Добро пожаловать на Непостижимый Кадатат
Переход на главную Просмотреть новые сообщения форума Руководство по игре Переход на мир Санктарамос Переход в мир Авалар




  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Модератор форума: Анкалагон, 10Z-y  
Форум » Игровой раздел литературной форумной ролевой » Мир Санкторамас (NC +21) » Великий Лес (Бескрайнее зелёное воинство на востоке Империи)
Великий Лес
АнкалагонДата: Пятница, 29 Ноября 13, 22.43 | Сообщение # 1
Услышь мой рёв!
Группа: Летописцы
Сообщений: 1671
Награды: 4
Репутация: 17
Статус: Оффлайн
Великий лес – настоящая природная аномалия: его изведанная площадь занимает территорию, равную более половины всей Империи. Многочисленные экспедиции так и не достигли его восточного края – и теперь зелёная стена стала символом границы мира. Этот лес очень стар – уже в годы, когда стали появляться первые хроники, что дошли до нынешних дней, лес был непредставимо древним. Некоторые правители по глупости своей даже объявляли лесу войну – поднимая целые лесорубные экспедиции, выжигая всё, что не смогли выкорчевать и вырубить. Однако, имена тех глупцов канули в лету, а лес вернулся на свои старые позиции, незыблемый и непоколебимый. Бароны, чьи границы проходят рядом с лесом, выстроили целый ряд дозорных башен и военных постов, опасаясь, что однажды из леса повалит неведомый противник. И в самом деле, бесконечный простор лесного царства вызывает невольное благоговение.

Наиболее удобный вход в лес находится в юго-восточной части населённой Империи. При входе, Великий Лес не производит какого-то необычного впечатления – густой молодой подлесок, овраги и овражки, тропы охотников и зверей, крепкие и старые, но не исполинские деревья. Однако, лига за лигой, и лес постепенно преображается – появляются деревья столь исполинские, что обхватить их не хватит и сотни человек. Вдоль побережья периодически устроены лесорубные лагеря – оттуда порой приплывают стволы, чья надводная часть достигает высотой палубы галеона. Впрочем, такие гиганты растут не по всему простору Великого Леса – он крайне неоднородный, и смешанные породы сменяются чистыми дубравами, берёзовыми рощами, или вовсе хвойным царством. В нём редко встречаются лужайки, ещё реже – озёра, но с углублением он, как правило, становится всё темнее и древнее. В глубинах, к слову, не так тяжело путешествовать – кроны разрослись настолько широко, что целиком перекрыли небо, а в стремлении добраться до Солнца, деревья вымахали на такую высоту, что допрыгнуть до нижних веток не сможет и лучший прыгун. Тогда голую землю и мощные корни в вечной тьме покрывает лишь сине-зелёный мох. А где-то, не глядя на буйную растительность в высоте, в лесу совершенно светло – исходящий, казалось бы, от самих стволов зелёный свет создаёт уютный полумрак, в котором трава вырастает выше человеческого роста. Впрочем, в Великом Лесу достаточно удивительных мест и удивительных деревьев, на чьих ветвях сможет уютно устроиться самое крупное создание – однако, многие их них до сих пор остаются загадкой, ведь исследовать такой исполинский лесной массив практически невозможно.



Переходы:
Воздушные:
Баронские Холмы.
Бреммер.
Главная военно-морская база Империи.
Грибная роща.
Даттерос.
Долина Гейзеров.
Мёртвые Скалы.
Пахотные Земли.
Пустыня.
Рудники.
Проклятый лес.

Сухопутные:
Баронские Холмы.
Главная военно-морская база Империи.
Грибная роща.
Долина Гейзеров.
Мёртвые Скалы.
Проклятый лес.

Последовательность:
Ankalagon (Мелвилл, Вайлесс) --> Злодеус Злей (Алистер)


Нам не не доступна страсть молитвы.
Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
Только осталось бремя надежды.
или ее тоже нет?

 
АнкалагонДата: Воскресенье, 13 Сентября 20, 21.32 | Сообщение # 21
Услышь мой рёв!
Группа: Летописцы
Сообщений: 1671
Награды: 4
Репутация: 17
Статус: Оффлайн
Не успел Альтеран прийти в себя от спиритического сеанса, как ощутимая волна энергии дуновением ветра охватила обоих темных магов. Не успел дракон поразмыслить над сказанным призраком, как его «подопечный» уже прочувствовал и даже определил примерное направление этих чар.
- Мы здесь не одни. След угасает. В погоню! Взлетай! – приказал он, и одним ловким движением запрыгнул эбонитовому на спину, седлая его.
Будь на месте рыцаря другой человек, он был бы тут же сброшен и растоптан за свою наглость. Но для учителя было покорно сделано очевидное исключение.
Альтеран, взобравшись на вершину одного из толстых деревьев, с громким хрустом ломая своей массой его ветви и своими огромными когтями оставляя в нем глубокие раны, расправил огромные, черные крылья и взлетел, паря над зеленым морем из листвы. Зеленые огни в глазах полудемона загорелись ярче, и, ориентируясь по своим ощущениям, пытаясь поймать стремительно угасающий след, он направлял архонта в нужное направление.


Они вдвоём — они Вайлесс, и Мелвилл — ощутили волну беспокойства и пробуждения, прокатившейся по ещё спящей, а во многом даже и мёртвой флоре голого леса. Пока Алистер топтался позади них, тщетно пытаясь услышать или унюхать причину резкой настороженности своих защитников, причина крылась среди взбалмошенных мелких лесных духов, лалеков, и в тонких колебаниях безбрежного, насыщенного своими волнами и жизнью океана эфирного полотна. Хранители молча переглянулись, не используя ни слов, ни мыслей, чтобы сообща наброситься на неосторожный след. Их браслеты синхронно мигнули, образуя сенсорную сеть, усиливая точность друг друга, и уже записывали отпечаток и характер эха отзвучавших чар.
В правой руке Мелвилла сверкнул невесть откуда взявшийся его чудной фальчиньон, для которого на поясе не было ножен; став на одно колено, меченосец вонзил его в почву, пронзая насквозь подложку из мха, прошлогодних листьев и опавших веток. Из-под грады, по металлу поползли свежие и тонкие салатовые побеги вьющейся лозы. Оплетаясь браслетом вокруг запястья Эмплады, они достигли и лесной почвы, обильно вплетаясь и врастая растительную сеть. Клинок Симисоны использовал власть Духа Флоры, чтобы услышать, о чем шептался лес мгновения назад, и куда и для кого он отправил свои вести.
Вайлесс тоже не осталась в стороне от охоты - едва завидев след, волшебница потянулась разумом следом. Скрывая своё присутствие, насколько это было возможно, не тревожа умиротворённое сейчас эфирное полотно, Хранительница искала следы любых возмущений, распутывала остатки из заряженных чужой силой частиц, и посылала вслед за эхом потревоженного Эфира собственную тонкую магию. Свежий эфирный след, ещё представляющий из себя естественное возмущение потревоженного заклинанием Плана, служил ей и надёжным проводником, и убедительным прикрытием.

След вёл волшебницу глубоко в чащу леса, туда, где деревья казались великанами даже могучим драконам. Эфирная тропа петляла от дерева к дереву, от куста к кусту, позволяя легко читать свой путь. Но вскоре след раздвоился, троился, тянул свои щупальца к каждому могучему стволу и каждой ветви. Сеть путей разрасталась, вливаясь в обширную общую сеть, опутывающую множество растений. Прошло ещё немного времени и взор Хранительницы встречала только повсеместная зелень природной магии, буйной и необузданной, пронизывающей само пространство, от недр земли до самых верхушек тысячелетних исполинов.
И всё это мешало замыслам волшебницы, всё сложнее было ориентироваться в едва отличимых друг от друга потоках естественной магии. Но не быть ей Хранительницей, если бы её поиски не принесли результат. Предусмотрительное использование продвинутых техник позволило видеть даже сквозь такую пелену.
Там, в глубине леса, где не ступали ноги человека, драконида или зверолюда, окруженные колоннами древ, отсвечивали в эфире несколько фигур, которые легко можно было спутать с людьми. Но их естество говорило об обратном. В каждом из них пестрел огонёк магии - связующее звено между существами и лесом, тем безудержным потоком энергий, обуявших это место. Одна из фигур светилась особенно ярко - это она управляла заклинанием, и более остальных она была пропитана энергией лесов и жизни. Не оставалось сомнений - Хранительница наблюдала дальнозорких властителей здешних лесов. Но самое невероятное, заставшее Вайлесс врасплох, стало присутствие существа с выделяющейся аурой. Что именно в нём было не так сказать было сложно. Этот эльф был отмечен духами ветра, но не это было удивительным, а то, что сама его природа была несколько иной. Не искаженной, не тёмной и не светлой, но Вайлесс могла поклясться - что то такое она наблюдала прежде. Тот, кто стоял за десятки лиг от неё, был не просто эльфом. Но что бы выяснить детали, потребуется более глубокий анализ. И, желательно, поменьше лиг между ними.

Слишком далеко. След теряется за десятки километров отсюда, – Мелвилл резко выдернул клинок из земли, обрывая впившиеся в наст ветки. – Я даже ничего не смог подслушать. Слишком ловко для бродячих друидов.
Я достала, – Вайлесс открыла глаза. – Они почти в тридцати восьми лигах от нас в глубину леса. Не понимаю, как они смогли узнать о нашем присутствии на таком расстоянии, я не нашла даже намёков на какой-нибудь маяк или сигнализационные...
Забрось меня к ним, – решительно произнёс Эмплада. Ножен для меча Симисоны на поясе не было, и он просто прислонил клинок к ноге, позволив цепким растениям из гарды самим привязаться к его поясу.
И не подумаю, – отрезала Вайлесс. – Если они смогли подсмотреть за нами с такого расстояния, это равносильно самоубийству. И даже с твоей маленькой хитростью, мы просто зря себя раскроем, ничего не добившись. Подойдём к ним осторожнее....
Девушка прервалась, обернувшись в сторону чащи, скрывавшей их невольных временных союзников. Шум и треск веток разносился в пустом, мёртвом лесу очень хорошо, и недоумение успело отразиться на лицах хранителей прежде, чем они увидели – не без помощи магии, на таком расстоянии и сквозь голые кроны – взлетевшего дракона, безо всякой осторожности направившись в сторону, куда ускакали искры чужого колдовства.
Что случилось? – обеспокоенно спросил юный дракон у своих спутников, идущих впереди, а затем стал зрителем того, как его отец, вместе с Кассадрианом, покидают рощу в довольно неожиданном направлении. – Эй, куда они? – ошарашенно и удивленно воскликнул он.
А он молодец, если смог их тоже заметить с такого расстояния. Приятно удивлена, но, во имя Сил Великих, что он делает? – неверяще произнесла она, во все глаза глядя на поднимающуюся в небе тень. – Он же как мишень!
Пусть летит, – на её плечо легла ладонь друга. – Раз у него такие привычки, и он дожил до Архонта, то от стрелы или шального заклинания отобьётся. Зато если там готовят встречу, нам это сыграет на руку.
Э-э-э… – Алистер лишь неопределенно промычал, услышав рассуждения Мелвилла о своем отце. Было двоякое ощущение: с одной стороны, было совсем неправильно так о нем рассуждать. С другой стороны, Алистер был бы и сам не против, если бы отца и, особенно, Кассадриана, немного проучили. Хотя и изрядных травм архонту он не желал, в отличие от темного рыцаря. Бежевый оставил это без комментариев.
"Говорить это при Алистере было идеей так себе," – мысленно укорила его волшебница, сама лишь сделав ему неопределённый жест. Но Мелвилл его понял без труда, и кончик его странного трапециевидного меча уже очерчивал круг в рост минотавра, оставляя в воздухе вязь из уже знакомых бежевому рун.
У нас был уговор делиться, дорогой Альтеран. А вы ни про могильник, ни про свою новую цель и слова не сказали, – Вайлесс мысленно связалась с чёрным драконом, не без определённого удовольствия наблюдая за грацией пролетающего зверя. – Узнали кого-то определённого, или хотите у тех фигур поинтересоваться, где обитают ваши исполнители?
Будь у нас больше времени, миледи, я бы с радостью всем поделился. Только вот пока вы там прохлаждаетесь, мы упускаем след! – раздраженно прорычал Альтеран в ответ по тому же магическому каналу. Это было все, что он сказал.
Вы бы могли быть и любезнее с девушкой, Альтеран. Неудача в браке ведь не сделала вас жёноненавистником, – в укоре жрицы почувствовалось лёгкое ехидство.
Не забывайте, Архонт, что мы вступаем на территорию эльфов, поэтому придержите своего пса на коротком поводке. Они будут защищать свой лес от любого, кого сочтут угрозой, поэтому нападать нужно только на несомненных врагов, которого не склонить к переговорам. Не бейте при первой провокации, пытайтесь их урезонить, если это стражи. Если взбесить эльфийского короля, то даже ваш титул не станет хоть сколько-то значимой гарантией, – жрица решила напомнить Альтерану, чтобы тот держал себя в руках и думал головой. Особенного – за своего карманного маньяка. Едва ли тому хватит сообразительности понять, что не всё то, что в лесу, дикое место без цивилизации... Чтобы парочка Чёрных не плутала по лесу, едва они упустят остывающий след, Вайлесс сразу передала дракону образ с кольцевой колоннадой деревьев, и фигур внутри неё, ничего не скрывая от тёмного мага, и их расположение в Лесу: – Они в ста пятидесяти километрах на северо-восток-восток. Мы вас скоро нагоним. Посмотрите, нет ли среди них кого-то из ваших знакомых, и помните – нам нужны ответы, нам нужны пленные, но убийства только всё усложнят.
Готово, – врата перед ними распахнулись, и из них хлынул густой белый туман, открывавший за собой лесную тропу с густыми зарослями мокрого кустарника за собой. Первым ему ответило хлопанье крыльев – с верхушек деревьев к ним спикировал громадный филин, который без всякого стеснения уселся на спину Алистеру сразу за шеей, для надёжности не больно вцепившись когтями в гриву. – Пусть сидит, – коротко добавил Эмплада бежевому, пресекая его попытки вновь прогнать наглую птицу, как тогда, в полях во время грозы. Хлопнув плащом за спиной при резком развороте, Мелвилл быстро зашагал в портал, а следом дракон ощутил лёгкий шлепок по бедру возле хвоста:
Твоя очередь, – Вайлесс уже была за ним, и она явно не хотела оставлять его у портала одного даже на мгновение. Но в этот раз, никто ничего не объяснял ему. Похоже, что события начинали развиваться так, что юному дракону оставалось не слишком надеяться на разъяснения и большое количество внимания к себе.


...Они прибыли в лес в полукилометре от того места, где Вайлесс почувствовала чародеев. По пути, она обогнала Алистера, и теперь из портала он выходил последний. Среди деревьев, где появилось кольцо Тонких Путей, первым делом появился туман: в такую сырую промозглую погоду, это было обычное дело, и белое молоко заволокло подножья стволов и кустарники так быстро и естественно, что даже эльф не увидел бы в этом чьего-то коварного промысла. Как и не почувствовал бы, что в нём избирательно теряются нити сканирующего колдовства, ловко и незаметно скрывая в своих глубинах определённые вещи, которые туман не хотел показывать посторонним [Меч Фирунаца: Песнь в тумане]. Скоро туман стал таким густым, что в нём было трудно рассмотреть дальше пяти шагов, но, когда троица появилась из портала, им почему-то он создавал лишь средний дискомфорт, смазывая очертания, но позволяя неплохо ориентироваться вокруг.
Ждём наших друзей, – тихо прошептал Мелвилл, прижимаясь плечом к стволу дерева. Он уже огляделся на случай, не окажется ли позади них какой траппер, охотник или же эльфийский страж, и клинок Симисоны на боку обещал ему, что обычные фокусы местных обитателей с прятками и надуриванием спесивых вторженцев и магов, не смогут обвести их вокруг пальца. В одной его руке была винтовка, но её дуло смотрело в землю, а палец не лежал на курке. Руна с изображением морской волны тихо светилась на блестящей поверхности меча, лежавшей во второй руке. Филин на спине Алистера тихо покачивался, больше ничем, кроме лёгкой тяжести в холке, не напоминая о своём присутствии.
Держись поближе ко мне, не шуми и не высовывай нос, – строго предупредила его Вайлесс. Она тоже отступила за мощный древесный ствол, как будто бы с той полянки, где они заметили любопытных колдунов, смотрели бы обычными глазами. Сейчас, когда они были ближе, а Альтеран был на подходе, у неё была возможность повторить попытку вытрясти окружающий эфир и пространство на любые сведения, чем хранительница немедленно и занялась.




Нам не не доступна страсть молитвы.
Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
Только осталось бремя надежды.
или ее тоже нет?

 
zlobnii4elДата: Пятница, 16 Октября 20, 13.45 | Сообщение # 22
Маг
Группа: Следопыты
Сообщений: 104
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Оффлайн
Тонкие пути вели группу глубоко в лесную чащу. Шагнув из портала первым, Мелвилл ощутил неожиданную податливость почвы и прежде чем сделать следующий шаг осмотрелся по сторонам. Всё вокруг было укрыто зелёным, насыщенным мхом, светившимся в тени деревьев-исполинов на пару со странного вида грибами. Только это мистическое свечение позволяло мечнику ориентироваться в пространстве без использования магического зрения. Стоило лишь вытянуть руку, как кончики пальцев скрывались в густой, свинцовой завесе тумана. И что хуже всего - чары ощущались повсюду. Они были за четверть лиги от того места, где Вайлесс обнаружила источник недавнего магического вмешательства, но уже на поступах хранители вдруг осознали, что пересекают границу священного для эльфов места. Магия витала в воздухе и та зелёная сеть сенсорных чар, связывавшая собой весь лес, теперь буквально густилась под ногами, пропитывая мох природными энергиями. Без всяких сомнений, если бы не артефакт во владении мечника, лес бы уже выдал нарушителей с потрохами, а, быть может, их ждала куда как худшая участь, чем обнаружение. Взгляд мечника пронзил почву насквозь и не нашёл её. Мох скрывал под собой бесчисленные воронки в никуда и лишь узенькие тропки, доступные взору опытнейшего следопыта, петлявшие между вздымающимися из под земли зловещими кружевами массивных корней, могли обезопасить нерадивого странника, с целью или без зашедшего так глубоко в лесной чертог.

Мелвилл со всей возможной осторожностью провёл своих попутчиков в укрытие из сплетённых корней. Алистера пришлось вести за собой буквально нога в ногу, огибая естественные ловушки - знакомый с остроухим народом мечник подозревал, что стоит кому то из них потревожить хрупкий зелёный настил и дело не ограничится простым падением. Вся охранная система ополчится против них. И даже если волшебный клинок избавит их от лесного гнева, едва ли переполошившиеся хозяева будут столь же снисходительны. Да и хозяйва ли это?

Стараясь лишний раз не издавать и звука, Вайлесс вновь окунулась в миры за пределами физического восприятия. Картина не изменилась за те несколько минут, за которые они достигли этого места. Даже далёкие фигуры неизвестных заклинателей, шпионивших за ними, едва изменили положение. Разве что теперь природные энергии окружали её с ног до головы и в каждой ветви чувствовалась спокойная, но могущественная сила. Но Вайлесс повезло уловить момент, когда всё начало меняться. Фигуры некоторое время стояли друг напротив друга и Вайлесс могла уловить скупое жестикулирование, сопровождавшее разговор. пусть самой беседы она не ведала. Творимые чары она почувствовала задолго до того, как их плетение было законченно и волшебнице не составило труда понять, что произойдёт дальше: через несколько секунд волна информационных чар той самой персоны, к которой их привёл след, пронесётся через кремнезём и об открытиях этой загадочной группы узнает весь лес. Массив данных, которые принимали в себя каналы, связывающие все растения в радиусе видимости, был весьма внушительным, а учитывая количество внезапно ставших активными связующих нитей предположение о том, что вскоре на ушах будет стоять весь лес не было таким уж приувеличением.

Пока его соратница занималась тем, что у неё выходит лучше всего, Мелвилл попытался вспомнить всё, что он знает о лесном народце. Покрытая мраком ранняя история и почти тысяча лет полной изоляции не делали эльфов Великого Леса простыми в общении собеседниками. Лишь несколько лет назад Можевеловая Гавань стала принимать суда смертных народов, что наконец то развеяло повсеместный миф о том, что эльфов не существует вовсе. Но до этого... Мелвилл почесал затылок. Это правда, что эльфы были союзниками хранителей, но правда так же в том, что при этом они оставались гордым и независимым народом, очень скрытным пусть даже себе во вред. Всё, что теперь Мелвилл мог сказать с уверенностью - Лесные эльфы были мастерами охоты и природной магии, а так же абсолютными изоляционистами. С некоторой плавающей линии на карте начинались их священные рощи, проникновение на территорию которых без приглашения являлось и преступлением, и оскорблением. Отчего то Хранитель знал - даже если им дадут слово и даже если они поведают о той не терпящих задержек ситуации, угрожающих жизни двум драконам, едва ли подозрение и недоверие будет легко развеять после того, как они так беспардонно ступили под сень этой рощи. С другой стороны, не то что бы Мелвилл мог припомнить вообще, какой путь был бы правильным с точки зрения здешних обитателей. А раз так, то переговоры в любом случае будут тяжелыми, даже если он решит задавить друидов авторитетом Хранителя и обладателя священных клинков.

Алистер подозрительно сощурил глаза, слегка раздраженно глядя на уже знакомого пернатого гостя из-за спины.
- Опять ты. – чуть оскалился бежевый, но позволил ему сидеть, как и сказал Мелвилл. Тут же дракон чуть не подпрыгнул на месте, получив от чародейки легкий, но неожиданный шлепок, и торопливо зашагал в портал, преодолевая в себе неуверенность.
Пройдя привычным «маршрутом» внутри портала, Алистер оказался в месте столь необычном, что от удивления широко раскрыл рот, увидев, насколько окружение не просто сообщает, а прямо кричит о своей магической силе. Такой вид завораживал и потрясал воображение – казалось, что местные леса сошли с холста художника. И тем более нетипичным был лес из светящегося мха и огромных грибов, учитывая, что юный дракон не сведущ в магии так, как его спутники, и привык видеть лишь самую обычную зеленую листву.
Такой вид не только завораживал, но и пугал. Дракон напряг свой слух, и дергался от каждого шороха. Он послушно кивнул в ответ жрице и следовал за ней, не отставая ни на шаг.
- Где мы? Что это за место? – вопросительно прошептал он.
. . .
- Я недооценил вас, жрица. Эти сведения – как никогда полезны. Только лететь мне туда придется целую вечность! – доносилось с другого конца ментального канала. – Эта сеть, похоже, тянется на весь лес. – заключил Альтеран.

Прошлая попытка Мелвилла подслушать, о чём шептались лесные духи, оказалась неудачной. Он вцепился в самый конец взволнованного гомона, и смог проследить лишь половину пути, но не успел перебороть упрямую взбалмошность мелких сверхъестественных гонцов.
Но Вайлесс была молодец. Ей удалось вычислить и привести их почти вплотную к любопытным наблюдателям и сердцу их колдовства, и сейчас Мелвилл почти что физически ощущал, как дрожали корни под их ногами и как мох едва ли не вибрировал от маги, которая буйствовала в сети растений. Эльфийские чародеи поддерживали сложный, энергоёмкий ритуал, и здесь не нужно было ни за чем гоняться – достаточно было только окунуться в этот поток, и информация бы захлестнула того, кому было под силу услышать язык растений.
Лезвие меча осторожно пронзило пушистую зелёную подстилку, вцепляясь своими лозами в бьющуюся, подобно настоящим кровеносным сосудам, напряжённую сеть эльфийских друидов. Эмплада не просил Вайлесс помочь – друиды были умны, и старались пользоваться не чистыми эфирными или ментальными импульсами, только магией растений. Может, это был и уязвимый способ для других спиритологов и магов природы, но для его подруги это сильно связывало в возможностях быстро и незаметно перехватить и раскрыть детали сообщения. Оставалось надеяться на то, что власти его клинка, благословлённого силой Симисоны, окажется достаточно, чтобы перебороть влияние друидов.

Перехватить сообщение оказалось сложнее, чем Мелвилл сперва подумал. Вопреки его первичному представлению, сообщение направлялось не волнообразно, предупреждая все опорные пункты в лесу, а по конкретным каналам и в конкретные места. Дабы изменить количество адресатов и при этом не быть замеченным пришлось потратить дополнительные усилия. Но в конце концов, заветная информация была у него в руках. Мечник вдруг понял, что расшифровать хитроумное сообщение вряд ли сумел бы кто-то, кто не знаком с языком растений. Даже он сам мог разобрать его лишь потому, что меч преобразовывал информацию в понятный ему вид. Он вдруг ощутил себя цветком, чьи лепестки колышет ветер, травинкой, на которой не истлела пока капля утренней росы, могучим древом, чьи корни уходят глубоко в подземные чертоги. Он ощутил себя лесом и как никогда отчётливо осознал себя единым с природой, её неотъемлемой частью. То, что предстало его новому спектру чувств, было чем то сродни памяти растений о событиях недавнего прошлого. Мелвилл вдруг ощутил себя вновь на холодном побережье и почувствовал вес чьих то шагов, эхом распространявшимся в почве. Немного проследив за перемещениями вибраций, он вдруг осознал, что наблюдает сам себя, шаги Вайлесс и Алистера. Не прошло много времени, как он почувствовал холод и тяжелые шаги драконьих лап. Альтеран. И его странный учитель. Мелвилл не мог не заметить, как изменилось его восприятие, обострилось под воздействием того, что так и хотелось назвать аурой. Растения ясно чувствовали, адептами какой силы являлись представшие перед ними существа. И Мелвилл вместе с ними ощутил страх, а затем и неподдельный ужас, когда Альтеран приступил к своему нечестивому ритуалу. Смерть нежных цветов на могильнике прокатилась по его телу острой скорбью, как если бы он наблюдал смерть близких, а затем пришёл гнев и сила. Откуда то из леса пришла волна теплой энергии и словно робкая просьба с силой железного требования она велела запоминать и говорить. Всё, что было размыто, стало ясным, когда лес заработал, как единый механизм. И вот уже Мелвилл чувствовал не нечёткие вибрации, а ясно наблюдал энергетические сигнатуры потревожившего живой лес некроманта. Легко узнаваемые среди прочих, они сконцентрировали на себе всё внимание флоры и теперь лес знал - перед ними враг, с которого нельзя спускать глаз.
Остальных же зелёный взор отметил не так чётко и всё же Мелвилл узнавал себя и остальных присутствующих. Внимательный взгляд узнает их. Пытливый ум поймёт, что они как то связаны с тем, кого лес обозначил своим недругом. Хранитель вдруг почувствовал себя неуютно, как если бы миллионы внимательных глаз были направленны на него и его товарищей и только власть меча останавливала зелёный мир оттого, что бы выдать их своим преданным защитникам. И тогда мечник припомнил ещё одну деталь. С Альтераном нет волшебного меча.

Они превратили весь Лес в сплошную чувствительную сеть, даже тот, что ещё не ожил после зимы. С его помощью, они следили за нами с нашего появления, и теперь передают это подробным единым образом по множеству каналов. Я не могу вычислить точных получателей и их число, но это не так важно, – Мелвилл вынырнул из потока друидской магии и чувств леса, когда понял, что не сумеет извлечь из них чего-то большего. – Здесь всё вокруг наполнено чарами эльфов, весь лес будто живой. Их магия плотно связана с духами растений, которые плотно связаны с заклятиями друидов – я думаю, именно это делает их сеть такой масштабной и чувствительной. Словно бы единый дух и собственный разум из множеств его мелких обитателей.
Это всё равно требует много усилий и энергии. На берегу не было никаких следящих чар, Мелвилл, которые мы могли нарушить. И если за нами следили с самого нашего прибытия, это значит одно: они уже держали своё колдовство в напряжении. Они ждали, что кто-то придёт, потому, что всё прекрасно знали о нападении! – он ощутил рассерженные нотки в словах Вайлесс: ей точно пришлось не по вкусу то, что ушастые пытались сделать вид, будто ничего не произошло. – Они всё знали, Мел, и ничего не стали делать. Может даже, что они так же наблюдали и за самим нападением? В лучшем случае, мерзавцы пытаются скрыть своих соплеменников. А сокрытие – это почти что соучастие. Хуже ещё то, что на корабль могли напасть не просто с их ведома, а даже с их участием.
Не знаю. Эльфам чужда и противоестественна магия Тьмы. Если точнее, большинству за всю их историю. Действия Альтерана, его магия – они сильно возмутили лес. Но целиком верить эльфам мы теперь точно не можем, – рассудил меченосец. Он понимал эмоции Кандор, ему они тоже были близки – что бы не задумали эльфы, их поведение было грязным и неблагородным. Но, зная эльфов, всё могло быть намного сложнее, и грозило насыпать ещё больше препятствий, которые будут замедлять их на пути к пропавшим драконам. – Я не просто так говорил о Лесе, как о пробуждённом ими разуме – друиды пересылают не свои видения и образы, Вайлесс, а то, что видел и чувствовал единый лес. Больше ничего – ни команд, ни посланий, но лес уже настроен к нам почти враждебно. Присматриваем за Алистером и готовимся к сюрпризам, и предупреди Альтерана, чтобы держал нос по ветру. Я предупрежу друидов о нашем присутствии, чтобы они, увидев нас, от неожиданности не спустили свою флору с цепи.
Клинок всё ещё был сплетён с живым эльфийским лесом, и его рука продолжала сжимать рукоять. Как на них отреагируют друиды? Станут ли эльфы вообще им помогать, или постараются помешать? Едины ли они в своём молчаливом соучастии, либо же найдутся те, кого всё это возмущает хотя бы вполовину так, как его? Как они отреагируют на Альтерана и его "учителя"? Эльфы не нападут на него и Вайлесс, это было бы равносильно признанию в нападении – и всей тяжести последствия за атаку на дипломатическую миссию как двух государств, так и всего Храма Начала, но вот природа этой парочки для их слишком неприятна, а их гордость и надменность слишком неконтролируемы, чтобы их присутствие не вызвало проблем. Пора было начинать получать ответы.
...В какой-то миг, друиды, стоявшие в кольце деревьев, ощутили в своём чародействе ток чужеродного колдовства, фальшивой нотой проскочившего в их симфонии. Времени выяснять источник и результаты, к котором привело это вмешательство, у них не осталось: прямо между ними, из центра их полянки, из мха пробился упрямый росток, игнорировавший попытки леса урезонить или подчинить его своей воле. Его расширившаяся голова раскрылась крупным бутоном с огненными широкими листами, в центре которого был воткнут обыкновенный камень размером с кулак: его держало множество тонких салатовых побегов, которые продолжали свой рост даже после того, как рост цветка прекратился. Они сплетались друг с другом, формируя тугой комок на камне, который скоро принял очертания гротескного дракона, раскрывшего крылья и взобравшегося на камень.
Серый Меченосец приветствует детей Илувеньи, и смиренно приносит извинения за непрошенный визит в их заповедный дом, – маленький узелок, формировавший голову, оттопырил листик, имитируя раскрывшуюся пасть, и повернулся полукругом, будто бы обводя их взглядом. Голос куклы исходил из середины, как от чревовещателя, и был полон шипящих и трепещущих звуков, а слова, которые издавало это существо, не узнал бы почти ни один человек в империи. – Он приносит извинения и за то, что привёл с собой гостей, не знакомых с обычаями хозяев Илу. Дело высокой важности принуждает его поступать грубо и спешно. Он ищет встречи с Архидруидом Вересковой Пущи.

Реакция эльфов, однако, была не той, на которую рассчитывал Хранитель. И куда как более бурной, чем предполагалось. Ещё до того, как росток успел пробиться сквозь землю, обитатели поляны проворно ринулись врассыпную, стремительно удаляясь от неожиданного интервента. Готовые в любой момент ринуться прочь, они собрались в дальнем конце поляны, обступая своего чародея и замерев в абсолютной тишине, ощетинившись направленными во все стороны стрелами. Единственным отбившимся от группы стал эльф, в котором Вайлесс чувствовала йоальскую кровь. Он двигался куда медленее и аккуратнее своих собратьев, но Вайлесс чувствовала поднимающуюся в нём силу, готовую сорваться в любой момент. Беспорядочная и свободная. Чародейке не составило труда понять, что тот эльф не много, не мало, но в союзе с духами ветра. Он не торопился предпринимать первый шаг. За него это сделал друид. Ответив молчанием на сообщение Мелвилла, маг природы ударил посохом по земле и в следующее мгновение с его основания сорвалась волна плотных сенсорных чар. Лес в очередной раз отвечал на приказ своих хозяев и Мелвилл сквозь меч ощущал, как наливаются энергией зелёные побеги и как яростно они хотят услужить своему повелителю, отыскав ему дерзкую жертву.
 
zlobnii4elДата: Пятница, 16 Октября 20, 18.21 | Сообщение # 23
Маг
Группа: Следопыты
Сообщений: 104
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Оффлайн
Тем временем, в небесах над лесом...

Полёт Альтерана и Кассадриана обещал затянуться по крайней мере на несколько десятков минут. Каким бы быстрым не было крыло черного дракона, расстояние, которое им предстояло покрыть, было отнюдь не малым. Людям пришлось бы потратить несколько дней, а то и недель, что бы продраться сквозь зловещие заросли, черневшие внизу. Уже совсем скоро Альтеран начал замечать изменения под собой. То тут, то там зоркий драконий взгляд замечал зеленеющие покровы. То тут, то там, не замечая его, встречался ему дикий зверь. Оленьи стада и волчьи стаи. Почему то, ближе к центру леса природа пробуждалась значительно быстрее, чем в приграничных его частях. И всё ближе к Альтерану становились верхушки стареющих древ.
С каждой минутой полёта зелёный покров устилал всё большую площадь. Сперва им встречались лишь зелёные почки, но теперь листва скрывала под собой землю и даже драконий взор находил в ней непроницаемую преграду. Если это было малым поводом для беспокойства, то очень скоро Альтеран обнаружил в воздухе энергию чужого волшебства. Тщетно вглядываясь вперёд, он замечал лишь сгущавшийся вокруг туман, взявшийся из ниоткуда и как если бы тяжелых свинцовых облаков ему было мало, то теперь молочно белая пелена стелилась и по земле. И чем дольше Альтеран игнорировал тихую волшбу вокруг, тем крепче сжимались тиски непроницаемой завесы. Теперь уже не только обычное, но и магическое зрение подводило его. И не только он, но и полудемон на его спине ощутил нарастающее беспокойство в эфире. Что то было не так. Предупреждение Вайлесс звенело в голове дракона и теперь ему нужно было принять решение, ведь игнорировать происходящее стало попросту невозможно.

Вайлесс не могла полностью распознать слова, которые передавал Мелвилл, она только чувствовала интонацию и общий смысл, который передавался мечником при помощи магии. Она хорошо знала Мелвилла: уж он-то наверняка не поскупился, до краёв наполнив послание вежливой учтивостью. Пытаясь вразумить туго соображающих лесных обитателей, он даже добровольно развеял все маскировочные чары, чтобы друид со своей свитой сообразил, что к ним забрели не воры и не случайные разбойники.
Но, всё оказалось зря. Вайлесс не рисовала себе ложных надежд: дело было совсем не в том, что здесь были молодые эльфы, не слышавшие ни о клане Эмплада, ни о старых Хранителях Кристалла в целом. Даже самому туго соображающему крестьянскому дружиннику из баронской свиты такой способ передачи сообщения дал бы понять, как нужно встречать и кого позвать для таких гостей. Только эти древесные нимфы упорно делали вид, что ничего необычного не случилось. И это было прямым продолжением их надменной политики, которую они избрали со дня нападения на корабль.

Её наполнило возмущение: сколько бы ей не твердили о необходимости проявлять терпимость и покорность к законам чужой земли, тому, кто желал уважения к себе и почтения к своим традициям и был достоин этого, следовало проявлять ответную вежливость, а не топтать чужое достоинство. А эти "хозяева" всё превратили в лицемернный нарциссизм. Волшебница не собиралась пресмыкаться перед шайкой возгордившихся до Небес эльфов, чтобы те могли лишний раз пощекотать свое эго, относясь ко всем, как к преступникам! Её терпение стремительно таяло, и только любовь к Мелвиллу заставляла её продолжать участвовать в этом дурацком представлении, призванном потешить раздутое самолюбие лесных мерзавцев.
Мелвилл, милый, мне этот цирк уже надоел, – с преувеличенным спокойствием проговорила Вайлесс. – Твои лесные знакомые вконец зарвались. Если паршивцы вздумают нас связать, я этих фетишистов здесь развешу, как мух в паутине... Чары!
Она вскинула посох, хотя для уверенного отражения нужно было что-то из её собственных чар, а не заёмного арсенала артефактной палки. Чаща вокруг них пришла в движение – очень типичные и ожидаемые действия для друидов, которые она и ожидала бы, собираясь драться с ними. Но, вместе со звездой посоха, вверх взлетело и лезвие меча, который Эмплада выдернул из почвы. Ветви вокруг сразу вздрогнули и застонали, словно бы к ним вернулось их привычное одеревенение, и даже корни прекратили изображать гнездо питонов, просто дёргаясь и шевелясь, как если бы древние дубы сейчас пытался расшатать и выдрать какой-то невидимый великан. Мох вокруг них вспороли десятки новых побегов – паразитирующие лианы оплетали ожившие деревья, ещё не душа насмерть, но связывая оживший лес смирительными путами, окружив хранителей и бежевого своеобразной лесной стеной [Меч Симисоны: связывание].
Это уже выходит за все рамки, – сквозь зубы процедила волшебница. Нападение. Похоже, что цветочники совершенно спятили, вконец одичав посреди облаков пыльцы. – Мел, они либо сейчас послушают тебя и образумятся, либо я им больно сдую их самолюбие.
"Хотя слова их уже не вразумят," – Вайлесс чуть закусила губу, сжимая доступные этой её форме силы в кулак [концентрация для сверхсильного действия]. Лесные эльфы слишком зазнались и возомнили о себе невесть что. С них станется хоть развязать здесь в войнушку, вот только Кандор с Алистером на хвосте заниматься этим было совершенно не с руки, как и не было желания церемониться с ними. Если уж и пытаться достучаться, то сразу до их старшего, и самым убедительным способом. Впрочем, Мелвилл, похоже, ещё надеялся вразумить чванливых лесовиков словами:
Вы ведёте себя недостойно истинных служителей Илувеньи, – ментальный голос Мелвилла, сильнее и глубже, чем слышал Алистер ранее, с новыми, нечеловечески глубокими нотками, достиг всех, кто находился в этой чаще, преодолевая любые языковые барьеры. – Мы пришли к вам открыто, с миром и уважением, а вместо диалога, увидели только вашу враждебность. Ваше пренебрежение и агрессия оскорбительны, а ваши действия претят воле милосердной Симисоны.
Вы знаете, какое преступление у ваших берегов привело нас сюда. Вы позволили виновникам уйти невозбранно, но бесчестно нападали на нас, посыльных Ацнаган, ищущих справедливость. Если это не слепая оплошность приграничных защитников, то это значит, что дети Илу отвернулись от своей покровительницы, и стали недругами для соседних стран, стали противниками Храма Начала и врагами рода драккинов.
Мы пришли с миром, во имя справедливости и спасения, но мы не станем терпеть унижений и предательства. Мы либо встретимся с архидруидом, либо вы откажетесь от переговоров и обозначите свою сторону. Тогда нас вернёт возмездие – всем, кто станет на нашем пути, и мы больше уже не будем искать беседы с народом Илу. Выберете вы сейчас гордыню или мудрость, ответ за последствия вам предстоит держать перед Королевой.


Альтеран, вы приближаетесь к заповедному эльфийскому лесу. Его хозяева сплели вместе свои чары и лесных духов, поэтому упрощённо его можно считать живым существом, которое действует по воле эльфов и своих чувств. Я не знаю, сколько у него своей "воли", но ваши заклинания на берегу настроили его против нас. Я прошу вас проявить сдержанность и помнить, что вы пришли в дом другого народа, даже если их защита будет вас провоцировать, – вновь прозвучало в голове эбонитового дракона. В другой раз, он был бы в ярости от такого бесцеремонного вмешательства в свое ментальное пространство. Однако сейчас это было необходимо. Любая помощь была бы кстати. Тем более, что жрица явно была не из простых. – Мы сможем вас поддержать и вступиться только до той поры, пока вы сами не проявите против них открытую агрессию.

- Отлично, как нам придется отказаться от агрессии, если эти остроухие захотят нас убить?! – возмущенно размышлял дракон. – Принято. Я не могу обещать, что мне не придется поджарить пару-тройку остроухих, решивших, что напасть на дракона – это разумная идея. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не произошло. – его голос звучал уже куда как более уважительно. – Нам нужно встретиться после того, как я настигну то место. Мне есть, что вам показать. – заключил Альтеран.
В это же время он ощущал воздействие здешних защитных сил. Туман, плотно стоящий уже высоко над лесом, становился невыносимо холодным, словно сковывая, заставляя деревенеть его крылья и конечности, и постепенно, но неуклонно пробираясь к мышцам.
- Черт… этот туман. Эльфийские чары. Лететь дальше невозможно! Может, нам следует развернуться? – обратился он ко всаднику.
- Поднимайся. Туман не может быть бесконечно высоким. – ответил ему Кассадриан.
- Слушаюсь. – собрав силы, дракон широко взмахнул огромными, мощными крыльями, возносясь ввысь, пытаясь найти край этой туманной завесы.



Алистер стоял посреди мшистого леса, дергаясь от каждого движения и стараясь не отходить от жрицы. Большая часть фраз прошла мимо ушей дракона, однако он знал – Вайлесс и Мелвилл делают какое-то дело, и, видимо, не следует ему знать всех деталей. Для его же безопасности.
Вокруг, казалось, стояло молчаливое напряжение. Прекрасный лес не был спокойным, как могло бы показаться. Одно это место неведомым образом наводило жуть. Ему не хотелось находиться здесь больше, и чем дольше он стоял, тем более ему хотелось вновь очутиться у мрачного берега, чем в этой тесной цветущей лощине. Слишком уж «живым» было все здесь. Явно было это не к добру.
И опасения бежевого оправдались. Сквозь шелест деревьев, сквозь толщи кустарников, к ним тянулась хищная, алчущая хватка древесных корней, ведомых чьей-то злой волей. Услышав угрозу, а затем и увидев стремительно приближающиеся к ним лозы, он успел лишь испуганно дернуться и вскрикнуть, как она уже была заслонена растительной стеной из другой «фракции» - уже от меча Мелвилла. В его лапы ударила дрожь, он стал панически оглядываться по сторонам. - Мы в ловушке!
Но его страх отступил, вместе с твердой, решительной речью меченосца. В его голосе он слышал нечто новое – то же, но более могучее, грозное, сильное. Это было не похоже на просто человеческую речь. Будь он по ту сторону, на месте эльфов, пожалуй, он бы испуганно поджал хвост. Но коль он с ними, эти слова, как и решимость Вайлесс, вынудили его воспрянуть духом. Он больше не один. Алистер распрямился и смотрел в лицо опасности с гордо поднятой головой. Хотя, конечно, все еще не чураясь внимательности и осторожности.
- Да! Выходите, трусы! – хотел было крикнуть он, но решил воздержаться, понимая, что, быть может, такая фраза может все испортить.

Альтеран взмахнул могучими крыльями и ощутил, как влажный воздух подбрасывает его вверх, словно холодная пружина. Его учитель - даже его учитель - был вынужден вжаться в его спину всем телом, что бы вихревой поток не сбросил его с драконьей спины. Всадник невольно взглянул вниз - земли уже не было видно. Даже верхушек невероятно высоких древ. Всё скрыла густая молочно-белая пелена тумана.
Они не видели сквозь неё. Они не видели даже всепроникающим магическим взором, а воздух вокруг них резонировал всё сильнее, словно в утробе кучевых облаков вот вот родится молния и гром, что поглотит их. Это были сильные чары - и Альтеран и его учитель чувствовали это и оба готовились дать отпор.
Но вместо молний прямо перед драконом возник силуэт огромной птицы, раскинувшей крылья в стойке настигающего добычу орла. Гигантский беркут лишь немногим уступал Альтерану размерами. В его перьях клубились потоки магии ветра, а в его глазах горел небесный яростный огонь и торжество. Время замедлилось, когда пронзительный птичий крик достиг ушей чёрного змея и на миг холодный липкий ужас охватил дракона, в чьи глаза целили сверкающие электрическими разрядами когти.
Но всего на миг.
А затем, внутри него занялась ярким пламенем собственная ярость. Как можно глубже оскорбить дракона, чем бросить ему вызов в небесах? Как можно даже допустить крамольную мысль, что владыку подземных огней, перст Малефор, сумеет победить пернатый выскочка, чьи предки выжили лишь только потому, что драконьему роду Хранителей было свойственно сентиментальное милосердие к подобным исчезающим существам?
Первобытная злоба и уязвлённая гордость сейчас питали Альтерана. Его рефлексы... его магия... О, сейчас он может показать нахальной птице всё, на что способен, лишь только пожелай он. Как много вариантов! Как быстро разбегаются глаза! Какую судьбу он уготовил обитателю облаков над зелёным морем?

Такая встреча была неожиданной для дракона, но эбонитовый не растерялся. Хоть когти пернатого чудища и не пробили его броню, электрический разряд все-же задел его – впрочем, это была лишь жалкая царапина. Но кто посмел так вероломно напасть на самого Архонта?! Он заслуживал лишь одной участи.
- УМРИ, НИЧТОЖЕСТВО!!! – рявкнул он, и, в сторону птицы, из его пасти извергнулся мощнейший поток зеленого пламени, испепеляющий все на своем пути – казалось, даже туман растворяется в этом адском пекле. Гигантский конус огня Скверны окутал нападшего, не оставляя ему шансов для отступления.

Альтеран был готов заранее. И в туже секунду, как птица расправила над ним свои крылья, в её сторону из драконьей пасти сорвался поток губительных энергий. Зеленый огонь пронзил пространство с холодящим душу воем и заключил беркута в своих объятиях. Резко рванувши в сторону с неестественной скоростью, даже так пернатая бестия не сумела защититься от преследующих её языков пламени. Альтеран видел, как потоки ветра мистическим образом искривляются, защищая его врага. И он видел, как пламя сминает их так же легко, как оно пронзает туман. Чарам врага лишь немного удалось ослабить напор Архонта и, с криком, похожим на плачь, рассыпая зелёные искры, хищник камнем рухнул вниз, объятый смольным дымом. На спине у него Альтеран видел всадника - тонкую, гибкую фигуру, не смотря на крутое пике державшимся на птичьей спине, словно бы ветер щадил его от своей страшной силы. От этой фигуры чёрный дракон ощущал ауру беспокойства и переменчивости, так свойственной магам логии Воздуха, что в конец развеяло всякие сомнения о том, откуда птица могла знать высокое искусство.

Птица пронеслась слишком близко и Альтерану пришлось уклоняться. Изгибая тело, ловя крыльями непослушные воздушные потоки, дракон извернулся, закружившись в яросном вихре, избегая даже сквозь огонь тянущихся к нему когтей. И даже тогда он не сумел избежать столкновения, слишком занятый атакой, а не обороной. Враг промахнулся, лишь едва задев его, а сам получил страшный урон... Но что это? Альтеран ощутил внезапную лёгкость и со страхом обратил свой взор вниз.
Его учитель, Кассадриан, был сбит с его спины сумасшедшими завихрениями, и проваливался в белый туман со скоростью стремительного пике.
Архонт отчего то не беспокоился о жизни своего господина, но холод пробежал под его чешуёй, когда он подумал, насколько взбешён будет чёрный маг таким поворотом событий.
А там, в тумане, мельтешили тени. Альтеран не видел их - будь проклят заклятый туман, но даже сквозь усиливающиеся ветра он ощущал взмахи их крыльев. Птица была не одна. Что делать теперь? Решение не терпело отлагательств? Лететь ли вниз вслед учителю? Сражаться ли, оставив его на произвол судьбы? Учитель был не слаб. Он был чем угодно, но не слабаком. Он справится... И всё же...
Гул нарастал в ушах. Туман бесился, словно море в шторме. Вокруг сгущались чары разных сил и Альтерану нужно было торопиться, прежде чем удар врага настигнет его вновь.

Бросить его было непозволительно. Учитывая не только трепет дракона перед ним, боязнь наказания, но и преданность. Пускай там враги – его броня выдержит. А если они, после того, что случилось с их самонадеянным товарищем, решат противостоять ему – он уничтожит их всех до единого. Тяжелой стрелой, с дикой скоростью он устремился вниз, пытаясь поймать, увидеть своего наставника.

- Вот черт… – только успел промолвить про себя темный меченосец с досадой и раздражением, несясь сквозь туман навстречу земле. В нем не было страха, свойственного любому нормальному человеку, но был неистовый гнев. Дело было плохо. Туман был слишком плотен, чтобы разглядеть сквозь него хоть что-либо. Будь у чернокнижника то же дыхание, что и у его ученика, он мог бы разрезать его, чтобы увидеть. Но он избрал другой путь, и те сокрушительные заклинания, которыми он владеет, в данном случае не годились. Но у него был план. Ненадежный, рискованный, но план. Он не видел землю. Но помнил, на какой примерно они находились высоте. И мог прикинуть то, как высоко ему еще падать. Владея техникой пространственного перемещения, он мог попытаться прыгнуть поближе к земле, чтобы не получить фатального урона от соприкосновения с землей. Кассадриан растворился в свободном падении, бесследно исчезнув. [Шаг в пустоту]

Хлопок. И Кассадриан открывает глаза. Ничего. Всё та же белая пелена перед глазами. Он услышал, как скрипнули его собственные зубы. Не допрыгнул?! Но тут же... Тёмный маг едва успел собраться. Его встретил хруст ломавшихся ветвей и колючие тернии. Он всё ещё летел вниз и полёт его казался вечным, когда его тело хлестали плети лоз и колючек. Иногда его настигал тупой удар, и он чувствовал, как замедлялось его падение. Наконец, он сумел открыть глаза, выпав из шапок десятков деревьев совершенно разной высоты и пропорций - зрелище, которое редко увидишь в естественном лесу. Он всё ещё летел вниз, но теперь лишь голые стволы окружали его.
Полудемон с рыком выхватил меч, крутанулся в воздухе и выбросил руку в сторону ближайшего дерева. Клинок с визгом пробил тугую плоть растения и скрежет разнёсся по лесу эхом, как по горам, когда кора звонко лопалась под напором заклятой стали. Полудемон не мог остановиться полностью - слишком острым был его клинок. И тогда он с силой ударил по стволу обеими ногами, прыгнув параллельно земле. Прокатившись по настилу из сухих веток он моментально поднялся, приняв оборонительную стойку, готовый отразить любой удар. Вокруг не было никого, но он не торопился опускать клинок, слушая лес, пронзая взглядом заросли и узкое пространтсво меж мириадами стволов. Ни шевеления. Ни звука. Лишь его собственное дыхание слышал он.
Кассадриан приметил, что видит яснее, чем было в небесах. Проклятый туман завис над ним, скрывая верхушки деревьев, всё такой же непроницаемый и всеобъемлющий. Но здесь, внизу, завеса была тоньше и куда естественнее. Чернокнижник видел дальше, видел чётче. По крайней мере, как он подсчитал, на добрые полсотни метров. Ничто не ускользнёт от его взгляда, по крайней мере на таком расстоянии. Но беспокойство никуда не пропадало.
Он всё ещё чувствовал чары своей кожей. Он, тот, кто так часто видел смерть, так же ясно мог определить, когда вокруг царила жизнь. Она была в корнях под его ногами. В траве и под корой деревьев. Даже глубокая рана, оставленная им лесному великану, ощущалась, словно травма на живом существе.
Кассадриан вдруг подумал, что он мог бы использовать эту силу. Раз эльфы так обострили чувства леса, то его боль едва ли будет отличаться от эманаций живого существа. Возможно, он не получит такого насыщения, как от по настоящему живой жертвы, но... Приятное покалывание наполнило его тело. Дерево позади него, пробитое проклятым клинком, страдало. И его страдания эхом отражались вокруг в каждом зелёном листе.
[Кассадриан получает 2 пункта жатвы]
Только теперь он обратил внимание непосредственно на себя. Его плащ был изорван в клочья, его одеяния обзавелись дюжиной новых прорех, а под ними зияли садины и дымились кровоточащие царапины, так гадко реагирующие на окружающую сырость.
Но разве это боль для мага тьмы? Едва ли это вообще можно назвать болью. Быть может открытые раны и являются брешью в его обороне, но в общем и целом их всё равно что нет.
[Касадриан получил слабый урон, выраженный в ссадинах и царапинах.]

Падая в неизвестность, чувствуя, как нарастают вокруг потоки ревущей силы ветра, Альтеран продолжал свой спуск вслед за упавшим наездником лишь считанные секунды перед тем, как его настиг очередной удар. Заметив движение на перефирии зрения, Альтеран попытался увернуться, но непослушный воздух ушел из под крыльев в тот роковой момент, когда разящая птица ударила ему в спину. Из пасти дракона вырвался рык боли. Острые когти пробили его чешую и Альтеран ощутил, как тело сковал мощный спазм, порожденные чужой магией. Разряд пробежал по всему его телу, сжимая мышцы, стягивая сухожилия. Перед глазами у архонта поплыло - он был не в силах не то что сделать взмах, но даже дышать ему давалось трудно.
Он видел, как настигшая его птица пикирует рядом. Потоки воздуха расступались перед ней. А на спине ее натягивал тетиву воин в серебре, и по стреле, словно змеи, струились потоки энергии.
Тогда же он заметил и вторую птицу, пикирующую следом за ним. Всадник на ней источал чародейскую мощь, готовую сорваться в любое мгновение, но строго держал свои силы в узде.
Еще двое, считал Альтеран, а сколько ещё может скрываться в тумане? Их ждали, и знали, с кем имеют дело. Послали на встречу чародеев на зачарованных зверях. Но правда ли они взяли над ним вверх? Действительно ли они готовы тягаться с арсеналом архонта Малефор? Позволит ли дракон взять себя живым? Ведь даже если тело ему более не послушно, у Альтеран оставалась мощь его магии.
[Альтеран получает физический паралич на один ход и средний физический урон, выраженный в ранах от когтей на спине]

Даже столь стремительное пике каким-то невероятным образом не сумело защитить его от нападения. Этим паршивцам удалось подловить его! Что ж, они ответят за это. Эбонитового переполняла ярость.
- Жалкие твари… Вы думаете, вы здесь – короли воздуха? Вы думаете, вы неуязвимы здесь? Вы навлекли на себя мой гнев! Узрите же мощь самого Архонта! – надменно проговаривал он, падая вниз, не в силах пошевелиться. Но в силах наказать их. Как того несчастного, отправившегося сквозь пламя Ада к праотцам.
В одной лапе дракона материализовалась беспросветная фиолетовая сфера, явно приобретающая внутри себя очертание какого-то знака [Знак Тени: Основание]. Она тотчас с тихим, но ужасающим, неестественным криком разнеслась далеко вокруг. Сами небеса содрогнулись, вызывая хаотичный танец ветра, которому, казалось, не могли противостоять даже лучшие из лучших в небесах. Сами духи этого места обратились в ужас от столь темной, пугающей магии.
Во второй лапе загорелся зеленый огонек Скверны, распалившийся, и тут же бесследно исчезнувший.
- Первая печать. Лучник.
Стоило сойти этим словам с уст архонта, как в небе материализовался град горящих зеленым пламенем стрел, затмевающих небо, и плотным градом обрушивающихся на все вокруг.
- Посмотрим, как вы справитесь с этим.


Сообщение отредактировал zlobnii4el - Пятница, 16 Октября 20, 18.23
 
zlobnii4elДата: Пятница, 16 Октября 20, 18.26 | Сообщение # 24
Маг
Группа: Следопыты
Сообщений: 104
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Оффлайн
Тем временем, внизу.

План Кассадриана сработал. Пусть и были некоторые просчеты, его приземление было успешным. Быть может, даже, оно было и к лучшему. Он успел увидеть, как огромный орел несся прямо в сторону чащи, на свою погибель. И нес с собой всадника. Ему было очень интересно посмотреть, сумел ли он каким-либо чудом выжить? И если да, то он не посмел бы упустить такую удачу. Нужно было найти его. Впрочем, на данный момент, быть может, он все еще падает вниз, и темный мечник его опередил. Нужно подождать. И прислушаться. Полудемон обострил свои неестественные чувства, чтобы не упустить из своего внимания ничего, даже лишая себя прекрасной возможности еще немного полакомиться страданиями этого леса. Гость должен приземлиться где-то неподалеку.

В ответ на гордые слова и своё чародейство, Альтеран ощутил, как сорвались с цепи чары его преследователей. Тупой удар вновь помутнил сознание дракона, когда тот ощутил, как остатки воздуха покидают его парализованные лёгкие, а звуки вокруг тают со стремительностью забвения. Он ничего теперь не слышал. Воздух разбегался перед ним, его падение ускорилось, и он не мог дышать тогда, когда так важно было дышать при высоких перегрузках. Альтеран чувствовал, как удушье берёт в тиски его сердце, слышал про себя, как замедляется его пульс, ещё секунды назад такой частый. Разница в давлении рвала его изнутри, стальными тисками сжимая драконий желудок. Вражеские чары были просты и коварны и, отбросив защиту, Альтеран принял на себя всю мощь эльфийского наездника.
И предпочёл своему благополучию возмездие, как и поступают маги тьмы.
Едва ли раскатистый бас Архонта сумел бы пробиться сквозь рёв ветра стремительного пике, даже будь он на пике своих физических способностей. Однако, весь гнев его, всю ярость и всю боль он вложил в свою магию. Он позволил ей говорить за него. Сам чёрный маг не услышал стенаний стихии, но ощутил, как неестественно содрогнулся туман в то мгновение, когда тёмная сфера сорвалась с его лап. Воздух взвыл, как воют раненые звери. Как воют мученики в казематах. Как воют матери, держа на руках умирающих сыновей. И всё живое ощутило холод. Не сырой, приносящий ревматизмы, но липкий, скользкий и всепроникающий, как ужас, что метит прямо в душу. Белый туман, спокойный, как стена, вдруг взбеленился, словно взбешенный конь. И Альтеран видел, как мощная сила в секунды сминает защищенного ранее орла вверх, как комкает его, словно бумагу и вот уже не видит дракон своих обидчиков, лишь голубой росчерк просвистел рядом с ним - стрела, не нашедшая цели.
И затем, Альтеран наблюдал, как градом сыпятся с небес штрихи фантомных стрел. Зелёные вспышки в белёсом тумане, они находили дорогу к нему, бесчисленный рой. Они сыпались рядом, они оседали на чешуе и вот уже сам Альтеран обуян огнём, холодным и липким. За последние капли сознания приходилось цепляться ему, балансируя на грани забытья. Смешавшись с эсенцией Тени, туман бушевал вокруг. Его собственные чары сбили его с курса и Альтеран уже не мог сказать, падает ли он, или обезумевшие элементали несут его вверх. Но скоро ему предстоит это узнать.

Внизу у основанья древ стоял его учитель и слушал тишину. Тщетно слушал, ведь противоестественной была эта тишина. Туман жадно поглощал и треск ветвей и крики птицы, если они вовсе были тут. Но что услышал он, так это бешенство стихии и чары, что, вне всяких сомнений, спустил с цепей его ученик. Тишину его окружения прервал чудовищный грохот падения где то не так далеко. И словно маяк в темноте, рассыпая кругом зелёные искры, горел пламенем скверны падший повелитель небес.

Альтеран видел мало. Чувствовал мало. Он был на краю потери сознания, хоть тошно было это признавать. Возможно, ему стоило озаботиться и защитой, но в этот раз злоба взяла над ним вверх. Он не услышал стенаний врагов, как хотел. Он даже не знал, поразил ли он цель. Он получил лишь потери да боль и надеялся, что сумел причинить их другим. Прямо как и ожидалось от мага тьмы - усмехнулся про себя дракон. А вокруг свистело пламя, трещали ветки, выла кора. Он проделал за собой целую выжженную просеку, не в силах повлиять на своё падение. Без дыма горели над ним шапки деревьев и продолжала играть огненная капель. Продолжали сыпаться стрелы, исчезая в занимающемся зареве пожаров. Ха... по крайней мере лес запомнит его... надолго - пробегали в голове невесёлые мысли, пока отчаянно нужный ему воздух отказывался подступаться к нему даже теперь. Плохо. Ещё минута и он потеряет сознание. Ещё мгновение, и он позорно опорожнит желудок, доведённый до предела расплатой, что пришла вслед за сильными чарами.
Он, возможно, даже бы и застонал от боли. Но он просто не мог. Откат терзал его тело по мере того, как отступало оцепенение от чар. Что толку - подняться он был просто не в силах. Единственное, чем он был рад - похоже, чудом обошлось без переломов. Не то что бы падением, пусть даже и таким, был шанс повредить драконьим костям, и всё же сейчас Альтеран бы и не удивился, если бы обнаружил такую досадную деталь. Мышцы, с другой стороны... Альтеран не был столь уверен. Он чувствовал боль всем телом, и когда она уйдёт - что он обнаружит? Чешуя не страдала от ссадин, но он чувствовал кровь на своём языке. Он чувствовал кровь, сочащуюся из растерзанной спины. Не так всё было хорошо...
Возможно - вдруг подумал Архонт - стоит предупредить ту жрицу? Рассказать ей о коварстве остроухих, сказать, что бы не приближалась и бежала прочь или поторопить её, воспользовавшись затем её наивной помощью себе во благо?.. Сумеет ли он вообще заговорить? Лишь один способ проверить...

ГМ:
[Альтеран получает средний физический урон, выраженный в незначительных внутренних повреждениях мышц. Остлавленные без лечения, эти раны вскоре перерастут в эквивалент сильного физического ранения]
[Альтеран находится под действием чар воздуха, образующих вокруг него зону вакуума. В течении следующего цикла это приведёт к потере сознания, если соответствующие меры не будут приняты]
[Альтеран испытывает откат первого порядка за мощное единовременное использование силы. Откат выражен в острой боли по всему телу и отрицательном модификаторе -4 на любые физические или магические действия на протяжении следующих трёх циклов]

Прошла минута. Две. Никаких звуков. Никакого эха. Ничего. Похоже, эльфийская магия заглушала даже их, и попытка вслушаться была тщетна. Однако не зря темный чародей воздержался от причинения разрушений окружающей растительности. Оставался один ориентир, который не мог быть заглушен здешним чародейством. Это боль. Боль и страдания, витающие в воздухе, были его глазами, и его путеводным ключом. Кассадриан чувствовал каждую нотку агонии, которой случилось прозвучать в этой симфонии тишины. Лишь мерное постукивание древа, на котором он оставил чудовищную рану, тихим писком было уловимо его чувствами, однако не могло заглушить что-либо. В отличии от оглушающе кричащего горящего леса, пожелай чернокнижник обратить его в пепел и сгоревшую труху. Он разделял эту боль, чувствовал ее, как и всякий маг Тьмы. Но боль ли это для того, кто в темном искусстве связал с ней всю свою долгую, неестественную жизнь?
Но затишье продолжалось недолго. Чувствовались легкие покалывания – то тут, то там. Мечник быстро понял, в чем дело, когда меж крон деревьев на землю приземлилась горящая зеленым огнем стрела.
- «Лучник.»
Град из крохотных зеленых огней осаждал эту рощу. Нужно было торопиться, пока лес не загорелся, и не стал заглушать своим воплем то немногое, на что мог ориентироваться полудемон.
Но среди маленьких язв вдруг стал ощущаться большой ком, пульсирующий острой болью. Он был далеко. Но Кассадриан мог до туда добраться. Был ли это умирающий орел, или же его собственный ученик? Это было не столь важно. Нужно было спешить.
Проявляя чудеса ловкости, не снившиеся обычному человеку, и которым мог бы позавидовать даже рядовой эльф, он быстро, словно тень, прыгал через корни деревьев и приближался к источнику боли.
Ничто не смогло ему помешать. Лес постепенно наполнялся редкими зелеными огоньками.
Перед его взором предстал его ученик. Дракон лежал на земле, обессиленно, рыча от боли и выплевывая сочащуюся из пасти темно-алую кровь. В черством сердце чернокнижника промелькнули не только огорчение и разочарование, но и жалость. Сверху продолжали сыпаться горящие стрелы.
Он задыхался. Не мог вдохнуть. И было видно, почему: вокруг эбонитового явно вертелась какая-то воздушная сфера. Полудемон, преодолевая исходящие из нее потоки, протянул руку, и ощутил отсутствие любого воздуха внутри нее. – Маги ветра… – раздраженно подумал он, и, видя взором чародея лишь единственное заклинание, выдохнул воздух из легких и вошел в нее. Из скрытых ножен он беззвучно вынул тонкий, изогнутый кинжал, а затем прислонил его острием к чешуе дракона. На его кончике возникло темное пурпурное пятно, стремительно переползающее на тело Альтерана, и впитавшаяся в него, не оставив ни единого следа. Секундой после, не осталось ни единого следа и от эльфийских чар [Сокрытие боли]. Дракон жадно и громко вдохнул.
- Альтеран. – неспешно сказал Кассадриан.
- Учитель! Я подвел вас. Я был готов уничтожить их всех… спалить до тла… но они меня опередили! Я обещаю… я отомщу… – тяжело дыша, гневно проговаривал эбонитовый.
- Альтеран. Ты прекрасно себя проявил. Видишь эти перья, падающие с небес? – мечник поймал одно огромное перо, оказавшееся здесь вместе со стрелами – горящее и окровавленное – Твоя работа. Ты молодец. Но ты слишком самоуверен. – спокойно рассуждал он. – Твое рвение похвально. Но ты должен понимать, что работаешь со Скверной. Тьма не прощает самонадеянности, и не прощает ошибок. Тьма – это воплощение боли, гнева и ненависти, но ты должен не терять самообладание, чтобы с ней совладать. Иначе она разорвет тебя на куски. Как сейчас.
Альтеран кивнул головой, сплевывая на землю очередной вязкий кровавый ком.
- Идем со мной. Преодолей эту боль. И пусть она послужит тебе не только испытанием, но и ярким напоминанием о цене твоих ошибок.
С большим усилием, скрипя зубами от чудовищной боли, дракон поднялся и, похрамывая, отправился вслед за Кассадрианом.
- Помнишь, куда улетел поджаренный тобой пернатый? Он был со всадником. Нам нужно его найти.
Дракон, подняв массивную, когтистую лапу, примерно указал ту сторону, куда, насколько он помнит, падал орел со всадником. Двое отправились в этом направлении.
- Нам нужно торопиться. Скоро огонь охватит это место, и мы не сможем найти их в этой чаще. А они могли бы нам очень пригодиться… – заключил Кассадриан, вновь концентрируясь, пытаясь почувствовать боль еще одного потерпевшего крушение.
- Следи за происходящим. – наказал он дракону.

-Сealgair! - прошипели в ответ на излияния Мелвилла лозы, оплетающие его укрытие. Хранителя только что назвали лжецом. -An caraid a bheir nàmhaid! - "Друг, что привёл врага..." - Не друг. - Логически закончил утверждение Мелвилл, вспоминая, как краской наливались ауры архонта и его таинственного учителя, когда он наблюдал всё глазами трав и цветов. Возможно ли, что Архонт забыл им рассказать, чего ему стоила его сделка с Тёмными Эльфами? Возможно ли, что вред, который он нанёс при этом их светлым собратьям, был достаточным, что бы запятнаять любого, кто держал с ним разговор не на мечах, был принят так же за врага? Хранитель знал, что мятежные секты тёмных сородичей были единственной причиной, которая могла побудить эльфов покинуть свой лес. Тёмные маги, славящие своих инфернальных господ, они веками ждали в темноте. И всё это время эльфы великого леса неусыпно искали их по всей земле. Каковы шансы, что покрывающий заклятых врагов его собеседников архонт Пантеона Конца совершил настолько непростительный проступок в своём слепом рвении?
Пока вопросы, словно стрелы, метались в голове, новая напасть принимала форму.
Вибрация пронзила землю - друид провёл по кремнезёму слабые волны энергии. Ничтожны были эти чары сами по себе, но Мелвилл и Вайлесс почувствовали, что могучим был ответ. Что-то заворочалось в глубинах леса и чародейка сквозь толщи земли, как от магических жил отнимается бесчисленное количество точек, налитых энергией. Гул наполнил пространство под ними, когда укрытые мхом полости, загудели, словно трубы гигантского органа.
Рой. Бесчисленный рой насекомых вырвался в небо столбами чернеющей смоли. Словно змеи вились их потоки, вязали в тумане гипнотизирующие узлы и узоры. И снова же, словно змея, единым потоком мириады тварей бросились в густые заросли лиан, что продолжали борьбу вокруг компании непрошеных гостей. Напоенные магией леса, кто знает, какую заразу несли их жвала и хоботки.

"Лжец, значит..." Будь у него сейчас свободная минута, он бы посмеялся ироничности эльфийского обвинения. Лицемерие цветочников так разрослось, что ослепило им глаза и разум: они так старались подчеркнуть свою непохожесть на человечество, что стали неотличимы от них в попытке отрицать ответственность за свои поступки, виня всех остальных в своих делах. "Вы позволили совершиться охоте на наших братьев, дали приют преступникам в своих лесах, и надеялись скрыть это от нас. Уже этого достаточно, чтобы считать ваши дела предательством. И за то, что вы хотели умолчать о поразившей ваш лес гнили, вы лишены доверия и права требовать учитывать ваше мнение."
Гнев поднимал голову в груди Эмплады. Вайлесс была права – гордыня эльфов завела их слишком далеко, позволив их высокомерию подняться выше всяческих авторитетов. Они считали себя венцом Санкторамоса, возомнили себя выше богов, и решили, что мир принадлежит им. Но он не принадлежал им. И, если они считают, что исчезновение домов Хранителей Короля-Драконов позволит им заходить всё дальше и нападать на их остатки, то Мелвилл напомнит им последствия, ожидавшие дерзнувших напасть на клан Эмплада.
Альтеран или его пёс применяют чары уровня Тэта два плюс! Идиот, я же ему говорила о сдержанности! – вспыхнул в его голове мысленный возглас Вайлесс спустя тысячную долю секунды после того, как до обострившихся чувств мечника достигло уже ослабшее эфирное возмущение. Источник чар был слишком далеко, чтобы Мелвилл мог в своей форме что-то в них разобрать, но разорванная магия была противоестественной для его натуры, и поэтому эхо враждебных сил достигло всегда обострённых на них духовных чувств Эмплады. Это было слабое эхо, подобно далёкому колоколу, прозвучавшему в ночи в соседнем поселении, и его тут же заглушила борьба лесной магии, соорудившей вокруг них живую стену.
Кто атаковал первый? – единственный вопрос, который сейчас имел значение, но Вайлесс не смогла бы ответить на него здесь и сейчас. Допустил ли Архонт, чтобы его спровоцировали провокацией, или же его надменность и нетерпение вызвали гнев и толкнули его смести любого, кто посмел стать на пути? Переговоры были сорваны: вместе с гневом Мелвилла, поднималась и сила друидских заклинаний, в дерзости своей намереваясь раздавить хранителей, как надоедливую плесень. Все попытки договориться летели в подземную бездну Ямлога, вместе с желанием самого меченосца искать мира. О Духи, как же ему опостылели эти надменные двуногие: что проклятый Валет, что цветоводы, в своём слепом скудоумии и самоуверенности недалеко ушедшие от безнравственного ублюдка из Серого Братства! Как же ему надоело единственному искать путь, на котором было меньше всего насилия, тогда как все остальные, своём безумии, искали повод вцепиться в глотки друг друга, в своей гордыне считая себя венцами мироздания! У него оставался последний шанс удержать обстановку от сваливания в боевое безумие, и, именем милосердной Симисоны, лучше бы эльфам прочистить мозги и вспомнить, с кем они желают схватиться!
Вайлесс, прыжок! – бросил мысленное сообщение Мелвилл. Не было времени на слова, но мысли скользили быстрее любого слова и заклинания.

...Их бросок был показательным примером того, как совершается тыловой удар Талиона. Лучники окружили поляну, зная, что вторженцы через мгновение почувствуют остроту их стрел, а чары их друида переборят смешные потуги ничтожного человечешки остановить его лесную магию. Вырвавшийся гнус лавиной нахлынул на неудачное прибежище недостойных, чтобы придать их облику и поведению вид воющего скота – которым они и являлись, бездумно ворвавшись в заповедную рощу, в которой не было места такому мусору, как они. Ловушка сомкнулась, но защитники дома детей Иву слишком поздно поняли, что в неё попалась лишь их собственная самоуверенность.
Вспышка света родилась позади эльфийской друидки, брызнув во все стороны сотнями развеивающихся белоснежных огоньков [Вайлесс: сверхсильная трансгрессия]. Звон, с котором серебристые искры и светлячки разлетались во все стороны, подобно каплям лопнувшего шара с водой, ещё бил по ушам эльфийских предводителей, как холодный орихалк Ямлога предупреждающе обжёг горло эльфийки с правой стороны, а в её запястья, лодыжки и посох впились вышедшие из-под повиновения растения у неё ног, быстро оплетая её тело и её оружие [действие ауры связывания Симисоны]. Лианы пока только стискивали её члены, не портя нежной кожи, но взгромоздившаяся на вершине её посоха лоза красноречиво сверкала длинными шипами дикой розы, напоминая, что растения умеют и могут рвать на части плоть не хуже хищников. Меченосец, стоявший за ней, не глядел на попавшуюся противницу – его левая направляла ружьё прямо в лицо застывшему йоалю, и в чьи глаза и смотрел рыцарь храма. Алистер и Вайлесс оказались между лучником и девушкой – и, если драконий подросток сам оказался ошарашен внезапной встречей с врагом лицом к лицу, то хранительница знаний ожидала мгновенного, инстинктивного лобового – или не только такого – контрудара находящегося на мушке предводителя пограничной группы, и была готова его отразить.
Последний шанс, эльф. Отзовите своих солдат! – прогремело предупреждение Мелвилла, в котором уже звучали нотки раздражённого рычания. – Если не прекратите атаку, со следующей минуты, клан Эмплада будет считать вас своим врагом.


Сообщение отредактировал zlobnii4el - Пятница, 16 Октября 20, 18.28
 
zlobnii4elДата: Пятница, 16 Октября 20, 18.31 | Сообщение # 25
Маг
Группа: Следопыты
Сообщений: 104
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Оффлайн
Жужжащий рой вызвал у подростка испуг. Это явно не были простые насекомые, знакомые ему: они были много крупнее, выглядели много опаснее, и действовали гораздо агрессивнее. Их жвала выглядели так, будто могли прокусить даже тонкую чешую, или небольшой слой металла. Их было буквально тысячи, и они устремлялись к их запертой в защитной растительной клетке группе, рыща мириадами крохотных, злобных глазок и усиков. Дракон невольно раскрыл рот и испуганными глазами смотрел прямо в пасть этой напасти, готовой сожрать их заживо. Но он не растерялся. Он помнил: та завеса из черного дыма, которой его научили, не была простой. Обычные насекомые быстро терялись и погибали в ней, а люди, как было видно не так давно, испытывали неимоверный ужас. Это не было «добрым заклинанием», каким герои спасают своих друзей. И быть может, его друзьям это скорее помешает, хотя Алистер помнил, что Мелвилл стойко перенес пребывание в этой свинцовой туче. Но он не мог допустить того, чтобы они были смертельно искусаны.
На уровне рефлексов, он, набрав в рот сгусток черного дыма, бросил его под себя. Следом за тем, дымовой шар быстро расползся по всей окрестности леса, облачая его в непроглядный холодный, черный туман. Но дракон не увидел этого. Все, что он успел сделать – это бросить его, как следом оказался в совершенно другом месте, где не было ни черной завесы, ни насекомых: перед ним предстала совершенно другая поляна с их, вероятно, противниками: эльфами. Будучи дезориентированным, он, шатаясь, старался не потерять равновесие, в то же время ошарашенно глядя на присутствующих здесь.

Надо ли говорить, насколько друид была взбудоражена таким поворотом событий? Уверенность в собственном всемогуществе была моментально подорвана предавшими её растениями, а движения из эльфийской грации превратились в беспорядочную суету перевёрнутого на спину жука. Лианы оплетали её тело и посох, как бы она не старалась освободится. И вот она уже застыла едва подвижным кустом на узкой поляне, с прижатым к шее клинком. Как большинство лесных эльфов, она была короче ростом, чем представители людей. Пропорции её тела казались длинее, конечности - узловатыми. Каштановые волосы растрёпаны и в пыльце, а вытянутое лицо напоминало чертами облик хищной птицы, с таким же острым взглядом, сейчас растерянным и недисциплинированным. Ввергнутая в шок, она лишь издавала короткие звуки, но не говорила.
Тем более отчётливой для Вайлесс становилась разница между эльфами Санкторамаса и Мирнарема, когда она смеряла взглядом предводителя эльфийской группы.
Воспоминания хлынули на неё. Знакомы были ей те узоры, которыми воин зелёного чертога украсил свой доспех. Не раз, хоть пусть и редко, встречала она похожий узор в своём родном мире.
В отличии от своей попутчицы, его наряд словно бы и не принадлежал воину лесов и терний. Ни пыли, ни прорех в накидке, как если бы правдивы были легенды, что к эльфам грязь не липнет. Аура его была смазана, словно мазком кисти - отметка магов ветра. И могучим был этот маг. Крепок был его союз с элементалями и духами ветров, что гуляли меж вековых деревьев.
Её лук взлетел раньше, чем свет перехода достиг её глаз. Тревога не коснулась её безмятежной ауры, внезапность не разрушила её дисциплины. На мечника смотрела стрела, объятая силой и не возникало никаких сомнений - она была смертоноснее и быстрее той пули, которой грозил ей Хранитель.
Но продлилось это не долго. Лук опустился, а плавность движений хранила в себе лишь угрозу быть очарованным.
Фигура сделала изящный взмах рукой и Мелвилл инстинктивно ощутил, как слабнет натуга тетивы за его спиной. Эльфийские лучники находили прорехи в древесном заслоне и даже на таком расстоянии стрелы глядели им в спины, едва прозвенел колокольный звон переноса.
Из под капюшона, предводительница отряда смотрела на него с сдержанностью и любопытством, что не соответствовало сложившейся ситуации ни в коей мере. И очень скоро, лучница заговорила на общем наречии, глубоко кланяясь - жест покаяния, известный всем культурам.
-Под сенью Илу приветствуем тебя, о Лиаклейд из великого клана Эмплада. - звучал её голос, словно холодные воды горной реки, когда она обращалась к Хранителю по его эльфийскому имени - Воистину, нет времени, что хуже для визита. - слов извинений не последовало. Эльфийка выпрямилась и изучающе осматривала группу, предоставляя Меченосцу черёд говорить.
Зоркий взгляд мечника оглядел собеседника с ног до головы. Узоры на броне были знакомы и ему, но вызвали у него совершенно иные чувства, нежели у Вайлесс. В текущем состоянии он был не в силах определить, насколько силён чародей перед ним, но он точно мог отличить Высшего Эльфа от Лесного и был отлично знаком с феноменом йоальской крови. Он знал, что чистокровных йоалей, мигрантов с Мирнарема, не осталось в живых. Но их потомки, Высшие Эльфы, всё ещё ходили по земле и хоть Мелвилл не видел лица говорившей, что-то подсказывало ему, что чистота крови её не подвела на пути к могуществу. И если сложить всё вместе, простое предположение навязывалось ему само собой - перед ними был Пурпурный Дракон, малочисленная элита войск Высших Эльфов, наследники воинских традиций ордена истинных йоалей, погибших в знаменитой битве тысячу лет назад в бою с демоническим повелителем, породившим тёмных эльфов.

Визита не случилось бы, если бы эльфы не разучились отличать друга от врага, – холодно ответил Эмплада. Он не поддался изяществу и чарам неземных эльфийских владык, пленявших самых стойких паладинов и чёрных рыцарей Храма лишь звуком своего голоса, тонким станом и совершенными движениями тела. Голос Мелвилла был сдержан, но в нём чувствовалась рассерженность меченосца, лучше любых предупреждений говорившая, то время вежливых просьб и покорных извинений прошло.
Но дуло ружья уже не смотрело в лицо эльфийской воительнице: плавно вернув боёк в разряженное положение, хранитель опустил и его, и свой меч, убрав смертельную угрозу от тонкого горла друидки. Словно по мановению острия трапециевидного лезвия Фирунаца, цепкие лозы расслабили свою хватку и опустились ниц, втягиваясь обратно под землю. Только самые их кончики продолжали торчать среди мха у ног освобождённой девушки, напоминая о своей недремлющей страже.
Не расслабляйся, Вайлесс. Мы больше не можем верить их лояльности, – мысленно предупредил он свою подругу, которая изучала лучницу с прищуром, которым только женщины умели выразить свой недоверчивый скептицизм. Почти наверняка под этим взглядом скрывалось скурпулёзное изучение незнакомки на всё, что смогут выяснить поисковые чары Кандор – её действующие и ожидающие чары, её уровень сил и мастерство владения дисциплинами, какими магическими стихиями она владела, и даже какие чувства и болезни беспокоили тело и душу её цели. Было бесполезно пытаться соревноваться с Вайлесс в поисках секретов, так что Мелвилл просто оставил её заниматься своим делом, зная, что потом она всё равно сообщит ему обо всех интересных деталях, что сможет найти [Вайлесс затрачивает действие на углубленное сканирование лучницы].
Постарайтся обойтись без самодеянности, Алистер. Когда-нибудь она выйдет нам боком, если мы будем устраивать друг другу сюрпризы в неподходящий момент, – заодно предостерёг он и бежевого от дальнейших фокусов. Хранитель понятия не имел, каким наукам его учил его холодный отец, но, если Альтеран сам не до конца понимал, куда лез и во что вляпался, то у его сына не было и шансов увидеть всю сцену целиком. Его необдуманные поступки могут стоить проблем им всем, а если он попытается геройствовать, врываясь в битву без каких-либо умений действовать сообща, то быстрее убьётся и сам, и поранит других, чем принесёт пользы. Сейчас было поздно обучать его уму-разуму, но раз уж они взяли его сюда, стоило его предупредить.
У нас срочное дело к верховному друиду. С нами летят двое из Храма Малефор. Они не наши друзья, но замешаны в этом деле, – теперь он обращался к самой дочери йоалей. – И их присутствие необходимо. Откройте им сюда коридор, прикажите не вступать с ними в конфликт. Под нашим надзором, они не причинят обитателям Илу больше зла, чем им позволили за прошлый визит.

- Хорошо. Простите. - ответил Алистер мечнику, так, словно дрожь в его голосе чувствовалась даже в ментальном канале. Он очень нервничал. Похоже, что его решение укрыть всех пеленой Тени оказалась слишком импульсивным, и именно на это намекал ему Мелвилл. - Надеюсь... надеюсь, это не принесет никаких проблем. - дракон застыл в напряженной, неестественной позе, лишь робко и испуганно поглядывая на постепенно окружавших их эльфов.

Тотчас же, стоило этим словам сойти с уст Эмплады, в ментальном канале Вайлесс, словно с жесточайшей иронией от госпожи судьбы, появилось сообщение от Архонта.
- Жрица! Эльфы напали на нас, без предупреждения. Нам пришлось отбиваться. Не доверяйте этим остроухим ублюдкам. Они вас обманут. Это война.

Связаный секундами ранее друид рухнул на колени. Она непонимающими глазами глядела на своего предводителя, не то не понимая просто речи, не то не понимая, почему она и вовсе разговаривает с чужаками - B'Hean, thu... - шептала она, с опаской поглядывая на стоящего неподалёку Алистера - Tha e... neoglan... - выплюнула она сторону драконыша слово, которое Мелвилл разобрал как "нечистый".
Но лучница оборвала её излияния жестом более резким, чем прежде, и друид замолчала, опустив взгляд.
Не смотря на маску, Мелвилл чувстовал, как лицо под ней суровеет.
-Я бы могла провести вас к архидруиду, да. - неизменно звенел её голос, за которым трудно было угадать эмоции - Но, о Хранитель, дело принимает весьма запутанный оборот. Видишь ли, о твоих попутчиках из Teampall gruamach - и их преступлениях против народа Илу - нам поведал вестник из самого Тёмного Храма. Я не уверена... - взгляд эльфийки поплыл куда то в сторону, а затем вернулся к лицу мечника - Я не могу повлиять на волю Diathan, о Лиаклейд. Сам Великий Понтифик обратился к Королеве. Ищейки Gruamach бродят меж древ. Не в моей власти приказывать им. - она внимательно следила за реакцией мечника на свои слова - Ваши... не друзья будут мудры, если сложат оружие прежде, чем они их настигнут. - зловеще закончила она.

А вестник из Тёмного Храма не позабыл поведать о преступлениях против других народов? Или же постыдно умолчал о том, что в этом лесу исчезла верховная жрица Светлого Храма вместе со своим супругом, а дети Илу сочли за благо умолчать об этом? Вместо этого став выслеживать пришедшего за ними хранителя алтаря Илу* как зверя? – ожесточённо парировал Серый Меченосец. В его голосе зазвенела сталь, ещё холодная, но готовая раскалиться от гнева, как от жара горнила, которым мог стать их разговор. – Не на тебе лежит ответственность за случившееся, и не к лицу нам обмениваться обвинениями и упрёками. Оставь эти споры нам с архидруидом, и знай: если мы продолжим мешать друг другу, это может стоить жизни двум драконам, которых предательским ударом пленили у ваших берегов.
Мелвилл, они напали Альтерана, – тревожный голос Вайлесс коснулся его разума, призывая его поторопиться. – Я не знаю, соврал он, или его атаковали первым, но у нас нет времени на словесный поединок. Надави на неё, пока они не начали там убивать друг друга!
Сможешь вытащить их сюда, если прижмёт? – Эмплада подавил желание выругаться и снова протрезвить упрямство эльфов прямой угрозой. Как он мог забыть о возможности, что проклятые лесные интриганы не сочтут нужным полностью прекратить ненужную стычку без всяких моральных колебаний!
Только Тонкими Путями, – мысленная речь волшебницы дала ему почувствовать сомнения, владеющие ей об этой идее. – И ты знаешь целых три причины, почему до этого не стоит доводить.
Конечно. Но лучше будь готова, – попросил он. И вновь вгляделся в маску, скрывающую лицо лучницы:
Пусть ваши "ищейки Gruamach" и не в твоём подчинении, но ты можешь связаться с ними. Им не удастся совладать с Архонтом без потерь, поэтому прошу: найди красноречивые слова, чтобы убедить их отступиться и пропустить Архонта и его слугу сюда, чтобы архидруид сам решал их судьбу. Мы не хотим кровопролития, но, пока наши спутники придерживаются договора и не обнажают первыми мечи, я не смогу предать своё слово и бросить их на произвол судьбы, – он ещё пытался убедить, а не требовал, но скоро они не оставят ему выбора, вынудив целиком игнорировать их волю. – Пусть следят за нами и сопровождают на расстоянии, если воля Симисоны для них – пустой звук. Но если они не остановятся, мне придётся принять меры. И я перестану закрывать глаза на то, что магия эльфийских друидов пыталась скрыть следы преступления, тем самым пособничая преступлению против государств, рас и самих Духов.

-Вестник не забыл. Мы узнали о том, что сотворили доркальфары с его слов. О чём мы могли молчать, если ваши же люди принесли нам эти горькие вести? - лучница говорила со скорбью и укором. За короткие фразы, которыми они обменялись, мечник осознал, что начинает угадывать обертоны её на первый взгляд монотонной речи -А вот ваше прибытие стало совершенным сюрпризом. В компании того, кого назвали корнем всех несчастий. Можете ли вы обвинять нас в предвзятости, когда путешествуете в компании чудовища? Вы правы в последнем - я не вправе опровергать ваши суждения, достопочтенный Лиаклейд. Это право принадлежит старейшине Иссе. Увы, вы не правы в другом. - с сожалением в голосе, эльфийка покачала головой - Я не могу связаться с охотниками Gruamach, а даже если бы и могла, едва ли можно найти слова, которые бы достигли их сердец. - судя по голосу, лицо под маской cкривилось от отвращения - Те, кого послал Fear'a'mor, Великий Понтифик Конца... Эти существа... Эти твари... Лес чувствует, как железо их лап рыхлит его почву, как их смрад гноит дерево, словно плоть. Но Королева повелела Илу терпеть. Феармор обещал, что это необходимое зло защитит лес, кого бы не привёл с собой Нечистый... Он говорил, что тот, кто придёт с ним, вне наших сил. - в звенящем голосе угадывалось явное несогласие - Но Королева прислушалась к его словам.
Молчание ненадолго затянулось.
-Я думаю... - вновь заговорила девушка робко. Настроение Серого Меченосца не оставалось незамеченным. Впервые в неземных обертонах её голоса он сумел разобрать страх -...Вам следует незамедлительно поговорить со старейшенной Иссой. Только она сумеет призвать Лес защитить ваших подопечных от зла, что следует за ними. Уверена, если это будете вы, о Лиаклейд, она пойдёт наперекор приказам Королевы. И сама banrigh na gealaich agus na grèine, поймёт и выслушает вас. - закончила она. Меченосец не был уверен, если он верно разглядел в её стати смущение.

Это не могли быть наши люди. Ни Храм Ацнаган, ни кто-либо ещё из нас не несколько дней не знал о случившемся! Только лишь благодаря тому, что исполнители совершили оплошность, мы смогли узнать о вероломном нападении, — Мелвилл был огорошен новостью. Как храмовники Конца могли узнать о случившемся быстрее эльфов в их собственном лесу, ещё и во всех деталях? От эльфов, которые смогли даже почувствовать переход Тонкими Путями? — Мы не знали, кто это сделал, и искали охотников среди человеческих преступных синдикатов. Храм Малефор утаил от нас правду, а дети Илу не сочли нужным поделиться ей и предложением помощи пострадавшей стороне.
Мелвилл и Вайлесс обменялись долгим, выразительным взглядом, и сейчас им не нужна была даже мыслеречь, чтобы понять чувства друг друга. "Не может быть," — не могли поверить в сказанное глаза Хранительницы, но Эмплада понимал: ещё как может. Он почувствовал неприятный запах гнили этого дела ещё в доме Валета, когда на встряхивание среднего чина банды воришек явился поглазеть сам Люсьен, проявивший слишком много внимания и чувств к поискам пропавшего корабля. Дом Гвидеон был хорошо осведомлён об этом деле, намного лучше, чем хотел это показать. Глава Храма Малефор и ранее проявлял преступное равнодушие и поощрял своих слуг безнаказанностью, но на этот раз это переходило черту, чтобы считать это просто халатностью. Гвидеон отчётливо пытались скрыть происшествие и его отголоски, но они не попытались помешать Мелвиллу отправиться по следу, и тем самым раскрыть их участие в этом. Что задумали главы Храма Конца? Что за игру они ведут, если готовы пожертвовать Архонтом востока, как простой пешкой? Зачем им два дракона? И зачем они безучастно смотрят на попытки Эмплады им помешать?
"Хотя бы их дочь в безопасности, — горько подумал Эмплада: пока она сидела в центре империи под защитой магистра и личного архангела, даже свите Сириуса будет не добраться до неё исподтишка. Но сейчас это было слабым утешением, ведь если за этим стоял дом Гвидеон, то что за интригу, что за игру они развязали, не боясь открытых обвинений в саботаже даже со стороны одной из фракций Кристального Вектора?
Вытаскивай их, — коротко попросил он Вайлесс, чуть повернув к ней голову. Понять, что на уме у Гвидеона, было невозможно: налицо вредительское и вероломное поведение совершенно не вязалось с тем, что они совершенно не препятствовали Мелвиллу увидеть их возможное отступничество. Но, раз уж Сириусу так захотелось заполучить к себе на разговор Альтерана — или хотя бы его голову, стоило расстроить его планы и вынудить пойти на разговор. Либо же узнать от самого Архонта, что "Феармор" не хотел позволить тому разболтать.
Пусть эльфы не вмешиваются и не приближаются к ним. Нельзя оставлять сейчас Архонта там одного, бросив на самотёк их встречу с карателями тёмного Понтифика. Необходимо доставить его к старейшине Иссе, а повлиять на этих двоих мы сможем только тогда, когда они будут рядом с нами, — хранитель знал, что его идея точно расстроит лучницу, но у него не было ни времени, ни желания объяснять ей про шансы, что узнав описание исполнителей от Архонта, старейшина могла бы найти нить, кого из эльфов и где искать. — И будет опрометчиво обвинять Феармора в злом замысле, но я страстно желаю узнать: какая надобность заставила его скрывать правду и давить на вашу королеву, только бы добраться до Архонта в вашем лесу.

Ведь великий Понтифик Малефор не может пожелать уничтожить улики и заставлять умолкнуть свидетелей с помощью эльфов, чтобы вся ответственность легла на них, правда? — впервые за встречу заговорила Вайлесс. — Вы не хотите спросить себя, почему главным "чудовищем" оказались не доркальфары, которые совершили злодеяние, и не интриганы Малефор, которые обманули нас всех и впустили к вам домой свою мерзость? А тот недруг, от которого мы узнаем правду, в то время, как друг, так озабоченный безопасностью Илу, скрывает от всех карты в рукаве?
Волшебница повела навершием посоха, высвобождая цепочку рун, занимающих в воздухе высокое, ровно кольцо из светящихся символов, как уже дважды делала сегодня ранее. Но ей даже в голову не приходило, что заклинание маяка, с помощью которого она намеревалась прижучить чёрного дракона, придётся использовать для спасения упрямца.
Эльфы устроили на вас засаду по приказу и помощи Чёрного Понтифика. Специально за вами двумя, он отправил своих гончих. Избегайте столкновений с эльфами, пока мы пытаемся добиться их нейтралитет! — Вайлесс знала, что сейчас прямо перед носом Альтерана возникло каменное кольцо с горящими письменами, а небесно-голубая завеса сгущалась и твердела, образуя створы, что должны будут вот-вот раздвинуться. — Ниагара откроет вам проход сюда. Не медлите, уходите сразу в портал!

- Портал? Очень великодушно с вашей стороны, жрица. Не видывал их с последнего пребывания в Провале. Ниагара одарила вас потрясающими умениями. – ответил ей дракон, непривычно – хрипло, но без грозного рыка, без лишней гордыни – простым, могучим, но потускневшим и очень уставшим голосом. Нет, Архонта не подменили в этом лесу, это все еще был отец дома Гортей. Но, похоже, болезненное, во всех смыслах, падение, сыграло свою роль в том, чтобы охладить его пыл. Чего не скажешь о его спутнике, затаившем на эльфов холодную, расчетливую ненависть.
- Что это? – небрежно вопрошал мечник, отшатнувшись от непонятных чар, и увидев следом портал неизвестного происхождения.
- Жрица открыла нам проход. Мы не сможем выбраться отсюда по воздуху, а по земле – легко попадем в засаду. Идем.
- Что же, посмотрим, что она для нас подготовила. – с неохотой отказавшись от своей затеи найти и в пытках допросить уцелевшего орлиного всадника, согласился чернокнижник.
Оба шагнули за магическую арку, и, проходя по тропе сквозь легкий жемчужный туман, оказались на поляне – вместе со всеми.
Алистер испуганным взглядом встретил их. Кассадриан ответил ухмылкой. Ему нравилось, как этот несчастный подросток шарахается от одного их вида. Но недолгим было его веселье: на худом, бледном лице вновь воцарилась холодная, каменная безэмоциональность. Его взгляд пристально смотрел на стоявших здесь остроухих, а рука была готова в доли мгновений выхватить клинок.
Альтеран шагал тяжело. Заметно тяжелее, чем несколько минут назад. Он был еще не немощен, но весьма слаб. Боль усиливалась, а легкие жгло огнем. Его могучие кости давали слабину, предательски отзываясь болью на каждое его движение. Не то что бы эта боль была так страшна для Архонта тьмы. Но, в отличие от своего учителя, он еще не настолько преисполнился в своем страдании, чтобы ее игнорировать.
Оба не проронили ни слова. Лишь эбонитовый, оказавшись рядом с Вайлесс, и оценив, что ситуация не является критичной, призвал из пустоты в свою лапу небольшой пурпурный металлический шарик, тонкой струной наполнив его зеленоватой энергией и протянув жрице.
- Взгляните. Не сейчас, но вы должны это видеть. Вы должны видеть ложь и лицемерие этих остроухих поганцев. И осторожнее, это может причинить вам ужасную боль. – предупреждающе говорил ей архонт хриплым голосом по ментальному каналу. Было заметно, как с его губ медленно стекает тонкая, темно-красная струя крови.
Тем временем, темный мечник оценивал обстановку. Его глаза продолжали сиять зелеными огнями, скачущими от одного эльфа к другому. Его взгляд зацепился за ту, что казалась словно выше, чище и… красивее всех остальных. Не только из ее чарующей эльфийской красоты, но и из-за тех тайн, что таили в себе ее магические тела. – Эти лесные аборигены не так просты, как кажутся. Что же ты умеешь, госпожа смазливое очарование? – с небрежностью изучал он ее, пытаясь оценить, как возможно, скорого противника. Он не рассчитывал на то, что эльфы откажутся от возможности напасть на них. Он стоял смирно, но был готов устроить настоящую резню в любой момент. Умей эльфы читать души, они бы отметили неистовую кровожадность и голод, сдерживаемые в его клинке.

Эльфийка встретила рассуждения Вайлесс тяжелым молчанием, как если бы сбывались её собственные подозрения. Но с момента её прошлой фразы ничего не изменилось - не ей было принимать решения.
Когда сквозь волшебный портал к ним вышли двое темнейших - и тогда она смолчала, хотя напряжение в воздухе не ощутил бы только познавший самые глубины рассеянности. Серый Меченосец не оглядываясь знал - одно неверное движение, и стрелы полетят со всех сторон. Друид попыталась выразить своё возмущение резким возгласом, но и в этот раз плавный жест рыцаря Пурпурного Дракона не позволил ей потерять самообладание, пускай мага Симисоны трясло, как в лихорадке, а на лице выступила испарина.
Лидер отряда не одарила новоприбывших даже взглядом, словно бы даже этого было достаточно, что бы её стошнило. Её ледяные глаза были неотрывно зафиксированны на лице хранителя мечей. Холод в её голосе был почти осязаем - Нам нельзя терять ни минуты. Мы сопроводим вас к провидице Иссе. Вопреки нашим приказам... Только потому что вы просите об этом, Ликалейд. - заметно тише она произнесла последние слова и отвернулась, бросив жест рукой дрожащей, словно лист, друидке.
Друид неохотно подчинилась, то и дело оглядываясь на чёрного дракона и его мрачного попутчика, но ничего не говоря, занялась своим делом. Расположив посох перед собой, она прошептала несколько коротких фраз, словно молитву.
Присутствующие ощутили кроткий импульс силы, ушедший куда-то вглубь земли, сквозь кремнезём и подземные реки. И вновь почувствовали они, как слабый толчок привёл в действие могучий механизм. Лес великодушно отзывался на просьбы флорамансера, и вот перед путниками расступались ветви и корни, кусты и листва, раскрывая им сокрытые прежде дороги и тропы. Расступался даже туман, позволяя изумрудному свечению волшебных крон осветить им путь впереди.
-Мы направимся на север, к реке. Там мы сможем сесть на ладью, которая довезёт нас к Священной Роще прежде, чем солнце коснётся горизонта. Чудовища Феамора не сумеют настигнуть нас там. Но до того лучше проявлять осторожность... - эльфийка в серебре первой ступила на открывшийся путь, приглашая следовать за ней. - ...И не сходите с тропы. - неожиданно ледяным голосом предупредила она.
 
АнкалагонДата: Воскресенье, 18 Октября 20, 18.26 | Сообщение # 26
Услышь мой рёв!
Группа: Летописцы
Сообщений: 1671
Награды: 4
Репутация: 17
Статус: Оффлайн
Вам здорово досталось, – Вайлесс оглядывала потрёпанного, лишённого былой величественности дракона. Она сказала это без насмешки и без яда – вид избитого, раненного сородича не вызывал ни малейшего проблеска радости, наоборот, в её душе проскользнуло даже сострадание. Альтеран был отвратительным, бестолковым отцом, жестоким Архонтом храма Тьмы, и бесчувственным преступником, приговорившего под давлением собственных инстинктов своих же собратьев. Но, эти преступления, по большей части, ещё пока оставались сухой информацией, словами, а боль и раны чёрного были настоящими, прямо у неё на глазах. Возможно, что после, когда она увидит измученных пленом – и, очень хотелось верить в то, что живых! – родителей этой несчастной девочки, Кассиоры, мнение Кандор ещё переменится, и она даже загорится желанием самой покалечить подлеца.
Ни окружающие эльфы, ни его лакей, который на самом деле был едва ли не хозяином Альтерана, никак не отреагировали на избитое состояние чёрного гостя. Вайлесс вдруг очень захотелось увидеть глаза Алистера, когда тот посмотрит на отца, но тот был за её спиной, а крутиться на месте на глазах у тёмной парочки она не хотела. Не стала хранительница и испытывать ауру бежевого, хотя особенно яркие эманации переживаний её не достигли. – Вы не единственный могущественный чародей в этом лесу, и теперь знаете – попытки всё решить только силой не помогут. Я попрошу моего друга, чтобы он облегчил ваши раны. Ниагара не наградила меня саму таким искусством.
Пришлось шагнуть самой вперёд, чтобы взять в руку предложенный Архонтом подарок. Переливающийся лёгким перламутром холодный шар лёг ей в ладонь, целиком заняв её и не дав сомкнуть на себе пальцы в полный охват: небольшая безделушка в лапе дракона, он был крупнее большого яблока, и уверенной тяжестью пытался придавить руку Вайлесс к земле. Забирая его, она не смогла не обратить внимание на размер драконьих когтей: каждый был длинной в её ладонь, и небрежного движения хватило бы, чтобы вспороть её тело на всю глубину, а над ней самой, на высоте трёх широких шагов, возвышалась пасть, которая с лёгкостью перекусила бы её пополам, вздумайся её владельцу сделать это, и не будь на её стороне магии.
Иронично. Раньше волшебница могла лишь только задумываться о том, что чувствуют обычные люди рядом с ними, драконами, но никогда ей не доводилось ощутить это на себе самой. Не потому, что она никогда в этом облике не подходила к сородичам: о нет, напротив, Вайлесс прикасалась и поворачивалась спиной к ним без сомнения, но это был или Мелвилл, или её брат, или кто-то ещё, в чьей верности и безопасности она никогда не засомневается. Те, кто не просто бы не навредил, а сами были источником защищённости. Этот же не был безопасным. И, зная, что не может быть уверена в том, что на уме у Архонта, и что для него она – просто обласканная своей богиней выскочка из низшей расы, Вайлесс не могла полностью подавить нервную напряжённость мышц её тела, исходившей из примальных инстинктов этой телесной оболочки, которую на неё надела магия. Впрочем, видел бы её Альтеран в настоящем обличие – остановило бы это его желание причинить вред?

Благодарю за то, что согласились пойти нам навстречу, Ридия. Мы сделаем всё, чтобы не причинить Лесу неоправданного вреда, – услышала она голос меченосца позади себя, и обернулась, успев увидеть, как он выпрямляет учтиво склонённую голову. Хранительница снова ощутила вокруг себя ток чужой эльфийской магии – в этот раз уже совершенно не враждебной, хоть и достаточно закрытой, чтобы посторонний наблюдатель мог в точности разгадать все её хитросплетения, не прибегая к особому нажиму. Их почётный конвой зашевелился, но Эмплада не торопился шагнуть следом за дочерью крови йоалей. Он развернулся к проходу спиной, глядя на своих чёрных "коллег", и девушка сделала несколько шагов назад, чтобы не стоять между ними и не мешать им видеть друг друга.
Мы отправляемся в глубь эльфийских владений. Вы – незваные гости в их землях, и для них, вы совершили преступление так же и против их народа. Вас готовы терпеть только по моей просьбе, но её не хватит против желания приговорить вас, если вы не будете правильно вести себя, – предупредил их Мелвилл. Это стоило им обговорить ещё перед границей эльфийских владений, но "правильно" перейти её им не удалось. – Мы не друзья, и не союзники. Мы – партнёры в одной цели – спасти тех, кто ещё жив, и совершить правосудие над учинившими это. Вас тоже ждёт суд, ведь вы начали эту историю, но отвечать вы будете не передо мной. Я сделаю всё, чтобы народ Илу не заключил вас в темницу, пока наш путь будет идти вместе, но вы должны помнить, где находитесь, и что здесь ваши титулы теряют свою власть. Придётся проявлять уважение к хозяевам этой земли, и её законам. Не вступать в перепалки, не провоцировать и не хвататься за оружие, а если от вас потребуют сдать его на входе – подчиниться, – взгляд Эмплады остановился на чёрном рыцаре, который всё ещё не отпускал свой эфес. – Я отвечаю за вас здесь, и, если вы допустите конфликт, я буду вынужден выступить против вас. У вас есть минута решить, готовы ли вы идти с нами на таких условиях, или же – вернуться назад к месту нашей встречи, где вас ждёт правосудие со стороны Трибунала и Храма, и «покровительство» Тёмного Понтифика, который уже отправил вам свою встречу.
Мелвилл, – негромко окликнула его Вайлесс, едва заметным кивком головы указывая в сторону чёрного дракона, намекая. «Подлечи сперва, дурень!» – мысленно отругала она хранителя, требовательно сведя брови. – «Это убедит получше твоей грозной тирады!»
Мелвилл понял. Шевельнув Ямлогом, он забросил его за плечо, но девушка уже ощутила тонкое движение прохладной магии Воды. Заклятие было очень простое и нехитрое, простого небрежного взгляда бы хватило, чтобы пронзить его насквозь; а его сила настолько ничем не выделялась среди большинства чар большинства магов, которые только шагали под разными небесами разных миров, что поток силы, казалось, даже съёжился от стыда перед присутствующими могучими чародеями. Но едва ли сейчас Архонт станет презирать слабые таланты светлого рыцаря, когда облегчающая боль прохлада легла на его ссадины и царапины плотным слоем росы, заставляя травмы пусть и медленно, но затягиваться и сходить с его тела прямо под наблюдением внимательного глаза [исцеляющая аура Ямлога]. Но ни Вайлесс, ни Альтеран не знали занимательной мелочи, что ещё только вчера эта же нехитрая магия избавила от болезненных отметин и его собственного сына.
Может, по дороге посмотрим, что удалось узнать нашим партнёрам о судьбе экипажа корабля? – Вайлесс замаскировала свой намёк, как будто бы только за этим и окликнула друга. Она так же помнила о предупреждении Альтерана про ужасную боль: похоже, что драконью семью пленили с особенной жестокостью, но ей всё равно придётся это увидеть. Мелвилл вдруг отрицательно покачал головой:
Нет. Мы откроем это при Иссе. Пусть правда станет известна на глазах у всех.



Стоящий позади Алистер, оправившись от очередного легкого испуга, узрел своего отца. Так непривычно подавленного, не внушающего ужас, израненного и истощенного. Это было странно, и с какой-то стороны пугало: кто-то сумел его, могучего Архонта, так искалечить. В иной раз, быть может, юному дракону было бы в радость лицезреть неудачи своего мучителя. Но в этот раз он чувствовал иное. Его жалкий вид вызывал сочувствие. Бежевому не было бы жаль ни Кассадриана, ни его подружки Элиан. Но Альтеран… отец… Сколь бы строг он ни был, Алистер не мог желать ему столь ужасной участи. Даже осознание факта, какие чудовищные преступления он совершил, казалось невнятной абстракцией по сравнению с тем настоящим, что он видел и что чувствовал. Он поймал на себе его взгляд – столь же суровый, изможденный, но, на удивление, беззлобный и искренний. Ему не хотелось испуганно отвести глаза, как прежде – но он мог ответить лишь легким непониманием, наивностью и страхом в чистых, голубых, широко открытых глазах. Страхом не от отца, а за него. Ему стало очень стыдно за сказанное в сердцах не так давно там, в Даттеросе.
Эбонитовый же ничего не говорил. Одного лишь взгляда было достаточно.

Еще совсем недавно жрица была серьезной помехой для планов архонта. Совсем недавно в глубине души ему хотелось ее просто уничтожить. Но сейчас – она помогает ему с целью, которую, несмотря на всю ложь, Альтеран преследует превыше всего. И сейчас он обязан ей, возможно, своей жизнью. Его презрение, по великой иронии, сменилось глубоким почтением и искренним желанием сотрудничать. И даже осознание, что с ее инициативы его агент – Элиан – была пленена и брошена на допрос, который может раскрыть все карты, не умаляет этого стремления. Быть может, стоило бы даже сокрыть это от Кассадриана, чтобы не разрушить их хрупкий союз вспышкой ярости его внутреннего демона.
Спасибо. Я согласен. – безропотно отозвался архонт.
Мы уже поняли. Можешь не утруждать себя в дальнейших нравоучениях. – холодно и безразлично ответил полудемон. – Только вот это невозможно. Я не могу сдать свой меч. – он неторопливо и с жутким, протяжным лязгом вынул его из ножен, и вальяжно крутил в своих руках. – Если только не одурачить местных стражей, сдав им оружие, и тут же призвав его в свои руки. Только вот они нам за это спасибо не скажут, когда заметят пропажу. Не правда ли? – адресовал он всем присутствующим, за исключением эльфов и Алистера. Его голос в ментальном канале звучал немного по-другому. Так, словно его естественность была слегка искажена жуткими нотками звенящего, холодного металла.
Он не прикован к твоим рукам. На время сможешь с ним расстаться, а отнимать его навсегда здесь никто не собирается, – чуть резче обычного, словно бы потеряв терпение от упрямого непонимания собеседника, коротко возразил мечник. Но он слегка лукавил, Вайлесс знала это: во-первых, Мелвилл и сам не собирался на самом деле отдавать всё оружие, которое сейчас, по большей части, и на виду-то не присутствовало. Во-вторых, эльфы могут просто из чувства безопасности отказаться отдавать оружие рыцарю зла, если смогут хоть на время разлучить их друг с другом, и это может вызвать определённые сложности... Но говорить сейчас об этом не стоило, чтобы не разжигать костёр несогласия.
А, если боишься, что он сам тебе прыгнет обратно в руку прямо посреди приёмов, то я могу тебе помочь привязать его к месту, – волшебница подколола его с ноткой двусмыслия: шутила ли она, или говорила всерьёз, и что вообще имела ввиду под "помощью привязать", пусть чёрный решает сам. Между её бровей вдруг залегла ложбинка – в её голове сплыла деталь, которая должна была взбудоражить настоящую хранительницу знаний из этого мира, и, хотя сейчас это было не важно, скоро все маски должны были начать спадать, она решила поиграть в свою роль, заставив Альтерана немного неуютно поёрзать.
Архонт. Вы недавно упоминали о каком-то "Провале". Что это за такое место? Я не слышала о нём ни в нашем мире, ни во власти Владыки Подземного Мира, – вопрос, посланный дракону, был полон невинного любопытства.

Все предупреждены, и договор можно считать заключённым. Теперь же, поспешим, – подвёл итог Мелвилл, ступая на тропу следом за эльфийской девой.
Исключено. Меч остается со мной. И любой, попытавшийся его у меня отобрать, опробует на себе вкус стали, из которой он сделан. – не шутя, стоял на своем черный мечник, однако, следуя за остальными. Но, тут уже Мелвилл остановился, как вкопанный:
Тогда лучше немедля возвращайся в свой храм с миром. Мы не будем затевать кровной ссоры с народом Иву из-за твоей гордости, – теперь настало время Эмпладе проявить твёрдость. – И не будем требовать от него больших уступок только из-за чужих капризов.
Вдали от цивилизации, в объятиях чуждого нам королевства, речи о комфорте и гордости не идет. Этот «каприз» - необходимость. Ты не хочешь знать, почему. Поверь. – как-то угрожающе завершил он, произнеся последнее слово в ментальном канале, с той же загадочной, жуткой неестественностью.

Вопрос чародейки уколол дракона своей неожиданностью, так, будто бы она узнала о нем страшную тайну. Однако он не постеснялся ответить ей своей интерпретацией, полагая, что она – хоть и талантливая жрица и чародейка – из неосведомленных о бытии внешнего мироздания.
Это обитель темных магов, кишащая могучими существами из потустороннего мира. Лишь адептам темного искусства доступен вход туда. Там мы ищем единомышленников и обретаем настоящее мастерство.
Интересно. Никогда о таком не слышала о таком месте, а ведь я была в храмовой библиотеке Бреммера, и даже гостила в Гильдии Магов. Не могли бы рассказать о нём, пока мы будем добираться до эльфийской провидицы? – продолжила свою игру девушке. Но тут же нахмурилась, с неодобрением глядя на насупившегося чёрного мага: – О, похоже, у нас возник спор. Архонт, вы же понимаете, что никто в здравом уме не будет пускать в приличное место маньяка с оружием, который сделал всё, чтобы ему не доверяли? Вам лучше бы повлиять на своего слугу.
Э… пожалуй, – согласился со жрицей дракон.
Кассадриан. Думаю, в таком случае стоило бы тебе отправиться домой. – неуверенно проговорил он.
В его словах были сомнения. Оставить его здесь означало бы проблемы. В то же время, без его помощи будет очень тяжело. Самому архонту, не говоря уже о жрице и мечнике, не совладать с теми силами, к которым они направляются. И нет никакого способа вернуть его обратно. Помощь учителя бы очень пригодилась.
Хотя… мы можем предложить запечатать твой клинок. Так, чтобы ты взял его с собой, но не смог им ранить кого-либо. Если эльфийские стражи дадут нам на то волю. – задумчиво предложил он.
Без проблем. – коротко и на удивление спокойно ответил ему Кассадриан. – Если найдем способ это сделать.
Способ всегда найдётся, – уверил его Мелвилл. Но, на его лице промелькнуло сомнение, и он обернулся к их проводнице: – Эти условия будут приемлемы, Ридия?

Я ничего не могу вам обещать, о Ликалейд. – отозвалась Ридия после недолгой паузы. Похоже, её удивило это обращение или же она пребывала в глубокой задумчивости – трудно было сказать, ведь она шагала впереди отряда и её лица мечник не видел. – Я знаю лишь, что Исса выслушает вас. Остальное – вне моей власти, – она подчеркнула слово "вас", хотя было ясно, что интонации имперского наречия даются ей в весьма безэмоциональной форме. Ответив на вопрос, она не стала продолжать рассуждений, а её холодная аура выдавала нежелание говорить – присутствие тёмных магов давило на неё сильнее, чем показывал подчинённый дисциплине нрав.

Лицо Мелвилла сохранило каменное выражение, но Вайлесс, наблюдавшая за этим со стороны, чувствовала то усилие, которое ему потребовалось, чтобы не закатить глаза. Во имя чайных вечеров Атаилы, эльфы вели себя так, как будто бы это не они нашкодили три раза подряд, а Мелвилл шёл вымаливать у них прощение за то, что смеет договариваться с кем-то без их одобрения! Волшебница коротко, раздражённо выдохнула – эта дева с кровью йоалей могла бы подумать о том, что эту компанию тянут следом не ради того, чтобы подразнить особенно изнеженных флористов.
Мелвилл, здесь этот кровожадный засранец будет хотя бы у нас на виду. Если его высылать вон – откуда мы знаем, что он не улизнёт и не спрячется опять, как до этого? Если бы не вся эта история, он бы и дальше тихонько сидел, и творил гадости под защитой тёмных. А, когда он останется один, без всяких тормозов… страшно представить, где он сможет набедокурить, прежде, чем выйдет снова его отследить, – она не выдержала, принявшись подталкивать друга к нужному им решению. Которое было не в пользу обострённого чувства «чистоты» эльфов. – А, раз эти дети Илу допустили, чтобы всё это случилось в их владениях, и ещё до этого как воды в рот понабирали, то пусть имеют совесть и терпят, а не выуживаются сейчас. Их детские обиды и так у нас как цепь на шее. Сколько мы уже потеряли времени из-за их фокусов?
Я не уверен, Вайлесс, что они пойдут на уступки. Они у себя дома, и не считают, что обязаны кому-то делать поблажки в ущерб своей безопасности. Особенно ради отъявленного головореза, которому даже мы с тобой не доверяем, – она ощутила мрачность, с которой Эмплада об этом подумал. В какой-то степени, он был прав – на месте эльфов бы она тоже предложила чёрному рыцарю засунуть свою гордость в одно место, а не пустила бы к себе домой с железкой наперевес. Хотя, его-то бы она вообще ни при каких условиях бы не стала пускать. – И сейчас не тот случай, чтобы заставлять и требовать этого, портя наши отношения.
Преступление тоже случилось у них дома, а они не то что не взяли ответственности или попытались что-то исправить, а решили сделать вид, что ничего не произошло. Вот теперь пусть пожимают плоды.
– Но, ты же не предлагаешь идти на конфликт ради этих двоих? Иначе, понадеявшись на удачу, мы можем оказаться там в дурацком положении, когда явимся, а Кассадриан станет соревноваться с ними в твердолобости.

Ох, ну тогда он останется стоять у дверей. А я его покараулю, пока ты будешь договариваться с лесными гордецами, – нетерпеливо вздохнула Вайлесс. – Может, ты переговоришь с их провидицей, и проблема сама решится?
Как будто бы я хочу оставлять тебя одну с ним наедине, – почти что буркнул себе под нос Мелвилл, если бы только мыслеречь позволяла так делать. От этого проявления заботы, Вайлесс пришлось спрятать улыбку от окружающих:
Не маленькая девочка уже, Мел. Ничего со мной не случится, – ласково она передала ему. – Ты, главное, постарайся вразумить этих лесных, чтобы они перестали нам ставить подножки, ладно? И всё у нас будет хорошо.
Дёрнув щекой, Мелвилл нехотя кивнул головой, давая согласие. «Вот и славно,» – подумала себе Вайлесс. О, меч она запечатает, ещё как! А гордецы-эльфы пусть себе дуются. Они не слишком-то думали о чувствах других до этого, чтобы сейчас хранительница сильно из-за этого теперь переживала.
Её руки потянулись к маленькой походной сумочке под полой плаща. Оттуда, на свет, она извлекла нужную игрушку – перстень блеклого серого металла, из украшений на котором был только крупный, но неровный и тусклый камень цвета запёкшейся крови. Этот неказистое кольцо было подарком её подруги, Айленсии – подарком за победу в споре. Девушка не удержалась и улыбнулась, вспоминая физиономию красной драгонессы, когда на третий день путешествия вместе с ядовитым (и буквальным, и своими манерами) драконом Хайзеном, Вайлесс не сбежала к концу первого дня, как клялась в своих обещаниях Айли, а вполне себе нашла общий язык с невыносимым анималистом. Такие безделушки стоили слишком дорого, чтобы ими разбрасываться – появись у неё желание, Вайлесс бы отнюдь не сразу смогла себе позволить такой артефакт, но Айленсия не привыкла мелочиться после поимки умбрального Левиафана (и свалившегося следом богатства), да и её новый ухажёр-Асур сам заваливал её сувенирами.
Будь добр, подойди ближе, – позвала она полудемона, отгоняя от себя воспоминания, и надевая перстень на указательный палец. Кассадриан безо всяких ворчаний подчинился, хотя она так и ожидала, что тот будет ворчать или как-то высказывать недовольство тем, что им помыкают.
«Ты сейчас стоишь одна как раз между этими двумя,» – подсказала она сама себе, когда чёрный маг приблизился, и она могла получше ощутить его ауру. Своей силой, Архонт был весьма неплох – достойный представитель магического цвета и своего клана, и своего храма, он смог бы заставить попотеть и цвет Гильдии Магов, да и у эльфов бы с их отрядом, специально собранным против Альтерана и приправленным «дружескими гостинцами» из дома Гвидеон, не обошлось бы без нескольких трупов и ещё в придачу раненных. Но его «слуга» был совсем другим: если аура чёрного дракона властно растекалась вокруг него, раздвигая, словно бы верзила плечами, тонкие нити и облака друидовой магии, то мечник был похож на туго сжатую пружину, или на туго забитый ствол пушечного орудия, готовый разразиться чудовищным взрывом. Количественно, его энергия не превышала своего чешуйчатого покровителя (словно бы для человека иметь равную мощь с драконом само по себе было нормальным!), но было в нём что-то скрытое даже от её глаз, какое-то тёмное, глубоко запрятанное ядро, которое, должно быть, и вгоняло грозного, величественного чёрного дракона в почти что ужас, заставлявшего его пришиблено метаться и совершать ошибки, как тогда, в городе Даттерос.
Не удивительно, что Алистер готов был себе вырыть кротовую яму, только чтобы оказаться подальше от него.
Я наложу на него печать, которая изолирует его и физически, и энергетически, – она прикоснулась пальцем к торцу рукояти меча, и перстень ожил: неровный камень поднялся из оправы, выпуская из-под себя металлическую змейку, которая ручейком оббежала вытянутый палец, соскользнув на оружие рыцаря. Её крошечная пасть непомерно распахнулась, становясь всё шире и больше, пока не распахнулась настолько, чтобы начать заглатывать рукоять, будто бы обычного грызуна. Металлическая бестия всё ускорялась, быстрее и быстрее скользя уже по ножнам, прошмыгнув и под креплениями, и под пальцами владельца, так что Вайлесс едва успела подумать о том, что стоило бы оставить предохранительный «подарок», если кому-то захочется играть против правил. В последний миг она успела наложить на кровавый камень перстня собственные чары, спрятав своё зачарование под действие артефакта, до того, как змейка клацнула клыками сошедшимися челюстями, сообщая о завершении своих трудов [Темница Отринутых Грёз]. Кристалл на кольце тускло полыхнул и исчез, оставляя пустую воронку, чтобы появиться на эфесе [Сверхсильное артефактное запечатывание].
Пока заклинание действует, его нельзя будет обнажить, использовать для колдовства, или использовать его силу. Без кольца, его не снять, и пытаться пробить блок силой будет глупой идеей. Оно из личных запасов самого Архимага, не надейтесь, что это дешёвая поделка, – предостерегла она Кассадриана, отходя в сторону. Хотя чёрный рыцарь наверняка уже это и сам понял, когда его меч полностью «умолк», превратившись в самую обычную утяжелённую и скользкую палку, которой даже махать будет теперь неудобно. Едва ли Альтеран делал для своего учителя секретом то, что сильнейший маг и владыка одноимённого ордена был золотым драконом, поэтому, даже выходцу из Ада его возможные запасы должны были внушать уважение. Правда, применение их в его сторону ему тоже не добавит любви, поэтому волшебница поспешила вернуться обратно к Мелвиллу, оставляя двух тёмных друг с другом, чтобы не соблазнять рыцаря наброситься на неё с голыми руками.
Ну, теперь-то точно можно идти, – сообщила она, и их процессия двинулась: впереди вышагивала эльфийская девушка-рыцарь, с которой, может, Вайлесс было бы любопытно пообщаться, если бы не подчёркнутая холодность и нелюбовь той к незнакомцам. Следом за ней, шёл Мелвилл – он щёлкнул пальцами, и филин, до этого тихо отдыхавший на уютной холке шедшего следом Алистера, с уханьем вспорхнул, перелетая на руку к Эмпладе. Из прилаженного к спине лезвия меча стал густо сочиться туман, который быстро окутал хранителя мечей плотным покрывалом на пять вздохов, прежде чем опасть и рассеяться, как положено сырому пару. Филина на руке уже не было, а сам облик Мелвилла стал привычнее для начала их путешествия – пояс с квадратными кармашками, ножны для коротких парных мечей, и сложная ременная конструкция на спине для удержания ещё двух длинных парных клинков, висевших крест-накрест, и пересекаемыми закреплённым вертикально двуручным эспадоном. Трапециевидный Фирунац, напротив, исчез, но не исчезла его магия – девушка ощущала его тонкие струйки энергии, как и ощущал медленное отступление ран на своём теле и чёрный дракон.
Вайлесс шла четвёртой, и перед ней маячила спина и беспокойно колеблющийся хвост Алистера, который каждый шаг делал с недоверчивой мягкостью, словно бы огромный кот в чужой комнате. Его голова медленно вращалась из стороны в сторону, оглядывая не по сезону цветущие заросли со смесью любопытства и подозрения, а, время от времени, Вайлесс казалось, что бежевый принюхивается, улавливая незнакомые запахи, или просто пытаясь учуять прячущихся в лесах эльфов. Хранительница знала, что у него был на это шанс – драконы умели ощущать тайные запахи, которые не могли ощутить ни заклинания, ни чей-либо то ещё нюх. А вот эльфы этого совершенно точно не могли знать.
Альтеран и Кассадриан шли позади неё, и им ничего не оставалось, как прожигать её спину взглядами, поскольку чёрный рыцарь был не только практически лишён своего оружия, но и даже обделён возможность шпынять и издеваться над Алистером, если бы ему вздумалось перекачать свой негатив в зашуганного подростка. Но бежевый как специально ещё ни разу не обернулся назад, а маячившая между ними жрица уловила бы попытку прицепиться к нему мыслеречью. Не то, чтобы тёмные храмовники знали об этом, но стоило бы им попробовать, то могли бы скоро и узнать.
И замыкали их шествие эльфийские стрелки, которые, небось, только и ждали повода, чтобы истыкать остро нежеланных гостей иглами, как дикобразов.


Нам не не доступна страсть молитвы.
Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
Только осталось бремя надежды.
или ее тоже нет?

 
Форум » Игровой раздел литературной форумной ролевой » Мир Санкторамас (NC +21) » Великий Лес (Бескрайнее зелёное воинство на востоке Империи)
  • Страница 2 из 2
  • «
  • 1
  • 2
Поиск:

Для добавления необходима авторизация

Tenzi-Sharptail & Ankalagon Copyright © 2021 Все права защищены.