меня. Что-то здесь не могу я нащупать. Хоть и стараюсь. Я очень надеюсь, что это излишние опасения, иначе, видят все Шестеро, позор всему моему роду".
    Посланник титанов продолжил внимать Глорфинделу, поочерёдно постукивая подушечками пальцев левой руки. Звук при этом был вовсе не телесный, как следовало бы ожидать от любого смертного гуманоидного существа. Напротив, звук был сугубо неестественный, неживой. Всякий раз, когда палец прогеноса опускался на крышку стола, раздавался лёгкий щелчок, будто зубило каменщика с новой силой вгрызалось в твёрдую породу. Кто-то мог сказать, что будучи представителем иного кина, сверхъестественной сущностью, Алголь мог бы вести себя несколько сдержаннее. Но прогеноса тревожило слишком многое, дабы он сохранял каменное спокойствие (даже, вопреки иронии, имея каменную материальную оболочку). В этой истории было слишком много свободных кусочков пазла, которым нигде не находилось места. Остальные, по всей видимости, попросту позабыли о них ввиду накалившейся обстановки. Или же предпочитали деликатно умалчивать. На поверхность всплывали многие вопросы. Почему печать Вестницы имеет столь необычную природу, а её хозяйка так болезненно реагирует на прибытие Забытых? Почему порождения Бездны не пускаются во все тяжкие, как они это исправно делали раз за разом во всех прошлых сценариях побега? На памяти Трэвиса Забытые ещё ни разу не кучковались на одной планете, а предпочитали сразу же раствориться в безразмерной черноте космоса, на многие десятилетия скрываясь с мониторов экранов и сканеров. Быть может, эта хрупкая смертная жизнь, что едва была сохранена исцеляющим касанием сущности титанов, была как-то связана с непроглядными недрами Внешней Бездны? Но мог ли Алголь хотя бы позволить предположить себе такое? Он, знавший историю формирования мироздания не только из фолиантов энциклопедий и свитков, но и заставший многие события воочию, мгновенно отмёл такие мысли, как несостоятельный бред, сосредоточившись на указаниях сильфа.




    Но если прогенос страдал от внутренних терзаний, сомневаясь в собственной компетентности, то Хайзен сиял, подобно утренней звезде, и ничто не могло повернуть его в плохое настроение. Пока все вокруг суетились, а сильф раздавал инструкции, анималист в основном занимался тем, что вращал артефакт на цепочке вокруг пальца, умудрившись уже несколько раз уронить его на пол. Где-то там, на уровне воспалённого сознания химеры, вещала пространственная чародейка. В голосе Вайлесс успевали промелькнуть и нотки удивления, и тон возмущения, и даже какое-то подобие безысходности. Хайзен был бы рад посвятить драгонессу в большие тонкости исцеления мутантов-каматарацуцей, но ему никогда взаправду не доверяли само восстановление этих существ. Наибольшее, чем было позволено заниматься Венеграссу в тот период, это отловом кальмароподобных сущностей и непосредственной их доставкой в лаборатории Остова. Что же касалось щекотливой ситуации с Айсоном, анималист был вынужден прикусить свой болтливый язык. Ведь неожиданное осознание того, что Тен, быть может, будет несколько недовольна тому, как спокойно разглашаются тайны её жизни, страшило химеру намного больше, чем встреча с любым из Забытых.
    "– А эти скрижали – их удалось расшифровать? И получить эти данные? Ты ведь это имел ввиду, когда про ритуал свой говорил?"
    "Да, дорогуша, конечно удалось. Как иначе ты прикажешь мне обучаться его исполнению? Только я говорил о ритуале, как о настоящем ритуале, - последнее слово прозвучало крайне заговорщическим тоном, с явно совершённым на нём акцентом. А не о ритуале, как о каком-то ритуале. Это, знаешь ли, не простое дело. Как только Чаль со своим дружком отправили весточку из той дыры, которую Иштошочималилатли зовёт домом, я сразу принялся за работу.
    Ох, Вайлесс, если бы ты только знала, как тяжко исполнять ритуалы сильфийской семьи, будучи ну ни разу не остроухим! Я так устал, и хоть кто бы пожалел, ну серьёзно. Хочешь ты такой позаниматься чем-то другим, а тебе сверху стучат, чтоб не отлынивал. Ну кто же отлынивает? Я отлыниваю? Я отдыхаю! Почему Айли с Доджи могут отдыхать где угодно и когда угодно? Отдыхают в бассейне, отдыхают в спальне, отдыхают в сауне, отдыхают в кустах, отдыхают под маскировочными чарами в коридоре. А я сиди и учи! Я что, для учёбы создан? Нет, я создан для… "

    Ментальный поток резко прервался, а девушка, выступавшая физической оболочкой анималиста, заинтересованно повернула голову в сторону мафусала. И не то, чтобы химеру внезапно привлекла внешность Моргомира. Отнюдь нет, их двоих связывало достаточно похождений, чтобы Хайзен перестал всячески удивляться вампиру. Внимание анималиста привлекла фраза аристократа, а точнее его явные намерения выдвинуться на поисковую миссию.
    "Но без этого, я смогу решить вопрос с упрямыми чародеями ордена и добиться, чтобы они всё позабыли. И проверю место падения другой капсулы, скрыв следы. Полагаю, что там будет не лишним и присутствие Деймона Скандеры. "
    "Вайлесс, душечка, мы продолжим буквально через пару минут. Тем более ты здесь остаёшься, и я тут остаюсь. Но дай мне сперва послать себя на миссию!"
    Мельком бросив некоторое подобие извинений уже давно привыкшей к его переменчивому поведению драгонессе, Хайзен резко вскочил на ноги, поднимая вверх руку с оттопыренным указательным пальцем: "Насчёт той рыбацкой деревушки, я тоже пойду! Ну, серьёзно, возьмите меня с собой! Хотя бы потому, что я с этими ребятами много раз встречался. Ну, не с рыбаками, а с Тстллом и прочей шушерой. Да и кому может помешать старый-добрый Хайзен?!"

    Даже не дожидаясь ответа кого-либо из руководящих должностей, анималист с силой ударил себя кулаком по лбу, от чего по залу прокатился глухой шлепок, будто кто-то сбросил переполненный зерном мешок с большой высоты. Девушка покачнулась, будто бы не ожидала удара от самой себя. Её нежно-бежевые волосы растрепал поток неощутимого ветра, вместе с этим смахивая доселе незаметную искрящуюся пыльцу. Облако неясных оттенков, среди которых были, возможно, и те, что не имеют названия ни в одном из существующих диалектов, ударилось об пол роящимся шлейфом. Эта возникшая ровно на мгновение аномалия столь скоропостижно исчезла для того, чтобы в лиловой дымке своей короткой жизни возникла точь-в-точь та же самая девушка. Идентичным было всё. От тонких морщинок на полотне куртки до болезненной белизны кожи.
    [Мой Единственный Друг: Астральный Хайзен]
    Единственное, что всё же различало эти копии между собой, это наличие артефактного амулета. Дар прогеноса не собирался клонироваться, а потому так и остался висеть на пальце Хайзена в единственном экземпляре. Девушка развернулась, встречаясь лицом к лицу со своим пугающе схожим близнецом, сразу же вручая ему амулет. Для не знакомых с природой анималиста всё происходящее могло напоминать какую-то жестокую шутку, дефект в мироздании. Но, нет, Небесный Механизм исправно работал, и возможность делиться на равные друг другу личности и сущности была неотъемлемой частью навыков химеры. Коей Хайзен и являлся.
    - "Хайзен номер два к бою готов!" - звонко воскликнула копия, отточенными резкими движениями забирая амулет и вешя себе на шею. Зачарованный полумесяц таинственно сверкал на груди девушки, предохраняемой кожаной курточкой от нежеланных оказий.
    - "Хайен номер один тоже к чему-нибудь готов. К чему-нибудь, кроме боя, - анималист слабо усмехнулся, не без гордости во взгляде созерцая своего двойника. А ты иди и умри там, как настоящий герой. Ну, или не умирай, спрячься где-нибудь. Это уже не мне решать!"
    Венеграсс вновь сел на своё (точнее, на нагло занятое у серебряной драгонессы) место, но лишь для того, чтобы обнаружить, что совещание подходит к самому концу и его участники уже расходятся.

    Астральный Хайзен -> Зениар




    Задумываясь о местах, что уже были поражены аномальной активностью Йиб-Тстлла, прогенос выделял для себя даттероские рудники. Самые далёкие уголки земли, испещрённые траншеями могли стать истинным выбором Всевидящего. И если Забытый действительно решил обосноваться именно там, то не стоило ли нанести ему визит собственнолично?
    Винсент Азалор. Поручаю тебе командование этой задачей. Ты и Мелвилл отправитесь в рудники.

    "Я бы хотел отправиться вместе с разведывательной группой… Даттероса. Надеюсь, я произнёс это название хоть отдалённо правильно. Большие скопления существ, знающих о присутствии Йиб-Тстлла, могут представлять угрозу для самих себя. Даже если это всего лишь фаза поиска и мы не знаем наверняка о его месте расположения, такие укромные поселения, как правило, становятся выбором Всевидящего. Чтобы невольно не стать частью его культа мы должны, в первую очередь, рассредоточить свои мысли, а во-вторых, не появляться в любых предполагаемых местах его обитания целыми толпами".
    Алголь размашистыми шагами проследовал к Винсенту, давая понять, что он скорее предупредил о своих намерениях, нежели спрашивал разрешения. Именно в этот момент глазам прогеноса предстал молниеносный, но от того лишь ещё больше завораживающий, процесс разделения химеры.
    "Неужели это дисциплина анимации школы витализма? Великолепное зрелище!" - пробасил прогенос, явно обращаясь к Хайзену.
    Анималисту, однако же, не особо симпатизировало внимание посланника титанов. Хайзен лишь хохотнул, оставив вопрос прогеноса без осмысленного комментирования. На деле же даже собранных воедино сил всех присутствующих в зале (включая самого Хайзена) не хватило бы и на десятую долю того, что требовалось для создания химеры. Природа Хайзена была загадочна, и о истории своего рождения помнил лишь сам анималист. Опасаясь, что он не поспеет за пространственной чародейкой, Хайзен вскочил с со своего места, шагая следом за драгонессой. Повернувшись к источнику низкого голоса, девушка состроила рожицу, которые можно было увидеть лишь у человеческих детей в начальные этапы их развития.
    Недовольно вспыхнув сапфиром глаз, прогенос практически мгновенно понял свою ошибку. Прогенос отсоединил один из небольших, овальных на манер яйца, камешков с подола своего одеяния, тотчас же запустив его в анималиста. Но дело было вовсе не в агрессии или, если вдруг кому-то подобное могло прийти в голову, в обиде. Пролетев по дуге, камешек должен был задеть затылок девушки при любом стечении обстоятельств (разве что она бы не провалилась на этом же самом месте). Однако руническое украшение прошло сквозь анималиста, заставив того лишь поёжиться и возмущённо вскрикнуть нечто вроде: "Эй, это ещё что за дела?!"
    "Значит, химера…" - негромко произнёс Трэвис, возвращая плавно плывущий по воздуху камень обратно себе в ладонь. Не без удивления окинув взглядом новоиспечённых близняшек, посланник титанов повернулся к Глорфинделу, без капли иронии заявляя: "Неужели это творение дисциплины длани создателя? И если так, то я могу лишь выразить восхищение. Ибо не было владевшего ею на моей памяти сильфа, чей возраст не достиг бы сотого миллениума. Или же это свободная химера? Но в таком случае, что же все эти создания позабыли на планете смертного кина?"

    Последний заданный Трэвисом вопрос был почти риторическим. Конечно же, прогенос не ожидал, что сильф раскроет перед ним все карты. Да и на то не было времени. Однако посланник титанов не мог не озвучить своего удивления. Теперь же Алголь наконец подошёл к Винсенту, терпеливо созерцая демона льдинками глаз. Точнее, не Винсента, а Азалориэля. Дети космоса имели собственный взгляд на вопросы противоборства Провала и Небес. Посланники титанов, как существа, занимающие истинный нейтралитет, не видели особой разницы между демонами и ангелами. И если для этих двух кинов противоборство играло едва ли не жизненно важную роль, титаны и их соратники принимали их за две фракции одного расколовшегося кина. Что, впрочем, если задуматься над этим на секунду, имело некоторый смысл.
    "Я был бы рад посидеть над той печатью чуть дольше, но события принимают иной поворот, время двигаться дальше. Я бы посоветовал не откладывать её детальное изучение. Сложившееся положение идеально для того, чтобы выяснить причину, по которой печать терзает свою владелицу. А'Кт Сзи Мах".
    В последний раз обратившись к Глорфинделу, прогенос направился на выход вместе с остальными членами группы. Если же необычная добавка к общему диалекту в конце мысленного послания сильфу могла кого-то смутить, то на самом деле нечего было пугаться. Если доселе прогенос прибегал к ктувианскому наречию, то адресованная сильфу под конец, фраза имела исключительно генионское происхождение. Имевшая весьма колоссальное информационное значение, она была чем-то навроде "Dixi", фразы, которую можно было встретить в некоторых языках человеческой расы. Вместе оба этих выражения существовали для стойкого обозначения окончившейся дискуссии, хотя генионский аналог имел более вежливый и обходительный тон, к тому же был понятен всякой сверхъестественной сущности. Чего явно нельзя было сказать о человеческой версии.

    Трэвис -> Даттеросские рудники (поисковая неудача и дальнейшее смещение) -> Даттерос








    Последовательность II

    Заглушенный голос целительницы с трудом пробивался к сознанию Вестницы. Укутанные в дребезжащее эхо, звуки доходили искажёнными до неузнаваемости. И если в первые моменты своего пробуждения Кай испытывала остаточную боль, то теперь та целиком ушла, оставив место ничуть не лучшей слабости. Но слабости этой лучше бы подошло слово "изнеможённость" или "измотанность". После всех пережитых событий драгонесса даже не могла найти в себе силы подняться. А сделать это ей было бы очень кстати, ведь к компании Синелии добавилось ещё одно существо. Существо, которое ни то, что трудно, а невозможно было спутать ни с кем другим. Вестница могла безошибочно определить его личность ещё до того, как дракон вошёл в комнату. Она уже давно научилась различать его шаги: по той необычной манере аккуратно, будто недоверчиво, ступать по коридорам поместья. А особенно аккуратными, почти бесшумными, шаги становились всякий раз, как Эфраим сближался с серебряной драгонессой. И Кай до сих пор не могла сказать наверняка, что являлось тому причиной. Быть может, звуки заглушало биение её собственного сердца? Которое, к слову, уже застучало чаще. И Кай не успела и моргнуть, как запульсировали жилки на висках, а в пасти пересохло. И вот некромант уже стоял вблизи, по всей видимости, переговариваясь с Синелией. Драгонесса могла отменно чуять его запах. Если бы ей пришлось сравнить телесный аромат теневого с чем-либо, то она ни на секунду не сомневаясь, ответила бы о смеси мёда и горчицы. Острое и сладкое, отталкивающее и манящее, грубое и нежное. На самом деле эта жизненная метафора распространялась куда дальше, нежели на обычный запах. Весь некромант, по крайней мере, в представлении Кай, был именно таким. На самом деле чуять запах своего сородича на постоянной основе, да ещё и привязываться к нему до такого состояния, что он вызывал гармонию, умиротворение и счастье, было проявлением далеко не рациональной стороны драконьей личности. В эти моменты в магическом звере говорило его животное начало. И именно эта способность балансировать на вулканическом сочетании звериной страсти и полного букета тонких эмоций своего высшего Я делала отношения драконов столь сложными, порой непонятными даже для них самих. Вестница примерно догадывалась, что всякий раз происходило с её разумом и телом, но в этом серебряная боялась признаваться даже самой себе.

    "О, боже, Кай, встань, не позорься, ты похожа на неваляшку…"
    Расплывчатый взгляд сделался сосредоточенным. Драгонесса слегка вздрогнула, обнаружив своих гостей в ещё большей близости, нежели казалось через пелену слабости. Вестница стиснула челюсти, слегка потянулась (надеясь, что это хоть как-то придаст её действиям уверенности, быть может даже щепотку беззлобной надменности, со стороны), напрягла мышцы груди, опираясь на лапу и… упала с кровати. Драгонесса совершила весьма ленивый кульбит, со стороны напоминавший "бочку" и шлёпнулась на спину. Благо, высота была весьма мала, а потому единственным, что пострадало при падении, была гордость Вестницы. Некоторое время неподвижно полежав, драгонесса подняла глаза к своим визитёрам, устало, но радостно рассмеявшись.
    "Ну, видимо не суждено мне быть серьёзной и грациозной… Но знали бы вы, как же ваша смешная и неуклюжая Кай рада вас видеть, ребята!"
    Жутко уставшая, но безумно счастливая, Вестница улыбалась изо всех сил. Точнее сказать, из тех её крупиц, что остались после продолжительного дня мучений. В какой-то момент наступившая болезнь перестала тянуться как вечность, и Кай попросту канула в забытие. Но теперь, вызволенная из дьявольских объятий, она, наконец, могла расслабиться и отдохнуть. У неё даже не было сил толком обрадоваться этому. Осознание окружающей реальности приходило к Вестнице фрагментами, которые её сознание весьма долго обрабатывало. При этом Кай даже не пыталась подняться или хотя бы перевернуться на лапы, её вполне устраивало такое положение: лёжа сбоку от кровати на спине, запрокинув голову наверх. Внезапно глаза драгонессы распахнулись широко, будто блюдца, и она в полной мере осознала, что её друзья всё это время терпеливо ждут от неё хоть какой-то реакции. И тут Вестница буквально взорвалась вопросами.
    "Но как? Что случилось? Как вы это смогли сделать? Что вам пришлось пережить? Сколько времени вообще прошло? Синелия, Эфраим, объясните, что именно происходит? Ох, Всевышний, я ведь не сошла с ума окончательно, не так ли?"


    Не мертво то,что в вечности живет. Со смертью времени и смерть умрет.
    Happy Valentine's Day.
    Violence Fetish
     
    АнкалагонДата: Среда, 26 Апреля 17, 11.52 | Сообщение # 20
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1613
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Offline
    Последовательность I


    Моргомир, Деймон, Эсфайр --> Зениар.
    Винсент, Мевилл, Сартория --> Даттерос.

    Размах действий, охвативших орден, невольно впечатлял Вайлесс. Две трети хранителей выступали на задание; Верден отзывался со своей конференции, и все специалисты ордена одновременно вступали в работу; две когорты мобилизовались, и ещё одна приводилась в готовность – та самая, с чем-то морским в названии, которая несла ответственность за охрану острова. На памяти Вайлесс, Талион ещё не проводил подобных масштабных действий. Более серьёзным движением была бы разве что полная мобилизация и отправка всего ордена на битву.
    Вайлесс осмотрелась, пытаясь выглядеть Эфраима, но её приёмный брат уже успел покинуть зал, и идея догнать его заранее пахла провалом – теневого дракона сегодня не настиг бы и Ругару из Серебряного Остова, когда тот спешил к Паттерн. На лице девушки появилось расстроенное выражение – она хотела успеть перехватить брата после совещания – узнать, как там дела с Кайнеффой, и сказать какие-то добрые, поддерживающие слова. К стыду чародейки, они почти что и не виделись сегодня: только утром, когда всё началось рядом со злосчастным узлом связи и Вестницу сразил недуг. Пространственная чародейка понимала, насколько тяжело переживал это Эфраим и какую боль испытывал, и боялась, что не найдёт подходящих слов для него. И ещё боялась подниматься туда и своими глазами видеть, как ухудшается состояние серебряной драгонессы. Но со стороны её робость выглядела самым обычным безразличием и к брату, и к его ближайшему другу. И чтобы заслужить себе оправдание и доказать обратное, ей было очень важно не упустить анималиста и не дать ему потерять интерес к их беседе.
    Девушка невольно закусила губу. Сейчас она – а точнее, весь орден – отчаянно нуждались в информации, которую Хайзен изучал и совершенствовал практикой. Ведь она могла иметь почти что прямое отношение к тому, что происходит с Кайнеффой. А пока что весь Талион мог только строить предположения, мало попадая в цель своими гаданиями, а потому Вестница оставалась до сих пор беззащитной перед неведомой угрозой, даром что она находилась в самом защищённом месте планеты.
    Только вот вытащить из Хайзена информацию было не так-то просто. Даже если анималист был бы не против её рассказать, смены его настроения и сиюминутных интересов делали эту задачу очень сложной без прямого содействия Тенауса. И с одной стороны, поругав немножко распущенность с безответственностью Айленсии и Доджикиси, подчеркнув упорство и заслуги самого Хайзена, Вайлесс имела неплохие шансы особенно расположить к себе ядовитого дракона и подтолкнуть его на нужный рассказ. С другой, в последнее время у неё самой к Асуру возникла едва ли не антипатия: Айли, оказавшись наедине с ледяной, рано или поздно срывалась к обсуждению Доджи и его достоинств, не стесняясь касаться самых откровенных тем, чем порядком заездила длинные уши Кандор. Как-то она даже с самым серьёзным видом пригласила Вайлесс присоединиться к их «отдыху» – и ледяная бы непременно пришла в ужас, если бы не знала: астральная чародейка скорее откажется от магии, чем станет делить своего ненаглядного Асура с кем-то ещё.
    И скорее Вайлесс сама бы согласилась прожить месяц без чар, чем признала бы, что ранние шутки Айленсии о том, что перед знакомством с принцем Авидьи было бы здорово проверить достоинства принца Поднебесной, теперь вызывали у неё не неловкую улыбку, а сильнейшее раздражение. Почему-то разговоры о одном из представителей дома Медеоров и его любовных похождениях резко портили ей настроение и вызывали жажду немедленно сменить тему.

    Эй, Хайзен, постой! – воскликнула чародейка, нагоняя своего болтливого друга. Пытаясь сперва выловить мага тьмы, а потом погрузившись в свои собственные мысли, она почти полностью пропустила момент с раздвоением ядовитого дракона. И теперь на её призыв остановились сразу две девушки, синхронно развернулись и с лёгким недоумением осмотрели пространственную волшебницу, окинув её взглядом с ног до головы, словно впервые её видели, а после так же синхронно переглянулись. От неожиданности Вайлесс даже растерялась, налетев на невидимую стену и не зная, к кому обратиться – но вовремя заметила амулет и сообразила, что настоящему Хайзену, в общем-то, не было никакой нужды оставлять его себе.
    Так, ты – иди вместо со всеми, а ты, – волшебница ткнула пальцем в грудь настоящему Хайзену, у которого не было амулета, – Пойдём со мной.
    И, схватив того за запястье, чуть ли не силой потащила за собой, быстро отделяясь от всех остальных хранителей. И особенно – подальше от Трэвиса: как бы его не разобрало особое любопытство прямо сейчас, когда у ледяной появился свой коварный план. Едва они свернули в коридор, ведущий к главной спиральной лестнице, как пространственная чародейка горячо зашептала, не переходя на полный голос, словно бы прогенос мог выпрыгнуть в любой миг из-за угла:
    Он какой-то странный, правда? Бросаться камнями в голову… Мы, конечно, запросто можем защититься от такой ерунды, но не должны же мы ходить с кучей щитов у себя дома? – обернувшись, она успела заметить, как Хайзен-два исчез в оставленной галерее, напоследок размашисто помахав ей рукой. – Ох, никогда не смогу привыкнуть к этим твоим фокусам с разделением. Наверное, потому, что понимаю чуть больше остальных, что это такое на самом деле… Давай примем нормальный облик? Я не очень жалую все эти перевоплощения, ты же знаешь.

    Завернув за угол, девушка остановилась, сложив перед грудью ладони и поднеся их почти к самому подбородку – со стороны выглядело, будто бы она собиралась молиться, но не могла выбрать, к какому же божеству обращаться. Ладони окутала лёгкая лазурная дымка, едва заметная даже в свете искусственных фонарей, освещавших коридор. Но стоило ей развести руки в стороны, как дымка засияла, обращаясь в настоящее густое облако насыщенных лазурных оттенков, с тонкими искорками-кристалликами, осветлявших облачко и заставлявших его мистически мерцать, подверчиваясь изнутри, словно бы там был спрятан маленький фонарь. Облачко, сперва распространяясь лёгкой невесомой дымкой, стремительно росло, окутывая фигуру Вайлесс с головы до пят, наливаясь, густея и лишаясь полупрозрачности. Став таким густым, чтобы полностью скрыть в себе девушку, оно стало стремительно разрастаться – в бока, ввысь, но особенно – в длину, с мягким, слышным лишь на самом пределе острого драконьего слуха шелестящим шёпотом. Магическая метаморфоза происходила всего несколько секунд, после которых облако лазурной пыльцы стало рассеиваться, медленно оседая крошечными сверкающими кристалликами, исчезающих при контакте с поверхностью подобно снежинкам, которые таяли при падении на тёплое дерево. Но прежде чем оно потеряло свою густоту и непроглядность, нетерпеливая волшебница сама вышла из его объятий – сперва из его клубов появилась когтистая ладонь, а затем в коридоре возникла целая драгонесса, взмахами хвоста и крыльев разгонявшая следы своего преображения.
    Вот, так-то получше будет, – драгонесса довольно тряхнула головой, заставляя гриву выровняться и опасть ровным мягким покрывалом, не собираясь в пучки и не путаясь неопрятными космами. Однако, длинная чёлка сразу накрыла ей нос, почти лишая обзора, и Вайлесс пришлось потратить ещё несколько секунд, чтобы отправить лишние волосы за рог. – Слушай, как быстро темнеет? Когда созывался совет, ещё в небе было Солнце, а вот теперь даже следов заката не осталось. Знаешь, пойдём лучше ко мне. На улице ещё мокро и холодно, так что ничего интересного в темноте мы не найдём.
    Призывно взмахнув хвостом, Кандор выбрала правое направление лестницы, которое плавно забирало вбок и вверх, к частным покоям хранителей. Весело и быстро взбираясь по ступеням, пропуская по две-три кряду всеми четырьмя лапами, Вайлесс, казалось, по-детски наивно радовалась возможностью вновь пройтись в своём собственном теле, в его нормальном состоянии, предпочитая это гордому облику рассудительного пространственного мага. Крылья драгонессы вздрагивали в моменты лёгких скачков, когда ледяная проносилась над десятком ступеней, а хвост постоянно пускал по себе волны в такт каждому широкому шагу.

    Но через несколько минут она сбавила темп, вспомнив об оставшемся позади Хайзене, и сменила свой шаг на более степенный и размеренный, сложив крылья и поубавив в спешке. Обернувшись и дождавшись анималиста, Вайлесс весело улыбнулась ему, после чего выпрямилась, гордо подняла шею и приняла надменный облик, став чинно ступать по лестнице, высоко поднимая передние лапы.
    Вообще, сильфийские ритуалы – это безумно интересная штука, – вернув себе нормальное, спокойное выражение мордашки и приняв привычную расслабленную стойку, проговорила Вайлесс, ни к кому не обращаясь, когда они приблизились к дверям в её покои. – Очень сложная и запутанная, но интересная. Знаешь, это так здорово, что ты можешь с ним экспериментировать. Я бы тоже очень даже хотела посмотреть, что это такое, быть может, даже попробовать. Слушай, а ты не мог бы немного рассказать о них?
    Словно бы только сейчас вспомнив о такой возможности, ледяная резко повернула голову к ядовитому дракону, с живейшим интересом глядя на него засверкавшими глазами. Она лукавила, пытаясь разговорить Хайзена из немножко корыстных побуждений, но только самую чуточку – ей и вправду это было интересно самой. Пусть и при других обстоятельствах она отложила бы подобное исследование на иной день.
    А что? Тебе бы наверняка иногда не помешала бы даже помощь, а я могу попробовать принять участие. Может, мы даже сможем что-то узнать у Глорфиндела – он же сильф, и его можно даже попытаться затащить в чистовое испытание. Это не коридоры пачкать под маскировкой. Айленсия наверняка от зависти будет готова лопнуть, ха-ха!




    Последовательность II


    Пара драконов сидела молча, дожидаясь повторения признаков благополучного пробуждения и выхода серебряной из состояния, напоминающей смесь комы и лихорадки. Теневой дракон неотрывно глядел на Вестницу; Синелия, больше полагавшаяся на собственные магические ощущения, настроенные на состояние её пациентки, иногда поглядывала по сторонам. Бросив новый молчаливый взгляд на застывшего, подобно высеченному из мрамора полированному идолу, некроманта, она ощутила лёгкий укол зависти – как было бы здорово, если бы кто-то точно так же пёкся и волновался о ней, чтобы у неё тоже были такие преданные друзья. Но она пробыла здесь всего полтора месяца – и кто может сказать, что она тоже не завоюет к себе подобного отношения? В общих чертах, орден казался ей вполне дружелюбным и сплочённым коллективом – хотя, как и повсюду, где-то отношения были теплее и ближе, где-то официальнее, а кто-то и вовсе недолюбливал друг друга, или почти что враждовал – в общем, всё так, как и в любом месте. И если проверка всей глубины отношения к себе потребует такого же недуга, целительница вполне могла бы обойтись и более мелкими проявления чьей-либо расположенности к себе.
    Может быть, я сую нос куда не нужно… но если это не тайна, что между вами? – Синелию, наконец, сморило любопытство, и она решилась немного подоставать своего соседа – исключительно при помощи мыслеречи, чтобы никак не мешать отдыху заболевшей и не смущать её. Когда Кайнеффа была в безопасности и напряжение исчезло, однообразное сидение у её постели стало нагонять скуку, которую уже не было бы кощунственно немного разогнать.
    Между нами? – Эфраим нарушил свою неподвижность: он медленно повернул голову к белой драгонессе, и на его морде отразилась некоторая задумчивость, когда его глаза посмотрели куда-то вверх и в сторону. Чуть пошевелив крыльями, он вернул к ней взгляд и ответил: – Мы друзья. Очень близкие, может даже ближе, чем брат и сестра. Наверное, потому, что мы очень похожи. А что, наши отношения выглядят как-то вызывающе?
    Нет-нет. Просто ты единственный, кто просидел с ней с самого утра до вечера. Все переживают за Кай, но они пытаются как-то отвлечься, а ты даже воды не пьёшь. Отошёл лишь ради вызова самого господина Фенгалора. Это хорошо, на самом деле, – её ладонь коснулась лапы теневого чуть повыше запястья – Синелия ни в коем случае не хотела, чтобы Эфраим понял её неправильно. – Я имею ввиду, проявлять такую заботу. К тому же, это очень хорошо говорит о твоих настоящих, но скрытых качествах. Со стороны, как для меня, ты всё ещё загадка, а некоторые в ордене… ну, знаешь… говорят о тебе не очень хорошие вещи. Опасное, подозрительное ремесло и всё такое… Ты не подумай, я не поддерживаю их взглядов!
    Наша дружба так крепка потому, что, в некоторой степени, это я именно привёл её в орден, – некромант даже не стал обращать внимание на озвученные сомнения целительницы. Казалось, его совершенно не заботило, кто и что о нём думает, даже если ему говорили бы это в лицо. Сейчас теневой смотрел поверх Синелии невидящим взглядом, частично погружаясь в некоторые события, пережитые им самим: – Даниэль решил, что ей стоит сменить место жительства после одной передряги; Моргомир принял просьбу о содействии и организовал операцию по её вызволению; но это я буквально выносил её оттуда и доставил на наш остров. Я же и поддержал идею о её приёме в хранители. С того момента я в ответе за неё – даже не потому, что мне кто-то это поручил, а потому, что вмешавшись в её жизнь, я не могу просто бросить её на произвол судьбы.

    Раздалось тихое «шшш!», заставившее драконов прервать разговор на полуслове и обернуться на источник: они успели застать момент, как их очнувшаяся пациента взмахнула крылом, раскрывая его широким щедрым жестом, и с гулким глухим стуком свалилась на пол, не попытавшись даже в падении уцепиться когтями за ткань. Размахнувшееся крыло расстелилось на ковре, краем накрыв лапы оторопевших посетителей. Второе встопорщилось, вертикально встав между Вестницей и ложем с испорченным бортом. Расслабленно раскинувшись на спине, с задранными раздвинутыми лапами и поджатыми пальцами ладоней, взъерошенной гривой, полностью обессиленная Кайнеффа представляла умилительное зрелище, а для кое-кого являла прекрасную возможность всласть полюбоваться собой. Но теневой дракон попросту не смог бы усидеть сейчас на месте и отрешённо наблюдать за изнеможённой подругой.
    Кай! Ты цела? – уже через мгновение Эфраим завис над драгонессой, осторожно расставив лапы, чтобы не топтаться по её крыльям (всё-таки они были ещё не так близки, чтобы позволять себе нечто такое, где приходилось допускать нечто подобное), с тревогой глядя в её удивительные глаза цвета горных озёр с чуть приподнятыми внешними уголками. Он бережно провёл лапой по шее Вестницы и пригладил растрепавшийся шёлк её мягких волос. Скользя ладонью на её плечо, дракон с тревожной нетерпеливостью всматривался в усталую, но довольную мордашку. Тяжесть тревоги, давившая на плечи и державшая Эфраима за горло, рассеивалась, освобождая место сочувствую к своей подруге и тёплой волне облегчения, когда на губах Вестницы заиграла измученная, но искренняя улыбка вместо маски страданий.
    Только что ведь лежала без чувств! И вечно тебе везёт угодить в какую-то передрягу… – тихо прошептал теневой, чуть сжав ладонью плечо тёмной чародейки и аккуратно лизнув серебряную в щёку.
    И мы тоже очень рады видеть тебя в сознании и с улыбкой! – белая драгонесса возникла у изголовья серебряной, поскольку все остальные подступы к пациентке были перекрыты телом Эфраима. Она встревоженно всмотрелась в мордашку Паттерн: – Ты не ушиблась? Здесь невысоко, но делать так всё равно не надо, можно зацепиться рогами и шею сломать…
    Разве она сделала это намеренно? – ответил за неё некромант, склоняясь к лежащей драгонессе ещё ниже. Его целиком накрыл её тонкий запах – мягкий, манящий, содержащий в себе сладкие нотки шоколада и свежести, какая бывает в небесах среди перистых белых туч, да на горных вершинах, покрытых ледяными шапками. Теневой уже забыл, когда научился выделять её запах из десятков иных, равно как и ревнивый страж внутри него стал подчёркивать, когда к её аромату прибавлялся чей-то чужой дух. Наверное, когда-то тогда, когда серебряная перестала для него быть просто безумно привлекательной самкой, симпатичнее которой он едва ли даже мельком встречал в своей жизни, и на которую не прочь была засмотреться добрая половина Тайного Движения. И хотя, чего греха таить, она очень даже нравилась Эфраиму как самка, его влечение к ней основывалось далеко не только за счёт хорошенькой внешности, хотя эта её черта тоже была весьма приятна теневому.
    Кандор ценил в ней её личность, а не внешность. В ней очень многое было и от Салх, по которой он тосковал уже долгие годы, и от Вайлесс – такой, какой ему хотелось бы её видеть и с которой у него не было бы стены толщиной в четыреста лет – прозрачной, пропускающей тепло и звуки, но ощущаемой всякий раз, когда кто-то желал сблизиться сильнее. Но было в Кайнеффе и что-то своё, что-то уникальное, делавшее её совершенно неповторимой и такой притягательной, не спрятанной ни за какие стены и при всей своей хрупкости ставшей его надёжным стражем, охранявшим его от мрачных воспоминаний и чувств тёмного прошлого. Эта серебряная драгонесса приобрела удивительную власть над ним, и Эфраим почему-то был совершенно не против такой своей зависимости.

    Да я не это совсем имела ввиду, – с лёгким удивлением и непониманием откликнулась целительница, отступая на шаг назад. А некромант, склонившись ещё ниже и почти что накрыв Вестницу своим телом, толкнул свою лапу ей под спину– густой длинный светло-коричневый ворс позволил без труда приобнять её за плечи и прижать к себе. Упираясь свободной передней лапой в ковёр и смяв голенью мягкую перепонку драгонессы, чтобы обрести удобную опору, он качнулся назад, толкая свободными лапами пол, и приподнял подругу, сразу ощутив, как одна лапа упёрлась ему в грудь, словно бы желая его самого отодвинуть, а вторая, напротив, легла ему на шею, не позволяя отдалиться.
    Помогая себе крылом, упёршимся в ложе, Кандор вернул себя вместе со своей ношей в вертикально положение, поднимая её со спины и придавая полусидящее положение – поддерживая её и позволяя сколько угодно оставаться в расслабленном состоянии. Эфраим физически ощущал её истощённость: это чувствовалось по непроизвольной лёгкой дрожи, иногда охватывающей её тело и особенно лапы, когда драгонесса прикладывала усилия для того, чтобы не обмякнуть безвольным грузом в его объятиях. Отклонившись назад, насколько только было можно, выпрямившись вертикально, он прижал Кайнеффу к своей груди, обернув даже своими крыльями, оставляя на воле только голову и хвост серебряной, да ещё одну ладонь, лежащую на тёмном плече. Пожалуй, дракон проявлял уже чрезмерное участие и его действия невольно превращались в фамильярные из заботливых, а сам он уже почти не скрывал собственную тягу к физической близости с нежной подругой, но в этот момент это волновало Эфраима меньше всего. Их Кай вырвалась из смертельно опасных когтей загадочного недуга, и что потом скажут о его действиях, имело для дракона самую ничтожную значимость.
    Хватит уже на сегодня серьёзности, Полосатик, – с необычайной для себя нежностью проговорил он ей почти в самое ухо, повернув нос к затылку Паттерн. – Главное, что ты снова с нами, а с остальным мы уж как-нибудь разберёмся.
    Постой, Эфраим, дай ей дух перевести, – с шутливым упрёком вмешалась орденская целительница, но на её устах тоже играла счастливая, хоть и усталая улыбка. Чтобы иметь возможность и дальше наблюдать её и иметь визуальный контакт, ей пришлось обойти парочку, зайдя Эфраиму со спины.

    Каким жестоким вышло исполнение моих потаённых желаний. Я ведь подумывал о том, чтоб когда-нибудь вот так прижать её к себе, обняв, как обнимаю сейчас, и чтобы, быть может, она даже задремала в моих объятиях. Но никогда я не рисовал себе это таким образом, – от невольной мысли по спине некроманта пробежал холодок. Верно говорил один мудрец, советуя быть осторожными с собственными желаниями. Ведь они однажды могут сбыться, но совершенно не в тех обстоятельствах, о которых думал мечтатель, и заставить его испытывать лёгкое чувство вины за свои грёзы.
    Уже вечер, если даже не сказать: ночь. Тебя очень долго лихорадило, дружок, и мы здорово перепугались за тебя. Как хорошо, что всё закончилось, – теневой хотел было отстраниться, в самом деле дав подруге свободу и вновь встретиться взглядом с её дивными голубыми глазами, но при первом же движении ощутил, как вздрогнуло и слегка осело на нём тело Паттерн, как укололи чешую на плече и груди чёрные коготки её напрягшихся пальцев, что заставило его отказаться от своей затеи. Драгонесса приложила бы все усилия, чтобы не свалиться на него и устоять, но для её тела это ещё было лишним испытанием. И тогда он просто немного повернул к её шее свой нос, поглаживая её спину и продолжив свой рассказ:
    А у нас тут целая история, Кай. Ты ведь помнишь, как утром вышел из-под контроля узел связи. В Ув’Хаше случился переполох – и в процессе поставили на дыбы все магические планы, до которых только дотянулись. Что-то долетело даже до нас – вот, Глорфиндел собирал совещание, сейчас отправили отряды на отлов. Ты же знаешь, что Демостениту проще ловить цели покрупнее, а поменьше уже перехватываем мы, – Эфраим переглянулся с вышагивающей вокруг Синелией: их глаза встретились, и они без слов сошлись в том, что подробностей экстренного совещания Кайнеффе пока лучше не знать. – Из Ув’Хаша к нам только вечером прибыл прогенос – отследить, чтобы всё прошло как нужно и ничего не потерялось. Должен сказать, он появился как нельзя кстати, потому что мы уже теряли надежды спасти тебя, и готовились к отправке во Фригольд.
    Мы старались сперва сами тебе помочь, но смогли только создать адекватное жизнеобеспечение. Даже Лайрекс развёл лапами и умчался искать помощи к себе на родину. Похоже, что-то повлияло на твою печать, и она… как бы это сказать? Она стала разрушаться и создавать сильное губительное излучение, при этом пытаясь одновременно и восстановиться, и создать связи с уже потерянными осколками. Это как терновник, который рос бы внутри всего комплекса тел, – белая драгонесса сразу же подхватила рассказ, едва Эфраим сделал паузу.
    Но этот прогенос принёс с собой то самое пресловутое лекарство от всех болезней. Он даже не стал подниматься сюда – просто передал энергетический контур Синелии, с помощью которого мигом поставил тебя на лапы. Хотя эти лапы ещё заметно дрожат, – дракон позволил себе улыбнуться своей безыскусной шутке. – Великая Тьма, Лайрекс, должно быть, от зависти свой хвост проглотит, когда узнает про это…

    Эфраим? Ты ведь всё равно пока останешься здесь? Вы не против, если я отойду немного вздремнуть? – Синелия подавила зевок: она действительно ощущала усталость, но в то же время, понимала, что этим двоим необходимо было побыть вдвоём, и она становилась «третьей лишней». Пусть даже между ними и были сугубо дружеские отношения. – Я понаблюдаю ещё полчаса, и если всё будет в порядке, то поставлю на отслеживание телеметрию Паттерн и немного вздремну в соседней комнате. Если что-то пойдёт не так – то я мигом вернусь.
    Конечно, нет вопросов, – теневой чуть-чуть повернул корпус в сторону, насколько это было позволительно его позиции вместе с удерживаемой им подругой. – А для скорейшего восстановления сил у Кайнеффы не нужно ли что-то ещё, кроме сна? Может, ей стоило бы поесть, или я мог бы поделиться с ней частью своей энергии?
    Ты знаешь… – Синелия прищурилась. Давать каких-то спешных прогнозов она не спешила, и вдобавок, поскольку это не было обычным недугом, ей не хотелось принимать и поспешных решений. – Давай подождём полчаса, и тогда я попробую что-то сказать. Не хочу гадать на кофейной гуще.
    У целительницы по-прежнему не было никакого доступа к осмотру своей пациентки из-за того, что некромант ни на секунду не думал отпускать её, словно бы алчный вор, ухвативший ценную добычу. С одной стороны, магических талантов сканирования, показаний браслета и почти что всевидящего ока Артемиды с её мощнейшим анализатором полностью хватало за наблюдением состояния Паттерн. И даже если бы в них чего-то и не хватало, компенсировать обычные физические чувства и органы восприятия, даже дракона, этого не смогли бы. Но с другой, состояние Вестницы немного отличалось от энергетической нормы – причину и природу этого Синелия сейчас понимала, но никто не мог сказать наверняка, как это должно в полной мере отражаться на физическом состоянии серебряной. И поскольку первоочерёдной задачей (как и самой быстродостижимой) было именно восстановление комфортного самочувствия пострадавшей, то белая драгонесса желала использовать для контроля в том числе и самые примитивные средства меры. Но для этого как раз и было необходимо добраться до Кайнеффы.
    Если уж некромант не собирался предоставить ей доступ – значит, необходимо было проявить настырность и полезть самой. Приподнявшись и переместив вес на задние лапы, Синелия упёрлась передними в спину теневого, виновато улыбнувшись Вестнице, но вместе с тем и внимательно заглянув ей в глаза: целительница с удовлетворением отметила, что они были нормально расширены, не дёргались, хорошо фокусировались и имели осмысленный взгляд.
    Синелия, я похож на кронштейн для драконов? Тоже хочешь крепких объятий – будь добра, становись в очередь, – реакция покачнувшегося Кандора не заставила себя долго ждать. В такой позе он мог предоставить удобное для состояния Кайнеффы положение – поскольку сам же её и поддерживал. Но при этом дракон становился весьма неустойчивым перед внешним воздействием.
    Размечтался, – эхом отозвалась белая, не уступая и опираясь на него уже всеми передними лапами, по локоть. Одной из них она скользнула вперёд, накрыв ладонь Паттерн, а затем отпустила её: – Кайнеффа, сожми мою лапу, пожалуйста. Я хочу проверить некоторую динамику твоего состояния.
    Сегодня я до ужаса популярен. Если бы Винсент мог видеть, что здесь происходит, он бы загорелся от зависти, – немедленно отозвался самым серьёзным тоном теневой на ещё большее сближение Синелии, поднимая нос к потолку.
    Нет, сегодня ты просто ведёшь себя как падальщик: нападаешь на ослабленных членов стаи, которые не могут дать отпор. А я, как целитель, не могу бросить Кайнеффу на твоё спокойное растерзание, – целительница фыркнула, не слишком обращая внимания на сетования некроманта. Если уж взялся удерживать Вестницу – пусть терпит и её вес. – Кайнеффа, ты не хочешь вернуться в постель? А то этот тиран даже не подумает тебя о чём-то спросить.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    Форум » Игровой раздел литературной форумной ролевой » Мир Санкторамас (NC +21). » Остров Селахи (База организации "Кандор", юго-западная граница империи)
    • Страница 1 из 2
    • 1
    • 2
    • »
    Поиск:

    Явившиеся сегодня

    Copyright © Tenzi-Sharptail/Ankalagon 2014 Все права защищены. Designed by Asterion 2018