< Непостижимый Кадатат
Добро пожаловать на Непостижимый Кадатат
Переход на главную Просмотреть новые сообщения форума Руководство по игре Переход на мир Санктарамос Переход в мир Авалар
>
Даттерос - Страница 4 - Форум
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 4 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • »
Модератор форума: Анкалагон, 10Z-y  
Форум » Игровой раздел литературной форумной ролевой » Мир Санкторамас (NC +21) » Даттерос (Промышленный город на юго-востоке Империи)
Даттерос
АнкалагонДата: Пятница, 06 Декабря 13, 20.42 | Сообщение # 1
Услышь мой рёв!
Группа: Летописцы
Сообщений: 1625
Награды: 4
Репутация: 17
Статус: Offline
Описание:
Даттерос встречает путников толстой стеной, сложенной из кирпича – уступая в прочности, такая стена намного более экономична и легче ремонтируется. Высокие круглые башни венчают конусные шапки из железной черепицы, а стены окружает защитный ров. Но вода в этом рве – тёмно-серого цвета, с маслянистыми разводами, грязная и пахнущая резкими химическими жидкостями. Причиной этого феномена являются развёрнутая в недрах города промышленность – не самого чистого характера. Так уж вышло, что город появился на перекрёстке пути к морю и двух крупнейших мест добычи дерева и полезных ископаемых. Гильдия инженеров приложила свою руку к расширению города, снабдив его последними техническими новинками. И это видно уже на въезде – литой чугунный подъёмный пост поднимается при помощи скрытых внутри стен механизма, и точно так ж опускается защитная стальная решётка, запирающая короткий проход в воротах с двух сторон.

Даттерос – город, полный фабрик, заводов, мануфактур и промышленных центров. Здесь производятся почти все пушки, используемые в Империи; штампуются детали для летательных аппаратов, создаются станции и рабочие инструменты. Огромные литейные цехи дышат даром, который способен зимой растопить снег во всём квартале, а паровые молоты колотят с такой силой, что половина города содрогается, словно бы от землетрясения. Здесь были внедрены первые конвейеры, получившие широкое применение. Во всём городе используется газовое освещение, во всех домах по трубам проводится горячая вода, что так же отапливает здания, а рассекающая город река вращает несколько крупных промышленных колёс. Владельцы заводов не стесняются сбрасывать отходы в реку – из-за чего она стала ядовитой, и на выходе из города начинается целый ряд фильтров, длящийся более чем на километр – дабы очистить воду до её слияния с океаном.

Высокие трубы возвышаются выше городских стен, и становятся заметны ещё только при подъезде к городу. Их сухие пальцы, направленные в небо, пускают густые струи пара и дыма, из-за чего в городе почти всегда пасмурно, а иногда на его улицы и вовсе опадает смог. К концу зимы снег, лежащий на крышах и улицах, принимает чёрный цвет. Промышленные заведения вынесены как можно ближе к стенам, чтобы центр города был хоть как-то от них очищен – некоторые из фабрик занимают целые кварталы, и почти каждая формирует свой район города. За стенами производства начинаются дома рабочих или обычной бедноты, которая не смогла накопить на жильё получше. Здесь процветает как тяжёлая промышленность, которая обеспечивает Империю, так и лёгкая – обслуживая и город, и страну. И, конечно же, здесь хорошо развит пищевой сектор – орду рабочих попросту необходимо хорошо кормить, дабы те были способны к качественной работе. Однако, ни жизнь, ни работа в городе обычно не вызывает зависти – на предприятиях требуется тяжёлый, изнуряющий труд, длящийся от двенадцати до порой шестнадцати часов, а некоторые магнаты жестоко наказывают штрафами за любую провинность. А постоянный грохот, сотрясение земли, запахи химии и результатов сталелитейных цехов, дым из многочисленных труб не создают комфорта в Даттеросе.

Центр города выглядит чуть более привлекательно – здесь нет тяжёлой промышленности, и здесь расположены главные филиалы и конторы всех фабрик, а так же торговой и банковой гильдии. Рынки здесь так же процветают – и хотя здесь нельзя найти диковинные и экзотические товары, как и то, что нужно обычному обывателю, воину, чародею, купцу или дворянину, здесь работают специализированные рынки – торговые площади самих предприятий, заключающие дорогие контракты и проводя оптовую торговлю. Тем не менее, даже этот район производит безрадостное и унылое впечатление – серые стены, кирпичные строения, мрачные отделы стражи и сыщиков, угрожающие здания тайной полиции и тюрем. В городе есть живописные районы, которые оценят любители техники, быть может, Даттерос будет интересен для посещений, но жить в нём будет удобно явно не каждому. Особенно трудно придётся крупным магическим существам – узкие улочки так неудобны для прохода, и не во все им даже удастся попасть. А зданий, способных их вместить, довольно мало – если не считать складов, на которые так же пустят не всех.



Внимание! Локация имеет особые условия:
  • Над городом запрещены воздушные перелёты.
  • Магические заклинания от среднего (сильного для порта) уровня без маскировочных мер будут немедленно зафиксированы.
  • Локация имеет военный и магический гарнизон, способный совершить арест или убийство персонажа в случае нарушения закона и сопротивления.

    Переходы:
    Транспорт дирижаблем:
    Аверис.
    Башня Магов.
    Бреммер.
    Гофаннон.
    Рокгард.
    Спатулос.
    Хакалл.

    Воздушные:
    Баронские Холмы.
    Бреммер.
    Великий Лес.
    Главная военно-морская база Империи.
    Грибная Роща.
    Долина Гейзеров.
    Мёртвые Скалы.
    Рудники.

    Сухопутные:
    Великий Лес.
    Главная военно-морская база Империи.
    Долина Гейзеров.
    Рудники.

    Морские:
    Аверис.
    Заброшенный маяк.
    Зениар.
    Степи.
    Хакалл.

    Последовательность I:
    Злодеус Злей (Кассиора) --> Мист (Сальвадор)[/b] --> CynderMan (NPC).

    Последовательность II:
    Ankalagon (Мелвилл, Вайлесс) --> Злодеус Злей (Алистер)


  • Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    АнкалагонДата: Вторник, 28 Августа 18, 17.05 | Сообщение # 61
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1625
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Offline
    By the Zlodeus Zley
    Можешь попытаться. – со строгим, ледяным спокойствием ответил человеко-волку воитель неестественно звенящим ангельским голосом. – Только больше ни ты, ни кто либо еще здесь не сможет ей навредить, пока я жив!
    Архангел одарил испепеляющим взглядом и приближающегося всадника. Оценив обстановку и поняв, что пока что ей ничего не угрожает, он ответил ему более спокойным и менее гневным тоном, не теряя при этом пафоса и недоверия:
    Я – архангел Тассариэль, защитник рода Тэниор, прибыл сюда защитить эту драконессу. Если вам нужна ее жизнь, вам придется сразиться со мной, смертные, и бой обещает быть неравным. Уходите, и я смилуюсь над вашими жизнями. В ином случае – я буду стоять до конца.



    Зафиксирован прорыв барьера. Северо-западный сектор Даттероса, граница девятого и шестого квадрата. Предположительная оценка: сущность уровня дельта, прямая туннельная телепортация, без маскировки и шифрования, – сообщение прошло по тайному, защищённому каналу. Можно было представить, как отреагировали и взвыли сейчас все сенсорные системы орденов Тайного Движения. А из-за столь высокого уровня угрозы, все они могли направить отряды на перехват... Прежде чем сюда явится легион воинствующих хранителей планеты, меченосец поспешил дать отмену: – Мелвилл Эмплада, квинта Талион Кусодес. Нахожусь на месте рядом с объектом. Прибывший – архангел Небесного Воинства. Помощь не требуется.
    Но, милосердием Симисоны, какой яркий сюда пожаловал гость! – подумалось ему.
    Свалившийся с неба Архангел. Свалившийся просто так, безо всякого призыва, могущественных чар, посягательств на святыню или ужасного богохульства. Далеко не захудалый и не последний в их рядах – откуда он здесь взялся? Какое-то скрытое, но могущественное заклятие оберега, которое наложили на свою дочь родители-драконы? Мелвилл почувствовал, что был бы не прочь побеседовать с ними, если они способны на такое – чего от драконов тех земель точно никто не мог бы ожидать.
    Только поспешал на схватку этот архангел больно медленно. А заговорил, убил любые ростки симпатии, которые могли бы появиться хоть у кого-то среди развороченного каравана. Удивление стало отступать, уступая место негодованию. Назвавшийся Тассариэлем не счёл нужным потрудиться, чтобы разобраться в ситуации. С самоуверенным апломбом он принялся угрожать тем, кто подставлялся под мечи и пули ради безопасности Кассиоры, внося сумятицу, мешая разобраться с оставшимися шестёрками, и лепя из раненных конвоиров образ врага. Это было настолько оскорбительно, особенно для тех, кто отдал уже свои жизни, что в молодости Мелвилл бы по глупости немедля бросил бы вызов на дуэль.

    Сейчас же Эмплада лишь ощутил приступ острейшей неприязни к непрошибаемой глупости визитёра:
    Кто тебе дал право кого-то миловать, Тассариэль? Почему ты возомнил, что вообще кому-то здесь нужен? Тебя не было там, где Кассиора теряла свою семью. И когда, защищая её, погибло четверо молодых ребят, ты тоже не появился. Так зачем ты пришёл сейчас, в своих красивых доспехах без единой царапины, помпезно потрясая оружием и разбрасываясь громкими угрозами? Ты уже показал себя бесполезным, а теперь ещё выставляешь себя горделивым, но невежественным слепцом, – половинки Беллатора снова сошлись в сплошное лезвие, и клинок отправился в ножны-перевязь, закреплённую у седла Мерлина. Серый Меченосец принялся копаться в сумках, чтобы отыскать там верёвку и дать её Сальвадору – он не смотрел на застывшего крылатого рыцаря, демонстрируя своё пренебрежение к нему, как к противнику.
    Сальвадор, – верёвка, наконец, попалась в руки Мелвиллу, и тот передал её волку, переходя с ним на мысленный диалог. – Я займусь этим чугунным болваном. Попробую его отвадить, или просто заставлю его вернуться с небес на землю, да пошевелить мозгами. Пленных придётся пока повесить на тебя. Трое скованны цепями ближе к тракту, один из них – просто мускулистый дуралей, решивший меня зарубить из ревности. Но сперва – их вожак. Если он выживет, то может даже рассказать что-нибудь интересное.

    Почти безоружный, лишь с одним коротким клинком на поясе, совершенно бесполезным против щита и брони, Мелвилл зашагал прямо к бронированному посланнику небес. Он предчувствовал впереди непростой разговор: хотя ему доводилось встречаться с ангелами раньше, и он сам был мастером святой магии, впереди грозила вырасти стена непонимания. Ему была хорошо известна и неприятна та упрямая косность, тот узколобый взгляд на мир, то желание навязать своё мировоззрение и образ жизни всем остальным, которые были присущи служителям Небес - как тем, что родились среди смертных и служили там же, так и таких, которые изначально называли Небеса своим оплотом и домом. Далеко не всем без труда удавалось проявлять терпимость к другим верованиям, отношению к религии, и даже используемой магии. И Мелвилл уже предвкушал то праведное негодование, которое выплеснется после требования не упоминать ничего из не-местных Духов и не делать даже намёков на миссионерство.
    И та неприятная досада, которую зародил Архангел своим чванливым поведением и не желанием разбираться в ситуации, заставляла мечника подозревать, что ему попадётся как раз самый худший вариант: упрямый ревнитель своей веры, нетерпимый к её принижению и убеждённый в правоте своего кодекса чести. Которую Эмплада продолжал колоть шпильками, едва остановился в метре от Тассариэля:
    Возвращайся к себе домой, защитник. Забирай себе славу победы, если она тебе нужна. Отпразднуй свой благородный поступок. А нам нужно связать оставшихся налётчиков. Обработать раны. Похоронить убитых. Разобраться с пленными. Здесь не осталось работы для героя, так что будь добр – не мешай. А мы как-нибудь справимся без твоего милосердия.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Вторник, 28 Августа 18, 17.59 | Сообщение # 62
    Колдун
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 73
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Offline
    В иной раз тон мечника действительно вызвал бы у Тассариэля волну негодования. Разбираться в ситуации прямо в разгар боя было у него отнюдь не в таком приоритете, как защита драконессы, и не ему было судить о важности этой цели для архангела. Но вести, сообщенные им, всерьез омрачили его настрой и задели до глубины души. Как… когда?! – с гневом и болью подумал про себя воитель, и его сердце наполнилось скорбью, став тяжелее гранитной глыбы. Он чувствовал на себе неподъемный груз вины. Как тогда, давным-давно, когда он не сумел спасти одну из Хранительниц - особенно дорогую ему личность. С тех пор он поклялся защищать ее род – род Кассиоры, как искупление своей непростительной ошибки. И вот сейчас, если этот мечник говорит правду – он снова не справился со своей задачей. Учитывая, что родителей Кассиоры нет и рядом, это действительно было похоже на истину, а причина ее переживаний была, наконец, выявлена. Пускай он и не мог повлиять на этот факт, он все-равно считал, что вина за эту трагедию лежит на его плечах. Но Кассиора еще была жива, а значит, еще не все потеряно. Что, впрочем, не умаляло его чувства утраты, которое он скрывал от посторонних глаз – не позволяя себе показать слабость перед лицом тех, кому он все еще не может доверять. Но по их поведению можно было судить хотя-бы о том, что они не собираются причинять вред драконессе. Пока.
    Мне жаль. – коротко, без какой-либо помпезности, но с искренностью ответил ему Тассариэль. – Но я не вернусь. – уверенно продолжил он, игнорируя язвительность и неприветливость – Кассиора нуждается в защите. Сейчас она уязвима, как никогда. Я не повторю своей ошибки. Его сверлящий, горящий взгляд сменился более спокойным, хотя и строгим, но он по-прежнему не сводил глаз с этих двоих.


     
    МистДата: Четверг, 30 Августа 18, 13.07 | Сообщение # 63
    Маг
    Группа: Чтецы
    Сообщений: 141
    Награды: 4
    Репутация: 3
    Статус: Offline
    Сальвадор окинул взглядом верёвку, кивнул Мелвиллу в знак согласия что он понял поступившие команды, после чего подарив последний взгляд гостю извне заторопился к потенциальному главному пленнику, если он был неожиданно жив то ценность была достаточно высокой, настолько что можно было потратить ещё одно сильнодействующее целебное средство – зверолюд понимал что нанесённый удар так или иначе должен был стать смертельным, вопрос лишь в том когда именно чёрная с косой придёт.

    Ворн лежал лицом вниз, зарывшись рыжими космами в высокой траве. Его дыхание было прерывистым и хриплым. И очень слабым. Без помощи семёрка не проживёт и часа – не нужно было быть врачевателем, чтобы понять очевидное. Но уже только за упрямство ему можно было выказать уважение – любого другого удар Уорсона убил бы на месте. Раны Сальвадор не наблюдал – она пришлась на лицевую часть панциря. Но он видел ,как из под правого ребра рыжеволосого атамана струилась густая кровь, мешаясь с чёрным порошком пробитого доспеха.

    И всё же опытный зверолюд решил не рисковать - кто станет лечить врага, когда тот не связан. Склонившись над телом, Сальвадор постарался как можно аккуратнее переместить руки злодея на спину. Любое неловкое движение могло стоить Ворну нескольких минут жизни. Кто знает, быть может у него пробиты лёгкие или повреждён позвоночник? На махинации Уорсона Ворн ответил хриплым стоном и, похоже, попытался выругаться. Получилось неубедительно – Сальвадор не сумел разобрать, что там скулит семёрка – но это был какой никакой, а признак жизни.

    Но перейти непосредственно к связыванию Сальвадор не успел. Его внимание привлёк золотистый отблеск, хоть солнца уже давно не было видно, на латной перчатке Семерки. Вокруг безымянного пальца Ворна широкой золотой петлёй сияло драгоценное кольцо с огромным розоватым камнем в обрамлении из белого золота. Едва взгляд зверолюда коснулся его, он уже не мог отвести глаз. Что-то невообразимо чарующее было в этом перстне. Что-то влекущее. И не терпящее сопротивления…

    Голоса наполняли голову волка. Чудесные звуки, прекрасные и мелодичные, как весенняя капель и шепот листвы. Где-то на грани сознания волка звенели тревожные нотки. Его сознание пыталось что-то сообщить ему, когда рассудок Уорсона уступал мелодии кольца. Сальвадор ничего не мог с собой поделать. И он не хотел. Столь чудесен был голос из перстня. Зачем? Зачем противиться? Оставь! Отпусти! И Сальвадор отпустил… Он уже не видел злобной гримассы на лице Ворна, его налитых золотом глаз с тонким кошачьим зрачком, его заострённых ушей и клыков искажённой в самодовольной ухмылке пасти

    Убей их. – прошипел красноволосый не-человек с тихим смешком.

    И Сальвадор повиновался.


    Зверолюд ничего не ответил в ответ на команду, внутренние инстинкты сами подсказывали что следует сделать. Впрочем – это были только инстинкты, стоило добавить сюда ещё и холодный рассчётливый ум…
    Сальвадор не поднимаясь в полный рост понёсся на всех четверых лапах обратно к присутствующим и едва добрался достаточно близко что есть сил ударил обеими передними лапами по земле, заставляя её взорваться под ногами всех объявленных ему врагов. [Гнев Матери-Земли] Вслед за этим его взгляд сосредоточился на Алистере. В отличии от последней их встречи глазами здесь виднелась лишь чистая ненависть и буквально в секунду когда взгляд дракона дрогнул в его сторону полетела огромная глыба земли и камней, которая обещала сразить наповал связанного дракона. [Каменный таран]
    При всём при этом волк был на удивление… Бесшумен. Не считая учащённого дыхания – он не произносил ни слова, не выдавал ни звука и… Желал смерти всем присутствующим. Взглянув на свою левую лапу, он вскинул её в сторону Мелвилла и… Дал спуск стоявшей заряженной колбе.


    Сообщение отредактировал Мист - Четверг, 30 Августа 18, 13.09
     
    Mad_HatterДата: Среда, 26 Сентября 18, 14.17 | Сообщение # 64
    Магистр
    Группа: Хранители
    Сообщений: 216
    Награды: 2
    Репутация: 33
    Статус: Offline
    ГМ:
    Здесь не осталось работы для героя. Кажется, в сумраке наступающего вечера Мелвилл услышал глухой смешок, ответивший его словам. И смех был отнюдь не ангельский. Он ощутил опасность ещё до того, как камень его браслета обжог ему запястье. Тассариэль и вовсе наблюдал всё собственными глазами. И всё произошло быстро.
    Зверолюд в несколько прыжков на всех четырёх в миг добрался до компании и в его крови закипало железо. Земля под ногами Хранителя оглушительно взорвалась и взлетела на воздух и громовая волна эхом прокатилась по открытому полю, отражаясь от самих трав. Страшно подумать, что могло бы произойти, окажись на месте врагов Сальвадора кто-то иной. Но его врагами были отнюдь не люди. За мгновение до взрыва Мелвилл вытянулся стрелой, выбрасывая себя из зоны поражения одним могучим прыжком, тогда как ангел флегматично оттолкнулся от воздуха вверх, даже не пошевелив крыльями. Пыль и грязь на секунду сокрыли его в объятиях, но ни одна пылинка не посмела осесть на золото доспеха или белизну крыльев воителя Небесного Воинства и даже самой чёрной ночи было не сокрыть огонь его праведного взора. На секунду даже безумие Уорсона дрогнуло пред этими глазами и волк усомнился в том, что он делает. Но всего на секунду, ведь в следующий миг он собственной волей вновь правил над кремнезёмом. Камень с гулом подчинялся, гудел и хрустел. С считанные мгновения вол сумел изъять из чрева земли внушительных размеров скальную породу. И вот она уже летела прочь, всё с тем же грозным скрежетом и воем, не давая своей цели – Алистеру – припомнить слов посмертной литании, если он вообще знал таковые. И всё за тем, что бы лопнуть со звоном хрусталя. В воздух взлетела пыль, поблёскивая без всякого света алмазным сиянием. Связанный Алистер не мог быть не шокирован. Никто бы не сумел остаться равнодушным. В один миг он видел собственную смерть. И в тот же миг узрел спасение. Пред ним восстала алмазная гряда и приняла удар рассыпавшись вокруг, словно и не была никогда реальной – и лишь тот самый блеск в пространстве да эхо, отразившееся в напряжённом эфире, подтверждали то, чему сперва не поверили глаза. Дракона уберегла магия Мелвилла. Не замысловатое заклинание, но исполненное с такой точностью и скоростью, за которой разум начинающего мага тени попросту не поспевал. «Белёсый» обнаружил, что он совсем не понимает, что твориться вокруг.
    А Сальвадор продолжал наступление. Так сильна была его жажда крови, так сильна власть кольца, что взгляд не поспевал за его движениями. Он был скор и он уже выбрал новую цель. Мелвилл помешал ему. Понял это Сальвадор или нет – мечник был следующей мишенью. Что-то щёлкнуло в его механической руке, в порыве выброшенной в сторону Хранителя. И вновь в одном мгновении теснилось множество событий, когда перед глазами зверолюда вспыхнуло новое солнце. Шум и свет отрезали его от реальности. Шум и свет заменили её. Когда пространство всколыхнулось белой вспышкой, её узрели даже те, кто сейчас пребывал в тумане. Ночь испугалась, и тьма отступила, но новый день не продлился долго. Ослепив и оглушив ополоумевшего Уорсона, Свет оставил сцену, но не остановил его движений. Механика не подвела, равно как и удача. Колбометатель выплюнул своё смертоносное содержимое Мелвиллу под ноги. И снова вспышка. И снова рёв заставляет ночных птиц и насекомых замолчать. Едва склянка зелья треснула, как огонь объял траву вокруг, перекинулся на сапоги мечника и жадно пополз вверх.

    ///

    Ворн поворочался, словно с неохотой или ленью пытаясь оторвать тело от земли. Сперва – пошевелить пальцем. Затем всеми. Кистью. Рукой. По чуть-чуть. Аккуратно и медленно. Кое как рыжеволосый нелюдь сумел перевернуться, дабы обозреть то, чего он не слишком горел желанием видеть. Ниже левого ребра панцирь был вмят во внутрь, кольца кольчуги под ним лопнули и что было дальше Ворн не рассмотрел, но во всех красках ощутил, когда по горлу поднялась пинта его собственной крови, окрасившей измазанный грязью доспех под цвет его волос. Вопреки всякому смыслу, Ворн издал короткий смешок, а в его налитых кровью глазах не читалось ничего, кроме злого веселья. Он поднял голову, пытаясь разглядеть ход боя. Волк, который так неаккуратно попался в его хитрую ловушку, был магом. Магом земли, как разобрался Ворн. Не плохо. Логия земли требовательна, как никакая другая. Так что этот зверолюд был силён, как не посмотри. Откуда только взялся такой в караване циркачей. Вопрос, на который Ворн вряд ли получит ответ. Да и кто станет спрашивать про какого-то логиста, когда в воздухе торжественно повис крылатый паладин в золотом облачении? На фоне сумрачного полотна неба он выглядел лучиной маяка, что светит тебя прямо в лицо. Лицо Ворна в этот момент выражало не столько удивление, сколько полубезумное желание подохнуть, лишь бы оставить проклятый цирк безумств на этом свете и с широкой улыбкой отправиться в заслуженное посмертие. Он бы расхохотался, да только стоило бы ему попытаться, как он бы опустошил своё тело ещё на пару стаканов обязательных для жизни флюидов.
    Сумеет ли волк купить ему время, дабы он сумел сбежать? Пред ликом того пернатого подобные вопросы казались атаману шуткой. Знал он или нет о небесном воинстве – он явно не верил в победу своей ставки, даже когда Сальвадор обрушил на своих недавних союзников град ударов, после которых от ничтожных шестёрок не осталось бы и мокрого места. Золотой глаз проследил размен ударами от начала и до конца. Что же. По крайней мере несколько мгновений Сальвадор ему выкупил.
    С совершенно неожиданной резвостью для критически раненого существа, Ворн подорвался и ринулся прочь, не обращая внимания на кровь, что лилась ручьём из пробитого брюха и не столько это подтверждало его нечеловеческую природу, сколько та скорость которую он развивал. Перемещаясь скорыми прыжками, почти что галопом, он сумел бы догнать собственную быстроногую лошадь, не начни она свой забег настолько раньше. Хотя не похоже, что бы Ворн нуждался в ездовом животном. В какой то момент он рухнул на землю и продолжил забег на всех четырёх. Кровавый след оборвался. Кровь больше не сочилась сквозь десна деформированных челюстей. Минуту! Одну гребаную минуту! Пусть этот волк займёт их хотя бы на половину от этого времени и Ворн сбежит! Плевать на олухов в тумане! В бездну на контракт! Такому, как он, ни за что попадаться нельзя. Не сейчас, когда с неба свалился этот крылатый ублюдок! Не теперь, когда он показал своё колдовство! Всего минута! Одна грёбаная минута!..


    When those eyes in the mirror stare back at me
    I’m reminded that the ghost of pride is clear to see.


    Сообщение отредактировал Mad_Hatter - Среда, 26 Сентября 18, 14.18
     
    АнкалагонДата: Воскресенье, 30 Сентября 18, 15.18 | Сообщение # 65
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1625
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Offline
    И от кого её нужно защищать сейчас? От меня, или от Сальвадора?
    Неслыханная дерзость, которой встретили Тассариэля, подходила обществу самых закоренелых богохульников. Явление ангела с Небес всегда сопровождалось непроизвольным страхом, трепетом и благоговением свидетельствовавшей публики, часто – падением на колени, и даже попытками исповеди, хотелось это архангелу, или же претило всему его естеству. Но этот наёмник демонстрировал такой самоуверенный, наглый апломб, что причина его поведения была для небесного воителя такой же очевидной, как расположение земли и неба. Невежество. Абсолютное, чистое невежество: никакой солдат, даже обвешавшись с ног до головы бесполезными защитными амулетами, будто примат – сверкающими побрякушками (а дерзкий наёмник как раз нацепил целый пояс каменных оберегов и даже нацепил колдовской браслет, вне сомнения, собрав себе «надёжный» набор против сглазов, чар и проклятий недруга), не стал бы бездумно провоцировать иномирового оппонента из другого измерения. Только если бы не принял его за обычного летающего жителя своего мира – например, человекоподобного грифона с белыми крыльями, невесть каким образом сумев взлететь в небо с грузом таких доспехов.
    Хорошо. Раз так хочешь, охраняй, пока мы…
    Всё же, не все из побрякушек наёмника оказались мусором из лавки старьёвщика. Человек почувствовал угрозу лишь на пару секунд позже, чем Тассариэль увидел её своими глазами: оборвавшись на полуслове и разворачиваясь, он вытянул правую руку в сторону, смыкая пальцы на невидимой рукояти. Между пальцев сверкнула тусклая серебристая дымка, пробежала в стороны, и очертила странный, несбалансированный и несколько уродливый меч без намёка на гарду, состоящий из одного лезвия, в котором вырезали паз для рукояти.
    Омывай горизонт, Фиру… – начал было наёмник, прежде чем грохот разорвавшегося лона земли заглушил все остальные звуки.

    Наёмник вылетел из земляного фонтана с такой прытью, будто ему дал пинка великан. Приземлился, перекатился через плечо, встал на одно колено – как раз вовремя, чтобы влетевший в пылевое облако человекоподобный волк там уже никого не нашёл и остановился, рыская в поисках цели. И нашёл он её очень быстро. Когтистая кисть швырнула вперёд пригоршню земли, которая с глухим рокотом выстрелила грубым каменистым тараном, разогнанным до такой скорости, что несчастному драконьему подростку оставалось лишь моргнуть перед тем, как его голова превратилась бы в растёртую по степи неаппетитную слизь.
    Всё произошло так быстро, что пара молодых незрелых драконов едва ли успела понять, что произошло. Мелькнувшая тень стремительно мчавшегося валуна, от скорости смазанная до серой мутной полосы, грохот и звон – и в воздухе перед бежевым повисло облако неоднородной пыли, оседавшей на его макушку. Но реакция ангела, не в пример превосходившая рефлексы даже двух хищных зверей, помогла ему рассмотреть происшествие в подробностях.
    Он видел, как укрепившая гранитная масса, нацелившись выщербленным тупым остриём, ринулась в голову пленника быстрее, чем могла бы его запустить любая катапульта. Как в каком-то десятке метров перед снарядом, в двух шагах от задёргавшейся драконьей морды вырос зеркальный полупрозрачный плоский кристалл правильной пятиугольной формы, окованный серебряным ободом. Каменный таран с громовым воем влетел в возникшую преграду, с грохотом взрываясь от столкновения и барабаня сотней шрапнельных осколков в полированный кристалл. Мощь удара была столь велика, что со звоном снесла верхний правый угол щитовой пластины, сметая её вихрем алмазных осколков, которые, смешавшись с каменной крошкой, опасным дождём пронеслись над связанным драконом и вспороли засохший желтовато-бурый дёрн десятком коротких борозд в метре от бежевого хвоста. Остатки кристаллического «бастиона» растрескались и вогнулись внутрь, просуществовав одно короткое мгновение памятником слепой силе волчьих чар, после чего с мелодичным звоном рассыпались, обращаясь тающей алмазной пылью, оседавшей на нос ошеломлённому горе-охотнику.
    Только глазу архангела было по силам различить все эти детали. Но даже Тассариэль не успел увидеть, который из сонма амулетов мечника смог провернуть такую блестящую для банального талисмана работу.

    Любая удача, тем не менее, всегда походила к концу – наёмник шагнул за пределы своих возможностей, дал безделушке вытянуть из него все силы, и растерял всю свою прыть. Замедленный, свалившийся на колено, упиравшийся в землю ладонью – теперь надменный человек уже не мог тягаться с взвинченным человекоподобным волком, и именно таким уязвимым он исчез во вспышке огня, которую высвободила алхимическая колба жидкого пламени.




    Мелвилл успел рассмотреть искаженную ауру Сальвадора, доведенного до состояния исступлённого бешенства. Сенсор браслета помог ему определить и причину внезапного безумия – ярко сияющее в магическом спектре кольцо, вливающее свою отравленную энергию в разум захваченного волка. Злоба заставляла недавнего защитника повозки слепо мчаться вперёд, и не нужно было быть одним из кустодес, чтобы легко предугадать, когда волк ударит. Его магический удар пропал втуне, лишь швырнув в ботинки, брюки меченосца и сапоги ангела комья земли. Эмплада с запозданием ощутил слабое удивление: вместо того, чтобы наброситься с когтями и клыками, на что должна была толкать животная ярость, Уорсон ещё был способен умело пользоваться своей магией.
    Сенсор браслета обладал ограниченной мощью. Он не мог так быстро распутать и расшифровать всю сущность чар, источником которых было проклятое кольцо. Слишком поздно мечник вспомнил о странном молчании волка, забывшего о рычании или вое. И с запозданием понял, что чары подавили лишь личность Сальвадора, не его разум. Разум, который вместе с магией, яростью и умениями был брошен на одну задачу – пролить как можно больше крови. Из-за этих секунд Мелвилл не успел помешать зверю промчаться мимо и бросить всю ненависть и жажду крови в заклятие, направленное на цель антроволка – наиболее уязвимого сейчас, полностью беззащитного юнца-дракона, намертво связанного колючими лозами.
    Не поднимаясь с колена, Эмплада в ответ вскинул руки вслед чарам, в лихорадочной спешке сплетая на помощь пленному защитное заклинание: он влил в него всю доступную ему энергию, которую только мог отдать Фирунац; к этому добавил свою собственную энергию, вливая всё без остатка, выдавливая из себя сверх меры настолько, что икры свело судорогой от напряжения, а в груди разлилось сердитое жжение, как от фокусированных лучей солнечных драконов.

    Но раздробленная душа хранителя была сейчас слишком слаба, чтобы принимать подобную магическую дуэль. То, что осталось от разбитой драконьей сущности Мелвилла, было слишком поврежденным для самостоятельного существования, а оболочка человеческой души, заменившая Эмпладе природу, спрятала остатки слишком глубоко, чтобы до них можно было дотянуться. С таким искалеченным эфирным телом можно было скопить и использовать столь ничтожный объем энергии, что его хватило бы только на яркие фокусы, способные напугать только пугливых разбойников, да на работу с волшебными инструментами. И даже меч Фирунаца, выкованный из осколка души хранителя и владевший в десять раз большим количеством силы, немногим лучше отдавал энергию для свободного использования, вне начертанных в глубинах металла скрижалей и эфирных шаблонов.
    И потому, этого было недостаточно. Колдовство Сальвадора оказалось столь сильным, что его грубая мощь смела воздвигнутую преграду: с огромным трудом Эмпладе удалось сдержать его рвущийся дикий напор – отведя взрыв и приняв на себя почти всю его разрушительную энергию, щитовые чары не простояли больше и секунды, разлетаясь на тысячу осколков, а отдача от столкновения заклинаний ударом в живот выбила почти весь кислород из лёгких, как будто бы мечник своим телом закрыл бежевого дракона от удара. Нахлынувшая слабость, рождённая перенапряжённым эфирным телом, заставила упасть ещё и на левую ладонь, волной окатывая хранителя и отбирая ещё одну драгоценную секунду.
    Которую Уорсон терять не стал. Странно вывернутая кисть целилась в Эмпладу, в точности как тогда, когда он свалил драгонессу в глубокое беспамятство. Волк был быстр. На пределе своих возможностей, он двигался куда быстрее, чем мог даже самый тренированный человек. И чем бы он не выстрелил – заклинанием или снарядом – меченосец успел бы выпрямиться, но мог опоздать для отражения.

    Вспышка. Яркий шар взорвался в воздухе, болезненно резанув холодным светом по глазам и на мгновение спрятав в себе весь мир. Затем ещё одна, более тусклая, но выплеснувшая волну горячего воздуха. Обжигающий жар коснулся тыльной стороны левой ладони и голени, и впился раскалёнными клещами в ногу, стремительно взбираясь по ткани к колену. Мелвилл зарычал; вскакивая, он взмахнул Фирунацем, окутывая себя столбом пара до пояса – тот зашипел и взметнулся, но настойчиво давил и тушил безуспешно пытавшийся выстоять огонь. Желание убийства перекинулось и на хранителя – он бы своими руками задушил вражеского предводителя, которому удалось ещё и стравить их между собой. Кто бы мог подумать, что среди псов Серого Братства окажутся такие способные собаки!
    Рыжего атамана было необходимо пленить и допросить. Ни в коем случае нельзя было позволить ему уйти живым, безнаказанным за все злодеяния. Но Эмплада не мог оставлять у себя за спиной одурманенного Сальвадора: Уорсон обладал уровнем рыцаря-примипила в магии Земли, а в марахомантии мог потягаться и с рыцарем-трибуном – уровнем Архонта, и забывать о нём хоть на несколько секунд было самоубийством. Даже в прямом столкновении расчёт был не в пользу хранителя, который сейчас был едва ли выше уровнем, чем рыцарь-декан.

    Если, конечно, не брать в расчёт руниры… Но будь даже в руках Мелвилла весь арсенал заклятий прибывшего ангела, убийство соратника, покорённого чарами, было недопустимым. Уорсон оставался их союзником, пусть даже оглушённым, очарованным и глухим к попыткам дозваться до его разума обычными словами.
    Оглушить, – пришло в голову решение само собой. И едва стена пара разошлась, Мелвилл шагнул вперёд и прыгнул: усиленный магией меча, он закрутился в воздухе волчком, растягиваясь параллельно земле, перелетая через голову своего соперника чуть выше, чем могли бы достать его когти. Зашумел расталкиваемый воздух, когда Фирунац низринулся вниз обратной, широкой и незаострённой стороной массивного лезвия. Опередив вращение меченосца, удар пришёлся точно в шерстяной загривок, через затылочный нерв посылая резкий электрический импульс и вышибая сознание прочь. И в следующий миг хранитель уже стоял позади, а инерция заставила ветерана пройти вперёд пару шагов, прежде чем ничком упасть в пожухлую прошлогоднюю траву.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Пятница, 05 Октября 18, 00.36 | Сообщение # 66
    Колдун
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 73
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Offline
    Алистер продолжал лежать, будучи неспособным вырваться из дьявольских пут, и в отчаянии проговаривал про себя предсмертную молитву. Падение Кассиоры повергло его в ужас, а появление следом неведомого существа, внушающего трепет, и вовсе заставило его задуматься о целостности своего рассудка. Он не мог поверить происходящему на его глазах, не мог принять произошедшего, но по-прежнему поддавался панике.
    Нет, нет… все не может кончиться так… Кассиора… Он обреченно, сквозь боль и слезы смотрел на уснувшую драконессу, будто бы ожидая момента ее казни, который все тянулся и тянулся. Но этого не произошло: загадочный воитель, появившийся из ниоткуда, напротив, пытался защитить ее. Но ему, как и Тассариэлю, больно было слышать о тех вестях, что гневно вещал Мелвилл. Алистер знал о всей ситуации. Он знал о планах отца. Но помешать решился лишь сейчас. И даже теперь все еще невозможно было сказать, что случится с ней в ближайший момент. Это тяжелым грузом вины взвалилось на истерзанную страхами душу молодого дракона.
    . . .
    Алистер лишь на мгновение узрел грозную атаку, которая обрушилась на него, и успел лишь испугаться, так, словно бы костлявая уже пришла за ним раньше срока, мрачно дышала ему в затылок, а он был еще совсем не готов отправиться к праотцам. Но, зажмурив глаза и не ощутив ни адской боли, он с содроганием раскрыл их, увидев вокруг себя лишь осколки той громады, что грозилась обрушиться на него. Его лапы заледенели, по венам пробежал огонь, а под ритм биения сердца можно было танцевать чечетку. Но он по-прежнему не мог справиться с опутавшими его лозами, пытаясь разорвать их, но ощущая ужасную боль от впившихся в его тело шипов.

    Уклонившись от атаки Сальвадора, но еще не успев увидеть, что произошло со старым волком, парящий над землей Тассариэль строго воскликнул: - Я предупреждал тебя, волк. Больше здесь ты никого не тронешь!, не спуская внимания тем временем и с Мелвилла, который мог решить помочь своему товарищу. Все еще было неясно, кто кому помогает, и кто кого предает. Но и сам Мелвилл стал жертвой его нападения, что было само по себе если не предательством, то чем-то очень странным.
    Тассариэль хотел было укрыть щитом того дракона, к которому несся Сальвадор: друг это или враг, он был связан и обезврежен, и он был из драконьего рода, к которому Тассариэль относится с особой теплотой. Нельзя было допустить его гибель. Однако его опередил человек, минуту назад ему дерзивший: именно его щит защитил Алистера от атаки. Неясно было, сам ли он его сотворил, или ему помог какой-то из хитрых оберегов, казавшихся вначале просто нелепыми атрибутами излишне суеверного крестьянина, однако результат был весьма и весьма неплох. Но не было времени для оценки своего оппонента: не желая допустить следующей атаки, Тассариэль создал перед его носом вспышку ослепительного света и оглушительного звона [Ослепление]. Однако это слабо помогло остановить Сальвадора от выстрела из механической руки, которая была уже взведена и готова к выстрелу.
    . . .
    Лишь теперь, приближаясь к нему, великолепно оглушенному Мелвиллом, он уловил странный и очень сильный сигнал от кольца, которого на Сальвадоре буквально пару минут назад еще не было. Оно источало сильнейшую ментальную активность. Вероятнее всего, именно это могло быть причиной безумия старого волка, а никак не его собственные мотивы. Так или иначе, кольцо необходимо было снять с его нового владельца.

    ГМ:
    Но едва небесный воитель коснулся кольца, как осознал, что злосчастный артефакт так просто не поддастся. Несмотря на все усилия воина, перстень не сдвинулся ни на дюйм, а камень в его оголовье яростно вспыхнул пурпурным светом. Тассариэль ощутил, как магия кольца тараном прокатилась по стенам его разума. Но бастион сверхъестественной природы даже не дрогнул. С отчаянием и бессилием перстень отступил от сознания ангела, выбрав иную цель для своих тёмных сил. По телу волка словно прокатился электрический разряд. Его тело изогнулось в судорогах и Сальвадор моментально открыл глаза, полностью приходя в себя, словно и не было удара мечника, словно и не было ослепительного взрыва, ниспосланного на голову зверолюду архангелом. Досадный предмет продолжал доставлять неудобство и внутри архангела встрепенулось пламя гнева. Опережая любое действие очнувшегося волка, Тассариэль продемонстрировал нахальным смертным чародеям – и Сальвадору, и Мелвиллу - что такое скорость при сотворении чар. За доли секунды на магические тела Уорсона легли линии чар, сплетаясь в звенья зачарованных цепей и наполняясь силой огромной, но всё ещё идеально контролируемой [Порицание (усиленное)]. Всё ещё преисполненный ярости Сальвадор вдруг осознал – он снова видит мир, но пошевелиться оказался не способен. Его сковали с ног до головы и не было надежды разорвать прочнейшие путы. Невдомёк было яростному зверю - ангел-хранитель пощадил его. Стоило ему влить тот же объём сил в простейшие атакующие чары и Сальвадор бы оказался мёртв без всяких на то сомнений. Но кольцо оставалось на месте, продолжая отравлять разум зверолюда. Он не остановится, он просто не может. Он обязан задействовать все, абсолютно все свои ресурсы, дабы выполнить волю кольца. Даже если это стоит ему жизни.

    Сильное чародейство! В лоб его так просто не снимешь… а если и попытаешься – сам станешь его рабом. Нельзя допустить, чтобы кто-либо коснулся его. Похоже, что придется отрубить ему руку вместе с кольцом. – мрачно подумал Тассариэль, переводя взгляд то на кольцо, то в глаза яростной морды. – Иногда спасение требует жертв.

    Но вспышки и грохот не доходили до слуха Кассиоры: под эгидой архангела царило лишь спокойствие, и даже самая могучая земляная волна бесследно пропадала, наткнувшись на прозрачный барьер. Но вот, когда действие усыпляющего токсина сошло на нет, драконесса стала с тяжестью просыпаться. - Ух… моя голова! – промолвила она про себя, схватившись лапами за раскалывающуюся черепушку. Но боль быстро прошла, оставив за собой лишь головокружение и слабость, преодолев которую она, наконец, встала на ноги. Она оглянулась вокруг и увидела, как некий золотистый крылатый воин вступал в схватку с Сальвадором. Не зная, что Сальвадор сейчас не владеет своим разумом, а архангел пришел ее защитить, она, испуганно крикнув, помчалась, спотыкаясь, в сторону Алистера, и стала спешно разрубать путы когями, что его сковывали.
    Скорее, бежим отсюда! – крикнула она Алистеру, продолжая его освобождать.
    Он был безмерно рад увидеть ее живой, пусть и в довольно непростом состоянии, однако угроза все еще нависала над ними.
    - Оставь меня, беги сама! – ответил ей молодой дракон, понимая, что на его освобождение она теряет драгоценные секунды.
    - Ты дурак? Я своих не бросаю! Кончай драму строить, когти в зубы и бегом!
    - Но… но я только что… нет, я не заслуживаю лучшей участи после того, что я сде~
    Его речь прервала смачная пощечина темно-серой когтистой лапы по белой чешуйчатой физиономии.
    - Ау! Ладно, ладно, я все понял.
    Освободившись сначала частично, а потом, подключая к усилиям драконессы свои собственные, уже полностью, он вскочил и побежал прочь от этого места, стараясь не терять Кассиору из виду.
    Драконесса отправилась следом, с сожалением проговаривая про себя - Прости, Сальвадор, я больше ничем не могу помочь тебе…
    - Ты можешь лететь? – спросил ее Алистер, предвкушая, что это был глупый вопрос, учитывая, что половина ее перепонки на одном крыле была фактически разорвана.
    Она не могла взлететь – не только из-за врожденной травмы крыла, но и полученного болезненного разрыва перепонки. И если обычно ей удавалось ненадолго взлететь и парить над землей, то сейчас это действительно казалось невозможным.
    - Ай! Боюсь, что нет. – четко ответила она, чувствуя ноющую боль в месте ранения. – Мне придется бежать. А ты лети!
    - Если и бежать, то вместе. Белый ощутил от этих слов приятную неловкость, перешедшую в игристый огонек в животе, а затем сменившуюся стыдом перед собственными ощущениями.
    - Ну и дурак. Ладно, побежали. – с усмешкой ответила ему темно-серая.






    Сообщение отредактировал zlobnii4el - Пятница, 05 Октября 18, 00.55
     
    МистДата: Вторник, 09 Октября 18, 10.06 | Сообщение # 67
    Маг
    Группа: Чтецы
    Сообщений: 141
    Награды: 4
    Репутация: 3
    Статус: Offline
    Множество ответных атак не заставили себя ждать и зверолюд в мгновение ока оказался ослеплён и парализован. Крупицам разума лишь едва-едва хватало чтобы пробиться сквозь волю кольца, но их не было достаточно даже для того чтобы обеспечить безопасность хотя бы себе…
    Но у магического артефакта оказались свои планы – оно не собиралось так просто отдавать своего носителя, невольно казалось что оно разумное.
    Зрение и мироощущение вернулось к зверолюду. Но всё ещё в негативном свете. И едва появилось пространство для манёвра – он вновь оказался в ловушке.
    Попытка снятия кольца однако вызвала у зверолюда эмоцию – страх. И хоть небесное существо отпрянуло – оно продолжало смотреть на руку Сальвадора, то ему в глаза. Попытки вырваться из магических цепей прекратились спустя пару секунд, но…
    Зверолюд не думал сдаваться и принимать поражение. Его тело стремительно стало переливаться зеленоватым оттенком [Защита Земли:Сильная]. И следом за этим от его механической руки пошёл сильный импульс, взорвавший окружение и заставивший всех присутствующих проверить свою устойчивость, а то и акробатическую гибкость на прочность.[Механическая «Железная Длань»:Магический удар. Сильный].
     
    Mad_HatterДата: Воскресенье, 04 Ноября 18, 19.29 | Сообщение # 68
    Магистр
    Группа: Хранители
    Сообщений: 216
    Награды: 2
    Репутация: 33
    Статус: Offline
    ГМ:
    Обезоруженный и ослеплённый, одичавший зверолюд всё равно не прекращал сопротивления. Едва кольцо почувствовало опасность, не сумев сломить защиту дерзнувшего прикоснуться к нему архангела, всё своё внимание и силы артефакт бросил на поддержку своего нынешнего носителя. Приказ должен быть выполнен. Враги – убиты, а затем… затем и самому Сальвадору станет незачем жить.
    Дрожь от сильного импульса пробежала по пальцам волка и его ушей достиг отчётливый, но слышимый только ему призыв нечеловеческого голоса кольца: «Встань и бейся!» и Сальвадор повиновался. Настолько, насколько только позволяло ему положение скованного волшебными цепями зверя. Ангел мог торжествовать – призванные им оковы было не разорвать силами смертного колдуна. Этими же цепями оплетали демонов Провала, перед тем как совершить над Падшими праведный суд, пока они сгорали в агонии попыток освободиться. Не может быть, что бы простой смертный сумел…

    В который раз за вечер земля ухнула и разошлась по швам по приказу чародейства мохнатого воителя. Словно по волшебству, как, в прочем, и было, Сальвадор вознёсся над землёй на крыльях ударной волны, в то время как в глаза и ноздри архангела – как не повезло ему иметь эти человеческие атрибуты в этот момент – ударила волна пыли, грязи и земельной крошки. Удар не заставил его даже пошатнуться, грязь не посмела тронуть чистоты крыльев, но вот доспеху повезло куда меньше. Нет, осколки кремнезёма не сумели пробить стали из небесных кузниц – не найдётся в мире, что младше этой стали материала, что бы суметь пробить такой доспех – но теперь ангел являл собой изваяние из влажных комьев глины, из которого к небесам возделись два светлых ангельских крыла. И словно дополняя этот удивительный новый образ, сквозь слой грязи и земли пробивались лучи глаз-огней, пылающих таким гневом и яростью, каких было бы достаточно, дабы сжечь грешную душу, не прибегая ни к какому волшебству. Но сияли глаза архангела недолго – даже небесный воитель не мог долго бороться с резью пыли, попавшей в глаза и нос. Тассариэля согнул приступ кашля и сквозь щёлки доспеха он едва видел лишь один силуэт – Сальвадор благополучно скрылся из его поля зрения на своеобразной воздушной подушке – смертного наёмника Мелвилла, который, как и он, сокрушался в хриплом бурханьи.

    Мелвилл стоял к Сальвадору спиной, погрузившись в анализ данных, которые браслет предоставлял ему – информацию о зачарованном перстне на железной руке волка. Хранитель мог обрадоваться – перстень не сковал себя с Сальвадором астральной связью, которая свела бы на нет попытки физически освободить зверолюда от его пагубного влияния. Судя по картинке, лишь к ментальному телу волка были протянуты щупальца ауры зачарованного кольца. Зачарование было сильным – поистине могучие чары были вплетены в руны на внутренней поверхности кольца. Совершенное нетипичное для этого мира колдовство потрудилось здесь и оставалось только гадать, откуда у обычного бандита оказалось нечто подобное. Как бы сильны небыли чары – они слабели, и ресурсов у заклинания оставалось совсем немного. Но кто знает, что произойдёт с разумом бедняги Сальвадора, когда чары завершат свой ход? Грубейшее вмешательство в ментальное тело – а ничего другого из себя чары кольца и не представляли – могло иметь множество пагубных последствий, от помешательства и кратковременной потери памяти до полной амнезии и бескомпромиссного безумия. Анализ чар призывал Мелвилла действовать быстро и решительно, иначе старина Сальвадор жестоко поплатится за своё участие в защите молодой драконессы.
    Помимо прочего, кольцо слишком плотно сидело на пальце механизированной руки мохнатого богатыря, что ангел доказал, не сумев стащить кольцо даже со всей своей силой. Как вообще сумел Сальвадор надеть его? Ответ на этот вопрос браслет Хранителя не дал. Зато он зажегся тревожными огнями, когда уловил готовые к высвобождению чары логии Земли.
    Мощный толчок в спину опрокинул Мелвилла вперёд. Но наёмник был готов к удару и тренированное тело подлетело на ноги в ту же секунду, готовое к действию. Считаные мгновения, пока пыль не укрыла округу, Хранитель наблюдал, как Сальвадор летит в сторону смольного облака, откуда до сих пор доносились тревожные всхлипы бандитов. А потом грязь и осколки земли заставили его закрыть глаза. Сквозь призму браслета он всё ещё видел. Фигура ангела огнём золотой ауры пробивалась в ночи так же ясно, как маяк в ночи. Разумеется, воитель совершенно не пострадал от выходки безумного волка, но, как и Мелвилл, испытал исключительно досадные затруднения.

    Но одного этого было мало. После стольких встрясок и зол, что испытал сегодня грунт, не было ничего удивительного в том, что швы земли не выдержали такого надругательства. Продолжительное землетрясение, вызванное зверолюдом для удержания в узде напавших и последовавшая за этим серия мощных толчков спровоцировали нагрузку куда как большую чем рыхлые породы, свойственные Баронским Холмам, способны были выдержать. С рычанием дикого зверя, земля рухнула вниз неудержимым потоком, разверзая, словно пасть, новообразованный овраг. С криком и ржанием провалились вниз бандиты. По склонам мягкого грунта прокатился всё ещё скованный цепями Сальвадор. Ни ангел, ни Мелвилл не сумели устоять на ногах. И над ямой немым наблюдателем повисло угольно-чёрное облако мрака. За момент перед тем, как размытым пятном слиться с сумерками и исчезнуть из мира.



    When those eyes in the mirror stare back at me
    I’m reminded that the ghost of pride is clear to see.


    Сообщение отредактировал Mad_Hatter - Воскресенье, 04 Ноября 18, 20.53
     
    АнкалагонДата: Пятница, 09 Ноября 18, 23.08 | Сообщение # 69
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1625
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Offline
    Мелвилл видел попытку архангела снять с руки Сальвадора зачарованное кольцо и то, во что она вылилась. В какой-то миг мечник забеспокоился, что небесному рыцарю покажется уместным просто отрубить часть неживой руки вместе с источником проблемы – к счастью, ангел решил попросту подстраховаться, пригвоздив «волшебного безумца» к земле. Паршивая игрушка: это кольцо было подобно паразитирующему ядовитому скорпиону или спруту – плотно вцепившись в своего носителя, оно протянуло отравленные щупальца пульсирующими болезненными нитями к разуму волка. Стискивая его удушающими объятиями, они уже должны были начать причинять Уорсону мучительную пульсацию в висках и ощущение вворачивающегося сверла в макушку. Артефакт обладал чарами сильными и действенными, но грубыми, лишёнными тонкости и совершенно разрушительными для своего носителя. Из опутывающих нити превращались в режущие, они готовы были убить своего пленника, только чтобы выдавить из него больше ярости, больше рвения для выполнения команд. Очень скоро обычная боль сменится настоящими травмами мозга – а может, и вовсе деформирует разум Сальвадора, превращая его уже в настоящего, естественного безумца. Стоило торопиться со снятием кольца, поскольку исправлять повреждённый рассудок чары Мелвилла не могли – и едва ли даже Архангелу, вмешавшемуся в схватку, это было под силу.
    А вдобавок к этому, Кассиора успела очухаться и броситься бежать с незнакомым драконом куда глаза глядят - по земле, быть может даже, в новую ловушку. Охрана каравана была убита, атаман сбежал, а часть его сообщников готова была последовать его примеру. Было от чего досадливо скрипеть зубами!
    Эмплада на связи. Вышлите ближайшему имперскому посту сигнал о срочной отправке всадников по моим координатам. Нужна облава на беглецов, помощь с пленными и убитыми...
    Он едва успел докончить и отослать сообщение. Сальвадор-марионетка был поистине неугомонным, но изобретательным: лишенный возможности и пошевелиться, он готов был подорвать своих врагов вместе с собой - хитроумно успев сплести себе в таком состоянии надежную магическую защиту. – Себе, но не кольцу, – вдруг заметил Эмплада. Кольцо и волк не были одним целым, и пусть клыкастый будет отбиваться от любых попыток своего освобождения, а артефакт будет до последнего цепляться за своего раба, они бились раздельно. – Просто ударить по Кольцу, уничтожив его магию. И сорвать, пока связь будет разрушена, – мечник шагнул вперёд. Если бы только он успел это сделать до того, как небесный воин попался на уловку колдовской побрякушки, вернув Уорсона в сознание! Руны позволяли освободить и его от чар, но… – Мне бы тогда не помешала пара свободных верных рук.

    Ботинок провалился в кроличью нору почти по колено, из-за чего Мелвилл едва не опрокинулся. Мечник упал на ладонь и зло ругнулся, но недостойное уст рыцаря Храма сквернословие не пронеслось над поляной: его заглушил грохот «кроличьей» норы, которая с влажным треском обвалилась сразу на нескольких десятках шагов и рухнула сама в себя, увлекая за собой центнеры земельных массивов и тех, кому не повезло оказаться на них. Браслет молчал, отрицая причастие магии к обвалу, но взамен встрепенулся Фирунац, ощутив близкие запасы подземных вод, и Эмплада без лишних раздумий взмахнул мечом [Власть над Водой]. Гравировка синей волны на лезвии ощутима полыхнула, поднимая по воле меченосца водные потоки, и грохот осыпающейся земли разбавил рокот разрываемой изнутри почвы.
    Под гулкий вибрирующий звук земля вспучилась навстречу проваливающимся человеку и волку. Выдавливаемые изнутри массы песка, глины и скудного чернозёма буквально вытолкнули их за пределы оврага, выкатив на пожухлый дёрн за пару секунд до того, как разродились бьющими изнутри фонтанами грязной воды. Миг – и Мелвилл поднялся на колено: времени возиться с кольцом, пытаясь его аккуратно снять и сохранить для полного изучения, не оставалось. Ни мгновения не колеблясь между выбором – рассудок Сальвадора или целое кольцо, он лишь похвалил прозорливость инстинктов волка, позаботившегося о своей защите.

    Любой артефакт было непросто уничтожить. Магические предметы хорошего качества, зачарованные на стабильное существование, и при всей внешней хрупкости своей прочностью могли спорить с прочнейшими доспехами гномов, защищённые своей магией, и потому даже Фирунац в одиночку не сумел бы разбить «подарок» Атамана. Но рунир Иссы , пусть и тяжело, но послушно отозвался прикосновению пальцев к активирующему знаку. Не успев остыть и перезарядиться после прошлого использования, руна сработала принудительно, вызывая магические шаблоны и пропуская через них преобразованную энергию, прежде чем с тихим треском рассыпаться на десятки крупных, но бесполезных частей [Пробуждение Иссы: Золотое Копьё+Решительный Штурм]. Фирунац заблестел золотистыми бликами на рёбрах. Лезвие со свистом рассекло воздух, и меч описал широкий полукруг от земли к небу, почти что срезая рукав куртки волка и с хирургической точностью срубая печатку кольца. Удар снёс вершину кольца, оставляя лишь три четвёртых бесполезной дужки и отбрасывая разбитую оправу с треснувшим камнем в сторону.
    Чары атамановой игрушки не выдержали, столкнувшись с магией рун и меча, и лопнули, разрываясь на части. Разум Сальвадора был спасён от боли, ущерба и тенет чужой магии, возвращаясь к своему владельцу. Но кольцо успело отомстить за себя: заряд, заложенный в руну с нестабильной взрывной энергией, оказался вдруг до неожиданности мощней ожидаемого, и слишком быстрым, чтобы Эмплада сумел не только это понять, но и подавить его…


    ГМ:

    Удар Хранителя со звоном рассёк золото кольца, лишь едва коснувшись пальца железной длани Сальвадора. Перстень заунывно взвыл, тревожно затрещали камни в браслете наёмника: "Обнаружена деактивация рун *A* и *F*. Энергетический контур разрушен; Внимание, опасность: обнаружена активация руны *<*. Угроза высвобождения агрессивных энергетических масс.
    Поверхность кольца укрыли блестящие борозды сливовых оттенков. Драгоценный метал шелушился, словно кожа. Облезало и покрытие перчатки Сальвадора. Гибнущий артефакт втягивал в себя невероятные объёмы раскалившегося ветра, и затем вспыхнул и взорвался, заключая зверолюда и наёмника в объятиях сине-желтой вспышки. Всякая влага, что ещё оставалась в земле, с шипением обратилась паром, вихрясь вокруг огненного столба [Каун: Сильный урон от Логии Огня]. Огонь угас, обуглив землю до ониксового блеска. В воздухе всё ещё витали искры, угасая в дыму. Злодейский артефакт устроил себе яркие проводы. Теперь от него не осталось и следа.
    Посреди выжженной прогалины немой статуей застыл Мелвилл. В момент взрыва он мог трижды проклясть свою неосторожность и беспечность, но даже реакция умелого мага не позволяла ему спастись. И всё же вот он, цел и не вредим, а над его челом мерцал поддетый златистой дымкой купол – чудесное творение ангельских чар. У ног Хранителя, облачённый в изумрудный кокон, покоился Сальвадор, спасшийся собственной силой. Но покой его длился не долго…



    Мелвилл коснулся пальцами золотистой дымки, соткавшейся перед ним в последний миг. В который раз он недооценил мелкие, кажущиеся слабыми чары, скрывавшие в себе пусть и не погибельный сюрприз, но способные причинить ощутимую боль. – Слишком беспечно отношусь к своей безопасности. Да, именно так, Шая, – горько усмехнулся Эмплада про себя. Инцидент исчерпал себя – разбойники были или мертвы, или пленены, или валялись на дне новоявленного оврага, от случившегося забыв о самой идее сопротивления. Сбежал только их главарь, и одна слишком непоседливая драгонесса.
    Руна морской волны Фирунаца затухала – клинок снова засыпал, превращаясь в обычный, хоть и странный по своей конструкции меч из одного лишь лезвия. Опустившись рядом с Сальвадором, храмовник простёр над его головой свою руку: волк был цел, не считая крепкой шишки на затылке, свободен от чужих чар, и должен был вот-вот прийти в себя. Услышав приближающиеся шаги, Мелвилл поднял голову:
    Отличная и чистая работа, Ангел. Если бы не твой щит, у меня были бы ощутимые проблемы. Признателен тебе за помощь, – рядом с бронированным ботинком небесного рыцаря что-то тускло сверкнуло, отлетев от непроизвольного пинка архангела. Вспомнив о остатках кольца, он снял с металлического пальца мёртвую разбитую дужку, а затем встал, пройдя вперёд, и поднял смятую и деформированную печатку. Камень кольца лишился одной трети и представлял из себя выщербленный, растрескавшийся тусклый кристалл. Мелвилл показал это железному незнакомцу:
    Твои чары можно снять. Сальвадор больше не под контролем этой штуки. Нам предстоит разговор кое-о чём, но сперва, придётся разобраться с этим сбродом, – он перевёл взгляд сперва на лежащих в яме двух налётчиков, лишённых воли к сопротивлению, а затем и к темнеющему южному горизонту, где скрылась пара пеших драконьих подростков: – Ещё нужно вернуть одну парочку, пока она не нашла новых приключений. Но сделать это нужно мягко, без запугиваний и угроз.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Суббота, 10 Ноября 18, 23.36 | Сообщение # 70
    Колдун
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 73
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Offline
    Земля провалилась под ногами небесного воителя так внезапно, что тот не успел было взлететь и был вынужден был провалиться вниз, измазавшись в мокрой грязи. Но это было сущей мелочью, ведь его могучие ангельские крылья позволяли взлететь прямо над землей и быстро выбраться из этой ловушки. Не медля ни секунды, он взмыл в небо и собирался было направиться к Сальвадору, но тут же стал свидетелем того, как мечник Мелвилл, сокрушив кольцо могучим ударом, спасая жизнь товарища, не позаботился о собственной жизни: губительная энергия кольца была готова вот-вот извергнуться на него, о чем говорили бросающиеся в глаза магические импульсы, улавливаемые магическим зрением Тассариэля. Этот мечник был весьма дерзок и неприветлив, но его героизм внушал уважение. Архангел не мог допустить гибели смертного, и такого храброго воина (каким казался ему Мелвилл), а потому молниеносной атаке предпочел укрыть его магическим щитом, благо, что Сальвадор уже находился под собственной защитой [Небесный щит (Сверхсильный)]. Ониксовый взрыв ушел в никуда, оставив после себя лишь дымку, но так никого и не покалечив. Тассариэль с осторожностью направился к месту битвы.
    – Отличная и чистая работа, Ангел. Если бы не твой щит, у меня были бы ощутимые проблемы. Признателен тебе за помощь
    Твоя сила и храбрость достойна похвалы, воин. Ты рисковал жизнью, чтобы спасти своего товарища. Это благородный поступок. – донеслось звенящим, мистическим голосом из-под заляпанного грязью забрала. – Но впредь тебе нужно быть осторожнее. Жизнь вас, смертных, слишком хрупка, чтобы пренебрегать ее ценностью. Воитель смахнул с себя налипшие комья земли, отряхнул крылья и поднял забрало шлема. – Силы зла коварны. Не стоит их недооценивать.
    Тассариэль направил ладонь в сторону Сальвадора, и цепи, туго сжимающие волка по всем конечностям, тут же рассеялись, дав ему свободу движения.
    – Ещё нужно вернуть одну парочку, пока она не нашла новых приключений. Но сделать это нужно мягко, без запугиваний и угроз.
    - Я могу вернуть их. Но Кассиора сейчас в безопасности. Я могу помочь найти разбойника-главаря. Может быть, это даст ответ, чьих рук делом было убийство ее родителей. Лицо Архангела помрачнело, а золотистый огонь глаз засиял с особой яркостью, словно бы выражая его гнев и боль.
    Я бы не был так в этом уверен, – Мелвилл перевёл на него взгляд: – Главарь - лишь исполнитель и много знать не будет. Нужно вернуть Кассиору, и убедить её вернуться с тем драконом, который прилетел за ней. Как бы он там ещё не натворил бед.
    Значит, за этим нападением стоит что-то большее… нельзя отходить от нее ни на шаг. – беспокойно подумал он, услышав ответ мечника.
    - Тогда я догоню их. С остатками нападавших вы сумеете совладать. – ответил ангел, и тут же, широко расправив массивные крылья, высоко взмыл в небо и с гигантской скоростью, такой, какой позавидовал бы даже самый проворный дракон, полетел в сторону, куда убегала драконья парочка.

    Опасность была уже позади, и Кассиора с Алистером бежали уже не на пределах своих сил, а вполне размеренно, ощущая, что пока-что опасность их миновала, а приближающийся перелесок мог дать им укрытие. Они бежали вдоль дороги, чтобы не затеряться в этих краях, но в то же время – в отдалении от нее, чтобы не дать быстро себя найти.
    Алистер был весьма напуган всем произошедшим, но мысль о том, что ему удалось помочь вызволить ее из лап разбойников, наполняла его сердце радостью. - По крайней мере, теперь она в безопасности.
    Но они совершенно не ведали, куда направляются.
    - И куда мы теперь? – спросил он Кассиору.
    - Не знаю… куда-нибудь подальше оттуда. Может быть, укроемся в каком-то из городков.
    Такой ответ вполне устраивал обоих, и хотя перспектива начать свой путь с самого начала не особенно радовал драконессу, она считала, что это всяко лучше, чем погибнуть там. Ей было жаль бросать там товарищей, которые так помогли ей, но она не могла сделать ничего иного, кроме как погибнуть там, или убежать. И они были бы не очень рады первому исходу.
    Но деревья не могли укрыть драконов от магического взора Архангела. Ураганом проносясь под небосводом, и обнаружив две живые души, он предпочел не пикировать на землю с огромной скорости, а телепортироваться к ним [Телепортация].
    Услышав странный приближающийся гул, они обнаружили у себя на пути золотистое свечение, быстро материализовавшееся в бронированного воина в золотых латах, обильно покрытых слоем засохшей грязи, и с громадными белыми крыльями, запачканными землей. Это был тот самый воин, который сражался с Сальвадором. Облегчение сменилось паническим ужасом: оба спешно остановились, вонзив когти в рыхлую землю, а Алистер вовсе взвизгнул и чуть не перевернулся. – Бежим! – в унисон прокричали они и собирались было снова броситься в бегство, но воитель воскликнул им:
    - СТОЙТЕ! Я пришел с миром!
    Напуганные подростки не желали останавливаться, но перегнать Тассариэля в скорости им не удавалось. Он летел с ними наравне и продолжал уговаривать:
    - Я не причиню вам вреда!
    Затем они наконец остановились, понимая, что убегать нет смысла: они не сумеют этого сделать. Они смотрели на него с неким отчаяньем, а Алистер, выйдя к нему вперед и сделав агрессивный оскал, сквозь зубы произнес: Тебе удалось догнать нас, но ее ты не тронешь! Тебе придется столкнуться со мной! В его храбрых словах была некая дрожь, а его сердце отбивало настоящую чечетку от страха перед этим существом.
    - Побереги злобу, юноша. Я не причиню ей вреда. Я пришел защитить Кассиору. – небесный воитель перевел взгляд на нее. Но в его суровом взоре читалась теплота. В ее чертах он узнавал Эланору – драконессу-хранительницу, павшую в бою несколько тысяч лет назад здесь, в Санкторамосе, и давшую жизнь роду Кассиоры. Даже у такого грозного бойца это юное дитя вызывало невероятное умиление и радость.
    Драконесса округлила глаза и приоткрыла рот от удивления.
    - Но… но ты же сражался с Сальвадором! Тем большим волком! Он же мой друг! – недоуменно и с напряженным волнением произнесла драконесса.
    - Он был под действием подчиняющих чар. Чья-то злая воля управляла им, как марионеткой. Но нам с рыцарем-мечником удалось спасти его.
    Он о Мелвилле? – тут же подумалось ей.
    - Идемте. Я отведу вас к ним. – продолжил Тассариэль.
    - Почему мы должны тебе верить? – огрызнулся Алистер.
    - Алистер, стой… – Кассиора подошла к Алистеру и продолжила шепотом – Мама рассказывала мне, что наш род охраняет некий защитник, который является в темный час, чтобы защитить нас. Точнее, меня – как самую младшую из своего рода. Я думала, что это сказки, но может быть, ну мало ли, это и есть он? Есть способ проверить… Она подошла ближе к воину и обратилась к нему:
    - Тогда скажи, сколько темных пятен было на спине у моей прапрабабушки по материнской линии?
    - Ни одного. Ее чешуя была чистого и благородного золотистого цвета, с нежно-молочной шкурой, ее лазурные глаза сияли, как вся красота Небес, а ее грация… – с наслаждением и скорбью вспоминал он, пока драконесса его не перебила.
    - Это он. – с удивленным ошеломлением произнесла она, и уставилась на него с восхищением. Алистер с вопросительным непониманием обернулся к Кассиоре.
    - Так, говоришь, Сальвадор был в подчинении? С ним все в порядке? – спросила она, наконец доверившись незнакомцу.
    - Да. Мы обошлись без жертв.
    - Тогда идем! – с уверенностью и радостью в голосе воскликнула она. Алистер все еще был в недоумении – ему было непонятно, откуда взялся этот защитник, как это может быть, и почему она так быстро ему поверила? Однако он доверял Кассиоре, и последовал за ней, однако, не спуская глаз с Тассариэля.
    - Но сперва нужно залечить раны. – Тассариэль приблизился к Кассиоре, прикоснувшись к ее крылу и при помощи магии исцелив его [Исцеляющее касание]. Алистер также был немного ранен, и боль и зуд от мелких ран, причиненных шипами, донимала его, но он перетерпел и не стал об этом говорить незнакомцу. После этого они отправились в путь.

    - Я Тассариэль. Архангел Небесного воинства.
    - Какого-какого воинства? – переспросил его Алистер.
    - Небесного. Мы – ангелы, служители Творца. Жители небесного царства и защитники.
    - Эээ… я знаю только служителей Храма. Ну ладно. – с непониманием промолвил дракон.
    - А кем ты будешь, друг? – спросил его архангел.
    - Я? Оу, эээ… – растерялся Алистер – Я друг Кассиоры.
    - Друзья Кассиоры и мои друзья. – ответил он белому, улыбнувшись. Это смотрелось очень необычно на его суровом лице.
    - Не нравится мне он… – думалось Алистеру, но он ответил ему нервной, натянутой улыбкой.

    Наконец, на горизонте уже виднелись Сальвадор и Мелвилл. Кассиора встречала их радостно, а вот Алистер ощущал тревогу с каждым шагом приближаясь к ним. Ведь буквально только что он стоял по ту сторону баррикад, покалечил этого волка, застелил обзор Мелвилла черной завесой. И его видели скорее как врага. Он предвкушал суровое наказание, но отступить, убежать, он уже не мог.
    - Здорово, что все живы-здоровы! Только, прошу тебя, Алистер. Больше. Такого. Не делай. Я не знаю, какая муха тебя укусила примкнуть к этим бандитам, желающим меня убить, но это была очень плохая идея. Но… – драконесса не успела договорить, как на ее слова последовал серьезный вопрос Тассариэля.
    - Кассиора, это правда?
    - Да, но…
    Алистера тут же охватил испуг. В считанные мгновения Тассариэль призвал золотистое копье, и направил его к горлу юного дракона. Тот в испуге отшатнулся, опрокинулся и оказался на земле лапами кверху. Тассариэль грозно нависал над ним, острием копья не давая даже поднять ему голову.
    - Так это ты нападал вместе с ними? Ты втерся к Кассиоре в доверие и задурил ей голову?! – его очи воспылали гневом, а голос был столь строгим и грозным, что даже храбрейшему из воинов не хватило бы духу дерзнуть в ответ.
    - Тассариэль, НЕТ! Стой! Не надо! Он спас меня! – отчаянно крикнула ему Кассиора. Тассариэль обернулся на нее, а затем вновь на Алистера.
    - Это правда?
    На глазах подростка наворачивались слезы, а во взгляде читался страх и отчаяние. Казалось, все было кончено. Взбешенный защитник был готов вот-вот его прикончить, а все остальные были бы и рады увидеть казнь жалкого труса и бандита. Его нервы были доведены до предела, и он раскололся:
    - Да! Это я сделал! Я привел сюда этих разбойнков, которые хотели убить Кассиору! Я помогал им, но я не хотел, меня заставили! Мой отец запланировал убить всю ее семью, и заставил меня идти с ними, чтобы я лично ее прикончил! Но я… я… я не хотел этого… – с сожалением и болью, сплошным потоком прокричал он, задыхаясь от истерики.
    - Не надо! Пожалуйста! – вопила драконесса, видя происходящее. - Да, он поступил как идиот, но он исправился! Он помог спасти меня….
    Тассариэль переводил взгляд то на Кассиору, то на Алистера, и при всей своей решимости не мог принять однозначного решения. Но одно очевидно – хотя его намерения выглядели убедительно, лишать его жизни он точно не собирался.




    Сообщение отредактировал zlobnii4el - Суббота, 10 Ноября 18, 23.37
     
    МистДата: Воскресенье, 11 Ноября 18, 12.32 | Сообщение # 71
    Маг
    Группа: Чтецы
    Сообщений: 141
    Награды: 4
    Репутация: 3
    Статус: Offline
    ГМ:
    Огонь и дым, прескверный запах обожжённой шерсти, хруст древесины рушащихся с потолка опорных балок. Дом в пожаре. В пламени. В дыму. Сальвадор видел всё это. Давным давно, теперь опять. Это был его дом. Он снова здесь. Застыл, как и тогда, но теперь он был при чувствах. Так ему казалось. Он слышал крик. Он слышал вой. А может это только пламя. Фигура, облачённая в мундир, пробивалась к нему сквозь чёрные облака. Мундир Арстана.

    Арстан.

    Боль пронзила виски Сальвадора могучим тараном, когда гул в ушах превратился в пронзительный визг. Кольцо! Это всё проклятое кольцо!. Образ золотого перстня мелькнул перед глазами вспышкой света и погас, и взор теперь касался камня. Узор мощёных улиц, башни, трубы, дым мастерских. Такая знакомая. Такая родная и такая ненавистная. Столица – выпалил воспалённый рассудок. И эхо этих снов вновь взорвалось кошмарной болью. Огонь. Огонь был всюду. Всё горело, а камень мостовых вздымался к небу взрывами. И каждый звук вонзался в разум Сальвадора тысячью гвоздей. Здесь он потерял руку. Да. Здесь это и случилось, да? Сальвадор повернул голову влево, уже зная, что он там увидит. Ничего. На месте его руки – ничего, кроме уродливо ошмётка влажной ткани. И с осознанием последовала боль. Боль, как и тогда. Тогда он потерял сознание, но теперь неведомая сила держала его на краю забвения, заставляя в полной мере прочувствовать все те страдания, которые память надёжно скрывала от него все эти годы, лишь проблесками отдаваясь на задворках сознания. Сальвадор лежал на земле и конвульсии били его тело кузнечным молотом. Кровь хлестала из его плеча, лилась не останавливаясь. И в этой пляске агонии и бреда, Сальвадор смотрел в небо и видел там драконов. Два знакомых силуэта кружили над ним, словно стервятники над падалью. Он знал их. Он знает их. Помогите. Но рептилии не слышали его, или не хотели даже слышать. Они смотрели на его страдания, они упивались ими. Это всё из-за них. Это всё их вина - сквозь боль и стенания пробивались настойчивые мысли. Они должны заплатить. Они заплатят! Ведь правда? – продолжал шипеть голос в мыслях.
    -Да. – ответил Сальвадор и очнулся.

    Прежде чем кольцо было снято, а чары паралича развеяны – Сальвадор и не собирался сдаваться, оставаясь в совершенно скованном состоянии. Но стоило кольцу взорваться – он прекратил и стремительно перебирать глазами и жадно втягивать воздух носом.
    Никто не обращался к нему и не говорил о том что произошло, но судя по контексту беседы, произошло нечто непоправимое.
    Зверолюд стукнул правой ладонью по земле, пытаясь понять, где он находится. Восприятие окружающего пространство отдалось сильной болью в голове, заставив его нахмуриться и чуть оскалиться. Окружающее пространство выглядело и знакомым и незнакомым, но попытки понять что произошло…
    -И эти видения…
    С остатками нападавших вы сумеете совладать
    Наконец воспоминания Сальвадора зацепились за то, что уже не приносило такой сильной боли, и он довольно резво поднялся на лапы. Заметив осторожный взгляд Мелвилла к себе – зверолюд наконец заговорил.
    -Aste do ra. Me cart pore… – встретив ещё большее удивление он помотал головой и почесал затылок, на котором нащупывалась шишка.
    -Дьявол, тот чёрный маг похоже здорово меня приложил по голове… Полагаю этот Ангел тот кому мы в итоге можем доверять? – на секунду новая волна боли исказила гримасу Сальвадора, а потому он опять отмахнулся и взялся за голову.
    -Я в порядке, просто… Дай указания. – зверолюд физически был в абсолютном порядке, но похоже последствия контроля не прошли впустую. Похоже волку ещё не приходилось сталкиваться с потерей собственной воли.

    Вернувшиеся драконы не улучшили состояния волка, даже большее – он смотрел на них с неким… Укором. То как это высшее существо отчитывало того, кто помог устроить всё это нападение и в то же время решил ему воспрепятствовать… Это очень походило на воспитание маленьких детишек.
    -Маленьких детишек весом в полтонны…
    Но даже мысленная шутка не исправила положения, а потому Сальвадор принялся осматривать новообразовавшийся овраг в котором уже затухли следы применения чар магии Земли, а потому больше не напоминали о том, что случилось.
    -Пахнет страхом, и последствиями приёма особо крепких напитков и наркотиков… Даже невольно радуешься что не видел этого бо… – очередной укол. –Хнн… Эй, вы! – кинул он к тем, кто находился в овраге. –Даже не пытайтесь сбежать, полные ботинки глины сейчас ваш более опасный враг чем мы. Так что дайте вас вытащить.



    Сообщение отредактировал Мист - Воскресенье, 11 Ноября 18, 12.34
     
    Mad_HatterДата: Понедельник, 12 Ноября 18, 18.38 | Сообщение # 72
    Магистр
    Группа: Хранители
    Сообщений: 216
    Награды: 2
    Репутация: 33
    Статус: Offline
    ГМ:

    Вывалявшиеся в грязи, испуганные и продрогшие, шестёрки даже не пытались покинуть оврага. Появлялись сомнения, что они вообще сумели бы. Их руки не слушались хозяев, в глазах двоилось и троилось – ещё бы, добрые несколько минут в бесконечной пляске – да и рассудок теперь призывал бежать от каждой тени в поисках спасительного света. Гибельного в их ситуации. Привыкшие к непроглядной тьме глаза слезились при случайном взгляде на молодой месяц, но воспалённый рассудок всё равно не мог нарадоваться свободе от холодных объятий Тени и призывал смотреть на звёздное небо вопреки боли, ибо сама возможность видеть внезапно стала очень ценной.
    -М-мы в вашей в-в-власти, г-господин… – тихо пролепетал шестёрка, тот, который вообще мог говорить, глядя на возвышающегося над оврагом Сальвадора. Остальные же, казалось, даже не дышали, всё ещё приходя в себя от всего пережитого. Исключением являлись всхлипы акробатки, коленями тонущей в грязи, обхватившей себя руками и роняющей очернённые текущей по её лицу тушью слёзы на влажную глину.

    Не они одни выпали из тени. На тракте, там, где ранее располагалось второе облако чернильного дыма, всё ещё стояла крытая повозка. Та, что должна была везти цирковой инвентарь. Беспокойных и ноющих лошадей с переменным успехом успокаивал коренастый извозчик – чернобородый гном, просто вылитая копия хозяина цирка. Как никак его родной брат. Кто бы сейчас вспомнил его имя, да и вообще называл ли он его? Справившись с лошадьми, подкормив их с руки какими-то семенами, гном прихватил массивное оружие – гномью ручную мортиру, которые подземный народ предпочитал длинноствольным мушкетам имперских легионеров – и неспешно спустился по насыпи тракта, переступая через полуразорванное тело одного из нападавших. Он было направлялся к группе телохранителей драконессы, однако скоро остановился. Остановился, что бы пнуть ружьём гору мускул, распластавшуюся на земле, но всё ещё беспокойно вздымающуюся. Гном устало вздохнул и принялся переворачивать незадачливого верзилу, ныне свободного от чар Хранителя, но не способного подняться по собственной глупости. Тело Глена укрывали борозды от цепей, в беспрестанных попытках освободиться от которых силач рассёк себе лоб и изрезал о камни руки и спину, пропитав траву вокруг кровью. На груди же мерно кровоточил ровный разрез, оставленный мечом наёмника. Кровоточил, и не переставал. Плохо.
    Гном принялся суетливо раскручивать какую-то глиняную банку, закупоренную обмотанной хлопком пробкой, негромко ругаясь, ведь даже его мускулистым рукам пришлось напрячься, что бы откупорить проклятый сосуд. Молодую ночь пронзил дикий вой, когда гном сыпанул на грудь силачу содержимое горшка и принялся поливать его из бурдюка. Вой такой неистовой боли, что бедняжка Амелия сложилась в три погибели, опасаясь, что ещё ничего не кончилось…


    When those eyes in the mirror stare back at me
    I’m reminded that the ghost of pride is clear to see.
     
    АнкалагонДата: Вторник, 13 Ноября 18, 21.59 | Сообщение # 73
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1625
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Offline
    Я понадеюсь, что ты проклинал своё пробуждение, а не будившего, и не буду допытываться деталей, – мрачно пошутил мечник, дважды махнув безоружной ладонью в метре от носа волка. Понаблюдав за реакцией зрачков и за общим поведением Сальвадора, без лишнего оптимизма заключил: – Выглядишь ты не слишком свежим. Передохни несколько минут, если голова в норму не придёт – займёмся ей. Я пока разберусь сам с этим мусором. Мерлин!
    Призывно свистнув, Эмплада подобрал своё ружьё, ткнул его за пояс, и подошёл к краю недавно обвалившегося оврага, дожидаясь возвращения верного скакуна. В грязном провали копошилось четыре налётчика и караванная акробатка, едкой волею Лейн заброшенная в гущу схватки Серого Братства и его охраны. К счастью, все они были достаточно деморализованы, чтобы даже подумать о попытках взять заложницу. Нужно было их как-то вытащить оттуда, и чем-то связать, но лезть вниз Мелвилл лично не желал. Как не мог отправить туда и Сальвадора, не оправившегося до конца после недавнего инцидента. Впрочем, один из этих вопросов могли решить седельные сумки его гнедого, в которых можно было отыскать хорошую верёвку. Если бы ещё там можно было найти пару-другую свободных рук!
    Декада рыцарей-центурионов здесь бы очень помогла, – невольно посетовал он сам себе, в который раз ощутив, как трудно ему поспеть повсюду сразу. Декада рыцарей запросто разобралась бы со всеми сложностями – впрочем, она не только расправилась с налётом до того, как тот догнал бы караван, но и распугала бы всех заказчиков в самом Даттеросе одним своим видом. Даже не нужно было бы знать, кем они являлись на самом деле. – Можно было попробовать и разорваться, но не думаю, что сейчас для этого есть подходящие причины.
    Давайте сюда, кроты земляные. Поднимаетесь по одному. Cперва тащите сюда свою подружку, потом остальные, – скомандовал он разбойникам. Эмплада не был свидетелем короткой схватки между волком и девицей, он просто хотел наверняка выбить почву из-под ног своры, не дав им даже додуматься о попытке спастись за её счёт. Не спуская глаза с неловко ковыляющих разбойников, он вытащил из котомок приблизившегося коня моток верёвки, разматывая и сбрасывая один конец вниз, второй вручая Сальвадору:
    Если ты говорил про того блестящего рыцаря – не знаю, откуда он, явно откуда-то издалека, – не торопись с ним расслабляться. Он не враг, но выглядит хуже, чем живое воплощение кодекса Ацнаган, так что с ним тяжко придется. Но прямо сейчас он, кажется, сотрудничает с нами. Принимай свою попутчицу, – акробатка появилась над краем провала, и Эмплада вытащил её наверх, передавая Уорсону.

    Стой, ты оставишь её просто так?! – несколько возмущённо отреагировал Сальвадор на оставленную без присмотра акробатку. – Она при удобном случае снова попытается всадить нож под ребро или ещё что похуже, благо её парфюм за версту учуять можно, не то что под боком.
    Зверолюд похлопал по поясу и нашёл, наконец, выданную ему бухту верёвки, и в считанную минуту организовал обыск и относительную фиксацию преступницы под вопросительный взгляд человека. Делал он это достаточно не деликатно, но до увечий и травм дело не дошло, равно и как и до излишнего роспуска рук.
    Что это значит, Сальвадор? – уточнил мечник, пока без недовольства или подозрения в тоне.
    Этот вопрос ей и зададим, почему с ножом пошла по моё сердце, а не на тех кто очевидно решил на нас напасть, – недружелюбно отозвался волк, продолжая своё дел. – Порядок. Можно было бы добавить ещё и кляп, но, пожалуй лучше дать продышаться, – Сальвадор протёр свою левую лапу, не обратив внимания на последствия недавних событий. – А то этой дрянью можно и убить ненароком. (с) Мист

    Ладно, позже с этим разберёмся, – проворчал про себя мечник, но не стал гадать, говорил ли волк о том, что было на самом деле, или же о том, что ему привиделось после ударов по голове и чужим чарам, которые копались в его рассудке. Не было времени. Архангел уже возвращался с «добычей», тогда как в стороне тракта оставалась ещё парочка не принятых бандитов вместе с сумасбродным силачом. Мелвилл рассчитывал, что небесный посланник провозится дольше, но тут удача была не на его стороне. Довязывая третью Шестёрку, он искоса наблюдал за ними, пока, диалог между троицей вдруг явно не вышел за рамки нормальной беседы.
    Бросив верёвку в руки Уорсона вместе с судьбой последнего отброса, хранитель спешно бросился к спорщикам, уже схватившимся за оружие: влетевший в толпу дерущихся караванщиков и разбойников без малейших сомнений, бежевый мог легко встретить копьё как нападение, быстро переведя всё до насилия. Но всё оказалось не так, как ожидал хранитель. В противовес сумасбродной воинственности он выпустил наружу такое небывалое малодушие, что мечник почти остановился, ощутив приступ стыда за своего сородича. Тот, будучи почти взрослым самцом, просто валялся на спине перед этим железным болваном – обыкновенным храмовником почти для любого из тех, кто родился под этим небом! – и елозил, моля о пощаде. От этого зрелища в груди забурлила такая резкая вспышка гнева, что даже слова трусливого дракона не вызвали в первые мгновения такого желания придушить и его, и ангела, как эта унизительная капитуляция.

    Отставить! – раздался злобный окрик Мелвилла. Глухой к обычным попыткам остепенить его, Архангел мог хотя бы отреагировать на военную команду – просто для того, чтобы отвлечься в сторону командного крика. Быстро оказавшись рядом со спорщиками, Эмплада перехватил копье ладонью, силой отводя его от подбородка Алистера: – Так, заткнитесь все, Ябифор вас унеси! Ты, рыцарь. Хватит тыкать во всех оружием. Здесь...
    Хранитель осекся. Разговаривать с архангелом так, как он привык говорить с людьми, с сородичами, с компаньонами по службе – это не имело толка. Пришелец перед ним мыслил другими категориями, слишком прямыми и не допускавшими двоякого толкования. У него были свои собственные принципы и ценности, неоспоримые и непоколебимые моралью грешных миров. Неосторожные попытки охладить его голову могли привести совсем к обратному эффекту. А ведь еще предстояло ему втолковать то, что здесь совсем иные правила, чем те, к которым он привык!
    Мы не устраиваем самосуд над безоружными. Особенно над незрелыми детьми, – мечник выпустил копье, сперва оттолкнув его в сторону от горла бежевого. – Мы не выносим поспешных решений, не разобравшись, что и как. Так что охлади свой пыл и рвение, рыцарь, пока не под видом правосудия не началась обычная резня.
    Однако, вопреки мрачным ожиданиям рыцаря, Тассариэль действительно охладил свой пыл. То ли его слова были столь убедительны, то ли сам Тассариэль переборол вспышку гнева и сжалился над Алистером – было неясно. Возможно, его методы – методы воина, тысячи лет проведшего в жестоких сражениях - действительно были слишком суровы для молодого дракона. Архангел не сопротивлялся действиям Эмплады и поддался, убрав копье из опасной позиции. Впрочем, это не умаляло его недоверия.
    Ему нельзя доверять, если он пришел вместе с убийцами! – строго отрезал Тассариэль, и с жалостью взглянул на Алистера. – Он пошел не по тому пути. Я не собираюсь его казнить, но держать обманщика в тылах я не намерен. – Тассариэль явно не верил в сказанное Алистером.
    Тебя здесь тоже никто не знает, никто не звал и не сможет за тебя поручиться, чтобы говорить о доверии, – хранитель вернул ангелу его же аргумент, недвусмысленно дав понять, что не небесному воину стоило принимать решения. И всё же, отмахнуться от этих слов Мелвилл не мог, как бы не пробовало поднять голову непринятие этого Тассариэля за то, что тот стал свидетелем такой постыдной слабости драконьего рода.
    И выкрики бежевого тоже нельзя было выбросить из головы. Они звучали странно, глупо, но сумел бы тот соврать в таком состоянии, ещё больше настроив против себя то торчащее у горла копьё? Фирунац, опущенный в левой руке, маячил как раз возле носа странного дракона, и Мелвилл ткнул им, как пальцем, в его сторону:
    Лежи пока здесь. А сейчас, я хочу разобраться во всём этом бардаке. Так, ты, – меч указал в сторону драгонессы, – расскажешь нам, кто такой этот твой дружок, и откуда ты знаешь. А затем, он по порядку расскажет и объяснит всю ту чепуху, которую здесь… кричал.
    Эмплада не стал говорить «визжал», хотя слово так и просилось вырваться на волю. Но отчитывать подростка таким образом он станет только среди сородичей, а не посторонних. И, быть может, даже не в компании Кассиоры.
    Подавленный дракон лишь взглянул на него со страхом и повиновением, судорожно кивнув. На глазах Кассиоры наворачивались слезы – ей было безумно жаль своего друга. Факт недоверия к Алистеру ее совсем не радовал, однако то, что казнить его никто не собирается - уже давало значительное облегчение. – Алистер – мой друг. Он живет прямо рядом с моим домом, в Восточном королевстве.
    Мы давно уже знакомы, и много общались. Когда-то, а потом он почему-то перестал выходить на контакт. Его отец – друг семьи, его все хорошо знают. Он добрый и благородный. Я не могу поверить, чтобы он мог сделать что-то подобное... но я доверяю Алистеру. Он никогда меня не обманывал.
    – заикаясь, ответила драконесса, хныча и смахивая слезы с мордашки. – Когда мы ехали в повозке, и на нас напали бандиты, вначале он летел, плюнул в тебя каким-то облаком дыма, а затем вовсе схватил Сальвадора, и сбросил его, но невысоко, неподалеку от повозки. Она разлетелась в щепки, и он прилетел помогать мне их разгребать. Вскоре нас окружили бандиты – они обращались к нему, как к своему, хвалили за отличную работу, и хотели, чтобы он один на один убил Сальвадора. Но он бросил облако дыма, и сказал, что мы можем выбираться. Всадников, которые кружили вокруг нас, больше не было - был грохот и ржание лошадей во тьме. Это он их остановил. Не знаю, как бы мы выбирались без его помощи... – более спокойно продолжила она, и опустила взгляд, закончив.
    Тассариэлю было больно видеть такое зрелище – двух доведенных до истерики подростков-драконов. Его рук творение. И хотя это было плодом благих намерений, желанием защитить Кассиору, ему становилось стыдно за свою излишнюю жесткость.
    Кассиора подбежала к Алистеру, в попытках успокоить себя и его. (с) Злей

    Хорошо, допустим, что оно так и было, – история, которую услышал Эмплада, была не слишком странной, но кое-что ещё не вязалось с тем, что выкрикивал бежевый Алистер. Хранитель повернулся к нему: – Теперь твой черёд. Всё полностью, от начала и… Именем Лейн, что на этот раз?
    Раздавшийся вой раскалённым ножом обрезал разговор, заставляя всех скинуться и обернуться в сторону темнеющего тракта. Там, где оставались связанная пара преступников, и безумный кровожадный циркач, отнявший столько времени у меченосца. Мелвилл позабыл о них всего на один миг, и это не преминуло обратиться новой пакостью. Сквозь зубы бросив ругательство, он сжал поводья своего коня, готовясь встретить последствия того, что не смог вновь оказаться сразу в двух местах. – Неугомонные ублюдки. Вы оставайтесь здесь, все трое, и постарайтесь не передраться до моего возвращения, пока я буду объяснять значение слова «хватит» особым упрямцам.
    Он снова вскочил седле, погнав Мерлина одними коленями в сторону воя. Даже если все трое там освободились от пут, трудно было представить, что заставило кого-то из них так драть глотку. Что это, ещё один сюрприз от Серого Братства? Нетипично. Непохоже. Как будто бы оно бросило в ход все имеющиеся козыри ради жалкого заказа, на который отправили самое отребье. – Отребье, кроме их вожака, – поправил сам себя мечник, сжимая в левой руке Фирунац, а правой вытаскивая ружьё.
    Но каждый раз с мыслью о том, что такой налёт Братства не может выкинуть что-либо сверхъестественное, Лейн всякий раз подбрасывала ему невозможный сюрприз. Кольцо, которого в принципе не могло быть у разбойников. Дракон-налётчик. Архангел Небес. А теперь ещё и это. Пора было прекращать полагаться на простоту драки с шестёрками, и в этот раз Эмплада не отмахиваться и оставлять брешь в своём наборе рун, касаясь пальцем кармашка с раскрошенным камнем [Возрождение Иссы].


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Суббота, 24 Ноября 18, 22.24 | Сообщение # 74
    Колдун
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 73
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Offline
    ГМ:
    Положившись на свои сверхъестественные чувства, Тассариэль открыл глаза совершенно иным спектрам энергий, глядя не на поверхность, но в самую суть вещей. Ночь озарилась огнями ярких красок, словно бы на землю опустилось полярное сияние. Ауры присутствующих были ясны и ничто не стояло Тассариэлю преградой. Он видил всё. Сливовое прохладное сияние вокруг испуганных бандитов тянулось к нему тонкими чёрными жилками, но беспокойство смертных не передавалось возвышенному существу. Озадаченный Сальвадор был бело-серым пятном, по которому изредка пробегали всполохи иных эмоций, от гнева и до вины. Горел прохладным пламенем силуэт удаляющегося всадника-Мелвилла, допустившего раздражение в свои суждения. И наконец – гном и корчащийся в муках могучий разбойник. Ничего, кроме боли и отчаянной злобы, которая, похоже, и поддерживала в верзиле жизнь до сего момента. Никакой чёрной магии, ничего сверхъестественного вообще не угадывалось. Аура гнома была поддета лёгкой голубой дымкой сострадания, и всё же углядел в нём ангел зло и страх. Последствия ли это пережитого нападения? На бандитов иль на защитников Кассиоры злобился гном? На это аура ответов дать не могла.
    Что-то отвлекло Тассариэля от изучения реакций света сущностей, доступных лишь зрению сильных чародеев и колдунов. Что-то позади. Тассариэль оддёрнулся, развернувшись обратно к паре драконят. Глаза скользнули по перламутровой ауре дракоенссы, светлой и невинной, лишь слегка оттенённой страхом и тревогой. Бедное создание… Но не она потревожила покой Тассариэля. Воитель смотрел на Алистера беззвучно и сосредоточенно. Потребовалось какое то время, прежде чем ангел уловил, что именно несло в молодом драконе зло и угрозу. Сначала он показался ему чистым, встревоженным, испуганным поболе драконессы рядом, но ничего постыдного для смертного существа, пусть даже и дракона… Но нет. Вокруг молодого дракона сгущались краски ночи. Едва заметно контуры его сливались с тенью трав. Тень тянулась к нему. Касалась его.
    Заклинатель Теней. – вздрогнул воитель. Молодой, неразумный, смертный, едва только начавший свой путь, но уже осенённый её холодным и липким, как сам Ужас, мраком. Он стоял совсем рядом, на расстоянии удара копья. Знал ли Мелвилл, кого защищал? И возможно ли, что друг детства Кассиоры скрывает куда как больше, чем видно даже его, Тассариэля, всевидящему взору?..
    И словно укол в затылок, такой же несвоевременный: вспышка страха, паники, сменяющихся злобной решимостью. Гном заметил приближающегося всадника, смешно подпрыгнув на месте, обронив свой бурдуюк на землю. И тогда же его аура окрасилась кровью - гном схватился за оружие…

    Мелвилл показал себя прекрасным воином в глазах Тассариэля. И все-же ангел не мог стоять на месте, подвергая хорошего, но весьма неосторожного воителя очередной опасности, которую так легко недооценить. Опыт боев с коварными демонами научил Тассариэля быть осторожным, даже там, где, казалось бы, опасаться нечего. Ибо это впечатление может быть обманчивым, а иногда – и роковым. И пускай самому Тассариэлю, как жителю Небес, нечего бояться в смертном мире, но для смертных существ, которых он ревностно оберегает, любая ошибка, любая случайность может обернуться гибелью. И его скорбные воспоминания о том, как могучая Хранительница, отправившись на простое задание, отправилась к праотцам, не даст и капли сомнения появиться в этой уверенности.
    Архангел был полон решимости сорваться с места, вопреки наказу смертного, чтобы помочь тому в битве. Но оставлять Кассиору один на один с обманщиком, да еще и теневым магом, ему совсем не хотелось.
    Обнаружение того, какой противной, мерзкой, ужасной магией занимается Алистер, сказалось еще хуже на впечатлении Тассариэля, чем его лживость и трусость. Его охватила еще одна волна праведного гнева, и притом пуще прежнего.
    - Так ты еще и темный маг? – спросил его Тассариэль со всей строгостью и презрением - Хочешь получить несметную силу? А знаешь ли ты, что это за магия, и какие ужасы она в себе таит? – Тассариэль наклонился к испуганному дракону ближе, глядя ему прямо в глаза – Это инструмент зла, яд для души, превращающий тебя в монстра, в безумного раба своих самых черных желаний! Отнимающий у тебя все – твой разум, твою душу, и оставляющий лишь тело, послушно повинующееся этому злу! Этого ты желаешь добиться, юноша? Готов ли ты заплатить такую цену за возможность получить силу?
    Алистер практически прижался головой к земле, со страхом глядя в пылающие глаза архангела, и отрицательно покачал головой.
    - Тогда отбрось это чертово дело, глупец, и никогда больше им не занимайся! – повышенным тоном отрезал Тассариэль.
    - Но это не я, меня заста… – робким, дрожащим голосом ответил Алистер, но был перебит:
    - Довольно лжи! – взорвался воитель – Ты подверг опасности Кассиору, ты обманул ее, втершись в доверие и переметнувшись на ее сторону в последний момент, когда твой отряд был разбит, ты был на одной стороне с теми, кто убил ее родителей, ты практиковал темную магию, и сейчас пытаешься убедить меня в своей невиновности?! – гневно упрекнул он Алистера, и продолжил чуть спокойнее – Твоя лживость и бесчестность не знает границ. Ты достоин сурового, праведного суда, но твоя удача, юнец, что всему причиной лишь твоя безграничная глупость, а не злой умысел, иначе не сносить тебе головы! Убирайся отсюда вон.
    Алистеру хотелось сжаться в комок и зажмуриться, спрятавшись от такого напора. Каждое сказанное слово было словно ударом плетью - больным, неприятным и досадным. Но Тассариэль был прав, и скрыть признание своей вины у Алистера совсем не выходило. Он виновато смотрел на Тассариэля, а затем на Кассиору, в надежде, что она постарается его оправдать перед грозным воином. Ему не хотелось уходить, ведь он хотел сделать все возможное, чтобы искупить свою вину. Но он увидел лишь молчание и ошеломленный взгляд темно-серой.
    - Да! Это я сделал! Я привел сюда этих разбойнков, которые хотели убить Кассиору!..
    Мой отец запланировал убить всю ее семью…
    - Ты был на одной стороне с теми, кто убил ее родителей!
    - Убил ее родителей…
    – крутилось в этот момент в голове Кассиоры. На нее вновь нахлынули воспоминания, о том, как ей было здорово со своими родными, какие были славные времена. О том, как она любила их, хотя и была порой весьма непослушна. Вернулся стыд за свой относительно недавний проступок – бегство с корабля, за который ей было все еще больно и тоскливо, но надежда все еще оставалась. Но в этот момент, в момент, когда она осознала его слова, осознала ситуацию, эта теплая искра воспоминаний стремительно угасла. Больше не будет теплых семейных вечеров, не будет заботы и ласки от мамы и папы. Никогда. Кассиора все еще не могла в это поверить, но это был для нее очень болезненный удар. И это была не просто случайность – это был чей-то злой умысел. В котором Алистер участвовал. В иной раз она бы набросилась на него, исцарапав когтями всю морду. Но сейчас, получив удар под дых, она не могла ничего сказать. Ее сопереживание Алистеру сменилось на презрение и ненависть. Он виновен во всем этом, он позволил убить ее родителей. Самое дорогое, что у нее было. Теперь ей было просто невыносимо видеть его глупую, трусливую, сопливую морду.
    - Уходи с глаз моих… – мрачно проскрипела драконесса, отвернувшись от него. На ее душе повис свинцовый монолит скорби.
    Алистер был ошарашен такой реакцией. Она отвернулась от него, как от врага. Теперь он – объект ее ненависти. Но тем больнее было, что Алистер сам прекрасно осознавал свою вину. Это был его выбор, ему не хватило смелости предотвратить свершившееся раньше. Лишь сейчас, когда было уже поздно. Жертва ли он взвалившихся на него обстоятельств, или сам творец своей судьбы, глупой и несправедливой? Алистер не мог ответить на этот вопрос, но одно было ему ясно – он поступил как подлец, и должен понести наказание.
    - Да будет так. – ответил бежевый голосом с куда-то исчезнувшим страхом, но с полнейшим отчаянием. Он поднялся на лапы, игнорируя золотого архангела, понимая, что тот может в любой момент всадить в него свое копье, или разорвать на части при помощи магии, но все-равно подставляя ему спину. – Я больше не причиню вам зла… прости меня, Кассиора. – уходя, промолвил он, и вялым шагом отправился в закат по дороге.
    Ему было больно осознавать происходящее. Он отвернулся от своего отца, от этих бандитов, чтобы спасти Кассиору. А теперь от него отвернулась и Кассиора. В нем смешались чувства обиды, вины и страха. Что же дальше? Куда ему идти? Кто ему поможет? Ответов на эти вопросы не было.

    - Ну и славно. Одним обманщиком в наших рядах меньше! – с раздражением подумал Тассариэль. Ему было жаль Кассиору, но сейчас стоило разобраться с бандитами.
    - Стой тут. – коротко сказал он драконессе, и, взлетев, рванул к месту крика, где Мелвилл с бандитами уже столкнулись лицом к лицу.
    Через несколько секунд, перед лицом Мелвилла, верзилы и гнома возник парящий в небе крылатый рыцарь, громовым голосом вещающий: - Опустите оружие, бандиты, и мы сохраним ваши жизни! Сопротивляться бесполезно.

     
    МистДата: Понедельник, 26 Ноября 18, 09.44 | Сообщение # 75
    Маг
    Группа: Чтецы
    Сообщений: 141
    Награды: 4
    Репутация: 3
    Статус: Offline
    Оставшийся на попечении Кассиоры и пленников Сальвадор продолжал неосознанные попытки что-либо вспомнить, от чего вновь и вновь провоцировал головные боли. Необходимые мероприятия по складированию бандитов он предпринял, посмотрев на акробатку всё ещё потряхивающуюся от пережитого ужаса он всё же посадил её поодаль от остальных бандитов. Чтобы хоть как то отвлечься – он решил приняться за беседы
    -Не завидная у вас судьба ребятки… Всё идёт либо к тому что нас всех когда-нибудь повяжут или мы будем бултыхаться в своих и чужих внутренностях и испражнениях… Таков уж путь воинов, убийц и прочих. – заметив что фраза не произвела нужного эффекта он продолжил.
    -Не могу сказать что оставленная жизнь хуже забранной. Вы все довольно молодые, пару-пару десятков лет и может даже получится сделать что-то с нуля… Хотя в действительности либо придётся продолжать горбатиться либо возвращаться к былому…
    Зверолюд бросил взгляд на происходящее между драконами и крылатым рыцарем, потом снова на пленников.
    - Впрочем обрабатывать землю ещё не так плохо, как может показаться. Должный инструмент и правильная техника можно на вилы сажать всех, кто позарится на твой кусок земли. Можно освоить наковальню. Сначала лезвия для кос, а потом вполне себе те же неплохие мечи… Собственно зачем кому-либо резать шею если ты можешь просто продавать инструменты для этого?
    До тех пор пока Кассиора не была оставлена наедине с Алистером, зверолюд продолжал свой рассудительный монолог на тему преступности, наказания и альтернатив. Едва же крылатый хранитель вновь оставил её в опасности, Сальвадор обратил внимание на лапу и заряженное зелье и сквозь очередной приступ мигрени прокрутил барабан сначала до знакомой жидкости, но вновь взглянув на Кассиору, а затем на Алистера прокрутил его дальше до жидкости желто зелёного цвета. Пока его зона ответственности была минимальна, иных указаний он не получал, а потому он решил заняться теми целями, что стоят перед ним.
    - Даже перистый подтвердил мои опасения, но он просто взял и оставил её без присмотра? Насколько же он… Безответственный? Как бы разнесчастный не заявил «Так не доставайся же ты никому!». Кто знает что на уме этого… Кхн… Дракона.
     
    Mad_HatterДата: Понедельник, 03 Декабря 18, 20.15 | Сообщение # 76
    Магистр
    Группа: Хранители
    Сообщений: 216
    Награды: 2
    Репутация: 33
    Статус: Offline
    То ли воздух этой ночью был особенный, не то страх делал своё дело, но зверолюда бандиты слушали очень внимательно и не сводя с него глаз. Хотя сказать, понимали ли они хоть что ни будь из сказанного было сложно. Всех их поголовно била мелкая дрожь и ни для кого землетрясение не прошло даром. Подтверждая эту мысль, один из бандюганов туго опорожнил желудок аккурат под ноги своему связанному товарищу, но тот и виду не подал, что заметил. Рубаха несдержанного была насквозь пропитана желтоватым нектаром от самого ворота. От него разило пуще, чем от остальных вместе взятых. Запах щекотал зверолюду ноздри, но после тех треклятых духов…

    Привлёкши к себе нежеланное внимание, шестёрка столкнулся с безразличным взглядом волка и его снова прорвало, теперь уже в ином смысле:
    -Да завали своё хайло! – чуть ли не рыдая взвыл он – За разбой тута в Даттероси висельница положна! Али рудник камьяный до смерти, еси префект снисходительным проснится! – осознав сказанное, продрогшие разбойники поникли ещё больше, хоть и не казалось это вообще возможным – С мертвецами да каторжниками говорит да по жизнь далекую заливает, пытатель! – хныкал шестёрка в тон снова разрыдавшейся акробатке – Не сыпай соль на рану! Замолчи! Смириться дай… – замолчал он наконец, сорвав голос.
    По грязным щёкам его текли слёзы, утереть которые бандит не мог из-за связанных рук. В унисон с ним скулили остальные, позабыв о всяком достоинстве. Убогие люди.

    Тогда же плакса заметил драконов и ангела. И глаза ещё блеснули ненавистью – Ящерицы ябливые, пусто им будь! – выпалил он, шмыгнув носом – Коль не он, сопля белёсая, выгорело б всё!.. Сы-ышь! Выродье чешуйчатое! – вдруг заорал он надрывающимся гласом – За предательство тебе ‘таилтон мстить станет, слово моё помяни! Места себе вовек не найдёшь! - кричал шестёрка вдогонку Алистеру и не заботило его, слышит ли его дракон или нет. И успокоившись, бандит уткнулся в собственные колени и словно перестал дышать.

    ///

    -Ты потерял зрение или рассудок, гном? – остановив коня в десятке шагов от хозяина цирка, Мелвилл вскинул ружьё. Аналогично поступил и сам гном – Опусти свой самопал, воевать уже поздно.

    -Сиськи Натаилтон, какие мы грозные! – бравадно выпалил в ответ бородатый, забавно пыхтя. Но по его виду было ясно, что бравада напускная и держится исключительно на гордости и присущей гномам упёртости – Токмо я ружья не опущу, докы ты свою палку себе в гузно… Ах мать! – гном чуть не спустил курок, когда в небе над ним повис крылатый богатырь и зачитал, как приговор, свои требования. Гном всё ещё стоял в нерешительности какое то время, задумчиво переводя мушкет с паладина на всадника, а затем, недовольно ухнув, раскинул руки в стороны, но ружья не бросил – Вяжите, содомиты, но не бандит я! – гордо ухнулось из под пышных усов, а затем донеслось более тихой – Помочь токмо хотел…
    И вторя его словам на земле заёрзал верзила-Глен, стоная и кряхтя. Его тело покрывала густая прозрачная пена, шипевшая по краям ран от меча.
    -Не дергайся, оболтус! Помрёшь, как пить дать! – обеспокоенно бросил гном Глену, снова оборачиваясь к Мелвиллу – Помочь хотел! Притирка вон, гномья! – дварф пнул глиняный горшок у себя под ногами. По траве рассыпались серо-зелёные кристаллы, похожие на заплесневелую соль – Дурное – оно не со зла дурное! Пощадить его надо! Нельзя же смотреть, как он помирает! – возмущённо, но искренне принялся оправдываться горный житель. Раздражение же его, тщательно скрываемое, никуда не ушло, о чём его аура твердила ясно.


    When those eyes in the mirror stare back at me
    I’m reminded that the ghost of pride is clear to see.


    Сообщение отредактировал Mad_Hatter - Понедельник, 03 Декабря 18, 20.23
     
    АнкалагонДата: Вторник, 04 Декабря 18, 21.37 | Сообщение # 77
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1625
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Offline
    Мелвилл совершенно напрасно недооценивал рвение Архангела – не прошло и пяти секунд общения с воинственным бородачом, как закованный в сияющую броню паладин рухнул на них с небес, грозно потрясая благословенным оружием. Даже для твёрдой и неподатливой, как камень, выдержки гнома это было уже слишком.
    И всё же такая подмога вызывала у всадника смешанные чувства. Если бы не Тассариэль, упрямство каменного народа могло бы отнять у них много времени на напряжённые препирательства сквозь прицелы ружей. Пусть гном и не выстрелил, пусть даже его племя по доброй воле никогда не связалось бы с настолько паршивым отрепьем, какое сегодня дерзнуло охотиться на их караван – но, если уж гном схватился за оружие, для него было бы несолидно тут же опустить его, стой напротив него лишь один Эмплада.
    Но теперь парочка очень импульсивных и не очень здравомыслящих чешуйчатых юнцов осталась под ответственностью одного только Сальвадора, уже нагруженного пленёнными членами банды, и вдобавок, не пришедшего ещё окончательно в себя. Опрометчивое решение. Но разве было бы не наивно ждать от небесного воина чёткого подчинения, как от одного из его серебряных рыцарей? Эмплада-то и сам упорно не давал тому возможности усомниться, что все в этом караване – лишь простые дети своих молодых неразумных рас, в своих поступках и решениях столь недальновидные и неискушённые, как бабочки-однодневки.
    Я просил тебя остаться там, чтобы присмотреть за всеми. После того, что было сделано и сказано, в головы могут идти мысли слишком поспешные и слишком эмоциональные, чтобы оставлять их без присмотра. Молодой дракон, с его непоследовательной самоуверенностью, меня особенно беспокоит. Но раз ты уже здесь, – Мелвилл заткнул ружьё за ремень и спешился, оказавшись рядом с безупречно белым крылом. Перчатка указала на пару возящейся в траве шестёрки, в отдалении от остальных пытающейся скинуть потерявшие силу цепи, – То помоги и свяжи вон того почтенного путника. Его ждёт свидание с Фемидой, на которую он должен явиться. А я окажу помощь этому полоумному влюблённому.

    Да, гном, я вылечу его раны. Видит Ацнаган, что этот душегуб заслуживает меньшего сожаления, но Маракаву собрал сегодня достаточную дань. Только знай: если он снова попытается напасть и убить меня, то даю слово, что лично отправлю его на плаху, – меч Фирунаца лёг на землю, став жёсткой подставкой для коленей мечника. Стащив перчатки, Мелвилл размял пальцы, эффектным жестом заправского целителя поддёрнув рукава и распростерев ладони над грудью Глена. Мизинцы коснулись кожи у самых концов длинного разреза через весь торс: – Дурень. Если бы не рвал себе так жилы, то не потерял бы столько крови. И что, он на всех так бросается с топором, как опившийся грибного отвара минотавр?
    Чародейство всадника, между тем, вступало в силу. Мелвилл не вкладывал в него все силы, чтобы восстановить все силы поверженного ревнивца, позволяя заклинанию увлечённо пожирать силы верзилы, заставляя за их счёт его организм тоже принимать участие в усиленной регенерации. Но никакое заживление не могло сравниться с тем, что творила магия меченосца: тусклое серебристое свечение, едва пробиваясь через плёнку гномовского зелья, залило порезы и раны, заставляя кожу прогнать нездоровую синюшность, а края – сойтись вместе, не оставляя даже шрама. Гном наблюдал не стихийную магию и даже не дар одного из Духов – перед ним творилась чистая, благословенная волшба Пантеона Начала [Исцеление сильного ранения усиленное].

    Гном облегчённо вздохнул, когда никто не изъявил желания связать его, как он сам предложил сделать. Недоразумение сошло на нет и увесистое ружьё переместилось на плечо.
    Эт как ты его в поле то лечить намерен, меч наёмный? Уж не заявишь ли ты мне, что у тебя за пазухой зелье магское завалялось, а? В деревню ему надо, к знахарю. Город далеко... Авось выкарабкается. Припарка то, гномья, это вам не... – чернобородый замолчал, тупо уставившись на исполнение хранителем его странного ритуала. В глазах дворфа читалось недоумение и недоверие, а затем и искреннее изумление, когда он стал свидетелем чудесного исцеления. Но аура его вместо удивления окрасилась страхом, а затем и злобойНу-у дела... – неискренне протянул гном, поглаживая бороду – Сто сорок лет живу, такого отроду не видел... Ты чийих будешь то, а, мечник? Из Храма? – гном недоверчиво покосился на крылатого воителя, взвешивая резонность своего вопроса, – Так это что. Вы – с Храма, да с моим цирком подрядились, так выходит? – нерешительность гнома пробивалась наружу, сквозь маску невесёлого задора. Он ждал ответа, нервно хрустя пальцами.
    Но тут о себе напомнил Глен. Боль отступала из его сознания, пока он немигающим взором глазел на нависшего над ним мечника. Он искренне не понимал, что происходит и, по чести, его это не волновало, о чём он стремительно напомнил окружающим ослабевшим, но всё ещё могучим басом – Амелия?
    Молчи, дубина. И не вставай. Один Ябифор знает, что сейчас произошло. – невесело отозвался гном, всё ещё сверля взглядом мечника – В порядке всё с Амелией – как то по злому выплюнул он вдогонку. От сострадания осталась разве что тень. – Не померла. © Сим

    Доводилось бывать и в Храме, – ответил уклончиво Мелвилл, поднимая бровь на переменившегося в лице гнома: как ни старался наугрим спрятать в густой бороде своё замешательство, ему было не под силу обмануть хранителя, чьё молодое лицо скрывало целые века странствий и изучений многих лиц, чувств и отражений мыслей. – А ты, я погляжу, владелец этого цирка. Странное дело: гном пускает в свой караван попутчиком дракона, но багровеет от упоминания Храма. Случилось поиметь с ним крепкую ссору?
    Да не то что бы... – так же уклончиво ответил гном, направляя угрюмый взгляд в сторону – Пойду, на Амелию надо бы поглядеть... – спустя полминуты молчаливых раздумий ответил он и побрёл туда, где двухметровый зверолюд хлопотал над пленными - А ты лежи, детина. А коль встанешь, так к повозке иди, разгреби себе место... ехать скоро будем... – бросил он, не оглядываясь, Глену. Тот состроил возмущённую мину, но перечить не посмел. В ауре, как и в лице, великана проскочило бессилие. Он не боялся Мелвилла тогда, когда тот стоял против него с мечом, не боялся и теперь, даже когда испытал на себе могущество невидимых сил, подвластных меченосцу. Он не боялся крылатого латника... По крайней мере не так, как он опасался этого гнома. Приподнявшись на локте, Глен попытался встать, но силы подводили великана. Мечник позаботился о своей безопасности. И тогда силач остался лежать на земле, так и не произнеся ни слова.
    Не спеши, гном. Вместе пойдём, – окликнул его Мелвилл, поднимаясь и подбирая оружие. Раны циркового силача закрылись, больше не требуя внимания целителя, позволяя ему скорее вернуться к оставленным драконам. В конце концов, нужно собирать всю эту свору воедино, а не оставлять раскиданными на половину степей. – Нужно решить вопросы с пленными и убитыми. А ещё оценить убытки и тех, кому их нужно возмещать.
    Пару десятков шагов они шли молча, Мерлин позади глухо стучал копытами. Разорвав дистанцию достаточно, чтобы слова не достигали ушей Глена, Эмплада вновь обратился к насупившемуся наугриму:
    Кто-то навёл их на твой караван, из своих. Натравил головорезов на твой цирк, вместе с тобой. И кое-кто уже под подозрением. Может, есть что-то сказать про Амелию?


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Пятница, 04 Января 19, 20.22 | Сообщение # 78
    Колдун
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 73
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Offline
    Жалобный вопль отчаявшегося разбойника был прекрасно слышен драконьему слуху Алистера, но ему было совсем не до того. Сменив унылый шаг на бег, он заметно ускорился в сторону Даттероса, в тот лес, откуда не так давно они вышли с Тассариэлем. Он знал, что тот может его догнать, если захочет, хотя и было ясно, что делать этого не намеревался. Но ему было все-равно. Он стал убегать, но убегать не от гнева Тассариэля, не от своего безмерного стыда перед этими разбойниками, а от самого себя, своей печальной судьбы, настигшей его в этот злой час. Со всей своей силы он бежал, и не находил себе никакого места. Он ощущал себя отринутым и пустым. И хотя его стремления, в той или иной степени, были достигнуты, но боль от утраты веры в свое светлое будущее сковывала его хрупкое, измученное сердце своим жутким холодом. Единственный свет в его душе, что двигал его вперед, помогая преодолевать страдания, из которых соткано полотно его судьбы, отказался от него. И теперь вокруг него лишь мрак и неизвестность. Тени сгустились над юной душой, приняв его в свои холодные объятия. Теперь ему не к кому пойти, не к кому обратиться – он всех предал: своего отца, даже тот мерзкий отряд разбойников, который, тем не менее, служил ему союзниками. Та, ради кого он пожертвовал всем, отвернулась от него. Он был погружен в бездонную печаль, гнев и отчаянье, горячими иглами впивающимися в его разум. Он бежал, и ему хотелось испариться на месте, потому-что ни в одном месте в этом мире не нашлось бы ему больше места.

    Кассиора помнила Алистера как хорошего друга, и ей с трудом верилось, что он пошел на это. Но она видела все своими глазами. У нее отняли самое дорогое, что было у нее – ее родителей, и тем больнее был этот удар, что она была с ними в такой долгой разлуке, да еще и в ссоре. Это был удар в спину, ужаснейший по своей болезненности. Боль и скорбь пожирали ее изнутри, словно яд. Нет больше той жизнерадостной драконессы, какая была прежде, и уже никогда не будет. Эта рана уже не зарастет, родителей уже не вернуть. И Алистер, вместе с этими разбойниками, заслужили быть объектом этой черной ненависти – потому-что они отобрали у нее последнее. Но сейчас ей было не до того, чтобы ненавидеть его, и даже не до того, чтобы впадать в истерику. Ее взгляд был устремлен в одну точку, он был совершенно пуст. Вернее сказать, опустошен. Ее чувства сравнимы с падением в бездонную, черную мглу, непроглядную пучину – кладбище надежд и стремлений. Она продолжала стоять молча, думая ни о чем, погружаясь в обитель скорби.

    - Молодой дракон, с его непоследовательной самоуверенностью, меня особенно беспокоит.
    - Теперь он нас не побеспокоит. – коротко ответил Тассариэль, не раскрывая подробностей, а затем кивнул в ответ на его предложение. Связать последнего из шестерок, чтобы он не убежал и не позвал подкрепление, было хорошей идеей, правда вот многие уже разбежались в этой суматохе.
    - Стой смирно, смертный! Не пытайся убежать, ибо справедливый суд настигнет тебя. – помпезно произнес архангел, услышав в ответ лишь тихую ругань. Он не ушел с места, но попытался воспротивиться тому, как Тассариэль стал его связывать: последовал внезапный удар локтем в торс, что было совершенно нелепой затеей: негодяй лишь заскулил от боли от столкновения с прочнейшими латами, и тут же был утихомирен недюжей богатырской силой.
    Теперь он сидел смирно, а Тассариэль мог оглянуться вокруг. Кроме раздраженного дворфа, он видел совершенно печальную, скорбящую Кассиору. Тассариэль и сам был в большой печали, не меньшей, чем она сама. Ему больно было осознавать эту утрату, словно бы он сам потерял одного из членов семьи. Он винил в этом себя: потому как не пришел раньше, не смог помочь ей. И вот перед ним цена за его ошибку. Он не в первый раз переживал такую болезненную потерю, и хотя эта боль терзала его душу, он находил в себе силы не просто сопротивляться ей, но даже не давать посторонним и намека на то, что он ее ощущает. Ему нельзя было этого делать. Надежда еще не была потеряна – Кассиора еще жива. И в его силах сделать все, чтобы ее защитить.
    Он не мог остаться равнодушным к ее утрате. Напротив, он сочувствовал ей, как никто другой. Но даже он не мог найти слов для того, чтобы утешить скорбящее дитя. По крайней мере, он мог попытаться сделать это магией – особым даром, что позволял вернуть боевой дух даже самым отчаявшимся бойцам. Он подошел к Кассиоре, и, сняв латную перчатку, прикоснулся своей ладонью к ее лбу, питая ее разум светлой энергией [Ободрение]. Она оставалась недвижима, и неясно, отчего – то ли настолько доверилась своему защитнику, то ли ей было совершенно все-равно.
    - Эта потеря тяжела. Но свет не угас, еще не все потеряно. Ты справишься с этим. Тебе есть, куда идти, и ради чего жить. – с необычной для его сурового голоса лаской промолвил Тассариэль, не взирая на свою собственную свинцовую тяжесть на душе. И это подействовало: взгляд драконессы, до этого совершенно пустой, вдруг озарился живой искрой. Она подняла взгляд на архангела, ответив:
    - Ты прав… мне есть к чему стремиться. Я теперь одна… Я со всем справлюсь. Но я так скучаю по ним… – из больших, фиолетово-розовых глаз драконессы градом покатились слезы. И хотя боль была еще свежа, но ей было уже значительно легче. Архангел сочувственно погладил ее по шее. - Я знаю.





    Сообщение отредактировал zlobnii4el - Пятница, 04 Января 19, 20.23
     
    МистДата: Пятница, 11 Января 19, 14.53 | Сообщение # 79
    Маг
    Группа: Чтецы
    Сообщений: 141
    Награды: 4
    Репутация: 3
    Статус: Offline
    Сальвадор оставил слова паникёра без ответа до тех пор пока наблюдал за тем что делал архангел и его соратник с оставшимися неприятностями... Или уже нет? По его взгляду и... Подёргивающимся в ответ на слова говорящих ушам можно было понять что происходящее явно было ему не по нраву. Прежде чем остальные приблизились к тем пленным за которых отвечал зверолюд он сбавил голос и вновь обратился к сидящим.
    - Боюсь здесь даже законы Даттероса не властны. - добавив силу голосу зверолюд продолжил. - Разбой разбоем, а уж если на вашей совести нет загубленной жизни... По крайней мере здесь, то если уж дракона отпустили, то я не вижу причин держать здесь вас. Вот ни за что не поверю что каждый из вас решил заняться этим делом забавы ради или потому что ему нравится убивать. - Сальвадор перестал повисать меховой тучей над пленными и в кои то веки уселся на землю.
    - Первые чаще оказываются в бойцовских ямах, а вторые действуют в одиночку, но здесь... - зверолюд выдержал паузу в попытках найти хоть какую-то связь между пленными. - Здесь хоть вы теперь всеми брошены, но что-то осталось нерешённым. И что более того... За вас некому заступиться, даже вашим соратникам. Расскажите вашу историю жизни, или хотя бы то что лежит за душой, вряд ли кто-либо ещё захочет вас выслушать. Скорее примет за жалкие попытки "раскаяться" и уйти от наказания... Зачем мне это? Какая мне выгода? Скажем так... Мне однажды дали второй шанс тогда, когда казалось всё было кончено. Когда за меня некому было заступиться, за меня сказал слово... ребёнок, который видел меня в жизни в лучшем случае несколько раз и сквозь годы хранил память об о мне. Сказочно, не так ли? Вот и я так думал, пока не узнал что всё за что я бился - уже потеряно... Всегда есть шанс ещё что-то изменить. Даже перед виселицей лучше в лишний раз попросить воды, всё может случиться.
    Сальвадор потёр плечо где красовались несколько рваных дырок от когтей дракона, который уже давно скрылся за горизонтом и... Ничего. Затем вновь посмотрел в сторону своих соратников.
    -Хоть этот и свалился непойми откуда - не бывает "высшего суда", судит лишь тот у кого есть сила и власть. Чья жизнь должна закончиться, а чья продолжиться... Может хоть воды или что покрепче? А то тешу вас небылицами, а простейшую жажду не предлагаю утолить.
    Зверолюд недолго искал свою походную разгрузку - а потому едва заметив её сразу обратил внимание на свои, а затем чужие потребности.
    - Вот от мучений избавить всё же не просите - если сейчас и кажется что терять нечего, то потом что-то менять будет уже поздно... Отобрать жизнь легко, а вот вернуть... - зверолюд перевёл свой взгляд на небесного воителя и нахмурился.
    - Для кого-то может быть и легко, но уж точно не мне и не вам. Зато мне по силам вам её сохранить... По крайней мере было. Вроде никого из вас в грязи не оставили. насчёт остальных ваших соратников не знаю - не имел чести быть с ними знаком. - зверолюд усмехнулся.
    - Сальвадор. Уорсон. Дитя войны, если по-людски. Сначала одна война оставила меня ни с чем, потом другая отобрала всё то чего я добился. Сейчас... У меня есть многое, но нет ничего - все мои силы не смогли помочь уберечь всё то что мне было дорого, а потому теперь любая жизнь для меня дорога. Даже если владелец этой жизни хотел выпустить мне кишки, сделать из меня коврик или заткнуть мою пёсью пасть. Чёрт, я и забываю что выгляжу как чудище. Но как то же я оказался по ту сторону баррикад? Хотя и создаю впечатление того что должен пожирать поверженных врагов. Одно лишь могу сказать точно - вкус чужой крови мало отличается от своей собственной. Потому и... Вы всё ещё живы. А я продолжаю тешить вас надеждой. Просто потому что за вас сейчас совсем некому заступиться. А сражение это сражение... Кто-то погибает, кто-то остаётся.
     
    Mad_HatterДата: Пятница, 11 Января 19, 16.32 | Сообщение # 80
    Магистр
    Группа: Хранители
    Сообщений: 216
    Награды: 2
    Репутация: 33
    Статус: Offline
    -Да чаой же тебе надобно? Дело какое тебе? Не уимишся нияк! – искренне дивился разбойник попыткам Уорсона завести беседу. Пленник злобословил про себя, раздраженно ерзая. Злил его этот сочувствующий волчий. Ух как злил! Страх, что минуту назад горло твёрдой хватью давил, отступал место раскалённой ярости от неразумения – Пошто воздух трясаешь? Зачем кажешь усё то? Шо тебе с того? Одияковы мы с тобой, думаешь? Одияковы?! Ни одияковы мы! Лапа у тебя в жолезе да стали, ни продавана, ни скрипит! Колеца по шерсти серебляные весять! На клыку вона! На бороди! Не продавана усё за чекушку да без корки! В шерсти увесь, не мёрзнишь вечорами небось! И дети твойи с голоду не рыдают, не лысы воны, бо мачха за вси вихры оттягала да повыдёргала, а коль рыдали бы, то небыло бы в тебя колец посеребляных! – надрывный поток жестоких слов, произнесённый глухим пропитым голосом связанной шестёрки, плещущего слюной в приступе иступленной ярости. Он ёрзал связанными ногами да так, что всю траву под собою счесал, как будто бы пытаясь высвободиться, но без всякого на то умысла сбежать, а скорее дотянуться кулаками до того могучего волчьего, который его так раздосадовал. Как смеет он ему сочувствовать? Как смеет претендовать на понимание?

    Остальные все разбойники молчали, испуганно глядя на вздорного соседа, а тот продолжал давить из себя гневные слова – Не одияковые мы! Не одияковы! Ты живцем на тамошнем восходи буш, колы нас всех повесят! – кричал он, так и не рассмотрев надежды в словах Сальвадора на отпущение – Ты ж магик! Магик! Сам всё видел! Сам шкурою своею ворожею твою пробовал! Не буш, магик, голодный! И разбойником не буш! С магикой, поди, и мёртвым никогда не буш! – всё кричал и кричал он, а Сальвадор продолжал говорить, как и не слышал. И грехом будет, враньём, сказать, что не пробивались его слова. Слова, произнесённые искренне. Которым не хотелось верить в гневе, но верилось, ибо чувствовалось, что искренне. И больше не ёрзал разбойник, слушая и внимая истории. Не спасла магия Сальвадора от лишений. И деньги не спасли от потерь бесценного. И шрамы на морде говорили о многом, не исцелённые чародейством. И кровь, окрашавшая теперь шерсть Сальвадора во многих местах была красной, как и у них. У людей. Потупился разбойник, вновь голову опустил. Стыдно ему вдруг стало.

    -Не нужно… – вдруг поднял голову другой, совсем молодой, лет четырнадцати, парень с припухшим от синяков и ссадин лицом – Жалеть не нужно. – повторил он чуть громче, шмыгнув носом – Меня. Не хочу… Не заслужил…

    -Да замолкай, сопляк. – ворчливо отозвался его сосед, пнув его, как мог он связанный, в плечо. Худое лицо едва ль не старика выглядывало из под мешковатого капюшона, с вострым, как ястребиным, взглядом серых глаз – Дело его первое. Первый раз перо в руке держал. За поводья в третий раз в жизни держался. И эво как попал то сходу, на немилость Лейн. И не жалей его, не жалей! Распинается! Ты на меня не зыркай, сопля! На зверолюда зыркай. Аль не слышал, что сказали? Он нам судия… – умудрёный старик умерил гримасу и пристально уставился на Сальвадора. «Убийца.» невольно мелькнуло в голове у волка. Этот точно отнял жизнь, да не мало, раз уже в одном только взгляде угадывалось.
    -Ты ыж сочувствующих, а? – вдруг заговорил он своим неприятным голосом – Уорсон, да? Ыж, Уорсон-из-сочувствующих, а экой тебе жизнь всякая дорога, то почему ты здесь? У тебя меч, да рука в стали. На храмовника похож, из тех, из Начала, которые про свет и спасение заливают, а мечом тогда ж правят. Ыж эка нескладица. И шо? Отпустишь? Да и меня? У меня вон шрамы тож есть. Я и на войне был! Пять лет на Стене дозором стоял, в разведку ходил! К гнолам! К минотаврам то! Покой то защищал! А посынка одного барона назад с разведки не привёл, да и вот. Тута я. Промыслом жив. Шо, отпускаешь? – спесивый почти-старец вдруг расхохотался гортанным смехом, похожим на клёкот больного индюка. И враз заугрюмился, как и не смеялся – Не шуткуй! Глупаво всё это, сам ыж розумеешь. – произнёс он, а потом наклонился чуть вперёд и уже шепотом сказал – А не шуткуешь, так путы развяжи. Мне и мальчонке – уверенно так сказал – Я на тех… – он мотнул головой в сторону приближающегося Мелвилла с гномом – …Побегу. А мальчонка в лес кобылу пришпорит. Сбежит. А ты и не при делах. Скажешь, ногой я тебя лягнул и побежал… И жизнь молодую… не сгубишь… И убивца матёрого на волю не пустишь… Да быстро делай… коль не шуткуешь... Коль совесть в тебе и жалость взаправду нашлась... - шипел он, ерзая и облизывая в момент пересохшие губы. Серые глаза его горели огнём.
    Грубый голос гнома приближался…

    ***

    Экой ты на что намекаешь? – вдруг зыркнул гном на Мелвилла по злому – Как кому возмещать убытки? Я тут пострадавший! На мой цирк напали! – гаркнул он, надувшись и как будто оправдываясь, но тут же сдувшись. Гном остановился на месте, потирая хрустящую бороду и скривившись так, как будто его в момент головная боль хватила – Но если префект за стражников своих спросит… У-у. – он было обхватил голову руками, но затем взмахнул ими и развернулся к мечнику – Значит, что предлагаю. Не сидеть тут, разумеется, пока горох на голову не посыплется. Дальше поедем, в Баронские Холмы, пленников с собой поведём – гном говорил громко, так, что все слыхали Тама прямо к первому барону и скажем, что вот, бандитов, значит, поймали! А он нам заплатит! Заплатит-заплатит, не денется! Я знаю его! Барон Гюнтер Утчерфлюфер-мать его как его там. Выступал при дворе его замка, и на свадьбе дочки его! И прямо на свадьбе, да с дочкой, «на бис», хе-хе, выступил! Ха-ха, да, гхм… – гном прокашлялся и как бы полегчало ему от собственных шуток - Да, лучше не к тому барону. К следующему, там недалеко. Не велики там владения…Так вот сдадим этих вот, налётчиков, стало быть, и коней их сдадим, тоже деньги, хоть и не золото… И доспехи со стражников коль бы … Нет-нет, слишком это, да… Ну так вот деньги то получим, я с вами распрощаюсь, рассчитаюсь, как договаривались, и сверху монет докину, и по своим делам пойдём. Я цирк свой искать, остолопов тех, вы… Не знаю… Но драконицу я дальше не повезу. Больно хлопотно, не осудите… Что на сё скажешь? – гордо выпятил грудь гном, как будто сразумел что-то совсем уж светлое. Про Амелию он пока ничего не сказал.


    When those eyes in the mirror stare back at me
    I’m reminded that the ghost of pride is clear to see.
     
    Форум » Игровой раздел литературной форумной ролевой » Мир Санкторамас (NC +21) » Даттерос (Промышленный город на юго-востоке Империи)
    • Страница 4 из 5
    • «
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • »
    Поиск:

    Явившиеся сегодня

    Copyright © Tenzi-Sharptail/Ankalagon 2014 Все права защищены. Designed by Asterion 2019