Добро пожаловать на Непостижимый Кадатат
Переход на главную Просмотреть новые сообщения форума Руководство по игре Переход на мир Санктарамос Переход в мир Авалар




  • Страница 5 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • »
Модератор форума: Анкалагон, 10Z-y  
Форум » Игровой раздел литературной форумной ролевой » Мир Санкторамас (NC +21) » Даттерос (Промышленный город на юго-востоке Империи)
Даттерос
АнкалагонДата: Пятница, 06 Декабря 13, 20.42 | Сообщение # 1
Услышь мой рёв!
Группа: Летописцы
Сообщений: 1646
Награды: 4
Репутация: 17
Статус: Оффлайн
Описание:
Даттерос встречает путников толстой стеной, сложенной из кирпича – уступая в прочности, такая стена намного более экономична и легче ремонтируется. Высокие круглые башни венчают конусные шапки из железной черепицы, а стены окружает защитный ров. Но вода в этом рве – тёмно-серого цвета, с маслянистыми разводами, грязная и пахнущая резкими химическими жидкостями. Причиной этого феномена являются развёрнутая в недрах города промышленность – не самого чистого характера. Так уж вышло, что город появился на перекрёстке пути к морю и двух крупнейших мест добычи дерева и полезных ископаемых. Гильдия инженеров приложила свою руку к расширению города, снабдив его последними техническими новинками. И это видно уже на въезде – литой чугунный подъёмный пост поднимается при помощи скрытых внутри стен механизма, и точно так ж опускается защитная стальная решётка, запирающая короткий проход в воротах с двух сторон.

Даттерос – город, полный фабрик, заводов, мануфактур и промышленных центров. Здесь производятся почти все пушки, используемые в Империи; штампуются детали для летательных аппаратов, создаются станции и рабочие инструменты. Огромные литейные цехи дышат даром, который способен зимой растопить снег во всём квартале, а паровые молоты колотят с такой силой, что половина города содрогается, словно бы от землетрясения. Здесь были внедрены первые конвейеры, получившие широкое применение. Во всём городе используется газовое освещение, во всех домах по трубам проводится горячая вода, что так же отапливает здания, а рассекающая город река вращает несколько крупных промышленных колёс. Владельцы заводов не стесняются сбрасывать отходы в реку – из-за чего она стала ядовитой, и на выходе из города начинается целый ряд фильтров, длящийся более чем на километр – дабы очистить воду до её слияния с океаном.

Высокие трубы возвышаются выше городских стен, и становятся заметны ещё только при подъезде к городу. Их сухие пальцы, направленные в небо, пускают густые струи пара и дыма, из-за чего в городе почти всегда пасмурно, а иногда на его улицы и вовсе опадает смог. К концу зимы снег, лежащий на крышах и улицах, принимает чёрный цвет. Промышленные заведения вынесены как можно ближе к стенам, чтобы центр города был хоть как-то от них очищен – некоторые из фабрик занимают целые кварталы, и почти каждая формирует свой район города. За стенами производства начинаются дома рабочих или обычной бедноты, которая не смогла накопить на жильё получше. Здесь процветает как тяжёлая промышленность, которая обеспечивает Империю, так и лёгкая – обслуживая и город, и страну. И, конечно же, здесь хорошо развит пищевой сектор – орду рабочих попросту необходимо хорошо кормить, дабы те были способны к качественной работе. Однако, ни жизнь, ни работа в городе обычно не вызывает зависти – на предприятиях требуется тяжёлый, изнуряющий труд, длящийся от двенадцати до порой шестнадцати часов, а некоторые магнаты жестоко наказывают штрафами за любую провинность. А постоянный грохот, сотрясение земли, запахи химии и результатов сталелитейных цехов, дым из многочисленных труб не создают комфорта в Даттеросе.

Центр города выглядит чуть более привлекательно – здесь нет тяжёлой промышленности, и здесь расположены главные филиалы и конторы всех фабрик, а так же торговой и банковой гильдии. Рынки здесь так же процветают – и хотя здесь нельзя найти диковинные и экзотические товары, как и то, что нужно обычному обывателю, воину, чародею, купцу или дворянину, здесь работают специализированные рынки – торговые площади самих предприятий, заключающие дорогие контракты и проводя оптовую торговлю. Тем не менее, даже этот район производит безрадостное и унылое впечатление – серые стены, кирпичные строения, мрачные отделы стражи и сыщиков, угрожающие здания тайной полиции и тюрем. В городе есть живописные районы, которые оценят любители техники, быть может, Даттерос будет интересен для посещений, но жить в нём будет удобно явно не каждому. Особенно трудно придётся крупным магическим существам – узкие улочки так неудобны для прохода, и не во все им даже удастся попасть. А зданий, способных их вместить, довольно мало – если не считать складов, на которые так же пустят не всех.



Внимание! Локация имеет особые условия:
  • Над городом запрещены воздушные перелёты.
  • Магические заклинания от среднего (сильного для порта) уровня без маскировочных мер будут немедленно зафиксированы.
  • Локация имеет военный и магический гарнизон, способный совершить арест или убийство персонажа в случае нарушения закона и сопротивления.

    Переходы:
    Транспорт дирижаблем:
    Аверис.
    Башня Магов.
    Бреммер.
    Гофаннон.
    Рокгард.
    Спатулос.
    Хакалл.

    Воздушные:
    Баронские Холмы.
    Бреммер.
    Великий Лес.
    Главная военно-морская база Империи.
    Грибная Роща.
    Долина Гейзеров.
    Мёртвые Скалы.
    Рудники.

    Сухопутные:
    Великий Лес.
    Главная военно-морская база Империи.
    Долина Гейзеров.
    Рудники.

    Морские:
    Аверис.
    Заброшенный маяк.
    Зениар.
    Степи.
    Хакалл.

    Последовательность I:
    Злодеус Злей (Кассиора) --> Мист (Сальвадор) --> CynderMan (NPC).


  • Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    АнкалагонДата: Воскресенье, 13 Января 19, 18.42 | Сообщение # 81
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1646
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Оффлайн
    Пост писался всем миром всеми игроками последовательности.

    Что значит «не побеспокоит»? Ты его не убил, я надеюсь? – Мелвилл воззрился на проходящего ангела с подозрением, но тот не стал уточнять. На временной стоянке, где остались драконы, волк и половина пленников, контуры бежевого было трудно выделить – возможно, он был укрыт массой фигур или сидел в овраге, а может, небесный рыцарь связал его и обездвижил, словно опасного демонического зверя? – Но едва ли он с Сальвадором устроил скорую расправу, на глазах у Кассиоры, – казалось невозможным, что так и сыпавший патетическими изречениями Архангел хладнокровно зарежет подростка прямо перед носом его подруги.
    У мечника всё равно не было возможности дальше зацикливаться на ответе белокрылого, ведь его собеседник не собирался ждать. Гном уже оправился от шока и досады от внезапного нападения, что разгромило его цирковой караван, а грузовую телегу обратило в щепки. Румянец вернулся на ту небольшую часть щёк, которая была свободна от густой растительности, глаза засверкали деловой искрой, и бородатый наугрим уже изыскивал способ нажиться на своей неудаче. Его хватка, болтливость и жажда наживы была столь естественна и правдоподобна для дельцов этой породы, что даже Мелвиллу было бы трудно уловить здесь подвох, если бы только низкорослый хозяин цирка так старательно не обходил вниманием его вопросы про Амелию. В честности которой сам он почти открыто засомневался ещё в разговоре с тем кровожадным верзилой, хотя и не мог ни услышать слов Сальвадора, ни увидеть происходящего в телеге.
    Едва ли бородач стоял за налётом. Но он наверняка понимал и знал больше, чем хотел показать. Что-то полезное для Трибунала, но ценное ли для мечника, которому были нужны заказчики, а не исполнители?
    До баронских земель ещё четыре дня пути, если скакать о-двуконь. А тебе придётся тащить этот сброд за собой, следить за ними, кормить, и не забывать, что сбежавшие приведут подмогу – отбить своих подельников. Сдюжишь со всем этим? Баронские гроши того стоят? – как ни в чём не бывало заговорил он, не показывая своих подозрений. – В Даттеросе их можно за вознаграждение сдать городской страже. В Трибунале засвидетельствовать, что на тебя напали, получить от них грамоту, а в городском совете забрать компенсацию за разбитую телегу, потерянных коней и за то, что дорожный налог ты уплатил, но должную защиту твой цирк не получил. Ещё до города доедешь без забот, под охраной. Получишь столько же, сколько от скупердяев-баронов, ещё и хватит разницы купить билет на дирижабль, чтоб догнать свою труппу.
    А ворочаться назад – три дня, с вереницей то сей пешей. На телеге всех не уместить, – возразил гном, а при упоминании Трибунала так и вовсе побагровел: – Не нужно Трибунала, – уверенно сказал он. – Это ты сладко про грамоты говоришь, да дел то видать с ними не имел, с бюрократами, – уже сомнительнее звучали его слова. Мало ли, с кем необычный мечник дела вёл. Как бы он сам... не из этих оказался.
    Да и со сбродом моим не знаешься. Без меня разбредутся во все стороны! Да и добро! Добро, что везут – всё пропьют. И ты мне за это тоже с Городского Совета спросить предложишь?.. Нет, нельзя в совет. Не сейчас, не теперь. – Гном покосился на Амелию, уткнувшую голову в колени: – Дурная баба, на всех нас беду навела... Нельзя назад. Знаю я, с чем мы дело имеем. Не понаслышке знаю. Лучше без шуму да прочь, мечник, поверь мне, коль сам не разумеешь. – продолжал нервно чесать бороду гном, погруженный в раздумья, бродя взглядом по земле и волнительно пыхтя.
    Ох, не выйдет без шума, гном. Серое Братство шло за драконом, а не кошельки циркачей щупать. Когда сюда свалятся разъярённые мамаши с папашами этих двух мелких, лучше бы они искали ответа у Трибунала, а не у тебя, – Мелвилл остановился сам и положил ладонь на плечо гному, так, чтобы они остались на некотором отдалении от связанных разбойников и Сальвадора. – C дознавателями я буду говорить, с тебя только закорючка понадобится, что ты явился, и головой кивать, что я правду говорю. Все будут знать, что искать тебя больше нет нужды – ни допрашивать, ни убеждать держать рот на замке. А если девчонку выгородить хочешь...
    Мелвилл бросил взгляд на потерявшую всякий интерес к окружающему миру женщину, и почувствовал, что взгляд странного циркача проследовал туда же:
    Это ведь она с братством якшалась? Если волчий верзила не упрётся, а ты сам не захочешь избавиться от такой гостьи, отделается поркой и штрафом. Пока Тузы играют с драконами, маленькие люди вроде нас никому неинтересны, если вовремя выйдут из партии. Но если пытаться хитрить и шутить с такими играми, могут эти Тузы к ним могут и присмотреться.
    Аргументы мечника звучали убедительно, очень убедительно, но отчего то гном не внял голосу разума:
    Нельзя назад, – отрезал он злобно, очевидно что-то скрывая. – Я тебе заплачу. Много заплачу. Но назад нельзя! – неожиданно выпалил он, как будто дело было в этом. В глазах его была мрачная решимость, он снова ждал ответ и видя недоумение мечника, почти шепотом продолжил:
    Есть некие те, кому я доверяю, и те, кому не очень. Последние, они там, в Даттеросе. Я туда не хочу. Тебе тоже стоит не захотеть, – настойчиво давил он.
    Даже так, – Эмплада поднял брови, почувствовав, что разговор стал сдёргивать покрывало с чего-то более интересного, чем возможность заработать на арестованном сброде. Выбивать информацию из упрямых наугримов было почти безнадёжным делом, но в этом появилась маленькая трещинка, на которую можно было аккуратно надавить. – Вот что, гном. Силой тебя в город я тащить не стану, но пленных тебе не отдам. Скоро здесь будет подкрепление пограничных войск, которые их заберут и позаботятся от убитых. Денег с них стрясти не выйдет. Но ты, и этот твой болван Глен, можете потеряться в этом деле, если ты поделишься сведениями о том, что про это знаешь. И про тех, из-за кого ты не хочешь возвращаться в Даттерос. Даже Амелия избежит казни или каторги. Либо же ты начинаешь упрямствовать и водить меня за нос, а потом сам разбираешься со стражей, с Трибуналом и с драконами. А я умою руки.
    Как подкрепление? Уже?! – всполошился гном, но тут же затих и продолжил спокойнее: – Ладно. Ябифор с ними, с пленниками. Но и сам я ничерта не знаю! Ничегошеньки! – гном звучно сглотнул, видя, что ответ мечника не устраивает. – Мутное что-то делается. Разлад какой-то в Братстве. Никто не перед кем ответа не держит за то, что делает. И вот теперь это... Это всё!.. – гном опять повысил голос, но вовремя спохватился: – Не должно было всего этого быть! В смысле, не провала, а прямо всего! Не должно! А какого-то хрена произошло! И с меня спросят! С меня! И не совет твой спросит, и даже не Трибунал! А то и спрашивать не захотят! А потому, лучше подальше зароюсь, там, где спросят и выслушают, а не глотку перережут!.. – гном демонстрировал удивительную способность выражать крик шепотом. И в друг выпалил: – Амелию с собой забрать хочу! – В голосе не теплилось особой надежды, но гном всё равно попытался: – По тем же причинам, по каким сам не поеду...
    В этом-то ты прав. Ничего этого быть не должно было. Так, значит, Амелия даже тебя не предупредила? – мечник подавил желание присвистнуть: разлад в Сером Братстве! Мелких разногласий там, может, и хватало, но подобной децентрализации не случалось ни разу, даже во время войн. И случилось это ровно в то же время, когда кто-то решил открыть охоту на драконов и на дипломатов другой страны. – Хорошо. Забирай девушку, а я попробую переговорить с Братством. Если скажешь, как выйти на вашего главного в Даттеросе, для разговоров, чтоб без потасовок и лишних подозрений, попробую за тебя замолвить слово. В любом случае я найду его, с твоей помощью или без, но с твоей для всех это пройдёт более спокойно.
    В ответ на вопрос гном покачал мушкетом так, чтобы ремешок звонко цокнул:
    Сам как полагаешь? Один меня резать бросился! – возмущённо и зло ответил он, а затем слегка оскалился, вспомнив, что сталось с незадачливым налётчиком. – Тебя самого найдут. Раньше, чем сам того захочешь... И молись Ацогве, что бы это были мои знакомые, а не ещё какая шваль. – гном облегчённо вздохнул. Дело, вроде как, было сделано... Нет, оно только начиналось. Но пока можно было отдышаться. – Тогда прощаемся. – шмыгнул он носом. – Лучше нам больше не видеться. Ну разве что когда афишу увидишь. Если увидишь. А сейчас... Амелия! – окликнутая девушка конвульсивно содрогнулась, а гном расплылся в жуткой ухмылке. – Амелия, рыбка моя, мы уезжаем. Не утруждай себя развязыванием. Можешь вообще больше ничем себя не утруждать... – последние слова прозвучали по-настоящему грозно. Так показалось акробатке. Когда гном подошёл и стал её, связанную, водружать себе на плечо, она совершенно обмякла и не оказывала никакого сопротивления. – Ну и несёт же от тебя... – злорадствовал гном. – Прощайте, удачной дороги! – Он слегка поклонился Сальвадору, затем Мелвиллу. Девушка почти касалась земли ногами, свисая с могучего плеча. Казалось, гном быстро воспрял духом, как только отпал вопрос о его путешествии обратно в Даттерос. И отчего то оставалось гадкое чувство, что Амелия больше не выступит на сцене, даже когда Мелвилл вновь увидит Афишу.

    Пусть уходят, – Мелвилл перехватил взгляд волка, и успокаивающе махнул рукой, показывая, что всё происходит с его ведома. Связанная разбойничья шайка проводила их налитыми кровью глазами, в которых читалось сомнение – завидовать ей, или сочувствовать? Ангел дежурил у безучастной драгонессы, никак не реагируя на освобождение девчонки. И только бежевый дракон никак не проявил себя на это – настолько никак, что Эмплада даже не смог его найти. Храмовник даже стал на край оврага, пытаясь найти его там, но всё было тщетно. С недоумением обернувшись, он обеспокоенно спросил: – А где второй? Алистер?
    Он ушел, – мрачно сказал Тассариэль Мелвиллу, показав рукой направление, куда непутевый дракон отправился. – Туда ему и дорога.
    Что значит "ушёл"? – Мелвилл неверующе переводил взгляд с ангела на волка, и обратно. В какой-то миг ему показалось, что эти двое неведомым образом не укараулили двухметрового дракона, позволив ему незаметно улизнуть, но всё оказалось куда безумнее.
    Что значит «ушёл»?! Я ведь ясно сказал всем оставаться здесь! Просил присмотреть за этими двумя!
    Я не собираюсь держать у себя за спиной труса, лжеца и предателя! – гневно и грозно возразил архангел, так, что его слова эхом отозвались по всей округе. – Теперь он больше никому не будет угрожать своими сладкими речами и возможностью всадить коготь в спину, – пафосно констатировал он, и продолжил уже спокойнее. – Он не заслужил быть убитым, но и нянчиться с ним я не намерен.
    Милосердие Симисоны, да ты это несерьёзно! – гневно воскликнул мечник, но никто не поторопился объявить это шуткой, и не вытащил спрятавшегося Алистера из-за спины. – Вы прогнали его, не допросив и не разобравшись, говорил он правду или нет? О благородный глупец! Как ты собрался теперь прекращать нападения и попытки убийства? Запрешь её под замок и будешь кормить молитвами? Или ты собираешься всё разузнать у этого сброда? С какой стати ты вообще решил, что можешь принимать решения, один! – даже не разобравшись, в чём дело, ничего не узнав, только опираясь на вырванные твоим оружием вопли детёныша? – вне себя от безрассудства Тассариэля, мечник обернулся к волку: – А как ты мог подобное допустить, Сальвадор? Ты о чём думал, когда этот умник выгнал главного свидетеля?
    Я не один из твоих подчиненных солдат, смертный! Кем ты возомнил себя, чтобы командовать мной? Я и сам способен принимать решения. Так будет лучше для Кассиоры. Мой меч и щит не позволят оставить на ней и царапины, – с твердой уверенностью сказал он, и тут же добавил: – Его присутствие дало бы нам только очередную порцию возни, лжи и сопливых воплей! Если ты думаешь, что сможешь узнать от него нечто большее, смертный, милости прошу – снаряжай коня, и отправляйся в погоню. Я не стану этим заниматься, – уперся крылатый рыцарь.
    Жаль, что ты забыл спросить у Кассиоры, что для неё лучше, – отрезал Эмплада, на что воспылавший воитель бросил, указывая руками на печальную драгонессу: – Ты сам можешь видеть, до чего довел Кассиору этот дракон!

    Зверолюд же некоторое время оставался безмолвен в ответ на обвинения себя в некомпетентности. Но его взгляд был красноречивее любых слов – он пристально смотрел на небесного воителя приподняв одну бровь.
    Мне было сказано заняться пленными, дракон не был похож на пленника и у меня странное чувство что я его пытался уже задержать... Как бы то ни было, я видел на что способен этот воитель – он исправится, если действительно несёт свет и справедливость.... Вдобавок мне казалось, что мы уже успели подружиться... Или нет? Гннх... Дьяво... Нет, кто виноват – пусть исправляется. Надо – я достану этого дракона из-под земли, нет – я наконец сервирую справедливость остальным. Потому что раз защитнику из неоткуда инициатор нападения оказался менее опасным чем небольшая усыпляющая ампула – я в чудовищном недоумении, потому что это могло быть сильнодействующей отравой и тогда он бы пришёл уже на... – тут зверолюд кашлянул, переведя взгляд в сторону Кассиоры. – Я не знаю что руководит драконами и этим гостем из ниоткуда, но я точно знаю что раз мы отпустили дракона, конфликт с караванщиками исчерпан – эти ребята могут идти домой, или куда их там ещё примут.
    Исправить то, что я защитил ее от этого лжеца? – уже без гнева, а с некоторым недоумением спросил архангел Сальвадора, повернув к нему свой взор. – Пускай идут. Немногим захочется возвращаться к своему промыслу после случившегося, – прокомментировал он весть о том, что разбойников решено было освободить.
    Разбойники, все как один, притихли. Среди тех, кто разбил их минутами ранее, теперь царил разлад, начавшийся, впрочем, даже раньше, ещё во время боя. И никто не мог с уверенностью сказать, что вообще происходит. И плакса, и молодой мальчишка, и остролицый ветеран – все с тупым удивлением переводили взгляд с Сальвадора на меченосца и обратно.
    Тот, в доспехах, сейчас назвал товарища смертным?!
    Замолкни! Молчи, дурень! – послышались едва слышные перешёптывания.
    Совсем ума лишились? Этот сброд на ваших глаза убил четверых патрульных, пытался расправиться со всеми нами, а вы вздумали их отпускать? Во имя Ацнаган, вы бы ещё им оружие вернули, чтобы они закончили начатое. Четыре семьи остались без мужей, детей и отцов – подумайте о том, исчерпан ли этот конфликт для них, – Мелвилл попытался привести соратников в чувство, обрывая карнавал недоразумений. – Я вызвал помощь из местных военных. Очень скоро они подоспеют, заберут убитых и доставят преступников назад в Даттерос, где их предадут суду по местным законам. А вы сможете отправиться дальше и доставить драгонессу к той магичке ордена, вызвавшейся её защищать. Поэтому никого не освобождаем и ждём всадников. А пока они добираются, рыцарь, пойдём-ка, я покажу что-то, специально для тебя.
    Но фраза про мужей детей и отцов, казалось, не пробрала зверолюда, а наоборот, лишь привела в негодование. Но он дал договорить фразу до конца, после чего чуть понизив голос ответил.
    Каждый делает свой выбор. Они были готовы к тому что будут проливать чужую и свою кровь. Их родня была к этому готова. Нарушение законов – есть нарушение законов. Но я не припомню, чтобы мне хотя бы платили за то, что я помогаю их соблюдать. Да, награда какая-то будет, но будь моя воля – пустил бы эти деньги на тех, кто ещё подаёт хоть какие надежды на исправление и принесение пользы. Про последствия говорить мне также не нужно – меня, МЕНЯ пощадили только потому что одному юноше я оказался знакомым и спустя десяток лет он меня узнал среди тех, кто пришёл карать его и его соратников. УБИВАТЬ. А меня не только пощадили, но и приняли как своего! Не сразу, но чёрт побери – нелепо! Выросшее дитя! Спасает очевидного врага! Кто их спасёт, если не мы? Они живы до сих пор только потому, что мы их пощадили, мы их щадили чтобы заработать и поглумиться над тем как они получат "заслуженное наказание"? Как бы не так. – Зверолюд скрестил лапы на груди. – Уж точно не мне быть их палачом. Примут обратно – может не такая уж отвратительная шайка, не примут – будет уроком. Убьют – наказание получат и так. Оружие я у них приобрету, а как они решатся потратить эти деньги – на их совести. Но если уже "вызвано подкрепление" и скоро будут здесь... Все участвовавшие в налёте бандиты мертвы.
    Хватит с меня этой искажённой морали. Тебя послушать, так это нас нужно судить за то, что мы им оказали сопротивление. Вышвырнув на смерть единственного, кто действовал по принуждению и кого заставят навеки замолчать, ты уже примерил ремесло палача. Зато теперь так удобно играть в священное милосердие, когда прощать стало безопасно. – раздражение снова стало поднимать голову в душе храмовника, но он старательно подавил свои чувства. – Если бы не проклятое кольцо с чарами, я бы подумал, что ты с ними заодно. Или ты ещё не до конца проснулся после него, и ещё путаешь стороны, а, Сальвадор?
    Он не пропадет, если ему удалось обмануть и сорвать планы целой шайки бандитов, – вмешался архангел.
    Именно поэтому с него живьём сдерут шкуру и подвесят жариться на крюках, пока не издохнет, – отрезал мечник. – Не знаешь, про кого говоришь – так лучше совсем не берись судить…
    Слова храмовника уязвили сердце старого воина от чего он на секунду оскалился, но, когда разговор, наконец, зашёл о кольце, зверолюд впал в неистовство и перебил их:
    Хоть одна живая тварь сказала бы что произошло, а не заставили меня метаться в догадках. Этих двоих ты не тронешь, потому что ты также пощадил меня и вон тех, кто находится на твоей дороге боя. Моя добыча. Моя совесть. МНЕ РЕШАТЬ.
    Хоть последние фразы определённо были искусственно преувеличены, было ясно одно – зверолюд не станет отступаться от своих идей на этот раз.
    ...Раз попался – подлец. Два попался – глупец. Я не стал бы превращать нападавших в кровавое месиво даже без этого чёртового кольца – только этого чёртового... – Сальвадор в очередной раз сжал глаза от боли в голове, но едва приступ оставил его – Сальвадор вновь обратил взгляд на пленных. – Эта треклятая скотина хочет поскорее встретить смерть, давая возможность мелкому уйти, да даже если он собирался воткнуть мне кинжал в бочину или подставить мелкого и свалить – он бы получил по заслугам очень скоро. Я их отпускаю. Даю им чёртов шанс сбежать, убить меня, убить кого-то ещё – но даю. Их не должно было быть здесь, меня не должно было быть здесь, они живы только благодаря... Стечению обстоятельств.
    Зверолюд уставился в глаза своего соратника.
    Я повинен в куда более чудовищных поступках чем они, но я живу и несу на себе эту ношу. Не заступись за меня.... Ш... Щенок – валяться мне в куче других трупов "врагов". –Зверолюд всё же встретил непреклонность своего соратника и тяжко вздохнул. – Если они хотят уйти без страха и боли, дай возможность утолить хоть эту просьбу. Уж яд то жалеть точно не стоит.
    «У него в голове не всё на месте. Будь здесь инфицированные альбесарами, он бы и этих бросился бы защищать,» – Эмплада видел, как Сальвадор гримасничал от приступов боли, как путались его мысли и колебалась решимость. Оставалось только проклинать то, что в такой форме бывший хранитель не мог увидеть, что натворило и оставило злосчастное кольцо в голове и душе недавнего союзника, готового стать врагом из-за кучки неисправимого сброда. Но неровные, дёргающиеся эмоции волка были чётким символом, что одними словами здесь было не обойтись.
    Здорово у тебя там всё перепуталось в голове, если ты готов перегрызть горло бывшим соратникам ради вот этих. Мог бы сразу сказать, что голова ещё не прошла, – шагнув к насупленному собеседнику, храмовник протянул руку, коснувшись его лба и пробуждая рунир выплеснуть на волка поток очищающих чар [Дар Иггдрасиля: функция 2]. – Так полегче будет? Голова не болит, память не подводит?
    Целую минуту Сальвадор стоял недвижим пытаясь понять, что произошло. Посмотрел на Мелвилла, потом на небесного воителя, потом на пленников.
    Хватит лезть в мою голову... – наконец ответил он, повернувшись к Мелвиллу. – Я не могу более смотреть на их кислые морды. Мёртвых не воротишь, семьи не восстановишь, а с местными законами – только ещё больше жизней окончится.
    И не только здесь. Если так угодно – это мы не уберегли тех ребят от опасности, провезя здесь драконессу, так что их смерти на нашей совести. На совести этих двоих только то что им очень хотелось выпотрошить меня. Впрочем, как и Амелии, которая сейчас... Где?
    – Сальвадор поднял бровь. – Разменяна по ситуации, потому что так выгодно. Она кому-то нужна? Нужна. Эти ребята тоже кому-то нужны, но этому кому-то сейчас не заступиться за них. К чему же плодить несправедливость?
    Мелвилл устало выдохнул, потерев лоб тыльной частью ладони, в которой ещё было зажато ружьё. Абсолютно непробиваемое упрямство волка, сделавшее бы честь всему Царству Трёх Гор, заставляло его пожалеть об отсутствии под боком Мины – пожалуй, кроме неё мало кто сумел бы втолковать Сальвадору, чем отличается заказное убийство от простого хулиганства. Но воспоминания о ментальной драгонессе натолкнули его на другую идею: она не слишком нравилась Эмпладе, но похоже, это был самый действенный способ. «Существует очень радикальная психологическая игра: если одержимому какой-то навязчивой идеей, вымыслом или страхом дать воплотить её в локальном представлении, чтобы пережить её целиком, это может помочь рассмотреть нереальность этих идей и вернуть ему спокойствие,» – когда-то делилась она, и похоже, что Мелвиллу придётся пусть в ход именно такой метод.
    Очень хорошо. Забудем о том, что мы живём в государстве людей, что преступники – люди, и должны судиться по их законам. Сыграем в твою игру, Сальвадор. Твоя правда стоит на том, что юноша, на семью которого ты напал, решил твою судьбу, и нам должно поступить так же. Но здесь нападали не на твою семью, а потому решать участь убийц будет та, за чьей головой они и пришли. Кассиора! – громко позвал меченосец драгонессу, вырывая её из транса. – Без тебя этот спор никогда не закончится. Эти разбойники тебя не знают, и наверняка понятия не имеют про твоих родителей. Но они пришли разменять твою жизнь на звонкую монету, и, если им представится шанс, сделают это снова. И убьют любого, за кого дадут пригоршню серебряников. Сальвадор, напав на нас, находился под властью чужих чар, но защищает их по своей воле. И всё же он проливал кровь, защищая твою жизнь. Про нас двоих пояснять ничего не нужно.
    Тебе решать, кого отпускать на волю, кого отдавать страже, а кого попросить просто уйти своей дорогой. И закончим на этом.

    ХВАТИТ! – жалобно вскрикнула тонким голоском доведенная до отчаянья драконесса. Все эти возгласы, споры, междоусобицы крутились у нее в голове, расшатывая ее и так столь нестабильное состояние. – Эти разбойники пришли по мою голову... они отняли у меня отца и мать... – сквозь слезы проговорила она, злобно взглянув на них, так, словно собственными когтями хотела разорвать и выпотрошить каждого из них. – Им место только на рудниках, – тихо и гневно выговорила она, находя в своей душе каплю оставшейся доброты и милосердия, которой хватило, чтобы не пожелать им смерти или расправиться с ними прямо на месте.
    Нет… Не-ет! – заныл в ответ на обвинение Кассиоры молодявый шестёрка.
    Сквозь вскрики перепалки вдруг раздался смех, глухой, утробный, того старого бандита. Хохотал он искренне да так, что в глазах его проступили слёзы.
    Цирк он и еси цирк! – хохотал он, пока остальные его коллеги испуганно переглядывались – Цирк уродов! Откуда только повылазили! Драконы-судии, зверолюды-заступники, свидки с голубиными крыльями! И все кругом собрались, судьбу мою решают, разбойника да в летах! Потешно! Потешно до слёз! – не останавливался он.
    Скажите мне, почетны судии, вы кто сами и чего желаити? Уорсона-заступника я понял, а вас, кажись, понимать перестал. Ну коль обвинением пустым про забраных мать и отца… – разбойник шипяще хихикнул – …обвиняетесь, то ыж скажите! Уважте, коль взялись! А вдруг я вам дать сие могу!.. – разбойник не переставал ухмыляться – Кровь вам нужна, деньги или преславута справедливость?.. Всё дам и скажу, спросите только.
    Его смех лишь разжигал злость и ненависть в сердце драконессы. Она уже была не в силах держать себя в лапах. Она стала медленно приближаться к старому разбойнику, сверля его хищным, яростным взглядом. И глядя на это разбойник лишь скалился в ответ, тогда как остальные в страхах заёрзали, пытаясь отодвинуться прочь от разъярённого дракона. В глазах старика играл азарт и безумие.
    Ну так давай... – говорил он вкрадчиво своим шершавым голосом. – Сюда... – демонстрировал он драконессе незащищённую шею. – Кости за маму с папой обгладать не забудь, животное... – глумился он бесстрашно.
    Увидев намерения драконессы, Тассариэль тут же преградил ей дорогу:
    Кассиора, стой! Это не выход, – сказал он ей с некой мягкостью, нежели строгостью. – Они заслуживают наказания за свое деяние. Но судьба всяко настигнет их. Пуская в ход кровопролитие, ты становишься ничем не лучше тех, что отняли жизнь у твоих родителей. Они получат свое, не теряй своего разума.
    Драконесса внемлила его словам, и ее взгляд стал уже менее разъяренным.
    Ты прав. Простите... – она виновато опустила голову, напоследок все-равно окинув разбойников злобным драконьим взором, и развернулась туда, откуда шла.
    Как жаль, что эта ситуация зависит не от меня... – Зверолюд положил лапу не плечо старого разбойника, не переводя на неё веса, но оставляя достаточно – чтобы можно было ощутить. – Над детьми точно не надо тешиться. Особенно если потом они очень захотят откопать тебя с того света... Прикинь, они живут тысячелетиями, мы все так или иначе уйдём в землю ещё до того, как она вырастет. Тот факт, что она предлагает шахты – в её детском уме это непозволительное милосердие. Однако... Если будет выбор – лучше в шахты Инженерной гильдии, хоть там и царят безумные идеи – оттуда выходят. Впрочем...
    Сальвадор хмыкнул.
    По какому принципу будет определяться степень виновности и наказание? Одно дело убийцы, другое дело сообщники, под одну гребёнку точно стричь не дам. Этот даже близко не видел сражения с драконом, его уже просто всё доконало, как и меня... Дьявол, где перо и бумага, будем играть по вашим правилам. – Зверолюд откопал в глубине сумки пергамент и чернила и принялся за письмо. – "... рудники инженерной гильдии..." - Поодпись...
    Старик перевёл растерянный взгляд на могучую лапу на своём плече, а потом и на самого зверолюда:
    Нихера уже не понимаю... – выслушав Сальвадора проронил он и погрузился в раздумия, лишь изредка осторожно поглядывая на Кассиору.

    Всё, покончили с этим? – подавляя ярость, подвёл черту мечник, но ответом стало всеобщее молчание. – Тассариэль, на минуту.
    Оставив Сальвадора заниматься составлением своей грамоты, Мелвилл зло зашагал в сторону оставленного клинка Симисоны, поманив за собой и ангела. Обстановка была отвратительной: небесный воитель оказался ещё более далёк от понимания реалий их смертных миров, чем ожидал меченосец. Чтобы он не натворил ещё больших дел, его нельзя было оставлять без присмотра – но вот и Сальвадор, на которого Эмплада рассчитывал было положиться, оказался не так надёжен. Винить за это больше остаточные чары кольца, и была ли это какая-то особенная волчья философия либо особый взгляд на жизнь, храмовник не знал. Но похоже, старина-Уорсон мог ещё выкидывать рискованные фокусы, а оставаться с ними дальше и присматривать за обоими он тоже не мог.
    Сбежавшего бежевого нельзя было оставлять – глупый дракон мог этого не осознавать, но он попал между молотом и наковальней. Серое Братство не простит предательства и не станет затягивать с расправой, которая едва ли станет быстрой. Затеявшие всё это тоже не заинтересованы в том, чтобы Алистер прожил больше положенного и успел разболтать ещё ненужных деталей. Многие ответы, вдобавок, ещё ждали в Даттеросе, но едва Братство разберётся с воцарившейся внутри своих рядов сумятицей, как добиться их станет куда сложнее.
    Вдобавок, внутри оставалось гадкое чувство, что он попросту спихнул ответственность за конфликт с пленными на молодую драгонессу. Конечно, негодяев нельзя было отпускать без суда. И было бы особым цинизмом отпустить их на глазах у той, чью жизнь они пришли забирать. Если кому было и решать их судьбу самосудом, то только ей. Но поганое ощущение всё равно не желало уходить, сгущая мрак на душе не хуже наступившей ночи.
    Они уже отошли достаточно далеко от остальной группы, чтобы кто-то мог их подслушивать, когда, свистком подозвав Мерлина, Эмплада заговорил:
    Тебе ведь знакомо понятие тайных закрытых миров Кристального Королевского Движения, ангел. Ваша фракция Небес союзна этому вектору, поэтому ваше воинство должно знать такие вещи. Ты самовольно вторгся в закрытый мир, нарушил локальную маскировку и открыто вмешался в местные события. Я – здешний посвященный наблюдатель "дежурных постов" тайных сил Движения, и если я об этом сообщу, то тебя очень скоро отзовут твои же Небеса, навсегда закрыв сюда дорогу. Так что, поумерь упрямство и гордыню, сперва ответив на два вопроса. Первый – как ты оказался в этом мире. Второй – какую цель ты преследуешь в нашем мире, пряча ее за защиту этой драгонессы?
    И тем самым лишишь юную драконессу последнего защитника. – холодно ответил архангел. – Я защищал ее род еще тогда, когда сами Хранители были реальностью, а не далеким и смутным прошлым. – с нарастающим пафосом рассказывал он, не давая уронить свою гордость небесного воителя, – Я поклялся защищать ее род, и ее саму. Я здесь именно за этой целью, и ни за какой иной, – с пронзительной, искренней уверенностью подтвердил он.
    Нас с Кассиорой связывает особая печать. Она служит маяком, чтобы я мог переместиться к ней из любой точки мироздания. Я чувствую то, что чувствует она, и всегда могу понять, когда ей грозит опасность. Можешь позвать любого из ваших магов, он сможет это подтвердить, – закончил он, и тут же его крылья магическим образом растворились в воздухе, сияющий взор сменился вполне человеческим, но ничуть не менее суровым взглядом, а голос перестал иметь в себе сверхъестественные отзвуки. – Я готов принять ваши требования. Если они не помешают мне защитить драконессу.
    Сочувствую Кассиоре, – Мелвилл хотел было сперва сказать другое, что никогда не слышал ни о какой печати и ни о каком ангельском защитнике на службе чьего-либо Клана, но вовремя вспомнил: обычный храмовник даже слышать не слыхивал ни о каких Хранителях, чтобы возражать про это. Самостоятельно, не срывая с себя личины, он не мог проверить правдивость слов архангела, но едва ли тот лгал, ведь искусные лжецы у них перевелись почти поголовно в дни Падения. – От твоей защиты вреда больше, чем толку. Ты хорош в сражении, но абсолютно не разбираешься в том, как устроен и чем живёт этот мир. Ты не думаешь о последствиях. Не понимаешь чужих поступков и их причин, и начинаешь действовать наобум, назначая врагами всех, кому это не понравится. Переучивать тебя нет времени, поэтому вот как мы поступим.
    Резкий порыв холодного ветра, с завыванием проносясь по равнине и шумя молодой и старой пожухлой травой, заставил его прерваться, чтобы не кричать во всю глотку. Не теряя даром времени, мечник через пару шагов согнулся, нашаривая в тёмной выемке одиноко валявшийся клинок. Когда он выпрямился, стылый порыв ослабел, и сквозь него донёсся перестук копыт приближающегося Мерлина.
    Мы с Сальвадором везли её к одной посвящённой волшебнице, которая обещала за ней присмотреть. Дальше я не смогу ехать, вашими с Сальвадором стараниями. Назовёшься рыцарем храма из Пантеона Начала, и сперва будешь обо всём непонятном спрашивать у Сальвадора, а не судить по своим небесным меркам. И накрепко запомни основные правила, – поймав коня за поводья, с одной стороны перерубленные топором Глена, Эмплада сунул клинок в перевязь. Следующим на место отправилось и полупустое ружьё. Бывший хранитель старался не думать о том, какой морали может научить ангела этот волк. – Этот мир, Санкторамос – закрытый, «непосвящённый» мир. О том, что за его небом существуют другие населённые планеты, из непосвящённых предполагают только некоторые местные маги в своих смелых теориях. Здесь собственный культ действующих Духов, разделённых на два Пантеона – Конца, и Начала. О его деталях, о географии спросишь Сальвадора, у вас больше недели пути, нужно будет про что-то говорить. Для остальных – не говори ничего лишнего. Не упоминай Творца, заменяй его Сантеросом. Но больше вспоминай не его, а Ацнагана. Это культ Пантеона Начала, по сути – смесь культа небес и местной религии. И не вздумай бросаться на тёмных магов, культы Малефор вполне официальны. Старайся вообще поменьше разговаривать с посторонними.
    В Баронских Землях вы встретитесь с волшебницей и передадите ей Кассиору. С ней она будет в полной безопасности – у волшебницы есть диплом умбральной Академии, и есть знания этого мира. Там ты сможешь вернуться к себе и дальше подглядывать в свой глазок, убеждаясь, что с ней всё замечательно.

    Да будет так, – коротко ответил он, недовольно вздохнув, и добавил: – Я вернусь лишь тогда, когда будет полная уверенность, что она в безопасности. А до тех пор, я буду защищать ее. Пускай и скрытно от смертных глаз. Сейчас нельзя оставлять ее без защиты. Слишком долог был переход в этот мир, чтобы просто так возвращаться. В иной раз я могу не успеть.
    И твой переход был совершенно напрасным. Для того, чтобы разогнать банду головорезов, не нужны силы Небесного Воинства. Но раз ты так недоверчив, можешь спросить у чародейки её рекомендации или демонстрацию её силы. Должно быть, это тебя убедит? – меченосец вперил свой взгляд в чернильно-чёрный юг: мрак наползал со стороны Даттероса, гася звёзды и предвещая скорую грозу. Мелвилл хмуро посмотрел в сторону надвигающейся непроглядной темноты: – Хотя если бы ты ещё захватил палатку, это пришлось бы сейчас весьма кстати. Ночь обещает быть мокрой. Вернёмся к остальным – пока не придут всадники, не хочу оставлять их надолго без присмотра.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Суббота, 26 Января 19, 19.47 | Сообщение # 82
    Чародей
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 92
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Оффлайн
    I последовательность


    Архангелу не было никакого дела до расправы над смертными – юными и глупыми детьми мироздания, которые ошиблись в своем выборе, избрав путь разбоя. Сейчас угрозы от них было не больше, чем от беззубой кобры, в отличии, по мнению воителя, от дракона, который мог натворить вещи куда страшнее – обмануть ее. Этот обман мог иметь фатальные последствия, от которых даже Тассариэль мог ее не уберечь. Он не мог этого допустить. В силу своей наивности, Кассиора не могла обманывать, а потому то, что она о нем рассказала, было явным и тревожным знаком. Архангел никогда не любил вершить судьбы людей, выбирать, кого казнить, а кого миловать, поскольку имел к ним слабость – к их хрупкости и беззащитности. Дракон не стал исключением, хотя со стороны и казалось, что тот его сейчас по земле размажет. Но в данном случае чешуйчатый представлял из себя опасность. Кассиору нельзя было оставлять наедине с опасностью – его острым языком и лживым умом.
    И те бандиты определенно заслуживали наказания. Но Тассариэль был не в силах его им даровать, он готов был пощадить их. Безоружных и обезвреженных. Но всегда был готов, как мастер меча, убить их, будь они с оружием в руках, выступающими против Кассиоры или ее спутников, сколь бы ни хотелось ему лишать смертных жизни от их же глупости. Кассиора распорядилась иначе, воззвав к остаткам милосердия, какие только можно найти к тем, кто покусился на ее жизнь. И это было куда лучше казни, по мнению Архангела. Возможно, ему было невдомек, что вся оставшаяся смертная жизнь на рудниках - это сущий ад. А быть может, он просто знал, что даже такая жизнь лучше, чем настоящий Ад, уготованный грешным душам.

    Конечно, конкретно эти разбойники не имели никакого дела до родителей Кассиоры. Но Кассиоре в тот момент казалось иначе: все эти разбойники, они пришли за ней, за ее семьей. Иначе не может быть. Они заодно. Они отняли у нее самое дорогое, что у нее было. Она не могла понять разумом, кто именно виноват во всем этом, и опиралась лишь на свои иррациональные чувства. Но она попросту не могла воззвать к разуму в таком тяжелом состоянии. Поэтому головорезам досталось, возможно, больше, чем могло бы. А может, и нет – но этого они уже никогда не узнают, вердикт уже вынесен, и драконесса его пересматривать не намерена.



    Теперь, когда вопрос с разбойниками был решен, Кассиору беспокоило лишь одно – что же дальше? Куда теперь идти, что делать с этими нападениями? Ей было больно от того, что ее друг оказался одним из них, и еще больнее от того, что ее родители оказались потеряны. Ей было и неловко перед Сальвадором, ведь он спасал ее еще там, в Даттеросе, а она распорядилась в разбойниками совсем против его слов.
    - Сальвадор, прости… – полушепотом промолвила она, подойдя к волку поближе – Я не могу с ними иначе. Они… понимаешь… они отняли у меня все, что у меня было… – вновь расхныкалась она, но взяла себя в лапы – Ты не такой, как они. Ты совсем другой. – с теплотой сказала она.






    II последовательность


    Не в силах убежать от своей печали, Алистер остановился посреди уже темного леса. Холодные капли дождя стекали по его чешуе, вокруг был слышен лишь тоскливый гул ветра и гром. Еще днем зеленые, листья казались уже серыми, а красивые деревья – неприветливыми и страшными. Но теперь все изменилось, теперь это темное и мрачное место. Мрачное, как и его душа. Казалось, от него отвернулся весь мир, и лишь плачущие небеса сочувствовали его боли. Эта тишина создавала в нем некое умиротворение: ранее, еще в родном восточном королевстве, она, в компании с ночным покровом и одиночеством, была ему единственным лекарем ментальных мук, его единственным убежищем от этого сурового мира. И сейчас, когда он, доведенный до отчаянья, истерзанный страхом, вновь оступился и обернул против себя всех, кто был ему друзьями, у него осталось лишь оно - последнее пристанище, которое легко может быть разрушено чьим-либо присутствием. Капли дождя стекали по его чешуе, скрывая горькие, скорбные слезы о похороненной лучшей жизни.

    Но, к его большому сожалению, нельзя было оставаться здесь вечно. Нельзя убежать от проблем, и от самого себя. Так или иначе нужно было выбираться отсюда. Скоро его будут преследовать преданные им разбойники, в стремлении отомстить за злодеяние. Или тот рыцарь, охранявший караван Кассиоры и оставивший на его теле раны, которые до сих пор больно ныли, от шипастых лиан. Ему тоже могли понадобиться ответы, и навряд ли он стал бы действовать дипломатично в его отношении. И конечно же, отец не оставит это безнаказанным. Погоня обещала быть, неясно только, от кого бежать. От бандитов, жаждущих мести? От мага-рыцаря с праведным архангелом? От отца и его мрачного демона-учителя, одним своим взглядом вселяющего страх? От самого себя? Это было уже не важно для юного дракона. Сейчас он был погружен в глубокую печаль, и единственным вопросом было лишь – ради чего бежать? Ради своей жалкой жизни, полной страха и боли? Последний светоч, к которому он стремился, больше ему не светил, и единственным стимулом был лишь страх. Страх умереть, инстинкт выживания. Он себя обязательно проявит, когда он столкнется с реальной опасностью. Но не сейчас, когда его разум окутан туманом. Сейчас ему все-равно, и не будь он рабом своего страха и трусости, он бы уже не стал бороться, потому-что бороться ему не за что. Он продолжил стоять на месте, слушая легкий шум дождя и погружаясь в безнадежную думу.



    Сообщение отредактировал zlobnii4el - Суббота, 26 Января 19, 19.47
     
    Mad_HatterДата: Вторник, 26 Февраля 19, 15.20 | Сообщение # 83
    Магистр
    Группа: Хранители
    Сообщений: 225
    Награды: 2
    Репутация: 33
    Статус: Оффлайн
    ГМ:
    И инстинкт проявил себя. Куда как раньше, чем предполагал Алистер. Сквозь туманы разума, сквозь тяжёлые, грузные думы чувство тревоги укололо виски. От края до края неба прокатился басистый раскат грома и резкий порыв ветра облил Алистера подхваченными каплями дождя. Вода барабанила по почве всё усерднее. Дождь усиливался. Но не это настойчиво пыталось извлечь Алистера из небытия, а гнетущее, холодное, липкое чувство. И остальные чувства внимали ему, обостряясь, фокусируясь, контролируемые не разумом, но инстинктом. Инстинктом выживания. Алистер был драконом, а драконы оставались куда как ближе к внутреннему зверю, чем большинство двуногих. Даже среди раскатов грома, среди нарастающего шума листвы, среди барабанной дроби падающих с неба капель чуткий слух Алистера мог уловить отдельные тревожные нотки. Едва слышный шорох, неосторожный вздох, шелест прижимаемой к чавкающей почве травы. Всё такое тихое, такое незаметное. Как хотелось бы верить, что всё это всего лишь лесной аккомпанемент разыгравшейся грозе. Но увы, Алистер знал, что это не так. Все чувства твердили ему об этом. Нет, они кричали. Алистер каждой чешуйкой чувствовал это - там, позади него, в ночном мраке среди деревьев крадётся кто-то. Этот кто-то не хотел, что бы его заметили. Этот кто-то почти не дышал, так старательно он пытался скрыть своё присутствие. И этот кто-то, вне сомнений, хочет его убить. Алистеру говорил это не разум, но нутро. Он ясно знал это, как будто этот кто-то или что-то сам ему сказал об этом. И это знание не давало Алистеру покоя, пробиваясь сквозь всякую меланхолию, разгоняя сердце, заставляя думать и думать быстро. Как ему поступить? Что делать?! ответ от дракона требовался в эту же секунду.

    [Алистер. Проверка на внимательность: успех. Получено право на превентивное действие]

    Недолго длилось его уединение. Было очевидно, что опасность уже здесь, рядом. Раскаленная адреналином кровь ударила в голову и лапы. Нужно было действовать здесь и сейчас. Но что мог сделать юный дракон, который не умеет даже использовать атакующую магию? Все его трюки были уже израсходованы на то, чтобы попытаться спасти драконессу, которая теперь его искренне ненавидит. Теперь у него есть лишь собственные лапы, крылья и когти. И поэтому он сделал то, что умел лучше всего. Пустился бежать в надежде, что не будет догнан. Он тут же, с неимоверной резкостью сорвался с место и с такой скоростью, с какой только мог, бежал, ища открытое место, бежал в сторону дороги. Там, если он и не смог бы оторваться от преследователя, он мог бы взлететь, покинув этот лес вместе с его опасностями.

    [Бросок на скорость: 9. Проверка не пройдена]

    Нечто позади бросилось вслед за драконом почти мгновенно. Хрустнули ветви, взлетела грязь. Что бы это ни было, оно было быстрым. Алистер был скор, не смотря на усталость и раны. Страх и желание жить притупляли всякую боль, наливая мышцы силой. Но что-то сзади было быстрее. Петляя между деревьями, прорываясь всей массой через густые заросли, Алистер вдруг словил себя на мысли, что слышит чьё-то прерывистое дыхание. Ужас заставил его повернуть голову, что бы он мог увидеть своего преследователя. Нечто отвратительное настигало его справа, мелькая между деревьями, вдымая к небу влажные комья грязи неестественно длинными узловатыми конечностями. Сочетались в существе как черты какого то незнакомого Алистеру зверя, так и отвратительная карикатура на человеческий образ. Тварь была покрыта густым чёрным мехом, по которому комьями скатывалась вода и грязь и одновременно с тем торс её укрывал металл латного панциря. Обрамлённое огненной шевелюрой чёрное лицо, укрытое множеством складок и морщин, как будто бы улыбалось Алистеру пастью, вмещающей бесчисленное множество изогнутых клыков, облачённых в пар и чудовищный смрад, а неестественно огромные золотые глаза сияли ехидством и торжеством.
    Алистер попытался ускориться, оторваться прочь от преследующего его кошмара, но тот, словно пытаясь доказать молодому дракону всю тщетность его потуг, неумолимо приближался, как бы не рвался Алистер вперёд. И вдруг оно разорвало всякое расстояние, разделявшее их. Серебристый раскат рассёк укрытое подхваченной листвой небо и Алистер внезапно оказался в тени нависшего над ним монстра. К нему тянулись бугристые лапы, коронованные семью крючковатыми пальцами, с когтями, способными разодрать его мягкую чешую в клочья - Алистер не сомневался. Время замерло для дракона, адреналин заменил ему кровь, он видел приближающуюся угрозу в мельчайших деталях, и глаза её казались ему огнями...

    [Бросок на реакцию: 16. Проверка пройдена]

    [Бросок на уклонение: 21. Проверка пройдена. Получена возможность дополнительного действия]

    Собрав все силы, что даровала ему драконья натура, Алистер рванулся назад. Он чувствовал смрадное дыхание твари на своей чешуе, лезвия её когтей блестели влагой, проносясь перед его глазами в тот самый момент, когда единственный хлопок крыльев отбрасывал Алистера прочь от уродливого зверя. Чудовище рухнуло на землю с грохотом, перекликающимся с грохотом грома. Вода, листва и камни взлетели выше самых высоких деревьев. Но Алистера не оказалось в её хватке. Алистер пробороздил когтями влажную землю в десятке метров от места столкновения, он почувствовал, как хвост неприятно врезался в дерево, содрав с него кору. Но это не отвлекло его - тварь уже неслась следом размытым чёрным пятном с пылающими испепеляющей яростью глазами. Она ревела первобытной злобой, и словно бы даже произносила бранные слова, но Алистер не разобрал их. Он всеми фибрами тянулся к тому единственному резерву, что у него остался, к той спасительной тени, что жила внутри него. И в момент, когда морда чудовища вновь оказалась совсем рядом, готовая проглотить добрую часть головы дракона единым укусом, Алистер дотянулся. Вместе со всем презрением и страхом он выплюнул в пасть чудовища сгусток чернильного мрака. Тварь пронеслась мимо, на всей своей невероятной скорости врезаясь в старый дуб позади дракона. Рёв её сменился скулежом и воем. Её рыжая голова была окутана облаком сплошной черноты. Выродок природы брыкался в конвульсиях, когда дерево осыпало его ветвями и листвой, а затем крутанулся так резко, что Алистер почувствовал дуновение даже посреди бушующей стихии. Чудовище раскололо древесину единым ударом, с воем переломав себе левой лапы когти, но тем не менее ужасающим оставалась та чудовищная мощь, продемонстрированная ею. Старый дуб устоял, но на его могучем теле теперь зияла огромная воронка, даже отдалённо не напоминающая борозды от когтей, которые её оставили.
    -Убью!.. - вдруг расслышал Алистер сквозь нарастающие порывы ветра - Сожру!.. Сожру живьём!.. - задыхаясь в хрипе дёргалась тварь. Голос был совсем не таким, каким Ворн говорил с Алистером раньше, но отчего то Алистер мгновенно его узнал, не смотря на подступающий к горлу ужас. Тварь не видела его, не чуяла его. Она не должна была суметь говорить! Но Ворн говорил и янтарный свет его глаз изредка пробивался сквозь пелену чар драконёнка - ...Некуда бежать!... Негде спрятаться!.. - отхаркивал слова разбойник, мотая чёрной мордой в поисках поганой рептилии лишь затем, что бы снова заняться приступами тошноты - ...Я тебя найду... Мы найдём! От нас... От нас тебе и на краю света не спрятаться!.. - как ужасны были эти слова для молодого дракона, как безжалостны ко всякой его надежде. В момент перед глазами становились легионы подобных существ. Легионы, идущие по его душу. И гром вторил этим иллюзиям, и молния рисовала вспышками силуэты врагов за деревьями. Алистер знал - Ворн скоро встанет. Мешкать нельзя! Не секунды терять нельзя!..

    Слова Ворна, как Алистер уже его узнал, посеяли семя ужаса. Ему было, чего опасаться. Но не сейчас. Не теперь, когда он, поняв, что бегство бесполезно, что иного выхода нет, что его загнали в угол, отдался своим инстинктам сполна. Первобытная ярость высшего хищника заполнила его разум кровью , сменив страх и осторожность, которым уже не было применения. Есть только он, и опасность. Живым уйдет только один. Его вены наполнились раскаленной магмой, питаемой тысячами вольт энергии, и он с чистой яростью замахнулся острыми как бритва когтями на шею оборотня, жаждя вскрыть тому вены, разорвать его плоть в клочья за то, что тот посягнул на его жизнь и не оставил иного выбора. После стольких лет боли, после разбитого сердца, ему было уже не до милосердия или каких-либо размышлений. И сейчас им правил лишь азарт битвы, желание вкусить крови за все те страдания, что он пережил. Он пожелал отнять у Алистера последнее, что у него было - его жалкую жизнь? Так пусть поплатится за это.

    [Бросок на урон: 19. Сверхсильное ранение.]

    Ворн метался из стороны в сторону, словно дикое животное. Впрочем, его облик не позволял усомниться, что от человеческого в этом существе было очень мало. Он не видел удара! Всё эта проклятая пелена! Всё этот проклятый дракон. Но он слышал его, пускай это и не могло его спасти. Когти дракона опустились на его плечо, сминая панцирь и раздирая шкуру от шеи и до груди и никакая кольчуга не сумела остановить ярости пусть молодого, но повелителя небес. Ворн забыл, на кого раскрыл пасть. Ворн ожидал встретить тут загнанного мальчишку, который ринется прочь и даст загнать себя, как дичь, даже не сумев расправить крылья от страха. Но словно с ним сыграли злую шутку - теперь он сам должен был биться за свою жизнь.
    Ворн, какой бы тварью из каких земель он не был, взвыл так, как не сумеют взвыть все волки этого леса разом. Смешался в вое и крик боли, и крик неописуемой ярости. Он брыкнулся, мощным прыжком пытаясь разорвать расстояние, но вместо этого лишь снова врезался в дерево, разбивая в кровь лапы. Он снова отказывался умирать, прямо как там, на поле, после удара Сальвадора. Его кровь, орошавшая округу, дымилась и кипела вопреки здравому смыслу - УБЬЮ!- - ревел Ворн, а его шея продолжала клокотать кипящей кровью - УБЬЮ И СОЖРУ! - ревел он, когда и говорить не должен был смочь. Он всё ещё не видел Алистера. Пока ещё не спала колдовская пелена с его глаз. Ворн лишь беспорядочно размахивал длинными когтистыми лапами, пытаясь найти дракона когтями. Но Алистер его видел. И видел он так же, как в дыму покрывается коркой страшная рана, оставленная его когтями. Как кровь, застывая, темнеет и на разорванном плече уже срастается лопнувшая шкура. Не поздно было бежать. Бежать так быстро, как только можно, к спасению в полёте. Не могло быть существо пред ним бессмертным! Точно не могло! Но хватит ли Алистеру решимости продолжить бой, зная, что всякое его усилие может исчезнуть в дыму, подобно этой ране? Как много придётся стерпеть, как много собственной крови придётся проглотить, что бы уничтожить это мерзостное чудище? Ворн всё ещё не видел, но он уже глядел в его сторону, словно знал, где он. Сквозь десятки клыков сочилась чернеющая кровь. Пока ещё это была кровь анималиста. Пока ещё...
    А в небе рвался шторм, метая молнии над лесом. От грома дрожала земля. Смерть витала в воздухе...

    Тракт дрожал. Плясал удерживающий его щебень, звонко постукивая в такт дождю и десяткам обитых железом копыт. Сквозь сумрак бури продиралась кавалькада из семидесяти семи эквитов во главе с центурионом Флавианом Карлом, имперским нобилем, но из той породы, которая привыкла не покидать своих крепостей. Человек суровый и принципиальный, он снискал себе славу непримиримого борца с преступностью и самоотверженного стража имперских границ. Отважный командир, заслуживший едва ли не кровную преданность своих людей, он сорвал центурию с места за час до отбоя, в злой и холодный дождь, и бойцы без единого слова поднялись за ним.
    Могучий дестрие под ним грузно хрипел, выдыхая ноздрями густой пар. Дождь расступился перед ним, как волна пред галеоном. Флавиан без устали гнал его вперёд. Сегодня был особый день. Чёрный день. Глаза воина наливались злобой, когда он возвращался к этой мысли. Эта злоба закипала в каждом из тех, кто следовал за ним, окружая отряд жуткой атмосферой мстительного отчаяния.
    Сегодня, часом ранее, ему поступила депеша срочно выдвинуться на подмогу уполномоченному Имперским Трибуналом рыцарю храма. Было совершено дерзкое нападение на даттероском тракте в трёх днях пути от границы баронских владений и по счастливому стечению обстоятельств - в часе скорой езды от места базирования его, Флавиана, центурии. Нападение было отбито. Есть пострадавшие, есть пленные. И есть убитые. Его люди. Его верные бойцы и сыновья! Зарезаны швалью с большой дороги! Ярость комом стояла в горле центуриона, он хотел рыдать от боли и обиды. Хотел кричать так, что бы в самых застенках Ада те ублюдки, что погубили его солдат, слышали его и дрожали в страхе перед его гневом. Но лицо его было спокойным, а глаза холодны, как цвет северной стали, и устремлены только вперёд.
    Достоинство и гордость не позволяли ему скорбеть во всеуслышание. Он будет скорбеть про себя и про себя произнесёт все проклятия.
    Бойцы его благородной центурии умирали часто. Чаще, чем солдаты других формирований и командиров. Это было словно проклятие над головой Флавиана Карла, словно Ллейн вязала его судьбу сплошным узлом. Даже чётко спланированный налёт не проходил без пострадавших. Но при том никто не мог назвать его людей плохо тренированными или неудачливыми. Скорее, он воспитывал их слишком храбрыми. Слишком самоотверженным был его собственный пример. Умереть во славу Империи, за жителей Империи, с именем Императора на устах - нет ничего благороднее. Так он учил. И его бойцы слушали. Возможно, слишком близко принимая это к сердцу.
    Флавиан не мог избавиться от горечи потери, но он мчал вперёд ещё и с гордостью, ибо был уверен, точно знал - его бойцы исполняли свой долг до конца и никто из них не показал врагу спины!..

    Вдруг, что то мелькнуло в свете грома. В пролесье, у дороги. Олень? Нет. Что то белое. Наверное, или показалось?
    Флавиан поднял руку, подавая знак сбавить галоп, и сам натянул поводья. Несколько солдат поравнялись с ним, вглядываясь во тьму, пытаясь увидеть то, что заметил их командир. Тень настойчиво мешала взору. Они не видели ничего, но инстинкты Флавия заставили его проверить. Он выступил вперёд, перехватив метательный пилум. Его центурионский плюмаж растрепался совместными стараниями ветра и воды.

    -Покажись! Именем Императора! - крикнул он в темноту, надеясь перекрикнуть бурю.

    Алистер слышал его. Спасаясь бегством, вовремя отбросив жажду битвы, он рвался сквозь кусты и ветки, даже не заметив, как вырвался из леса к тракту. А там, в завесе шторма, драконий взгляд внезапно выхватил множество людей на лошадях, в доспехах, с копьями и со щитами. “Имперцы.” - сообразил дракон, скрываясь - "А может, нет?" - пришла другая мысль, и перед глазами снова встал вдруг безобарзный Ворн, что где-то позади. Инстинкт прижал его к земле, а Тень сокрыла от чужого взгляда. Но сполох молнии испортил его планы и ведущий всадник успел увидеть блик белой чешуи.
    Теперь он слышал его голос. Он говорил ему. В руках его копьё, за ним солдаты. Что теперь ответить?

    Но дракон молчал. Он лишь сорвался с места, выбежав на открытую местность. Ему нельзя было стоять и трепаться с этими людишками - нужно было спасать собственную шкуру от разъяренного зверя, который уже гнался за ним со всем своим безумием. Теперь его было прекрасно видно даже сквозь проливной дождь и сущий мрак - напуганный дракон-подросток, с искрой кровожадности в глазах и окропленной чужой кровью лапой. Единственное, что он сделал, перед тем, как взмыть в небо - это, повернувшись к отряду рыцарей, крикнул: - Бегите!.

    Жемчужный росчерк пронзил небо. Алым заревом вспыхнула кровь на чешуе дракона и всадник в момент продрог всем телом, хотя до этого сносил всё ненастье бури с настойчивым стоицизмом. Мгновенно отступил прижавший уши конь и позади раздалось испуганное ржание, но не звука от застывших в ужасе людей. Никто не смел моргнуть, а дракон, пользуя момент, расправил крылья.
    -Стоять! - первым пришёл в себя Флавиан, хотя вернуть самообладание ему не удалось. Не зная, что делать, поддавшись постыдному страху, он выбросил руку вперёд. Тяжелый пилум просвистел где-то рядом с Алистером, потерявшись в дожде - своей цели он не достиг. И в какой то момент центурион поверил, что жить ему осталось считанные мгновения и месть дракона за дерзость человека наступит так скоро, что он не успеет и взгляда отвести.

    “Бегите” слышал он сквозь бурю голос. Угроза? Завесу дождя рассекли тяжелые копья. Воины Флавиана заставили лошадей подступить, прикрыть командира. Самые отчаянные, услышав слова дракона, повторили за командиром его глупый поступок. Но слишком высоко уже парила их цель.

    -Отставить! - гаркнул центурион, видя тщетность усилий. Что происходит? Кто этот зверь?! Преследовать его? Нет, пустая затея. - Вперёд! Продолжать марш! И быть на чеку! Смотрите в небо! - и что же искать в этой злосчастной буре? Если дракон решит атаковать, что смогут сделать люди, которые не могут даже рассмотреть его в ночной мгле?

    Флавиан злился и паниковал. Он гнал беспокойного коня вперёд, пришпорив его несколько лишних раз. По донесению, с караваном циркачей в пути была молодая драконесса. Это была она? Самец, самка - один Ябифор этих крылатых разберёт. Что если да? Это на неё было совершено нападение и ей на помощь в том числе они и выдвигались. За ней ещё идёт погоня нападавших? За этот час могла ли ватага врагов перегруппироваться и атаковать вновь? Это было бы в духе Серого Братства. А значит нужно спешить!

    [Смена последовательности]

    Кавалькада всадников вылетела на равнину стремительно и рьяно, сохраняя боевое построение в несколько неровных звеньев. Они ждали нападения, ожидали, что враг будет ждать их, но только тьма встречала их и барабаны грома. Люди перекрикивались между собой, прочёсывая окресности.

    Убедившись, что опасности нет, Флавиан отдал команды десятникам, а сам уж было направил коня в сторону временной стоянки вызвавшего их рыцаря Храма. Но нашлось нечто, что заставило его спуститься с коня ещё подле тракта.
    Этим чем то было тело. Тело его подчинённого.
    Дождь спутал чёрные кудри молодого бойца, чьё плавное лицо застыло вечной маской удивления. Должно быть, его убили первым. Он даже не успел понять, что произошло. Короткий стальной болт торчал в его шее, а размытая дождём кровь пенилась в лужице под его головой, словно очерчивая багряный нимб над челом недавно усопшего. Убитого. Убитого подло, исподтишка, трусом за пару медяков.
    Флавиан Карл сжал зубы с такой силой, что между ними проступила кровь. Его дыхание участилось от ярости, кулаки сжались от бессилия. Но он вновь не поддался гневу, лишь склонил колени над мёртвым юношей, своим подчинённым, своим сыном, и прикрыл ему веки осторожным жестом - Маракаву пусть будет снисходителен к твоей душе. Ко всем нам - прошептал центурион с заботой и скорбью. Дождевая вода текла по его лицу, но не слёзы. Он будет скорбеть про себя.


    When those eyes in the mirror stare back at me
    I’m reminded that the ghost of pride is clear to see.


    Сообщение отредактировал Mad_Hatter - Вторник, 26 Февраля 19, 15.23
     
    АнкалагонДата: Пятница, 01 Марта 19, 23.22 | Сообщение # 84
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1646
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Оффлайн
    Мист:
    Сальвадор ничего не ответил драконессе. Но, её слова всё же немного прояснили его разум, но он не стал раскрывать пергамент по новой. Свернув его, и замотав в дополнительную бумагу, он запечатал его хитрым сплетением Инженерной гильдии. Посмотрев на драконессу ещё раз, он хотел было сказать что-то но оставил это своему разуму.
    «Когда встречается выбор из тех двух, у кого отняли всё, и просят сделать выбор кого пожалеть, кого окончательно разбить, кого же ты выберешь? Очевидно, что того, кто не виновен, того, кто не нарушал никаких законов... Но что делать, если они оба таковыми являются? Что делать тогда? Пожалеть того, кого и так все жалеют, или того, кого сломала жизнь, но всё же он нашёл способ выжить, а не лечь и умереть? Кто знает где были законы тогда, когда они были нужны чтобы защитить тех, кто от отчаяния подался к тем, кому законы не писаны? Где были законы, когда вершилось предательство? Где они были, когда...» – Сальвадор настолько крепко схватился за почву своей левой рукой что громко лязгнул металл на механизмах пальцев руки.
    «…показания и рекомендательное письмо. Кто ж поверит, что этот мальчуган родня одному из погибших из стражи. А старикан действительно насмотрелся всякого дерьма и не хочет помирать от болячки, которая его доканывает настолько что он просто ищет повод чтобы его поскорее убили.» – Волк вновь посмотрел на мальчишку. – «А знает ли он об этом...?»
    И обвёл взглядом то место где не так давно стоял караван и уже вовсю собирались птицы падальщики, которые всё не знали – лететь прочь от надвигающейся бури или полакомиться тем что разбросано по округе.
    Дьявольщина, можно бесконечно говорить об оставленных на произвол родне погибших, но если им не помогать, ВОТ ЭТО, – указал на пленников взорвавшийся от собственных размышлений зверолюд. – И будет происходить! – спустив с плеча мушкет, зверолюд проверил патронник, потом дёрнул мушкет в сторону пленников, заставляя их зажмуриться, и спустил курок.
    Хлопок распугал роящихся птиц и заставил, в кои-то веки, подняться повыше, а то и улететь прочь.
    Милосердие действительно проявляют только тогда, когда это удобно. Иначе рискуют быть убитым или ты, или тот кому ты его проявил. Я сделал всё, что не нарушает как законов, так и моих принципов, но, если шахты или куда вас там в итоге сошлют вас не доконают – не становитесь причиной этого безумия вновь.
    Едва эхо выстрела окончательно утихло – посыпали первые капли дождя, сверкнула очередная молния и громыхнул первый ощутимый раскат.
    Если, конечно, небеса не решат нас покарать сами раньше времени. – переведя взгляд на архангела, затем обведя взглядом всех присутствующих Сальвадор принялся сооружать из наиболее крупных останков телеги и не её непострадавшего брезента подобие укрытия как для себя, так для пленных и... Всех тех кому оно требовалось.
    Сомневаться в том, что среди раненных хоть кто-то остался в живых уже не приходилось – вряд ли Мечник упустил хоть кого-то, да и слишком уж эффективны были методы расправы у тех, кого зверолюду хватило ума оправдывать и защищать.



    Первый грохот грома этого года катился со стороны юга медленным, глухим рокотом пробуждающегося зверя, сбрасывавшего оковы долгого зимнего сна. Он наполнял надвигавшуюся стену абсолютно чёрного мрака низким хриплым басом, наползая в одиночку, без своих частых и почти вечных компаньонов в виде ливня и молнии. Холодный ветер затрепал края одеяний двух мечников, швыряя им в ноги остатки пожухлой травы, как глашатай наступавшей непогоды: гроза наступала, как уверенный в себе ночной хищник, чующий свою добычу и осознававший, что в пелене ночи его жертва никуда не денется. Звёзды так и не зажглись на небесах, закрытые толстой завесой влажных облаков – тяжёлое и неспокойное небо готово было вот-вот лопнуть и смыть все следы разверзшегося под ним массового убийства.
    Мелвилл набросил на голову тонкий капюшон плаща, не дожидаясь первых капель – как будто бы это было способно помочь против ливня, грозившего низвергнуться с минуты на минуту! Отстегнув ремешок на боковой сумке Мерлина, храмовник извлёк оттуда широкую и тонкую дощечку с прикреплёнными к ним выпрямленными прямоугольниками чистой настоящей бумаги, крохотный карманный фонарь из заколдованного кусочка хрусталя, и «драконье перо» – доставшийся от крылатой расы в дар инструмент для письма, представлявший из себя металлическую или деревянную трубочку, наполненную густыми чернилами, жало с тонким желобком внутри, и внутреннюю мембрану, приоткрывавшуюся только при нажатии острия пера на поверхность.
    Последние сухие минуты Эмплада потратил на то, чтобы набросать послание для чародейки ордена, которая должна была принять драгонессу под своё крыло: едва ли ему придётся встретиться с ней лично, особенно при её знакомстве с Кассиорой. Из-за опрометчивой, горячной поспешности Тассариэля, дорога Мелвилла делала петлю прямо здесь, и вновь направляла свой бег обратно к Даттеросу. Едва ли Алистер понимал, во что влез, если он говорил правду, но голову в затягивающуюся петлю он уже засунул, и потому Мелвилл спешил, пока судьба не дёрнула рычаг и не вздёрнула дракона-неудачника на пеньковом галстуке. Не тратя время на витиеватый слог и пространственные объяснения, храмовник торопливо писал письмо, и всё равно закончил лишь с первыми каплями весеннего дождя, крупными и холодными. Оторвав лист, он скрутил его трубочкой, засунув в маленький тубус из уплотнённой бумаги, запечатав с обеих сторон, вновь бросая взгляд на приближающуюся грозу. Горизонт оставался всё таким же чёрным, скупясь на всполохи молний, лишь со стороны тракта мелькнула тусклая жёлтая точка – она дрожала и колебалась, понемногу расширяясь, пока не стала распадаться на другие, более мелкие, но такие же огненные капли.
    Всадники. Я поеду вперёд, встречу их, – Мелвилл одним движением вскочил в седло, не в силах больше бездействовать. – Сообщи остальным, что помощь пришла!
    Без видимых команд, Мерлин сорвался с места, бросившись галопом в сторону приближающейся кавалькады, которую осветила вспышка первой молнии. Когда гром от неё настиг храмовника, выстрел волка он уже не смог услышать.



    К тракту со стороны сгрудившихся вдалеке фигур, вырванных из полутьмы спорадическим всполохом молнии, к отряду имперских конных застрельщиков спешно приближался одинокий конник, без сомнений врезавшись в стену сплошного проливного дождя, настигшего строй воинов минуту назад. Всадник остановился в двадцати шагах, поднимая правую ладонь в знак приветствия и мирных намерений, и громко воскликнул, перекрывая нарастающий шум ливня:
    Приветствую и благодарю за быстрое прибытие! Я – храмовник Пантеона Начала, сопровождавший караван, отбывший из Даттероса три дня назад с особым грузом. Я отправил просьбу о помощи, когда мы попали в засаду.
    Навстречу храмовнику выдвинулись несколько бойцов, но их командир отозвал их лёгким взмахом руки
    Его звали Дамиан. – вместо приветствия произнёс он, поднимаясь. – Дамиан из знатного рода Ветуриев. Он служил под моим началом два года. Безупречный боец. Рассудительный, но храбрый. Практичный, но не бессердечный. За все два года не могу вспомнить о нём ничего, кроме хорошего... – Флавиан улыбался вопреки острым каплям, секущим лицо, явно предаваясь воспоминаниям. Но довершил он невесело. – А умер в канаве у тракта... – слова сочились скорбью.
    Меня зовут Флавиан Карл. Центурион эквитов седьмого Веспасианского легиона Его Императорского Величества. – наконец представился он, приставив кулак правой руки к сердцу, как было принято в легионе. Он не торопился искать укрытия, сохраняя грубую манерность даже под проливным ливнем, как человек высокого достоинства и как человек, чьи мысли ныне были с покойными, а не с ним самим. – Прибыли к вам на подмогу так скоро, как получили депешу... У нас есть медикаменты и все необходимые припасы, если кому-то требуется оказать помощь. Тит... – Флавиан указал на одного из всадников, что уже двинулись в сторону стоянки, – ...Замечательный полевой хирург. Мои люди прочешут окрестности, но в такой ливень надеяться найти следы не приходится, а потому... – на секунду центурион выдал своё нетерпение, импульсивно поддавшись вперёд: – ...Покажите мне ублюдков, которые сделали это... – выпалил он, чуть позже, опомнившись, добавив: – ...Со всем почтением к Храму, разумеется.
    Мелвилл Эмплада, странствующий рыцарь Ацнаган. Храмовое прозвище – Серый Меченосец, – мечник склонил голову, спешившись вслед за этим. «Эквитес?» – пронеслось у него в голове, пока он рассматривал экипировку всадников. Их чешуйчатый доспех поверх кольчуг, короткие топоры на поясах, форма щитов и шлемов подходила всадникам-акритам – даттероским конным пограничным всадникам. Но метательные копья были заменены на более тяжёлые и неудобные для кавалеристов пилумы, а центурион именовал свой отряд на манер войск северной префектуры. – «Северянин, которого судьба забросила служить с одного края империи на другой, или ещё одна таинственная загадка?»
    Флавиан Карл всматривался в лицо павшего солдата не так, как командир смотрит на солдата под своим началом, павшего в бою. Его слова, его тон и горечь выдавали что-то большее, чем реакцию на утрату своего бойца. Для боевого друга юноша выглядел слишком молодым – быть может, это был перспективный личный ученик центуриона? Мелвилл подошёл и стал рядом с командиром всадников, глядя на уже безмятежное лицо навеки уснувшего акрита: в этой смерти прослеживалось что-то личное, что-то, затронувшее душу закалённого воина, что не дало ему как-то отреагировать на довольно известное прозвище меченосца.
    Скорблю о ваших утратах. Нападение было дерзким и неожиданным, но никто не дрогнул и не показал спины. Все из нас думали сперва о защите гражданских, лишь потом о своей безопасности. Из всех разбойников сбежали лишь двое, остальные – или пленены, или убиты, – храмовник знал, что лучшим утешением для центуриона будет лишь весть о том, что его воины погибли достойно, и их заслуги были признаны по достоинству. – Всех пленённых ждёт суд в Даттеросе, где им воздадут по делам их. Наша задача – доставить их туда без самосуда, ведь мы – солдаты, а не палачи, и не уподобимся этому сброду. Утром вам понадобится разделиться, чтобы доставить оставшуюся шайку дознавателям, и сопроводить остаток каравана на встречу с магом Ордена. Но сегодня – нужно отдать дань погибшим и сжечь тела убитых налётчиков.
    Да... – опустил голову Флавий, виновато улыбаясь, – Да, никакого самосуда разумеется. И всё же... Я хотел бы посмотреть им в глаза.
    Собравшись с мыслями, центурион продолжил:
    Мои войны займутся телами как только кончится этот проклятый дождь. Не может же он лить вечно, верно? – горько смеялся он. – Почести же моим людям... Их воздадут как полагается, но не здесь. Их семьи должны присутствовать... Но их тела нельзя оставлять так ни минутой дольше, да... Айб! – крикнул командир, привлекая внимание рослого смуглокожего воина с плюмажем декуриона. Ему не потребовалось отдавать приказа. Декурион без слов понял, чего от него хотят, склонив голову и коснувшись кулаком груди. – Терен! – обратился центурион к следующему офицеру. – Готовьте лагерь! Подальше от тех деревьев и того оврага! Бран! Определи патрули!
    Да – ответил ему солдат, сжимавший в руках копьё, увенчанное вымокшим до нитки тёмно-бардовым штандартом.
    Отдавая привычные приказы, Флавий отстранялся от своего горя. И это помогло ему вспомнить необычный случай на тракте, который почти вылетел из головы, едва он увидел мёртвые лица своих подопечных. Он вновь обратился к Мелвиллу, решив, что тот должен знать:
    По дороге сюда мы видели нечто странное. Буквально в пятнадцати минутах галопа на юг. Дракон. Молодой. Он не стал с нами говорить. Улетел, едва завидел нас. Похоже, был чем-то напуган. Он сказал нам бежать. – Центурион вглядывался в лицо собеседника, пытаясь уловить малейшие изменения в его выражении. – Он был весь в крови... – венчал Флавий.
    Милосердие Симисоны! – выдохнул рыцарь храма, невольно оборачиваясь в сторону, откуда прискакала подмога, будто ожидал увидеть там скользящую в небесах тень, обессиленно падающую с небес. Всё началось намного быстрее, чем ожидал мечник – Эмплада был уверен, что у него в запасе целая ночь, прежде чем Братство попробует совершить возмездие. Недооценил? У разбойников ещё оказались в руках козыри, которых у них быть не должно было? – Я должен немедленно отправляться туда. А тебе придётся справляться самому, центурион. Поэтому слушай…
    Щелчок мокрых пальцев был почти неслышимым из-за шума сильного весеннего дождя, но Мерлин уже повиновался ему, подходя ближе к своему хозяину. Мелвилл схватил его за испорченные поводья, сжимая их от досады. «Три дня я маялся от скуки в этой проклятой телеге, а теперь мне не хватает и десяти минут!» – билась в голове гневная мысль. У него не было возможности привести Флавия к Сальвадору, Тассариэлю и Кассиоре, не было времени проследить, чтобы они поладили и рассказать, что к чему. Ведь если до Алистера уже добрались, сможет ли хотя бы его душа продержаться достаточно, чтобы Мелвилл успел к нему на выручку?
    Верховная жрица Пантеона Начала из Восточного Архипелага направлялась в Рокгард с дипломатической миссией, когда их судно потерпело крушение. Или на него напали пираты. Их дочь выжила, и мы охраняли её пути в Баронские Холмы, где в землях почтенного маркиза Де Дебуа её ждёт Магос Ордена Чародеев, чтобы сопроводить столицу. Дочь жрицы должна добраться до Рокгарда живой и здоровой, Флавий. На кону что-то важнее, чем просто слава империи, – сделав паузу, меченосец вскочил в седло. Теперь их с центурионом разделяло большее расстояние, и чтобы слышать друг друга, приходилось ощутимо напрягать глотку, перекрикивая непогоду: – Кем бы не оказались эти отчаянные мерзавцы, что стоят за этим – у них не было времени подготовить такое же организованное нападение на последнего дракона с Архипелага, как они это сделали в море. Но до Гоффанона не теряйте бдительности. Кассиору будут защищать ещё двое. Один из них – тоже рыцарь храма, брат Тассариэль из Бреммера. Дарованные ему силы велики, но затворничество в Бреммере не пошло ему на пользу, и его знания и суждения о мире могут казаться наивными, странными и даже раздражающими. Второй – волк Сальвадор, санкционированный чародей земли из инженерной гильдии, и его философия вам покажется едва ли легче. Им нужно помочь, и, наверное, понадобится проявить немалую долю терпения, но до замка Дебуа, только они помогут защититься от злого колдовства. Пленные шестёрки братства сейчас под их надзором. У меня нет времени представлять вас друг другу, Флавий, поэтому вы должны будете справляться сами. Полагаюсь на ваш опыт и ваших солдат.
    Так он и впрямь при деле... – про себя проговорил предводитель всадников, но он не стал утолять своё любопытство расспросами, мгновенно заразившись беспокойством рыцаря Храма: – Я всё понял. Исполним в совершенстве! – центурион ударил себя в грудь кулаком: – И да хранит вас Ацогве!
    Пусть Ацнаган защитит вас и ваших людей, центурион. И ещё, – подъехав к командиру всадников, Мелвилл вытащил небольшой цилиндр, наклонился в седле и отдал его Флавию: – Это послание для мага Ордена. Оно избавит вас от лишних вопросов. Удачи, Флавий. Вперёд, Мерлин!
    Заслышав команду, гнедой жеребец сорвался с места, без всяких дополнительных слов унося храмовника в дождь. Стена воды и мрака скоро совершенно закрыли его от чьих-либо глаз, не оставив от присутствия Мелвилла даже следов на размокающей земле.



    Беглеца окружала тьма, свистящий ветер и стена парящей воды. Будь Алистер на земле, этот выстуживающий шквал в считанные минуты выдул из его мокрого тела все капли тепла, но полёт помогал ему сохранять свой температурный баланс. Воздушные потоки были похожи на строптивых жеребцов из россказней людей, так и норовивших сбросить зазевавшегося наездника. Никакое иное существо не могло бы продолжать полёт в таких сложный и опасных условиях, и даже бежевому дракону не удалось бы соврать самому себе, будто бы он не тратил значительные силы, чтобы и дальше продолжать более-менее прямо лететь в этой мокрой мгле.
    Ухух! – свист ветра и шум дождя пронзило уханье столь резкое, словно бы какой-то филин поселился прямо в ухе молодого дракона. И всего в двух метрах от края своего развёрнутого крыла, Алистер мог увидеть безумную птицу, храбро и упрямо пробивающуюся сквозь ночную грозу, гоняясь почти наравне с ним. Вспышка далёкой молнии и взмах крыла закрыли ночного охотника на секунду, но этого хватило, чтобы поток воздуха и неистовый ливень смыли глупого летуна.
    Ухух! – оглушительный по своей чистоте голос филина вновь непокорно прорвался сквозь какофонию голосов бури, раздавшись уже прямо позади. Чьи-то небольшие, но цепкие коготки вцепились в его гриву у самого основания спины, и дракон мог ощутить слабую тяжесть до неприличия наглой птицы, которой хватило дерзости спрятаться от борьбы с водой и ветром на спине Алистера, решив заодно и прокатиться на нём, как всаднику на лошади.

    …Еще одна живность, которой зачем-то понадобилось его донимать. Алистер был раздражен такой компанией, искренне удивляясь неимоверной глупости этого зверя - какая птица в своем уме стала бы цепляться за дракона - царя небес? Но сегодня будто бы все было против него. Он не собирался мириться, а потому решил проучить пернатую бестию за ее безрассудство. Немного набрав высоту, он вошел в короткое пике, в котором крутанулся, словно мощный волчок, пытаясь сбросить с себя назойливого преследователя.
    Ощущалось, как эта птица цепляется за него всем своим рвением, да так, что в полете в последний момент схватилась за его гриву, сильно оттянув ее и доставив неприятную боль от насильно выдираемых волос. Благо, что их корни были достаточно крепки, чтобы их отсутствие не стало для Алистера уродливым напоминанием, что даже птицы в этом мире ему не рады. Это его серьезно рассердило, и тот, почувствовав момент, когда она уже еле держится, внезапно совершил еще один оборот, на этот раз куда более успешный.
    Груз свалился с его загривка, и глупая, непуганая птица исчезла во мраке – просто отстала или же свалилась вниз, сброшенная потоками воды или воздуха, бежевый дракон не стал выяснять. Рьяно бушующий ураган начинал становиться проблемой более серьёзной и опасной – предательские порывы ветра подныривали под крылья и грудь, стараясь его сбросить, перевернуть, вывернуть перепонку. Всего минуту назад крылатый мог свободно вращаться в воздухе, но теперь такой трюк мог стоить ему потери устойчивости и встречей с залитой раскисшей землёй внутри. Струи воды били, казалось, прицельно в глаза, заливая ноздри и пасть. Но главной опасностью становились молнии – грозовой фронт захватил бежевого дракона, и тот уже мог несколько раз наблюдать ветвистые разряды электричества, которые сверкали уже не только спереди, но и где-то сбоку от него. Сколько ещё он продержится в небе, прежде чем проклятый буран не закрутит его в безумном вихре и не швырнёт о землю, или просто не прожарит его до кончиков когтей мощным зарядом молнии?


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Понедельник, 29 Апреля 19, 19.54 | Сообщение # 85
    Чародей
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 92
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Оффлайн
    I последовательность


    -Я не хотела убивать того старика… просто проучить. Нельзя так говорить про родителей, нельзя… Эх, да пусть катятся к чертям. – та ситуация еще крутилась у Кассиоры в голове. Она все еще была в печали и отчаянье от ужасной вести. Возможно, если бы не чары Тассариэля, она бы не могла говорить от слез. Сейчас же она чувствовала… опустошение. Некую пустоту и душевную усталость. Мрак, точно такой же, какой царил здесь вокруг, и точно такую же атмосферу разрухи. Тихую, спокойную, но тяжелую, как груду свинца, скорбь. И дождь, барабанящий по ее чешуе, словно бы сочувствовал ее утрате.
    Однако она не могла оставить без внимания загадочного рыцаря. Когда она его встретила, не было особенно много времени, чтобы с ним разговориться. Сейчас, когда все успокоилось, был вполне подходящий момент. Любопытство взяло свое, и она, подойдя к нему, спросила:
    - Так… Тассариэль, ты – мой защитник?
    - Да. – ответил он, заботливо взглянув на нее.
    - Мама и папа рассказывали мне о тебе. Совсем немного – что ты защитник нашего рода. Могучий воин, защитник невинных, который придет, если мне будет грозить опасность. И ты пришел. Если честно, раньше я считала это все сказками…
    Тассариэль промолчал в ответ, но смотрел ей в глаза, давая понять, что он внимательно слушает ее.
    - Но… кто ты? Откуда ты?
    - Я… гм… я не могу сказать. Ты сама узнаешь. Со временем. Твой разум еще слишком юн, чтобы получить ответ на этот вопрос.
    - Но не мог же ты взять и появиться из ниоткуда?
    - Не мог.
    - Ну вот. Так откуда же ты? Ты говорил про какое-то «небесное воинство»… что это?
    Тассариэль снова промолчал.
    - А кто такой Арх… Арг… Аркангел? Я помню, ты назвал себя Аркангелом.
    И снова безмятежная тишина из его уст.
    - Ладно… а чем ты занимаешься в то время, когда не находишься здесь?
    Ему очень хотелось рассказать о тех невообразимых вещах, которые окружают его. Про многообразие миров, про Ангелов, про Небеса. Но до этого он не знал, что все в этом мире ограничены лишь некой собственной системой знаний – не той, что отражает истинное мироздание. Не знал, до этого момента. Это его разочаровывало и огорчало. Защищать смертный мир от орд демонов, чтобы прийти и узнать, что никто из живущих здесь не знает в лицо своих героев – мало кому из ангелов это пришлось бы по нраву. Но он послушал наказ рыцаря, не став говорить обо всем. Это знание могло стать бременем для нее. Особенно учитывая ее болтливость.
    - Разве у тебя мало дел?
    - Очень много.
    - А каких?
    - Я не могу сказать.
    - Что-то ты все не можешь сказать. Спасибо, что защитил меня, но… какой-то ты скрытный.
    - Таков мой долг.
    - Да ну эти долги, они все к чему-то принуждают, не позволяют заниматься тем, чем желаешь… чепуха. Зачем им следовать, если можно просто делать то, что хочешь?
    - Долг заключается не в том, хочешь ты чего-то или нет. Долг обязывает, но совершается во имя благой цели. Я поклялся защищать тебя, твой род, и не отступлюсь от этого ни на шаг. Это моя воля. И мой долг. И он выше любого моего желания и нежелания.
    - Да, ты прав. Извини. Но, если долг совершается во имя цели… то какова цель твоего долга? Почему ты защищаешь меня?
    - Я не могу сказать. И не уверен, что смогу сказать когда-либо.
    Архангел прекрасно знал, почему. Это ни на минуту не покидало его голову, всегда, когда он был рядом с драконессой. Но скорбная боль, переборотая, но все еще ноющая, как старый шрам, давала о себе знать. Не было для могучего воина ничего тяжелее, чем вновь вспомнить и рассказать о тех событиях – символах его боли, слабости и вины. Его взгляд был столь печален, что драконесса сразу поняла, что завела разговор не в то русло.
    - Ладно. Ладно… куда нам теперь идти?
    Тассариэль не был готов ответить и на этот вопрос. Ему самому нужно было многое понять. Тысячи лет прошли в этом мире с тех пор, как он был здесь в последний раз, и неясно было, куда идти, к кому обратиться. В этом он знал даже меньше самой драконессы. Но это не было для него стеной к поставленной цели. Лишь некоторым промежуточным этапом. Ему нельзя было сдаваться, оставлять драконессу на произвол судьбы. Он и не желал.
    - Разберемся. – с уверенностью ответил он, и вместе с Кассиорой обратил внимание на приближающихся всадников. Похоже, тех самых, что пришли на помощь по посланию от серого мечника. Возможно, общение с ними может что-то разъяснить.






    II последовательность


    Летя еще половину часа по направлению вдоль дороги, так, чтобы последний преследователь потерял всякое желание за ним гнаться, Алистер решил наконец спуститься на темную, мокрую землю средь мрачных деревьев. Усталость сопротивления буре уже несколько давала о себе знать, а раны от шипов неприятно ныли и больно чесались от попадающей в них воды. Но по всей видимости, он оставался уже действительно один. Он простоял еще несколько минут, созерцая, слушая шум дождя, чтобы среди него услышать чьи-то приближающиеся шаги. Но он не слышал ничего, со всем его драконьим слухом. Теперь можно было хоть немного перевести дух. Но это не сильно делало ему легче: он ощущал внутри себя холодную, выжженную пустыню, хотя и был уже весь промокший. Ему уже не получалось достичь спокойствия, даже сейчас, когда, казалось бы, некому за ним прийти. Но на самом деле есть. И он это знал, он чертовски хорошо это запомнил, чтобы забывать. Этот оборотень все еще жаждет его крови, рыцарь-мечник может объявить на него охоту… а уйти домой, к отцу, рассказав о предательстве, больше походило на самоубийство. Еще этот филин… Будто все ополчились на него. За его робость, трусость, слабость. Теперь ему некуда идти, его единственное укрытие – это неизвестность и мрак. Единственное, что может сокрыть его от враждебного взора. Но и в них долго не протянешь: Алистер не был обучен жизни в условиях глухого леса, и хотя если он может пробыть так некоторое время, то далее он просто начнет сходить с ума – от страха, тоски и безысходности. Быть может, даже смерть для него была бы лучшим выходом, чем жить терзаемым душевными муками?
    Но не это сейчас было объектом его размышлений. Он не может остаться здесь. Нужно куда-то идти. Но куда?..
    Он осмотрелся по сторонам. И не увидел ничего, кроме тех же темных деревьев, и стены дождя. Дождь – единственное, что сочувствует юному дракону сейчас. И ни защиты, ни союзников – именно сочувствия не хватает ему, пожалуй, больше всего сейчас. Он разве виноват в своем выборе? Он спланировал эту атаку с целью ее убить? Он назначил себя ее участником? Он виноват, что стал послушной куклой в руках отца? Словно судьба все решила за него, а за эти решения приходится отдуваться ему. Но прояви он свободу воли, крохотную попытку отойти от некого великого плана – тут же все идет крахом. Что за несправедливость.
    Но его внимание привлекла дорога. Та дорога, по которой пришли всадники, испугавшиеся его предостережения. Посчитавшие его угрозой, но никак не то, что было за ним. Об этом – о его погоне с неведомым бессмертным чудищем, способным мгновенно залечивать свои раны, о его внутренней борьбе с собой, о предательстве отца ради спасения Кассиоры, и о его теперешних страданиях, никто не узнает. Никто не оценит. И никто не посочувствует.
    Но так или иначе, есть дорога. Которая ведет куда-то. Нету дорог, которые ведут в никуда. Кроме, быть может, дороги самозабвения и отчаяния, которой сейчас направлялся Алистер. Но он еще хочет пожить – то ли из страха кончины, то ли из крохотной надежды на то, что жизнь сумеет наладиться. Как сумеет – вопрос уже другой, и ему сейчас до него нет дела. Дорога скорее всего ведет в город, а в городе должно быть безопаснее. В Империи обычно почитают драконов, и есть вероятность, что стража не даст его просто так в обиду. По крайней мере, оборотень там его скорее всего не достанет. Если очень повезет, можно даже прожить там какое-то время. Поэтому он решил отправиться туда. Неизвестно, что это за город, и как долго ему придется туда идти. Но это лучше, чем идти в никуда, в зловещую неизвестность.

    Алистер ===> Даттерос
     
    АнкалагонДата: Вторник, 07 Мая 19, 19.53 | Сообщение # 86
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1646
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Оффлайн
    Последовательность II

    Мелвилл преследовал дракона до тех пор, пока крылатый не выдохся и не перестал испытывать терпение грозы, способной в единый миг прервать его полёт разрядом шальной молнии. Обогнав Алистера на несколько сотен шагов, мечник сам опустился на тракт, снимая с себя действие чар, и возвращая привычный уже облик странствующего воина храма. Клинок с костяным лезвием вернулся в ножны, торча из петли на ладонь дальше положенного; Ямлог он держал опущенным, касаясь концом мощёного камнем тракта. Ночью, во время ливня, нельзя было что-то рассмотреть дальше двух шагов, а ближе к десяти, стирались любые очертания даже у строений. Но магия меча позволяла ему ощущать всю воду вокруг себя, чувствовать её присутствие там, куда она могла добраться, подобным образом создавая меченосцу способность объёмного ориентирования. И вода позволяла ему чувствовать приближение дракона, шагавшего по тракту в его сторону.
    Вынырнув из струй дождя, Алистер как будто бы натолкнулся на невидимую стену, едва увидев Мелвилла. Дракон не выглядел перепуганным или паникующим, в темноте не удавалось и заметить следов крови – похоже, ливень смыл её, пока бежевый продирался сквозь грозу, навстречу струям воды. Его грива облепила шею и голову, прилизанная потоками влаги, но в остальном чешуйчатый зверь выглядел внушительно – крупнее лошади, сверкающий глазами в отсветах редких молний, он совершенно не походил на того перепуганного детёныша, который пронзительно кричал, валяясь в земле перед Архангелом. Тёмным силуэтом выступая из мрака, без следов своего светлого пёстрого окраса, дракон выглядел ожесточённо и, пожалуй, сумел бы один нагнать страха на любого наёмника или шайку разбойников.
    Ты ранен? – мечник первым нарушил молчание, не высказывая никакого трепета перед огромным хищником. Мелвилл видел перед собой подростка, сбитого с толку, потерявшегося в вихре взбунтовавшихся событий, но ещё не осознавшего в полной мере величину сгустившихся над ним туч.
    И ты тоже пришел по мою голову? – скептично и неприветливо встретит его дракон, выжидая ответа. «Дурак,» – подметил про себя Эмплада, поднимая свободную руку и закрывая ей лицо от ветра, швырявшего в глаза холодную весеннюю воду.
    Кровь, которую смыл с тебя дождь, оказалась чужой, и к тебе вернулась храбрость. Значит, помощь тебе не нужна, – Мелвилл повысил тон, вслух отмечая своё недавнее наблюдение. Молодые драконы, не набравшиеся ума и недавно вырвавшиеся из-под крыла родителя, часто были самоуверенны и не в меру чувствительны к уколам своей гордости, поэтому он решил не давить на её в первые же минуты разговора. – Ты идёшь пешком. Значит, время тебя не торопит. Чья это была кровь? Ты уже расправился со сбежавшими шестерками?
    Алистер ответил коротким, недоверчивым молчанием, а затем произнес:
    Мне уже ничто не поможет. Разве способно что-то повернуть время вспять и вернуть все назад?.. Нет. – мрачно констатировал он. – Это кровь какого-то рыжего волка-переростка с человеческим голосом. Слышал оглушительный вой в глубине леса? Это его крик, когда я вспорол ему вены на шее за то, что покусился на мою шкуру. А они и зашипели, и затянулись на месте, как под каким-то проклятым колдовством. Безрассудно было бы драться дальше с тем, кому плевать даже на мои когти. Будь он неладен. – злобно прошипел он, и продолжил. – Время меня не волнует. Не теперь. Мой час все-равно придет, рано или поздно. Я уже подписал себе приговор. Не сегодня, так завтра. А где шестерки – мне неведомо. Быть может, уже сейчас точат топоры по мою душу.
    Точат, не сомневайся. И не только они, – отозвался Мелвилл, на мгновение уйдя в раздумья – о каком рыжем волке мог говорить дракон? В имперских землях, в глуши, всегда заводилась какая-то нечисть, как её не пытались искоренить под корень. Но у самого тракта, со способностями регенерации – вместе с нападением на караван и магическим кольцом, это выглядело слишком тревожно, чтобы выглядеть совпадением. Но поблизости зверя не было, а гоняться по равнинам в поисках призраков у Мелвилла не было желания. Едва ли поимка монстра принесёт пользы больше, чем живой участник нападения, знающий заказчика. «Ладно, этим пусть займутся храмовники, которые занимаются отловом бестий. Некогда мне ещё об этом печься,» – И все же, ты не подставил шею храмовому рыцарю, когда был шанс. Значит, еще надеешься выпутаться. Но довольно здесь мокнуть, промокшая одежда ничем не поможет. Примерно в пятистах шагах отсюда есть сарай. Там мы сможем поговорить и решить, верна ли твоя надежда.
    Веди, повелитель лиан, – ответил он со злобной иронией, вспоминая недавние события, которые нанесли ему несколько небольших ран, и пошел вслед за ним.




    Чувства не обманули Эмпладу, хотя на таком расстоянии определить даже наличие целого хутора было не так просто. По пути их нагнал Мерлин, почти у самого сарая – и сейчас они втроём стояли перед высокими воротами, достаточными, чтобы в них вошёл вол с телегой. Вытащив костяной клинок, мечник просунул его между створками и резко опустил – хруст рассекаемого засова заглушил шум дождя, уже утихшего с крепкого ливня до простых, добротных затяжных осадков. Толкнув двери, Мелвилл пошёл первым – в темноте угадывались силуэты пары ослов и кур на жердях у задней стены. В воздухе начал было нарастать гомон, раздался одинокий пронзительный крик гусака, но храмовник поднял меч вперёд, громко произнося:
    Мы не претендуем на ваш покой. Мы только прячемся от непогоды.
    Животный гомон, не успев разойтись, стих так внезапно, что дождь словно бы стал громче. Мелвилл жестом велел дракону заходить, уже запустив в сарай своего жеребца:
    Видишь, я и животными могу повелевать.
    Затворив за всеми ворота, Эмплада перевязал петли для перерубленного засова найденной верёвкой; затем подошёл к ближайшему столбу, установленному посередине для поддержки стропил и балок, и чем-то поджог одинокий факел. Неяркий дрожащий свет выхватил из сумрака очертания их прибежища: оно было разделено на две половины, перегороженное внизу деревянными тонкими стенками с калиткой, и верёвочной сеткой вверху, чтобы птица не перелетала через границу загона. В дальней части ютились два осла, дюжина кур, и семь гусей. Алистер и Мелвилл оказались в хранилище сена, с одной стороны аккуратно сложенного до самого потолка, а с другой – набросанного как попало, похоже, для скормки скоту в ближайшее время. Мерлин немедленно принялся выискивать в нём что-то посвежее и повкуснее; Мелвилл вонзил в земляной пол меч, скидывая с головы капюшон. Вода струилась с пришельцев настоящими потоками, так устремлённо, словно бы земля притягивала её втрое сильнее, чем всё остальное в этом мире.
    Куда ты так бодро шагал, уж не в Даттерос ли? – будто между прочим спросил храмовник, принявшись рассёдлывать своего коня.
    Туда. А я смотрю, меня ты и пытался разыскать, – ответил дракон, отряхнувшись от воды, но продолжив стоять. – И что же тебе понадобилось от труса, предателя и лжеца, если не отомстить и не добыть мою шкуру в качестве трофея? – не столько с подозрением, сколько с мрачной самоиронией спросил он. – И, кстати... как тебе удалось догнать меня? В последний раз я видел тебя там, на поле, где произошло крушение каравана. Не видел, чтобы хоть один человек или конь перемещался столь быстро. Быстрее, чем летящий дракон. – с любопытством также поинтересовался он.
    Ацогве помог с удачей, не иначе. И я не сражался с неуязвимыми рыжими волками, – Мелвилл пожал плечами, уклоняясь от ответа. Бросив седло на землю и освободив коня от сумок, он стал стаскивать с Мерлина и уздечку. – Идти в Даттерос – это совать голову в улей разъярённых ос. Не знаю, как твой отец отблагодарит тебя за твои слова о нём, но Серое Братство не оставит твоего предательства. Думаю, что они захотят с тобой расправиться ярко, устрашающе, так, чтобы о самой идее водить их занос думали с ужасом, а не вдохновением.
    Я знаю, – невесело произнес Алистер. – А, куда мне идти еще? В леса, чтобы затеряться там, быть съеденным этим волчарой, или просто сойти с ума от одиночества? Моя жизнь уже не имеет значения. Но я сделаю все, чтобы продать ее подороже для этих ублюдков.
    Мелвилл посмотрел на него с прищуром, выражавшей смесь раздражения и разочарования:
    Тебе лет-то сколько? Восемнадцатого десятка ещё не видел, а уже в могилу собрался. А говорят, будто бы драконы очень мудры. Ты что, человеческая девчонка у строгого отца, которой до полнолетия проходимцы задрали юбку?
    А ты сам то веришь, что я один каким-то чудом сумею спастись одновременно от группировки профессиональных убийц, отца – могучего темного мага, лидера Храма Конца в Восточном архипелаге, да еще и от его учителя-маньяка, которому сам факт моего существования ой как не по душе? – с тем же раздражением парировал он, и, с вызовом взглянув на мечника, стал выжидать ответа.
    А кто говорит, что один? – тряхнув полой невесть как высохшего так быстро плаща, Мелвилл пнул бесформенную кучу сена, пытаясь её сделать более крутой, и вальяжно уселся на неё, откидываясь на душистую спинку: – Садись, до утра всё равно отсюда не высунемся, а в ногах правды нет. Здесь – не восточный архипелаг. Твой отец, вздумай он сюда явиться, должен будет подчиняться имперским законам и Бреммеру. Если сдашься властям, то быть может, они смогут тебя защитить от Братства. Может, найдётся какой-то дракон, который сможет дать твоему папаше уроки воспитания и отношений с сыном. Всегда можно найти какой-то выход.
    Что-ж, я от помощи не откажусь. – успокоено и удивленно ответил он, и, последовав примеру Мелвилла, лег на стог сена. – Удивлен, что в этом мире еще есть хоть одна живая душа, которой я не противен. Спасибо. И все-же предупрежу, что ты подвергаешь себя опасности, путник. Отец мне голову оторвет, если узнает, а учитель его – и подавно. Кстати, как тебя зовут?
    Не думаю, что твой отец свалится к нам в сарай через крышу. Даже Братству нужно время, чтобы узнать о твоей выходке и отреагировать. Так что эту ночь мы можем спать спокойно, а дальше это станет головной болью Трибунала. Или кого-то другого, кто возьмётся тебе помогать, – прятать Ямлог, тем не менее, Мелвилл не торопился, не желая пропустить незваных гостей, если таковые вдруг окажутся неприлично близко к их сараю. – Я – Мелвилл, странствующий рыцарь Пантеона Начала. Не настолько славный, как тот, от которого ты бежал, и не такой значимый, чтобы вмешиваться в споры Храмов с разных частей света. Но вот, что тебе скажу: к вашему брату здесь испытывают некоторую симпатию, которой нужно воспользоваться. До этой поры, Братство брало заказы на баронов, магов и министров. Безуспешно пыталось устранить герцога, хранителя Севера, но он их отвадил. А ещё, не дерзало брать заказы на императора, и на драконов. Серые терпели неудачи, а в империи найдутся те, кто не захочет, чтобы они вошли во вкус драконоубийства. Тебе нужно к драконидам, но вот проблема – их ближайшие серьёзные диаспоры находятся дальше, чем Серые.
    Мелвилл прервался, наклонившись вперёд, и потёр пальцем подбородок. Из-за ограды раздалось одинокое кряканье – одна из гусынь с явным интересом изучала незваных гостей, разглядывая их глазом в зазор между штакетинами.
    Чудные птицы. Выгнать бы их на улицу, никакое бы Братство не подобралось незамеченным, – храмовник кивнул в сторону животного загона, но сразу же отбросил несерьёзность: – Ладно, о Серых подумаем утром. Вот что: давай сперва разберёмся в том, как и зачем ты вляпался в эту историю. И если честно расскажешь, что вообще творится с этим нападением и с семьёй Кассиоры – всё, что знаешь, то я попробую найти, кто сможет тебе помочь. Если повезёт, допросимся помощи из Селахи.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Среда, 08 Мая 19, 14.49 | Сообщение # 87
    Чародей
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 92
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Оффлайн
    II последовательность


    Алистер решил отбросить расспросы по поводу того, кто таков будет этот рыцарь, что за Трибунал, и решил ему довериться. Всяко проще довериться тому, кто предложил руку помощи, среди толп желающих его убить.
    Что-ж, это обнадеживает. Немного. Мое имя – Алистер. И, если ты поверишь в то, что я скажу, я расскажу все, как знаю. – дракон устроился поудобнее, чтобы рассказать всю историю от начала до конца. Его уже не волновало, в чьи уши попадет эта информация – не было резона врать. А желание выговориться было всегда.
    Все началось с того, что мой отец спятил. Еще давно, там, на архипелаге – мы жили по соседству с семьей Кассиоры. Он каждый день видел их семью, каждый день видел мать Кассиоры – Лаурэль, целительницу, представительницу Храма Начала в тех землях. Он был одержим какой-то маниакальной идеей, и, хотя он тщательно это скрывал – я видел, как он смотрел на нее. Как настоящий влюбленный безумец. Не знаю, так это или нет, но все указывает на это. А меня он всегда ненавидел. Точнее, любил, как он говорил. Но по-своему. Держал в строгости, взаперти, и учил магии Тени, которая мне была совсем не по душе.. Но все-же, эти умения мне пригодились – быть может, благодаря ним я сейчас здесь стою. Но не суть.
    Отец всегда хотел убить семью Кассиоры. Всю, кроме Лаурэль. Он решил, что я уже взрослый мальчик, и пора бы меня приучить к жестокости. Он послал меня убить Кассиору. Вместе с отрядом Серого братства, который тоже взялся не из воздуха – это была часть его плана. Уверен, и крушение корабля тоже его рук дело, хотя я об этом ничего более не знаю. И вот я здесь. С этим заданием.
    Я знал Кассиору еще с детства. И хотя отец пытался воспитать меня, внушить ненависть к их семье, у него это не вышло. Я знал, какие они на самом деле. И не желал никому из них смерти. Особенно Кассиоре. Она была единственным моим другом, до тех пор, пока отец не запер меня в поместье до скончания времен. Я не мог убить ее, и не хотел. Отцу удалось сломить меня, я с трудом делал что-то против его воли. До этого момента – сейчас мое терпение лопнуло. Я предал и отца, и Серое братство, просто потому, что устал быть марионеткой и мальчиком на побегушках. Быть может, я трус. Но я не убийца. И... теперь она меня ненавидит, потому, что думает, что я обманщик, что я участвовал в убийстве ее родителей на корабле. Вот она – благодарность!
    А ты бы сразу сказал ей, что к нападению на её родителей не причастен. Сейчас уже будет поздно, слушать она тебя не станет, – подтянув к себе седло с сумками, Мелвилл извлёк оттуда ружьё, и запасной барабан к нему. – Убийство ради любви. Именем Натаилтон! А что твоя мать? Как она смотрела на это?
    - Это я сглупил. А сейчас меня этот пернатый здоровяк в броне к ней и на милю не подпустит. Моя мать... - Алистер опустил голову, пытаясь вспомнить - Я не видел ее уже очень давно. Я был еще очень маленьким, как она была, и в один момент просто куда-то пропала без следа. Я не знаю, куда. Может, сама ушла, а может, и того хуже. Но отношения у нее с отцом были напряженные. С тех пор она не появлялась, и не было ни одной вести от нее.
    Сожалею, – на мгновение, мечник тоже склонил голову в знак уважения, прекратив перезарядку винтовки. – К Кассиоре тебе не следует сейчас идти. Ей нужно время успокоиться, чтобы пытаться ей что-то объяснить. Может, она тебя выслушает. А может...
    Он сделал многозначительную паузу, вставляя новый барабан на место старого, и закрепляя его в остове ружья. – Значит, о том, что случилось с кораблём и родителями Кассиоры, ты вообще ничего не знаешь?
    Алистер также выдержал момент молчания, и на его морде читалась нотка скорби. Он помнил очень мало о своей матери, но она была единственной, кто дарил ему ласку и заботу в то время. Мать действительно любила его. Короткое, но столь яркое воспоминание в пучине темных кошмаров, как лучик света в кромешной тьме.
    - Это точно. - подтвердил он догадки мечника - Я услышал об этом недавно - прямо здесь, из ваших разговоров. Отец ничего не сказал мне о корабле. Даже разбойники об этом ничего не говорили. Но это очень похоже на правду. Так удобно совпав с планами отца...
    Значит, где их искать, ты не знаешь, – храмовник погрузился в молчание на минуту, играясь с рукоятью оружия. – Хорошо. А что сказал тебе твой отец, отправляя тебя сюда? Просто "убить", без всяких объяснений? Серых кто нанял - он сам, или ты по его указке?
    - Серых нанимал не я. Отец их завербовал, я полагаю. Или даже кто-то из приближенных... В общем, он приставил меня в отряд к этим ассасинам. В объяснениях он был скуп, разве что убеждая меня, что это во имя нашего же блага. А потом просто принудил меня к действию, когда понял, что это бесполезно.
    Значит, ключей к поискам у нас никаких, – вздохнул Эмплада. – Если потребуется, ты сможешь свидетельствовать против отца? Что он сделает из-за того, что ты рассказал о его намерениях?
    - С радостью. Не желаю возвращаться к прежней жизни с ним. - с уверенностью ответил Алистер - Слишком много я молчал, чтобы промолчать теперь. А за сказанное я могу вполне лишиться жизни. Может, от него. Может, от его учителя. Но это я себе уже обеспечил.
    - Неужели у вас с отцом нет никакой семейной связи? - Мелвилл испытующе посмотрел на дракона. – Ведь ты - его наследие, его кровь. Он ведь занимался тобой? Воспитывал и чему-то учил. Ради чего, ради убийства дочери драгонессы, которую он любит? Слишком затратный убийца выходит. И слишком странный способ покорить ее сердце.
    - Как сына, может, он меня и любит. Только я этой "любви" не понимаю. Ограничивает меня во всем - в общении, в занятиях, в перемещении, в моих собственных решениях. У меня нет своей жизни - только то, что сказал отец. "Алистер, ты должен!". "Алистер, тебе нельзя!". "Алистер, что я тебе сказал?!". Малейший отступ от его воли ведет лишь к наказанию, а мое мнение просто ни во что не ставится. Никакой ласки, никакой любви, никакого понимания, никакого сострадания. Сплошная тирания. Думаешь, я привык к такому отношению? Нет. Я ненавижу своего отца за то, что он сделал мою жизнь полной одних лишь страданий. И приказ на убийство Кассиоры было последней каплей. Иначе как приказом я не могу это назвать. Может, он думал, что воспитать меня в строгости и страхе будет хорошей идеей. Но я его взглядов не разделяю. - злобно отрезал дракон. - Он должен получить по заслугам за свою жестокость. Если не ко мне, то к другим. К родителям Кассиоры, например.
    Проблема отцов и детей, – покачал головой Мелвилл. Он не стал вдаваться в тонкости воспитания ради того, чтобы разобраться - всё ли на самом деле было так плохо, или же здесь говорила обида и взгляд лишь одного Алистера. Помолчав некоторое время, он спросил: – А этот учитель? Кто такой, что самого верховного жреца пантеона до сих пор дрессирует?
    - Не знаю, кто он. Взялся откуда-то, буквально из ниоткуда, и довольно давно - я был еще юным драконенком. Но отец ему очень доверяет. Я бы даже сказал, следует его указаниям. Учится у него, зовет его учителем. А мой отец тоже не последний по своей значимости в Храме... По всей видимости, он тоже темный маг. Мрачный тип, от одного его взгляда мурашки и трепет. Он мне явно не по душе. И я ему, видимо, тоже. Со мной он немногословен, но строг не меньше, чем отец. Он известен, как рыцарь Храма Конца, охотник на всякую нечисть и разбойников. Быть может, и он посодействовал отцу в этом преступлении. И явно он скрывает нечто большее, чем просто умения рыцаря и небольшие познания в темной магии, раз даже отец ему подчиняется...
    - А зовут его как?
    - Он зовет себя Кассадриан. Я знаю его под этим именем.
    Ничего о таком не слышал, – признался, наконец, Мелвилл, после нескольких минут в попытках вспомнить, звучало ли это имя где-то. – Не похоже, что он где-то отметился в истории, или чем-то лучше других рыцарей храма. Но если он обучает верховного жреца пантеона... Малефор меня побери, если здесь не спрятан какой-то подвох. Но бездна с ним, пусть службы Храма сами разбираются с этими загадками.
    Мелвилл набросил на голову капюшон, затолкнул ружьё обратно в седельную кобуру, и откинулся на сено:
    Завтра решим, как поступить. И еды тоже раздобудем завтра. Эта последняя ночь, пока ты можешь спать спокойно, так что воспользуйся ей, и не забивай голову лишней ерундой. И, будь добр, задуй факел. Я сегодня набегался вдоволь с вашей треклятой шайкой.
    Мечник замолчал, отворачиваясь к стене. Клинок так и остался торчать в земле, тускло, мягко светясь голубоватой руной с изображением пенной волны.
    Алистер лишь кивнул в знак согласия, мощным выдохом задув пламя на факеле.
    - Спокойной ночи. – сказал дракон из темноты.

    - Что ж… очень мило со стороны судьбы послать мне того, кто желает помочь. И не думал, что такое возможно. Это настоящий подарок. Быть может, этот мечник-друид – мое единственное спасение. Странно, что он доверился мне, после того, как своими глазами видел, что я вытворял там. Но я не жалуюсь. Я буду безмерно благодарен, если его помощь поможет мне выжить.
    - Сегодня вообще какой-то странный день. И с чего Кассиора вдруг решила, что это я убил ее родителей? Это просто несправедливо. Я об этом нападении даже и не знал. Я рисковал жизнью, чтобы спасти ее шкуру, и рискую сейчас оказаться в канаве, а она… хмф. Поверила какому-то пришельцу в доспехах, а не старому другу. Как бы я не недолюбливал отца, в чем-то он был прав. Не делай добра – не получишь зла. Хоть я и не мог поступить иначе.
    - Неблагодарное дите, которое не видит дальше своего носа, вот, кто она! А хотя чем я лучше… ведомый лишь своими страхами, потерявшийся беспомощный драконенок в этом беспощадном мире. Собрал себе целую коллекцию неприятностей. Отличное достижение, отец бы мной гордился! Тьфу…
    - Никто не будет гордиться мной, и не за что гордиться. Я – одно сплошное разочарование. Ну… ну и плевать. Главное – самому уцелеть. Благо что пока-что у меня это получается.
    - А если все-же они достанут меня? Я не могучий темный маг, который может за себя постоять. У меня есть пара трюков, но не более того. Чувствовать шипы от лиан было больно. Боюсь представить ощущения от вонзенного в горло клинка… – Алистер содрогнулся в неприязни и ужасе от представленной картины – Да уж… а эта пустота… после смерти… эта зловещая неизвестность. Небытие. И уже через пару дней это братство убийц захочет меня им одарить. Всего пару дней.- он стал глубоко и часто дышать, жадно глотая воздух и пытаясь успокоить свой разум – Что-ж, Мелвилл прав – мне еще рано умирать. Я к этому не готов…
    Еще долго тревожные мысли не давали ему уснуть. Алистер пытался убедить себя, что ему все равно, но никак не мог успокоиться – он вслушивался в каждый стук, каждый шорох, который доходил до его уха. Это ожидание, ожидание неизвестного стачивало его, вновь нагоняя налет страха. Это всего-лишь гуси… никаких убийц здесь. Не сейчас. – пытался он убедить себя. И все-равно продолжал вслушиваться, сам того не хотя. Еще никогда ему не было так тяжело просто лежать и отдыхать. Но со временем, почти под утро, усталость дала о себе знать, и даже невзирая на зудящие раны он сумел уснуть.

     
    АнкалагонДата: Воскресенье, 12 Мая 19, 08.56 | Сообщение # 88
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1646
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Оффлайн
    Дракон досматривал невесть какой по счёту сон, когда Мелвилл уже был на ногах. Дождь за воротами всё ещё поливал – мелкий, но настырный, промачивающий насквозь самый водостойкий плащ. Шум капель, выбивающих дробь по соломенным скатам крыши, поливающих землю и пенящих лужи, был достаточно велик, чтобы заглушить движения мечника и не дать им разбудить дракона. Как и ожидал Мелвилл, этой ночью ещё никто не спохватился и не пытался до них добраться. Убрав всё оружие, он накинул капюшон и вышел на улицу через маленькую дверцу в большой створке ворот, намереваясь встретиться с хозяевами хутора. Деревенские имели привычку вставать рано, и едва ли они были готовы найти в своём сарае спящего дракона.
    Он вернулся через сорок минут, неся перед собой накрытый плотной тканью поднос. Поставив его на низкий и широкий деревянный чурбан у столба, он посмотрел на Алистера - бежевый продолжал крепко спать, не сдвинувшись ни на йоту за время его отсутствия. – Хороший сон, – подумал про себя Эмплада, подбирая забытый кем-то иссохший жёлтый яблок. – А я думал, что он всю ночь проваляется, крутясь, как уж на сковороде.
    И запустил найденный плод в гриву беспечно сопящему дракону. Мыча и с трудом продирая глаза, Алистер поднялся, и взглянул – сначала на Мелвилла, потом на яблоко. Потом снова на Мелвилла, уже слегка рассерженно.
    Думал, после вчерашних разговоров, ты спросонья будешь кидаться на всё, что шевелится, – храмовник снял с подноса покрывало, открыв две низкие глиняные посудины, и небольшую стопку лепёшек. Отломив себе небольшую часть, он постучал пальцем по подносу: – Яичница с салом, и бобовая каша с луком и маслом. Ах да, медовые лепёшки. Может, у отца тебя кормили получше, но владельцам хутора и так пришлось постараться, чтобы предложить тебе что-то, кроме сухарей. Еды больше не будет до самого вечера, а выбрать что-то вкуснее ты сможешь только в Даттеросе, так что завтракай, и не вороти нос.
    Было видно, что Алистер совсем не выспался. Его глаза были сощурены от тяжести век, но постепенно прояснялись. Он ответил ему сонным голосом:
    Оу, ты... где ты это нашел? Спасибо. Я не ел уже несколько дней. – Дракон не побрезговал брать пищу из рук незнакомца. Быть может, он хотел его отравить. Но, по-видимому, у Алистера не было серьезных подозрений для этого. Так или иначе, Алистер принялся живо расправляться с угощением, но не набрасываясь на него целиком – взглядом он приглашал Мелвилла присоединиться к нему, оставляя нетронутой его часть.
    Заглянул к хозяевам этого хутора. Возместил им небольшие неудобства и траты от нашего вторжения. Пока готовили завтрак, заодно и заправился, – Мелвилл помахал куском лепёшки, показывая, что всё на подносе – честная добыча Алистера. – Я убедил их, что для их спокойствия им лучше не искать встречи с драконом, так что у нас полчаса на то, чтобы позавтракать, и убраться отсюда. Ты здесь не единственный, кто ждёт утренней покормки.
    Мечник кивнул в сторону затаившихся в ожидании птиц и ослов. Проглотив последний кусок, он принялся запрягать Мерлина. Если бы Алистер провёл с ним столько же времени, сколько и Кассиора, то мог бы заметить, что странного трапециевидного меча с рукоятью в лезвии среди поклажи не оказалось.
    Пока готовилась еда, я тут обдумал то, что ты рассказал. Дело выглядит мутным, а ты, как ни крути – преступник, вступивший в сговор с группой разбойников, и совершивший нападение на караван с подданными императора. И преданные тобой отбросы обязательно расскажут это страже. Так что, придётся мне за тебя поручиться, а значит, и помогать тоже придётся мне, – закинув седло на спину вороному, храмовник развернулся к бежевому: – Я не очень-то хотел влезать в это. Нужно быть душевнобольным, чтобы по своей воле сунуть голову в свару между драконами, а уж тем более – в спор Пантеонов. Но просить кого-то заняться таким вместо себя я не могу. Ты, кажется, ещё можешь исправить свою жизнь, но ты уже засунул голову в петлю, а сам только затянешь и выбьешь табурет у себя из-под ног. Так что, я сам постараюсь тебе помочь.
    Что-ж... спасибо. Я не знаю, чем я мог бы тебя отблагодарить, мне попросту нечем. Просто спасибо. – доев, с неожиданной искренностью промолвил он. – Не опасно ли тогда идти в Даттерос, где стражи, готовой схватить меня за пригоршню монет, будет как пчел в улье? Они точно поверят твоим словам?
    Стража меня заботит меньше всего. Пока это можно назвать внутренним расследованием Храма, я могу держать тебя при себе, пока не надоест. Главная угроза сейчас – Серое Братство. С исполнением заказов они не затягивают, а мстят ещё быстрее. Нужно как-то убедить их закрыть глаза на твои выходки, иначе дальше острова драконидов ты спокойно и шагу не ступишь, – Мелвилл заканчивал с подготовкой Мерлина к пути, проверяя подпруги и уздечку. Перевязь с мечами в этот раз он оставил не у седла, за забросил за спину, держа все пять мечей при себе. – Оставь это всё здесь, хозяева потом сами заберут. Твой отец, надеюсь, дракон состоятельный, и правда тебя по-своему любит, и сможет помочь своему сыну избежать отравленных гостинцев.
    Увидим, как он поступит. Но хорошего ждать не приходится. Я пойду за тобой. Кстати... – дракон перевел тон на удивленный – Вчера меня мучили зудящие раны от лиан. Теперь их нет. Поразительно!
    Да, просто какая-то магия, – пробормотал себе под нос мечник, развязывая петли ворот и распахивая створки.
    Холод и сырость ворвались в сарай, открывая перед ним хмурое дождливое утро. Затянутое сплошным серым полотном небо не имело ни пятнышка, которое могло бы хотя бы показаться за признак прояснения. Это был дождь, готовый поливать землю весь день. Неровности в земле уже наполнились водой, местами почва казалась заболоченной, а второстепенные дороги, не вымощенные камнем, стремительно превращались в раскисший густой кисель.
    Замечательная погода для путешествия. Дождь будет лить до самого вечера, а может, и дальше. Мы скоро сойдём с тракта, чтобы не облегчать братству твои поиски, так что к вечеру ты будешь грязный до невозможности, – накинув капюшон, Мелвилл взобрался в седло, понукая погрустневшего Мерлина ступить в унылый холод неприветливого утра. – Но и Братству будет сложнее тебя рассмотреть издали. Так что для тебя этот дождь, в некоторой степени, даже везение?



    Утром следующего дня, они стояли перед пустующей аркой без створок, открывавшей проезд в невысокой каменной ограде. Забор отделял от ещё не возделанных пашен добротный, крупный сад, уходящий в обе стороны на изрядное расстояние – заповедное место для отдыха тех, кто устал от серых промышленных комплексов Даттероса, и его узких улиц. Мощёная дорога уходила вдаль, между ещё не расцветшими рядами камписов, отделяющих её от остального массива из тополей, ив и дубов. Они впервые вышли на каменную мостовую с тех пор, как свернули в глушь с тракта, но Мелвилл не намеревался идти сейчас в город, уведя их в сторону.
    Новый день выдался такой же промозглый, как и вчерашний, такой же сырой, с тем же мрачным, тяжёлым небом без намёка на просвет. Но сейчас, по крайней мере, не капало сверху – вместо этого ветер периодически трепал гриву дракона и края плаща всадника. Ещё голые ветки не могли шелестеть листвой, но бесшумными их нельзя было назвать – воздух глухо свистел в пустых кронах, извлекая из них шипящие и скрипящие звуки, из-за чего парк отнюдь не выглядел таким уютным, каким его знали жители Даттероса в солнечные выходные.
    Здесь, нас будет ждать одна моя знакомая волшебница, которую я попросил о помощи, – Мелвилл спешился, взяв своего вороного под уздцы, и зашагал по каменной дороге внутрь неухоженного сада. – Она – посвящённая жрица Ниагары, и владеет настоящими чарами, а не фокусами вроде моих. Она присмотрит за тобой, пока я навещую Братство, и защитит, если что-то пойдёт не так.
    Хорошие у тебя связи, Мел. Надеюсь, что ее мы найдем раньше, чем нас найдет здесь Братство.
    Мечник не ответил, продолжая шагать по главной аллее парка. В тишине, их шаги и стук копыт Мерлина разлетался далеко вокруг, а отвечал им только ветер, иногда – сдобренный перестуками и голосами птиц. Ровные просторы лугов остались позади, скрытые стеной деревьев; скоро пропал и просвет их входа. Пребывающий в запустении парк – здешние жрецы Симисоны, похоже, были малочисленны и слишком много времени тратили на защиту сада в ратуше, отбивая нападки промышленников, нуждающихся в древесине – больше походил на просторный лес, разделённый каменными дорожками, редкими скамьями и статуями.
    Их одинокое шествие было нарушено у статуи, в которую опирался их малый тракт, заключая её в кольцо. Некогда белый, а сейчас посеревший камень с зеленоватыми трещинами изображал сидящую на камне русалку, гладившую волосы прилёгшего к ней на хвост (с намёком на колени) моряка. У постамента стояла белоснежная осёдланная кобыла, которая подняла голову к путникам, привлечённая стуком чужих копыт. Фыркнув, она негромко заржала, отступая два шага назад и открывая взору свою хозяйку – молодую женщину в плаще-накидке до пят насыщенной тёмной голубизны летнего неба, и небольшим медальоном в виде шестилучевой ночной звезды. Снятый капюшон позволял хорошо рассмотреть лицо и чёрные волосы девушки, свитые в свободную косу за спиной.
    Здравствуй, Вайлесс. Очень рад тебя видеть, – Мелвилл приветственно поднял руку, радушно улыбаясь незнакомке. – Спасибо, что отозвалась и пришла.
    Значит, Шая опять погружена в работу с головой, и ты ищешь себе авантюры, занимаясь делами, которые должны выполнять другие? – девушка со вздохом покачала головой. – Раз Эфраим нашёл себе занятия поинтереснее, ты решил меня заарканить? Привет, Мелвилл. Кто это с тобой?
    Алистер, с Восточного Архипелага, – коротко представил своего спутника Эмплада, – И Мерлин, из Великих Степей.
    Не валяй дурака, Мел, – Вайлесс нахмурилась и, похоже, совсем не оценила шутку храмовника. – Зачем ты меня сюда вытащил?
    – Нужна небольшая помощь,
    – кратко ответил мечник, тоже посерьёзнев. – Но прежде чем я начну. Расскажи, пожалуйста, что удалось узнать про кольцо. Может, это дополнит общую историю, которую я смогу тебе рассказать.
    – Ладно. Хотя рассказывать особенно нечего,
    – Вайлесс зачесала упавшую на лицо прядь волос, затем извлекла из-под полы плаща коробочку, которую протянула мечнику: – Это кольцо – «Служба Алчного». Артефакт, который должен был храниться в сокровищнице Пантеона Малефор на восточном архипелаге. Это очень качественная, древняя вещь, которую ковали ещё во времена цветения драконидоского королевства. Это кольцо – обычное украшение, пока владелец не пробудит его заклинанием-паролем. Затем его одевает ничего не подозревающая цель, и кольцо завладевает его рассудком, цепко держась за своего раба. Оно может не просто подчинить – оно может внушить ему несколько простых алгоритмов, что равносильно выполнению нескольких приказов. В руках умного владельца, это кольцо может стать страшным инструментом, но тот, кто использовал его против твоего попутчика, оказался скудоумной деревенщиной.
    – Да. Это был жадный рыжебородый варвар, предводитель шайки отбросов из Серого Братства. Сальвадор должен был его связать, но попался на уловку.
    – Опять Серое Братство. Это то сборище разных банд воров, убийц и прочих, которые создали единый преступный синдикат?
    – губы волшебницы брезгливо сжались. О Сером Братстве предпочитали говорить шёпотом, но эта служительница Ниагары их, похоже, не испытывала перед ними ни грана трепета. – Никогда не смогу это понять. Свора подонков все прегрешения поставила на поток, создав подпольную империю преступлений, и никто не хочет выжечь эту гниль до основания. Даже Трибунал не намеревается покончить с ними раз и навсегда.
    – Ты вновь недооцениваешь Братство,
    – настала пора Мелвилла качать головой, хотя он и сделал это с улыбкой. – Серое Братство – действительно теневая империя с почти полной монополией на преступления. Невозможно полностью истребить преступников. Но Братство держит их хоть в какой-то узде, и через него проще следить за этим пагубным подпольным миром.
    – Настолько проще, Мел, что Братство себе заполучило непозволительное влияние и власть. Оно безнаказанно взращивает целые кланы убийц, насильников, воров и коррупционеров, накладывает лапу на магические игрушки в запретных хранилищах. И никто не знает наверняка, кому они могут служить и что прятать. Пусть Трибунал сколько угодно хвастается, что может в любой момент разоблачить любой заказ и найти любую личность среди них, я говорю тебе – когда случится что-то непоправимое, будет поздно,
    – Вайлесс рассерженно ударила посохом о камень дорожки – чуть сильнее, чем планировала. Её жезл был ровной, молочно-белой тростью с кольцом-утолщением посередине, и навершием в виде многолучевой звезды с плоским аквамарином в центре, как медальон волшебницы, но крупнее. – Кстати, про это кольцо Храма. Твой друг с Восточного Архипелага имеет к этому прямое отношение, ведь так?
    – Ты совершенно права,
    – мечник с готовностью ухватился за возможность поскорее отказаться от этого спора, чтобы скорее вернуться к причине, которая их собрала. – Это кольцо главарю шайки передал лично отец этого мальчика.
    Вайлесс посмотрела на бежевого «мальчика», который был выше ростом и её самой, и её кобылы, и вопросительно подняла брови:
    Объясни.
    Конечно, сейчас расскажу всё по порядку. Пойдём прогуляемся, а то мы сами здесь подобны статуе, – предложил он, взяв Мерлина за поводья. Чародейка последовала его примеру, и они неторопливым шагом двинулись по каменной тропе вокруг статуи. Алистеру оставалось следовать за ними.
    Восточный Архипелаг отправил сюда свою дипломатическую миссию, для постоянного размещения в Рокгарде, ради укрепления отношений. Отправлялась семья верховной жрицы Ацнаган – семьи драконов клана Тениор…
    Постой. Почему вместо дипломата отправляют верховную жрицу Пантеона? Она нужна в своём родном Архипелаге больше, чем здесь, – немедленно перебила храмовника Вайлесс, глядя перед собой с подозрительным прищуром. – Это похоже либо на высылку, либо на инициативу из-за угрозы своей семье.
    Возможно. Мы знаем, что их корабль со свитой не доплыл до империи. Обломки судна нашли, но тел драконов – нет, – Мелвилл поднял палец, показывая спутнице, чтобы она дослушала его до конца. – Но через несколько дней, их дочь ловят при попытке стащить в лавке какую-то безделушку. Пока дело будет расследоваться, её было решено доставить в Рокгард, а по пути – приставить ей свитой волшебницу ордена, для защиты. Дракониды подсуетились, и на эту роль вызвалась одна чародейка, Магистр ордена. Алериана, она единственный магистр-женщина. Должна была встретить караван у какого-то барона в замке. Я попал в караван волей случая, решив сопроводить её до замков.
    Но в середине пути, вы попали в засаду Серого Братства, – не сдержалась жрица, подхватывая рассказ Мелвилла. Тот кивнул:
    Да. В караване оказалась наводчица. За ней пришли её сообщники, и устроили грубую засаду. Алистер был среди них, – на этих словах, брови Вайлесс взлетели, и она обернулась на шагавшего позади дракона с невинной физиономией. Мелвилл вновь поднял палец, прося немного терпения. – Его отец – верховный жрец Пантеона Конца. По словам Алистера, это он заказал у Братства Кассиору, и отправил своего сына на помощь, на случай, если люди не справятся с драконом. Но Алистер решил выкрасть Кассиору сам, и сбежать с ней. Напустил на поле дыма, превратил нападение в свалку, и попался моим лианам. Я не знал, кто он и с какими помыслами появился, поэтому решил не рисковать. Дальше ты знаешь – мы их обезвредили, появился тот самый рыцарь из Бреммера, Сальвадор попался на уловку вожака и позволил ему сбежать, пока мы его обезвреживали. Мы ещё вызвали подмогу из алы пограничных всадников. Пока я был занят, наш друг разболтал, что он пришёл вместе с братством с целью убить Кассиору, что им не больно понравилось. И уже после, я сам нагнал нашего друга, и попросил объяснить, какого Малефора там произошло.
    И как всю эту историю и свою роль разъяснил Алистер? – Вайлесс повысила голос, предлагая дракону присоединиться к беседе и самому ответить за себя.
    ...Я не мог этого допустить. Я не убийца, и тем более не убийца своих друзей. К счастью, мне это удалось. Такой ценой, что теперь за моей головой охотится Братство, отец, но все-же. Очень жаль, что этот пернатый воитель решил прогнать меня, посчитав, что я для нее угроза. И ведь она поверила! – продолжил он с досадой и злобной обидой. - Поверила какому-то якобы защитнику, которого видит первый раз, а не мне - другу детства. Щедро меня отблагодарили, ничего не скажешь. Да и я, впрочем, тоже хорош...
    Кстати, среди бандитов был один, семерка, рыжий. По пути отсюда, в лесу, на меня напал какой-то волк-зверолюд, но больно уж одичалый и звероподобный, мощный, перемещающийся на четырех лапах. Он был весь рыжий, и его голос чем-то отдаленно напоминал мне того семерку. Может, лишь совпадение и мистика, но мне кажется, неспроста это. Я отбился, вспорол ему горло, а оно возьми и заживи тут же. Тень помогла мне от него оторваться, но не думаю, что совладал бы с тем, у кого раны заживают прямо на глазах. Тут явно не обошлось без магии. Скажу честно, я был очень напуган.

    А зачем тогда ты вообще сунулся во всё это? – волшебница даже остановилась, недоверчиво глядя на Алистера. – Почему просто заранее не предупредил свою подругу?
    Отец послал его принести её голову, – ответил вместо дракона Мелвилл, тоже останавливаясь, и служительница Ниагары перевела удивлённый взгляд на него. – У них сложные отношения в семье. Его отец – верховный жрец Малефор Восточного Архипелага. Алистер настаивает, что он пожелал устранить их семью из-за любви к матери Кассиоры.
    Кассиора – это та драгонесса, которую ты сопровождал? – уточнила Вайлесс, и получив утвердительный кивок, вновь зашагала вперёд. – Любовный мотив… странная попытка добиться её расположения. Может, имеет дело политический мотив, или борьба двух Пантеонов? Этот дракон – насколько ему можно доверять? Что за сложные отношения у них в семье?
    Я не думаю, что он лжёт. Он был загнан в угол из-за своей глупости, трясся как лист на ветру. Мать давно исчезла, а отец подавлял его, держал в жёстких рукавицах, пытался вырастить в соответствии представлениям в своей голове. Допускаю, что непонимание со стороны Алистера могло сгустить краски, но тот был определённо плохим родителем. К тому же, эта история с отправкой сына на убийство… – Мелвилл поддержал двойной диалог, предложенный его подругой – приватный при помощи мыслеречи, и общий – для Алистера. – Если мотив – обычная жажда обладания, то поступки выглядят несколько бестолково, это правда. Если только он не желает держать её в клетке, но это безумие. Но этот мотив оставляет больше всего надежд, что кто-то из родителей Кассиоры ещё жив.
    Тогда, может, стоит наведаться прямо туда, взять этого паршивца за хвост, и вытряхнуть из него всю правду? А Алистера, пока что, отправить на Селахи. Это будет самый действенный и надёжный вариант,
    Это глава восточного Пантеона, Вайлесс. Его нельзя просто взять и начать его трясти. А на твои обвинения, он сможет сказать, что Алистер всё солгал из вредности и выкрал кольцо, что ему приснилось, он может сказать что угодно. Он сможет переспорить незрелого детёныша, а исполнители нападения – затаиться и убить пленных. На месте нападения не нашли ни тел, ни следов. Это было не Серое Братство, и кто бы не посмел начать охоту на драконов у наших берегов – я хочу вскрыть и уничтожить этот гнойник, раз и навсегда, пока вся эта мразь не забилась в свои норы, – голос Мелвилла ожесточился, пропустив рычащие нотки сдерживаемого гнева и ненависти. Через мгновение, мечник уже полностью овладел своими чувствами, вновь заговорив спокойным, размеренным тоном прогуливающегося путника: – И Алистер поможет нам. Он всё испортил, и он пытается всё разболтать. Если его обвинения докатятся до Восточного Архипелага, это не пойдёт на пользу ни его отцу, ни исполнителям. Пока драконы там не подняли головы, пока Храм не начал расследование, пока не начался политический скандал, они вынуждены будут торопиться в попытке убедить Алистера замолчать ради собственной безопасности. Но империи у них нет поддержки, они будут слепы – а значит, заметны и уязвимы.
    Ты хочешь использовать его, как живую наживку? – поразилась его спутница, и протестующие покачала головой: – Мелвилл, это не допустимо. Он не рыцарь ордена, чтобы заставлять его рисковать жизнью.
    Уж не думаешь ли ты, что его отец попытается убить родного сына? – храмовник позволил себе скептическую усмешку. – Как бы не повернулись дела, мы не оставим его одного. А для него эта работа станет уроком и возможностью искупить долг перед совестью. Да, это будет полезно для него. Мне кажется, что он ещё сыграет свою роль в этой истории. Кассиора защищена теперь слишком хорошо, до неё им не добраться. Не думаю, что Альтеран, отец Алистера, захочет какой-то огласки своей замешанности, и действовать придётся его миньонам. Они будут раскрывать свои возможности, и проявят себя и того, кто этим руководит. Алистер говорил, что у его отца есть свой учитель – никому не известный тёмный рыцарь, Кассандриан. Подозреваю, что появление этого странного недооборотня, и гладкое нападение на корабль Кассиоры как-то с ним связано.
    Значит, мы ещё упустили из виду и могущественного мага Тьмы. Учитель всегда многократно превосходит ученика, а если ученик – глава Пантеона, это не колдун-самоучка, Мел. И ещё появление Архангела из ниоткуда. Слишком много выходящего за рамки в истории, где озлобленный самец пытается овладеть хвостом чужой самки. Может, твоё участие в этом – не такая уж и дурацкая авантюра, – девушка глубоко вздохнула, качая головой и потирая переносицу средним пальцем: – Хорошо, и что же ты хочешь от меня?
    Чтобы ты присмотрела за Алистером, пока я найду Валета Даттероса и переговорю с ним, чтобы они оставили Алистера в покое. Если ещё и составишь нам компанию в осмотре места кораблекрушения, я буду просто счастлив.
    Ты думаешь, что сможешь убедить Братство отступиться? – Вайлесс скептически посмотрела на своего спутника. – Их привычка жестоко мстить обманувшим их слишком сильна, а их самоуверенность и чувство безнаказанности порой безграничны. C трудом представляю, как ты сможешь с ними договориться.
    Братство – это игроки и бизнесмены, которым достаточно объяснить, что поставленная ими ставка не стоит той выгоды, которая может им дать. Если в них ещё живо благоразумие, мы найдём способ договориться, – заверил её Мелвилл. Мечник выдержал паузу, после чего холодно, жёстко добавил: – Они уступят, или по собственной воле, или же умрут из-за своего упрямства.
    О-о… Ну хорошо. Я надеюсь, ты сможешь убедить их прислушаться, – протянула волшебница. Затем, она невесело усмехнулась: – Вчера вечером я даже не думала о том, что буду встречать утро в мокром пустом лесу в разговорах об отверженных обществом мерзавцах. Но скажи мне, если мы их вспоминаем – давно ты обращал внимание на то, не следят ли за тобой?
    Мы избегали дорог до самого парка, а здесь, я решил положиться на тебя. Братство вряд ли успело бы собрать здесь какую-то силу, действуя только наудачу, – отозвался храмовник, глядя на девушку. – А что?
    А то, мой милый, что за нами уже минимум пять минут следует двое подозрительных типов, которые смердят на весь лес и думают, что хорошо при этом спрятались, – сквозь зубы процедила чародейка, останавливаясь и оборачиваясь назад. – С разных сторон от дороги. Для нас, они вооружены слабо, я бы даже сказала – никак.
    Ого. Серые сработали в этот раз даже лучше, чем я думал. Если попробуют сбежать – спеленай кого-нибудь одного, пожалуйста, – тоже остановившись и шепнув Вайлесс последнюю фразу, Эмплада передал ей поводья Мерлина, и двинулся обратно. Обойдя Алистера, он развёл в стороны безоружные руки, и громко произнёс: – Мы не в соре с Серым Братством, пусть оно и глубоко нам неприятно, как и всем братьям и сестрам Храма. Пусть незваные гости, двое числом, что скрылись по бокам дороги, выйдут и объявят свою нужду, а не крадутся в тени, словно дикие звери.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    ВерескДата: Вторник, 02 Июля 19, 00.43 | Сообщение # 89
    Неофит
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 1
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Оффлайн
    Не увидеть дракона сложно. Даже вымазаного, плетущегося за человеком в садах на окраине города, так что миновать чужого внимания Алистеру было не суждено. Особенно внимания любопытных бездомных детишек, что игрались на границе пашень и манящего своей чуждостью промышленным нагромождениями Даттеросу небольшого леса, пользуясь затихшим дождем, подшучивая друг над другом и придумывая все новые игры, смеясь в лицо опасности, которой сулил им этот чудом уцелевший перед напором города клочок природы..только это нисколько не мешало им броситься врассыпную при виде дракона и бродяги, словно зайцам с выстрела ружья, пропадая среди улочек меж пригородных низеньких зданий. Кто-то искал укрытия, кто-то спешил поделиться новостями, а кто-то искал ждущих их тени.
    -Дядь! -оборванец сначала робко, а позже-настойчиво дёрнул привалившегося к стене грузного мужчину с клеткой, с ленцой осматривающего небольшую площадь.
    -Чего тебе?
    -Дракон! -с искрой восторга выдал мальчонка, и прежде чем он успел сказать что-то ещё, ещё мгновение назад грузный и казавшийся неповоротливый человек бесцеремонно зажал шумному ребенку рот.
    -Не на всю улицу же, дурень! О таких вещах говорят тииии-хо.-Медленно выпуская уже перепуганного оболтуса из своих рук , обладатель клетки неохотно вытащил перед ним из складок плаща потертые, но отблескивающие медью на тусклом дневном свете монетку с одним-единственным вопросом.
    -Где?

    Представителей Серого братства хватало везде. Город просто кишел ими, их глазами и ушами-казалось, много чести для одного предателя. Но исполосованная шкура трусливого драконьего детёныша была не главной целью поставленного на уши разбойничьего гнезда, и Бьянка более чем сомневалась в том, что выпущенные на охоту дюжины по воле Валета чего-то добьются сегодня, как и она сама. Пейзаж полей, холмов и степи под тяжёлым пасмурным небом за эти и прошлые сутки поисков в окрестностях успели ей и отправившимся с ней ребятам порядком надоесть. Скачать верхом по размытым ливнем дорогам, под свинцовыми облаками и потоком воды с неба расспрашивать местных жителей и путников, все дальше расширяя круг безрезультатных поисков было бесполезно. При всем своем уважении к целям Братства, эта вылазка казалась ей бессмысленной. Ей не доводилось видеть и знать гордых драконов этого мира, но имея две вещи, которые у них тут точно были-разум и крылья-Даттерос был бы последним местом, куда бы она сунулась после подложенной Братству свиньи, а от того, что она здесь топчет траву и посевы с конной группой, перепонки у драконенка не разойдутся. Как бы она ни размышляла, мысли раз за разом возвращались к одному-к тому, предателя стоило искать не здесь. И к тому, что ей наверняка придется возвращаться к Анто с пустыми руками, а от этой мысли у нее шерсть вставала дыбом, и уши с длинными кисточками прижимались к голове.
    Она помнила, каким оставила его. И знала, какого хрена многие годы организованное Братство сейчас металось по окрестностям, словно муравьи по своему разбитому дому. Невольно южанка потянулась к своей фляге с пряным вином-согреться и душой и телом, развеяв пустые страхи верным алкоголем.
    -Бестия, а ты видела драконов?-из размышлений ее выдернул голос одного из охотников за ее спиной. Она обернулась, расплываясь в теплой улыбке, так, словно бы мгновение назад ее и не терзали безрадостные мысли.
    -Я видела лишь морских змеев, Руи. Твари огромные, а двигаются так грациозно, будто не весят как пара шхун, и каждое их движение-смерть. А когда эта туша взлетала, черт подери, с поверхности океана, сердце замирало,-увидев тень сомнений и опаски среди следовавших за ней ребят, она продолжила со смешком,-но даже тех тварей забивали моряки, а мы ищем лишь сраного детёныша. Но вот скажи мне, Руи. Имей бы ты крылья, куда бы ты пошёл, кинув братство с контрактом?
    Вопрос разбойнику явно не понравился, но все же ответ нашелся.
    -Куда-нибудь подальше.
    -Вот и я о чём. Мы второй день шляемся по этим полям, и никто и тени его не видел, а эта срань, тем более напуганная, движется куда быстрее, чем мы верхом. Так что советую тебе расслабиться-похоже, нам не доведётся познакомиться с детищем драконьего рода, как и с выдуманными Валетом методами его наказания.-"Хотя, быть может, он их испробует на нас, после того, как отдерут его самого за провал."-с досадой подумала Бьянка,однако ее внимание зацепилось за другое. За летящее со стороны Даттероса создание-не дракона, а всего лишь птицу. Маленькое, пёстрое чудо с этих же местных полей, обученное разносить вести, проваливаясь в воздушные ямы в характерном полете ухнуло прямо кошке на протянутую руку в очередном "нырке", в следующее мгновение уже ища в ладони угощение, которого растерянная, уже увереная в побеге своей цели Бестия не заготовила. На лапке птицы красовалась зелёная, потрёпанная лента-лента Садов, которой был привязан маленький клочок бумаги с парой слов. "ОН НЕ АДИН"-едва можно было различить, но этого было достаточно, чтобы картинка сложилась.
    "Значит, драконенок оказался совсем пустоголовым...Либо нашел себе хороших друзей. Мне же на руку то, что он здесь, и не важно, с кем." Рыжая машинально проверила, как верная Спица выходит из ножен, и развернулась к уже ждущим новостей охотникам.
    -Что же, мы все же не зря стёрли свои задницы в седле, однако прежде чем вернуться в теплые дома, нам придется познакомить чешуйчатого с нашей любовью к трусам,-она похлопала рукой по закреплённым на седле зазубренным, наточенным гарпунам. Там же, в седельных сумках покоились дымовые шашки, а у кого-то из ребят и ядовитые дротики, и тяжелые арбалетные стрелы,-А так как Руи у нас без них, у меня будет к нему особое поручение,-И на этом тепло и шутки вечновеселой кошки кончились-в голосе звенела сталь и воля,-Твоя задача-собрать к Садам ещё пару дюжин гарпунщиков из тех, кто сейчас шатается в окрестностях и по городу-кого увидишь по пути,-На мгновение она задумалась, вспоминая те обрывки, что она услышала о бойне с циркачами,-И всех, кто из вышедших на охоту хоть сколько-нибудь колдует. Наш малыш не один, и вышел прогуляться в парке-гадкое местечко, но можно будет обойтись без лишних проблем. Брон,-она повернулась к ещё одному разбойнику, уверенно, даже не допуская возможности возражений со стороны своих подчиненных-да и знала, что не услышит их здесь,-Оповести теней,-так бесхитростно называла кошка все уши и глаза Братства на улочках города,-на улицах, пусть заговорят зубы страже и по возможности-горожанам, они это умеют. Чем меньше будет глаз и тел в саду, тем лучше, у нас и без этого хватает забот. И Валета тоже нужно оповестить. Впрочем, тени это и без тебя сделают. Чего стоите? Брысь, и за дело! -Дождавшись, когда уже обремененные новыми обязанностями сорвутся в путь, она наконец обратилась к оставшимся,-А наша задача предельно проста. Запомните, НЕ убить, не дать уйти и не сдохнуть самим. Да, мы Пики, а Пики-это смерть, так смерть же всем, кто встанет на нашем пути! За охоту же! За Масть Всех Мастей! За золото и брагу!
    И охотники вторили ей, с шага бросаясь в галоп, в сторону города.

    Тщетно скрывавшиеся и замеченные разбойники среди деревьев выходить явно не желали, сомневаясь в том, что странный мечник не блефует, однако уверенность толкнула их на пустое бахвальство. Они знали, сколько ребят сейчас приедет по души троицы перед ними, и все же вышли на глаза, хоть и держась теней. Им нужно было лишь тянуть время-и на этом парочка грузных мужчин и сошлась.
    -Посмотрим, как ты запоешь. И как заверещит этот чешуйчатый зад, когда придет его время.
    -Когда это Храм начал защищать трусов и предателей? Да на его лапищах крови больше, чем у нас,-первый цикнул, прерывая эмоциональный поток своего спутника.
    -Мы здесь только за ним. За драконом.Ни ты, ни твоя подруга нам не нужны.
    Разведчики едва сделали шаг к своим целям, как три взгляда упёрлись в их фигуры: мечник смотрел на них с отстранённым любопытством, как будто бы сравнивал их с некоторыми собственными ожиданиями; девушка окинула их взглядом, полным смеси сожаления и неприязни, а сам виновник всего шороха озлобленно оскалился, хотя в его движениях ощущалась явная неуверенность и осторожность. В ответ на их слова, жрица коснулась свободной ладонью его гривы чуть пониже затылка, и воин без улыбки покачал головой:
    Не вам требовать с меня ответов, почтенные, равно как и испытывать моё терпение: я не обещал вам ни своё смирение, ни вашу безнаказанность. Впредь будьте осторожнее со словами, – мечник расслабленно опустил руки, подперев ими бока. Его стойка не была напряжённой или угрожающей, но намётанный взгляд разбойников должен был уловить то малое расстояние, которое разделяло его ладони от рукоятей мечей и револьвера. – Этот дракон – под моей защитой, и вы его не получите. Вы здесь ради разведки – так сообщите Валету, что мы идём, мы не прячемся, и что Серый Меченосец ищет встречи для переговоров. Пустить друг другу кровь мы всегда успеем, но пусть сперва убедится, что это именно то, чего он желает. А до этой поры пусть попридержит своих псов на привязи, иначе их ждёт та же судьба, что и налётчиков с тракта.
    Грубияны не успели придумать что-то в ответ, как их внимание привлекло что-то за деревьями. Движение увидел бы и слепой-медленно, широким кольцом стекались и рассыпались меж парковых деревьев собранные по воле восьмёрки разбойники-держась, однако, на большом расстоянии, почти не скрываясь. В чьих-то руках отблескивали арбалеты, в чьих-то гарпуны, а кто-то держал руку на клинке-эти ребята уже были снаряжены куда лучше, чем разведчики, ищущие теперь в этих рядах рыжую кошку. Она, в свою очередь, на фоне всей этой братии со своим небольшим ростом показалась бы заблудшим ребенком, если бы не ее зрелая фигура и то, как уверенно она держалась, хоть ей и в край не нравилось то, что она видела и слышала даже здесь, на расстоянии.
    -Болтать изволит, Бестия. Серым Мечником назвался. Так чего мы ждём? Укоротим ему язык, да и дракону тоже.
    От слов разведчика кошка нахмурилась лишь больше, и хоть она и держалась спокойно, по взгляду казалось, что она сейчас хочет укоротить язык больше самовольным дурням, чьих лиц и имён она не знала, чем окружённой троице.
    -Серый Меченосец,-бросила она, неосознанно поправив собеседника. Она не знала его, но она так много времени проводила в тавернах и среди своих людей, что прозвище отпечаталось в памяти, но не то, что стояло за ним. И то, что оно звучало, а его обладатель стоял между ней и её целью, ей портило настрой лишь больше,-Видишь ли, болтать приходится так или иначе. Устроим резню-придется объясняться с Храмом, с драконьим папашей, со стражей, с Валетом...с твоей вдовой. А если поболтаем сейчас, можно хотя бы попытаться это избежать. Только не в том тоне, как это делали вы. Чуешь разницу?
    Любви и понимания ее слов Бьянка не наблюдала, но ей этого было не нужно. Не все были к ней лояльны и были способны услышать эту разницу, но перечить ей здесь не стали. Ее прозвище тоже не взялось из воздуха.
    -Что же, придется поболтать. Если ящерица расставит свои крылья, бейте прежде, чем оторвётся от земли, в перепонки. Хватит одного пробития болтом или тем более гарпуном, чтобы этой твари,-она вглядывалась в драконий силуэт на парковой дороге,- пришлось иметь дело с нами на земле. Передай остальным. Знаки помните? А впрочем, семёрки увидят, они узнают, когда разговоры закончатся.

    Оставив охотников позади, как и свое оружие кроме Спицы и спрятанных кинжалов, кошка зашагала вперёд, к тем, кто так удобно привел это бежевое чудо в лапы Братства, но непреодолимой стеной вставшей между ней и возможностью выполнить свою задачу. Она не испытывала к ним ненависти-злоба на разведчиков с длинным языком осталась позади. Бьянка скорее проявляла интерес-ей хватало ума понять, что дети Храма, имеющие возможность устроить для разбойников самосуд здесь и сейчас, как и созвать стражу со всего Даттероса, не делают этого, а идут на диалог-а значит, им от этого тоже что-то нужно, а на нужде всегда можно сыграть. Кошка считала именно так, и собиралась попытаться выйти на компромисс.

    Выйдя на свет, на парковую тропу, Бестия в приветственном жесте распахнула дорожный плащ и скинула капюшон. Черная шерсть с едва различимым узором темных пятен и полос, яркая рыжая копна заплетенных в хитрую косу на южный манер волос и блестящие глаза аметистового цвета-ее сложно было не назвать красивой даже по меркам людей. Она не скрывала ни рапиру на поясе, ни рукояти кинжалов в одежде. Ее истинное оружие было скрыто внутри и было всегда с собой, хоть и её внешний вид был словно зеркалом уже родной ей Логии.

    -Я рада слышать, что хоть у кого-то здесь достаточно ума, чтобы говорить, а не резать глотки и бежать. Я Бьянка Клио, восьмерка Серого братства,-ее голос был теплым, казалось, что вот-вот замурлычет, а держалась она расслаблено и спокойно, уперевшись левой, небоевой рукой в бок-привычной для родных краев ложной стойке мага-одноручника,- я не Валет, но могу устроить встречу. Но боюсь что без дракона за твоей спиной ее провести не получится,-и снова кошка не лукавила-говорила открыто, пытаясь понять, что нужно Мечнику, и обозначить то, что нужно ей,- за его шкуру бояться не стоит. Он нужен нам живым и отправится к праотцам ещё не скоро. Ещё успеет пообщаться со своей живой родней,-Бьянка посмотрела на Алистера со смесью искренной жалости и в то же время-презрения. При всем ее умении находить в себе силы понять и принять мотивацию других, оправдания лжецам и трусам в ее душе не было,-Без него найти с нами и Валетом общий язык будет очень сложно, Серый Меченосец.

    Приветствую тебя, Бьянка Клио. Я – Мелвилл Эмплада, рыцарь Храма, – приложив раскрытую ладонь к груди в старом приветственном символе, который дворяне-офицеры переняли у солдат, и слегка поклонился, не свозя глаз с предводительницы отряда Серого Братства. Мелвилл уже успел укорить себя за неосторожность и беспечность – серые успели собрать целый отряд, чтобы поквитаться с беглецом. Отряд, которого хватило бы на облаву хорошей организованной шайки, и которого так мало для того, чтобы схватить настоящего, взрослого дракона.
    Аккуратнее, Мелвилл, – голос Вайлесс предупреждая коснулся его разума. – Девочка владеет способностями к магии. Лямбда-Огонь, и похоже на талантливую самоучку.
    Спасибо, Вайлесс, – с трудом удержался от улыбки Эмплада. При всём своём скептицизме к серым, его подруга отнеслась к ним со всей ответственностью, словно бы среди головорезов мог затесаться проскользнувший Вестник Забытых или шпион Провала. Он с вежливым любопытством смотрел на молодую и ухоженную представительницу племени зверолюдей, выглядевшей неподобающе приятно для своего окружения. При хорошей игре, она могла бы с великолепным успехом играть роль захваченной дочери какого-нибудь кошачьего вельможи своего племени: Верден, известный дамский угодник, непременно бы рассыпался в ловко подобранных комплиментах и отметил бы, как резко она контрастирует с толпой грубых и неказистых мужланов за её спиной. Но к сожалению, в отличие от Вердена, Мелвилл не научился таланту быстрого очарования женщин. Зато лучше своего любвеобильного собрата понимал, что столь прелестная юная особа должна обладать особенно острыми коготками и нравом, чтобы удерживать этот сброд в железной хватке. И дело было не только в магии, которую уже успела почувствовать пространственная волшебница.
    Моя спутница Вайлесс, Хранительница Знаний Ниагары. И Алистер, которого представлять не нужно, – храмовник повёл рукой в сторону своих друзей: чародейка сдержанно кивнула, дракон недружелюбно оскалился. Уголки рта меченосца дрогнули в намёке на улыбку, но её тень немедленно исчезла, когда он продолжил говорить: – Он нужен вам живым, но я слишком хорошо знаю, для чего, чтобы позволить ему попасть в ваше логово. Нет, до тех пор, пока есть шанс на мирное решение этого недоразумения, Алистер будет находиться под нашей защитой. Вместо этого, к Валету пойду я – если потребуется, оставив мечи и ружьё у вас на виду. Даю слово, что пока никто не попытается вновь напасть на драконов, он останется в Даттеросе, где у вас полно глаз и ушей.
    Кошка мягко кивнула в ответ на знакомство-вежливо и с улыбкой для Вайлесс-за то, что обделила ее вниманием в первом своем обращении. Ее титул не был ей знаком, и она была настолько далека от местной религии,что он вовсе был пустым звуком для неё, но чем дальше, тем больше она понимала, что расклад здесь не в ее пользу-ей не нужно было магическое зрение, чтобы это понять. Глядя на то, как они держались здесь, в кольце трёх дюжин Братства, без тени сомнения и страха, уверенно и скорее с опаской-Бьянка видела, какой стойки держался мечник,-она понимала, что эти двое уверены в своих силах. Но ни один бравый воин и жрица не были бы так спокойны перед боем с тридцатью взрослыми мужчинами. На это были способны только колдуны-и в памяти всплывали те смутные, пустые, но обрывки вестей и слова опрошенных в поисках дракона местных, что видели или слышали о нем и бойне на тракте. А колдуны этого мира были последним, с чем она хотела бы связываться, имея за спиной столько людей, которых она не сможет защитить.
    Ах, знал бы этот милый мечник, что Братству была нужна от Алистера вовсе не его чешуйчатая шкура и не его вопли на потеху и на предупреждение остальным. Однако не ей было решать, говорить об этом, или нет.
    Ее цель была здесь, перед ней. На территории ее масти, на территории Серого братства. И если одним защитником, кем бы он ни был, станет меньше, ей это будет на руку. Алистер был здесь, живой и способный говорить и его возможность уйти из-под пристального внимания охотников была под большим сомнением-фактически он был в ее руках.
    После долгого, внимательного взгляда и минут раздумья, она прикрыла глаза с улыбкой.
    - Что же, пусть так. Тебя отведут к Валету. Полагаю, твоя спутница останется здесь, но чтобы не подвергать опасности ни её, ни столь ценного нам обоим дракона-я тоже здесь останусь. Лорева траши, клянусь, пока Алистер останется в пределах города, ни он, ни другой дракон не пострадает от моих рук,-вспомнив слова обещания родных краев, произнесла Бьянка в ответ. Не дожидаясь реакции троицы, она обернулась к рядам своих людей, принятым здесь жестом показывая отбой и подзывая к себе своих-и семёрку ещё одной дюжины охотников.
    - Рерн, не сочти за труд. Серый Меченосец хочет погостить у Валета, его нужно сопроводить. Ты знаешь, как это делается. Руи, а нам с тобой, да и всем нам похоже придется задержаться,-она вновь повернулась к своим собеседникам,- Ведь так?


    Сообщение отредактировал Вереск - Вторник, 02 Июля 19, 00.53
     
    zlobnii4elДата: Четверг, 04 Июля 19, 00.47 | Сообщение # 90
    Чародей
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 92
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Оффлайн
    II последовательность


    После того, как Алистер рассказал свои мотивы, он лишь, волнуясь и затаив дыхание, слушал диалог своих спутников. Ему было неловко даже вставить слово – от вины, боязни, или даже простого незнания, чего бы еще добавить. В таком возрасте о политическом устройстве мира он понимал совсем немного. Но одно было для него ясно – они действительно желают ему помочь, они делают ему огромное одолжение. Ему нельзя терять своих новых друзей, иначе без них он погибнет. Они выглядели очень влиятельными – их слова, их рассуждения, то, что они намереваются сделать. Они явно были не рядовыми обывателями Империи. Дракон буквально боялся сказать не то слово, чтобы прогневить их. И потому следовало бы проявить хоть каплю уважения. И хотя с Мелвиллом они быстро нашли общий язык, и с ним он общался более расслабленно, обращение к чародейке же больше походило на трепет.
    Но легкая увертюра волнения сменилась громогласной основной частью, заставившей его сердце биться в яростном танце. Когда Алистер своими глазами увидел целую толпу убийц, с огромными арбалетами и гарпунами, способными легко пробить его шкуру, снаряженные и уже окружившие их троих, хватка страха словно сдавило его дыхание, а в конечности ударила буйная энергия. Он судорожно оглядывался по сторонам. Он ощущал себя загнанным в угол. И это его бесконечно злило. Он озирался и скалился на окружающих. Ему было страшно, и в то же время он приходил в ярость. Пусть их больше, пусть у них преимущество. Он не дастся так просто. Он рассказал это Ворну, заставив его вопить от боли, и расскажет каждому, кому не посчастливится столкнуться с ним. Но к его удивлению, негодяи послушно стояли, давая слово своему командиру.

    Разумеется, ему было неприятно слушать выкрики этого сброда, ущемляющие его гордость. Но это было совершенно неважно для него в этой ситуации, особенно учитывая, что его гордость была посрамлена десятки раз только за последний месяц. Но доверия это не добавляло.

    Он продолжал молчать, но не спускал глаз с приблизившейся кошки. Бьянка могла ощутить на себе его не столько угрожающий, сколько недоверчивый, боящийся взгляд загнанного в угол юного хищника. Когда она приблизилась в первый раз, он отошел от нее, чтобы держать дистанцию, и старался не поворачиваться к ней спиной все это время. Хотя, казалось бы, многое может сделать гуманоид в ближнем бою против дракона?..

    Да будет так. Ты можешь остаться с Алистером и не спускать с него глаз, если хочешь, – Мелвилл поторопился ответить быстрее своей подруги, зная – идея бродить под конвоем разбойничьего сброда, подобно невольнице, Вайлесс очень не понравится. – Но остальных придётся отослать. Мы не ваши пленники, чтобы держать нас под стражей. Условием было ваше присутствие, а не наше удержание.
    Всё же Бьянка не любила, когда последнее слово оставалось не за ней, хоть и не сказать, что предложение было ей не по душе-останься она одна, у нее были бы развязаны руки и ей бы не пришлось оглядываться на подопечных. Но не это ей было важно-рубашки вечно заговаривать стражу и горожан не станут, а группа чумазых с дороги вооруженных людей привлекает слишком много ненужного внимания, чем она одна.
    Всё равно ни в ее силах было тягаться с мечником и его подругой сейчас. Ей бы сюда, под руку тварей Братства вроде краем уха знакомого ей Ворна – да, была бы потеха. Но свою добычу оставлять она не собиралась, не желая до последнего возвращаться к Анто без ничего. Пусть лучше она будет здесь дожидаться итога переговоров, чем оставит слежку за драконом на кого-то ещё.
    Оставляешь двух девиц одних, и на кого? На... – ее взгляд задержался на оскалившемся Алистере, – ...дракона? Дьявол ты, Меллвил. Утащит он нас, придется тебе как рыцарю нас спасать? – пошутила не без улыбки кошка, вспоминая те баллады и истории, что успела прочесть и услышать. Цикнув с досадой, и изобразив следом глубокое разочарование с неохотой – ей было необходимо показать край своего терпения – она все же обратилась к оставшимся лояльным ей людям.
    Мои милые охотники, вам повезло вернуться по домам раньше меня.
    Здесь и терпение разбойников было на пределе, и они явно колебались, особенно Руи. Не было в них понимания, с какого черта Бестия шла на уступки, но все же им пришлось подчиниться. Прожигая мечника взглядами, тихо шипя проклятия, верная Клио дюжина присоединилась к рядам, покидающим этот парк.

    Мелвилл смотрел в след разъезжающимся группкам всадников, в точности исполнявших услышанные команды: похоже, что разбойничья ватага правда разъезжалась прочь по команде своей атамашни, не имея никаких «скрытых инструкций» для затягивания петли на шее крепких, но доверчивых противников. Эта маленькая победа и сговорчивость предводительствующей чёрной кошки вселило в него некоторую уверенность, что конфликт с преступным орденом и правда удастся разрешить гладко, без использования нестандартных средств убеждения. Позволив себе на секунду закрыть глаза, храмовник повернулся и приблизился к драконёнку, положив ему ладонь на макушку:
    Слушайся Вайлесс, не отходи от неё ни на шаг, и ничего не бойся. Я постараюсь вернуться ко второй половине дня, так что отдохните. Нас ждёт кое-какая работа, – улыбнувшись краем рта, мечник растрепал чёрные волосы Алистера, и взял Мерлина за поводья. Он поднял взгляд на жрицу, но она заговорила первой:
    Ты идёшь на слишком большие уступки перед этими убийцами. Ты правда веришь, что они будут держать слово, когда ты окажешься среди них один, в удобном для них месте?
    Братство не любит шума, Вайлесс, и будет стараться отвести от себя всё внимание, а не привлечь его ещё больше, – поспешил успокоить волшебницу Эмплада, взяв её за руку и заглянув в глаза. Он видел, что Вайлесс не разделяла его решимости тратить столько времени на переговоры с жульём, вести с ними дела, как с равными, и унижаться до соблюдения разбойничьих условий. Но Братство можно было убедить отступиться или силой, или извилистой дипломатией и убеждением. – Точно так же, как и мы. Ведь мы хотим избавиться от чужих глаз и участников, чтобы никто не заподозрил о двойной природе этой охоты, ведь так? Эта Бьянка сыграет нам только на руку, так что будем тоже любезны в ответ – не станем колоть их самолюбие. Пусть они верят, что сами выйдут из игры, по своим правилам.
    Я что-то проглядела свою выгоду в том, что за мой повсюду будет таскаться эта кошка, пытаясь делать вид, что контролирует ситуацию. Зато вижу, что пока она рядом, я буду постоянно ощущать напряжение от того, что в её рыжей головке может появиться идея отомстить исподтишка или вонзить мне в спину кинжал, – жрица скептически поджала губы, чуть наклонив голову на бок. Со стороны, для Серой, они, должно быть выглядели как влюблённая парочка, молча глядевшая друг на друга. Но Вайлесс совершенно не интересовало то, что про неё подумает молодая атаманша.
    Это едва ли, зачем? Лучший момент, по её пониманию, был сейчас. А после, даже в самом удачном случае такая месть окончится тем, что либо её растерзает дракон, либо зажарит чародейка. Взгляни на неё, разве она похожа на ту, кто хочет свести счёты с жизнью? – два мимолётных, косых взгляда окинули Клио с головы до ног, и меченосец выпустил ладонь чародейки. – Но когда появятся шпионы, которые не принадлежат Братству, именно Бьянка выдаст их своей реакцией. Ведь она знает, кто свой, а кто – нет. Ты ведь не забыла о том, что у Алистера есть зловредный папаша, а у того – весьма таинственный учитель? Присмотри за ним. И не шляйтесь долго по городу, к полудню дождь вернётся.
    Потянув своего гнедого за поводья, Мелвилл ткнул пальцем вверх, показывая на хмурые серые небеса: со стороны города, откуда временами приходили настойчивые холодные порывы ветра, двигались ещё более тёмные и пухлые облака, выделяясь на остальном унылом пейзаже над головами.
    Он медленно поднялся в седло, не отводя глаз от наступающего дождевого фронта: весь Даттерос сейчас выглядел непривлекательно и уныло, как и дело, которое вело его туда. Он знал, что необычная разбойница не просто так легко согласилась на переговоры в выигрышном – как казалось для любого головореза – положении. Наверняка она увидела в этом какую-то выгоду. Станет ли она помехой? Мечник опустил голову, смерив кошку на прощание оценивающим взглядом. Едва ли. Если их Валет внемлет голосу разума, она не рискнёт пойти против тех, кто смог всего за сутки распутать историю преступления и так легко отвадить братство. Если Валет проявит упорство – у неё будет ещё больше поводов не вмешиваться в это дело. Золотые и фиолетовые глаза пересеклись: Мелвилл видел в них азарт, уверенность, но не фанатизм и не фатализм. Нет, кошка явно не пойдёт на смерть ради глупых амбиций насчёт достоинства Серого Братства.
    Рад, что мы смогли договориться, Бьянка Клио. И не волнуйся за Алистера, он не станет проблемой. А вот его отец – обязательно, – оставив разбойницу-кошку гадать, было ли это шуткой, храмовник легонько коснулся пятками боков Мерлина, понукая того сделать несколько медленных шагов вперёд, к названному Рерном человеку. Поравнявшись с ним, Мелвилл скомандовал: – Едем. Я не хочу затягивать эту историю дольше необходимого.

    От Бьянки ответ последовал не сразу-она мгновение отвлеклась, забирая поводья своего мохнатого, низкого меланхоличного мерина из рук одного вернувшегося конного подчинённого, в тот же момент пустившегося прочь из сада по пути остальных. Однако мимо ушей беседу не пропустила-на мгновение она уж было подумала, что ей и не придется следовать своей задумке и вытягивать в ожидании новостей информацию из жрицы и дракона, и они все разболтают сами...но нет. Хотя почему нет? Ей ли не знать, что в теплой воде, чистоте, да без лишних глаз языки развязать лучше?
    - Не могу не согласиться, даже мне хочется насрать на всё, лишь бы тебя отмыть, Алистер. Надо же посмотреть хоть, какого ты цвета...-рыжая осеклась, подумав, что ее компания не останется без внимания ни на улицах, ни в ваннах. Да что там, распутные девицы были не лучшими спутниками для юного дракона и представителя религии, а тем более душевных разговоров, которые кошке были так нужны. Ей пришлось перебрать в памяти множество мест, прежде чем вспомнить те, где можно было хотя бы приплатить за то, чтобы о компании зверолюда, дракона и жрицы не распели на весь город,- Найдется местечко, где воды и на него хватит, только придется пошевелиться в сторону города. В его центр.

    - Делать мне больше нечего… – как-то обреченно ответил Алистер на шутку Бьяни. Его определенно устраивал такой расклад – за одной целью уследить куда как проще, чем за тридцатью. Его глаза уже не отражали страха, он и сам успокоился – его взвинченность была сейчас неожиданно напрасной. Но недоверие все еще осталось, а дракон по-прежнему сохранял дистанцию, держа ее в поле зрения.
    - Отец скорее всего начнет искать меня. Нам нужно быть готовыми. Он не привык уступать.

    Твоего отца ещё ждёт серьёзная беседа о его методах воспитания потомства, и свои последние поступки. Имперский Трибунал и Храм Ацнаган будут только рады вцепиться ему в загривок, найдись хороший повод. Не побезобразничать ему здесь сейчас, – волшебница взяла под уздцы свою кобылу, погладив её по шее. Её посох стоял рядом, воткнутый основанием в щель между плоскими камнями, которыми была вымощена вся дорожка. – Было бы здорово привести тебя в порядок, а ты похож на пещерного вирма в холмах. Может, милая фройляйн Бьянка подскажет, где в Даттеросе есть бассейн или хотя бы сауна?
    Кивком дракон поддержал эту затею. А затем немного подождал.
    - Что-ж… тогда пошли? – легким вопрошанием сказал Алистер, увидев, что всадницы готовы к дороге, и побежал в сторону Даттероса. За тем, чтобы просто не обгонять их, и не уходить далеко от Вайлесс, хотя полет и был бы для него проще.
    Смешанные чувства посещали юного дракона от такой компании. Ему не нравилось, что бандитка Серого братства теперь была с ними в одной команде, одно ее присутствие его ощутимо тревожило. Да и отсутствие Мелвилла не добавляло ему спокойствия. Он мог полагаться лишь на Вайлесс, от которой он не знал, чего стоило бы ждать. Но она ему помогает, и этого достаточно. С другой стороны, все не так плохо, как могло бы показаться на первый взгляд.

    Очень необычным было зрелище волшебницы и кошки-зверолюдки на конях, сопровождающих бегущего дракона. Около получаса они скакали вдоль рыхлой земляной дороги, а затем свернули на мощеный круглыми камнями тракт. По сторонам виднелись редкие деревья и убогие деревянные домики, реже – высокие и более ухоженные дома более зажиточных обывателей. Прохладный ветер скользил по лицу, еле зримый утренний туман оседал на одежде и чуть увлажнял ее, а начинающийся дождь обильно поливал их холодными, свежими каплями.
    После отдыха Алистер чувствовал себя куда лучше, но бежать по здешней дороге ему совсем не нравилось. Не только потому, что когти весьма неприятно царапались о камни, но и потому, что движение тормозили лениво плетущиеся груженые повозки, двигающиеся как в сторону Даттероса, так и от него, порой даже целыми вереницами.
    Эти вереницы напомнили ему о побоище у каравана, который сопровождал Кассиору. Это воспоминание зацепилось за него, и практически всю оставшуюся дорогу он размышлял. Алистер знает, что такое боль утраты – когда сначала родная сестра, а затем и любящая мать ушли куда-то. И больше не вернулись. Теперь и Кассиора ощущала эту боль. Теперь он не думал о ней со злобой от ее несправедливого поступка. Быть может, я действительно поступал, как подлец?.. – думал он. Но теперь эта злоба сменилась искренним сочувствием, и сожалением. Ему правда было очень жаль, он хотел бы утешить ее, разделить ее боль. Но теперь она его всей душой ненавидит, и он не сможет даже приблизиться. Еще и этот солнечный сын грифона… – с легким раздражением вспомнил он и ее защитника, поставившего его в очень неудобное положение кверху лапами. Но это была сущая мелочь. Его радовал тот факт, что по крайней мере, она теперь в безопасности. Но тот факт, что она потеряла родителей, а еще то, что теперь и Серое братство, и отец, и Кассадриан захотят заживо снять с него шкуру – очень удручал. И если с головорезами можно было бы как-то разобраться, с отцом договориться, то последнего никакие уговоры бы не взяли. И это печалило больше всего. И все эти беды – все из-за отца. Все было бы лучше – и жизнь Алистера, превратившаяся в настоящий ад после ухода матери, и жизнь Кассиоры, чьим родителям бы ничто не угрожало. Впрочем, у Алистера тоже не укладывалось в голове – зачем отцу убивать по крайней мере мать Кассиоры, Лаурэль, раз он питал к ней такие чувства? Навряд ли он стал бы это делать. Но это не его ума дело. По крайней мере, не сейчас, когда нужно спасти свою жизнь и избавиться от преследователей. Или по крайней мере помыться.
    Деревянные домики по пути к Даттеросу становились все плотнее, заменяясь порой даже каменными строениями. Небо же становилось все чернее, пока не стало совсем темным – на подступах к городу. От туч? Отнюдь. Отходы производства от фабрик, которыми Даттерос так славился. Высокие, неприступные стены Даттероса выглядели очень внушительно, прагматично в своей простоте, и даже мрачно в своей серости. Подъехав поближе и остановившись, они увидели длинную очередь простолюдинов в грязной темной одежде. Она вела к воротам города, где стража пропускала или не пропускала людей. Но троицу ждала здесь иная участь. Вайлесс была известна здесь, как Хранительница знаний и настоящая легенда. Не узнать ее было бы просто посмешищем. Поэтому она с решительностью пошла в обход очереди, и с почтенным приветствием была пропущена в город под недовольное бурканье толпы.
    - Ну и ну… Сама Хранительница знаний пожаловала, да еще и вместе с драконом! Глазам своим не верю. Может, я сплю? – с ошарашенным от удивления взглядом подумал про себя пропустивший их стражник, почесав затылок металлического шлема.
    А следом их троих приветствовали лишь пустые улицы и мрачные, высокие серые здания и ужасный запах гари и пыли. Небо было темным, словно очень поздним вечером – в сумерках. Тучи смешались с черным дымом, из-за чего серые дома казались еще жутче в своем однообразии и невзрачности.
    - Ну и местечко! – прокомментировал Алистер, привыкший к чистому и солнечному Востоку.
    Улицы были совсем непривычно пусты. Даже стражи было не найти – будто бы все попрятались по домам. Просто отличное место и время для засады. Но путников ожидало другое.
    Из-за поворота вышла молодая женщина в откровенном черно-бордовом платье. Она была из себя очень красивой и безумно привлекательной, ее грация была видна буквально сразу. Но ни Алистер, ни дамы этого бы оценить не смогли. Зато Алистер смог бы оценить шутку судьбы, поскольку это его очень хорошая знакомая. И встрече он был не рад.
    - Элиан?.. – со смесью удивления, раздражения и разочарования спросил Алистер, что выражалось в его взгляде и фальшивой полуулыбке. – Что ты здесь делаешь? – продолжил он, словно совсем не хотел, чтобы она была тут. И это было правдой.
    - Ах, дорогой Алистер, вот ты где! Я тебя повсюду ищу. Я вижу, ты потерялся. Но тебе повезло – я покажу дорогу домой! А это кто с тобой? – начала она с наигранной радостью, а затем с некоторым презрением посмотрела на его спутниц, оглядывая их с ног до головы.


    Сообщение отредактировал zlobnii4el - Четверг, 04 Июля 19, 01.09
     
    Mad_HatterДата: Пятница, 05 Июля 19, 14.49 | Сообщение # 91
    Магистр
    Группа: Хранители
    Сообщений: 225
    Награды: 2
    Репутация: 33
    Статус: Оффлайн
    Последовательность Серого Братства


    Рерн отозвался на просьбу-приказ Бестии хмурым рыком, сплюнув себе под ноги. Оскал обезобразил его изуродованную рваным шрамом физиономию ещё больше. Вздувшаяся трещина, рассекавшая лицо от верхней губы до левой брови через слепой стеклянный глаз, слегка приоткрылась, придав шестёрке звероподобные черты. Ещё он что то неслышно пробурчал себе под нос, но Бестия разобрала только покорное – Сделаем.
    В ожиданки, пока все распрощаются друг с дружкой, наблюдая отбытие главных сил ватаги, Рерн чуть ли не плясал возле своей кобылы. Потирая руки, растирая ноги, по десять раз пытаясь глубже укутаться в плащ с порванной пряжкой. И всё это время он орашал всё вокруг себя проклятиями и непрестанным нытьём, умело скрываемее за белибердой других неясных звуков, в которых каким-то чудом узнавался ядрёный северный говор.
    -Да нивжели. – кислотно отозвался шестёрка на слова Мелвилла, упорно изображая, будто ждёт его битый час. – Ехаем, миченосец. – шмаргнул он на струю землю, со сноровкой опитного всадника, но грацией хромой макаки взлетая в седло.
    Бандит возглавил их пару, выводя их из сада. На выходе собралась ранее отбывшая группа, производя какую-то нестройную перекличку, больше похожую на ярый спор о том, отсохнет ли хер, если силой взять храмовую жрицу.
    Рерн на полминуты задержался, отхлебнув из молча протянутого ему бурдюка. Мелвиллу никто ничего не предлагал, но тонкий запах вина, разбавленного использованной туалетной бумагой, даже за десяток метров подбивал к горлу рвотные позывы.
    В Баронских Холмах ходила поговорка «Как бутылка плохого вина». Относилось это к чему-то редкому и исключительному. Как будто крестьяне Баронских Холмов и не догадывались, какие помои продают в неделю пешего пути к югу.
    В Даттеросе, в свою очередь, эта поговорка имела негативный окрас.
    Выехав на тракт, бандит крикнул мечнику –На копыто и вперёд! Авже успеем на корету!
    И пришпорил коня что есть духу. Надо сказать поразительно, какую скорость по влажной дороге сумела взять ветхая беспородная кляча, на которой Рерн разъезжал.

    За час торопливого галопа они достигли привратных районов. Предместье из нескольких постоялых домов, складов и кучки других ютящихся поближе друг к другу деревянных халуп сегодня как на зло изобиловали посетителями, а от крепостных врат тянулась длинная очередь из доброй дюжины повозок, набитых как попало уложенным товаром: семенами, овощами, бочками с вином, скатанной в пузатые мешки овечьей шкуры и прочего всегда привычного и специфично пахнущего.
    Осмотрев всё это невесёлым взглядом, шестёрка клацнул зубами, жидко сплюнул на землю, со звоном попав прямиком в макушку беспечно расхаживающей подле куропатки, и мрачно декларировал себе под нос хрипящим басом– Кобылу оставь.
    Бандит свернул с дороги в ближайший постоялый двор, швырнул пару нелестных мальчонке-конюху и передал ему поводья. Мелвиллу надлежало сделать то же самое. Денег с них мальчишка не потребовал, хотя как то совсем неприветливо предложил шестёрке в следующий раз отсосать хер Ябифору.
    Ещё пять минут шестёрка топтался на тракте, шлёпая по размазанной повозками грязи и что то высматривая то в очереди на вход, то где-то на сворачивающей на рудники дороге.
    -Ля мля, опоздали што-ли? – потирал он то подбородок, то макушку капюшона. В конце концов он гаркнул – О! – и рвану в сторону идущей с рудников повозки с десятком человек на борту.
    -Э, кормчий, подбрось меня с дружкой!

    Не дождавшись ответа одноногого и одноглазого, как сам шестёрка, извозчика, который включал в себя исключительно матершину, Рерн махнул Мелвиллу – Залазий, мечиник. Карета на~!
    Попирая задом пассажиров шестёрка устроился аккурат посредине. Места на лавке едва хватало на четверых. Мелвиллу предлагалось уместиться с самого краю, одной ногой мотая за бортом.
    Перед ним суетливо расстелили плащаницу на дне повозки– Оружие сюда сгреби. – указал ему Рерн, а за тем смотал кое-как, порвав её в трёх-четырёх местах – И на кой ляд тебе сталько мечей?! – и запихнул под свою лавку, где уже лежали несколько комканых свёртков.
    Повозка тронулась и поехала по пути встречного движения, совершенно игнорируя очередь. До сего битый час топтавшиеся у ворот крестьяне кричали и улюлюкали вслед нахалам и наглецам. Хранителю пришлось словить руками гнилой картофельный клубень, что бы он не врезался ему в лицо. Шестёрка ехидно скалился, когда Меллвил брезгливо тряс рукой, стряхивая чёрную жижу. Таким образом повозка достигла главного въезда, завернув на таможню прямиком перед замешкавшимся дедом. Дед сполз со своей повозки и подошёл прямиком под борт, на котором теснился Мелвилл, и говорил ему что-то, глядя прямо в глаза своими необыкновенно синими очами. Что-то грубое и нелесное почти наверняка, но совершенно неразборчивое. Никакие словари в мироздании не помогли бы Серому Меченосцу разобрать ту околесицу, которую методично и размеренно выливал на него полоумный старик, хотя попытайся Меллвил отделить какие слова и слоги, он почти наверняка бы словил себя на мысли, что слышит в этом безумном потоке нотки рлехского. Что-то про тёмную материю на завтрак, частицы, рожденные смертью света и его, Мелвилла, тупорылое хлебало.

    Списав всё на внезапно ожившее воображение, Хранитель сосредоточился на разговоре водителя и таможенника.
    -Стоять, кто едет да зачем? – гаркнул стражник караула привычную фразу. Похоже, перепалки в очереди его совершенно не интересовали. Облачён он был в простяцкий, но добротный гамбенезон с тонкой кольчугой поверх него и шерстяным багряным воротничком с имперским гербом поверх кольчуги. Шлема он не носил, вместо этого гордо венчался разлезшимся овечьим подшлемником. По обедве стороны «кареты», однако, встали стражники в полном облачении и с алебардами наготове. Говоривший с извозчиком же сидел за дубовым столом за деревянной перегородкой.
    -Работники, с рудника по зарплату. – уныло отозвался «кормчий» и перед начальником караула на стол плюхнулся плотный коричневый пакет из тонкой коровьей кожи.
    Недолго мешкая, начальник покалупался в пакете ножом, поднял на острие чёрную щепотку содержимого и смело вдохнул черную пыль через нос. Благородного стража ненадолго перекосило, он откинулся на стуле, прежде чем звучно выдохнуть, как после глотка добротного пива в жаркий день – Ух, ляпота!
    Стоячие стражники уже было порвались открывать калитку и впускать телегу, когда подозрительный голос начальника вновь проскрежетал, как если бы у Мелвилла над ухом – Э! А чего их двянаццать? Вчера десять ехало! – стражник сверлил Хранителя виглядом покрасневших глаз.
    -Да новые притопали. Пешком ишли! – сердчая, говорил хромой извозчик.
    -И что, вже по зарплату? – не уступал вояка.
    -Да знакомить везу! С начальством!
    -Да чи он сам не приедет!
    - Ну не приедет та и шо? Ко мне какие вопросы?
    -Нет, ну ты подожди!.. – начал, было, стражник.
    -Да не хочу я ждать! У Денема и спрошай!
    -Нет, ну ты подожди!.. – уже настойчивее упирался солдат.
    -Да не хочу я ждать до жынкы пусти! – распалялся водила.
    -Нет у тебя жены!
    -Ну что мне, обосраться что ли, а?
    Энтропия росла.
    -Ты пойми! – причитал караульный – Нет, ты пойми! Я шкурою своей рискую!..
    -Да шо ты там рискуешь!
    -..Шкурою своей рискую! На встречу тебе иду, а то шо?
    -А я шо?!
    -А ты шо?!
    -А шо я то?!
    -Бродяг в город возишь, бестолочь ты тупая! Ну как тебе стыда нет!
    -Да шо ты начинаешь! Никого я не вожу!
    -Возишь!
    -Не вожу!
    -А то кто?! – стражник тыкнул в Мелвилла пальцем.
    -Р… Работник! – запнулся извозчик, тут же трижды призывая Ябифора.
    -Работник значит! А что запинаешься?!
    -Не запинаюсь!
    -Так что мне, грамоты проверить?!
    -Да шоб тебе пусто было! – выматерился «кормчий» и на стол стражу полетел ещё один свёрток.
    -Ты мне ото не ото! – завопил сержант, но солдатам своим махнул, что бы калитку открывали – Я тебя выпороть могу! За оскорбление чести стражи!
    -Ты на себя-то посмотри, стражи! Тьху, стражи! Я на Стене воевал! Ногу потерял! – вопил в ответ извозчик, гремя обструганной деревяшкой, заменявшей ему ногу, о лавку повозки.
    «Карета», наконец таки тронулась. Кошмар будней простых людей, длившийся не более нескольких минут, хотя, казалось, часов, для Мелвилла прервался. По крайней мере на какое то время, хотя извозчик и начальник стражи никак не унимались, даже когда телега отошла на добрые тридцать шагов:
    -Неуважение к страже - неуважение к префекту!
    -Я на Стене воевал! За Императора! Ногу потерял! Я капитан!!

    ------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

    Город встречал путников суетой и горьким запахом масел. Люди спешили кто куда, каждый по своим делам, каждый со своими заботами. Стук колёс по мощённой мостовой – а камнем были уложены почти все дороги в городе, даже самые глухие переулки – перекликался с детским криком продавца иголок, запах свежей утреней выпечки давился запахом тяжелых химикатов, затянувшие небо свинцовые тучи водили хороводы с чёрным дымом, изрыгаемым из высоких труб.

    -Иголки! Острые иголки! Полмедяка – штука! Иголки!
    -Спущайся и помоги мне, женщина!
    -Сам тащи, не женское это дело! Мне маме дом показать нужно!
    -Я сей час шмотьё твоей мамаши по мостовой скачу!
    -Иголки! Острые иголки!
    -Свежий хлеб! Мясные пироги!
    -Кексы! Кому кексы!

    Такой картиной встречал Хранителя Даттерос прямо от городских ворот. Всё серое. Всё грязное. Город задыхался от нехватки цветов. Всё каменное, всё заляпанное. Ветер принёс откуда то чёрный порошок. Мелвилл моментально оказался вымазанным и чумазым. Вот и Хранителя город смешал с простыми работягами. Такой же чумазый шестёрка оскалился, глядя на попытки мечника стереть с себя въедчивую золу – Шо, теперь ты нитакой от нас отличный, а? – тешился Рерн.
    Проехав ещё с минуту в трясущейся телеге, прежде, чем она исчезла за поворотом какого то складского помещения, шестёрка спрыгнул. Спихнули с телеги и Мелвила, вручив ему в руки дырявленую его же мечами плащаницу.
    -Ты мне два секста табака должон! – грохотал кормчий, подстёгивая кобыл.
    -Ага, щ-щас. Бегу и падаю. – просипел себе под нос Рерн, указывая Мелвиллу, что бы следовал за ним.

    Налётчик повёл Мелвилла узкими переулками кирпичных зданий и лабиринтом двориков, скрывавшихся за кованными решетками. В одном из них парочку встретил мальчишка в рабочей шапке и клетчатой жилетке. Рерн кинул ему медяк и что то шепнул на своём непонятном северном акценте, но мальчишка понял и унёс ноги вперёд них. В другом дворе их встретили козы возле сломанных перил деревянного загона, щедро усыпавшие округу ядрами помёта. Рерн ступал дальше совершенно не брезгуя и обходя только самые густые скопления козьих подарков, но материться не переставал не на секунду до тех пор, пока они не оказались на более-менее широкой улице, подводившей их к небольшому фабричному цеху, выложенному из красного кирпича. Вокруг теперь не слышалось людского гвалта, только мерный гул работающих где-то поблизости механизмов и мерный стук молотков.
    Мальчишка уже встречал их, что-то шепнув на ухо убийце. В который раз пробубнев под нос что-то недовольное, Рерн двинулся дальше.
    Отворив скрипучую заднюю дверь, шестёрка провёл Хранителя в цех, оказавшийся собственностью ткацкой фабрики. Десятки прядильных станков трещали колёсными спицами в такт постукиванию педалей. На зашедших работницы – это были преимущественно женщины – не обращали никакого внимания, удостаивая гостей только скучающими взглядами. Шестёрка велел Хранителю спуститься с ним в пристройку, где их встретил угрюмый бритый дылда с татуировками бывалого моряка и формой головы, похожей на яйцо.

    -Чё нада, Рерн? – громыхнул он без энтузиазма.
    -Нарядец покрасивше, две пары сапогов по размеру на меня и от на этого. – пика кивнул на Мелвилла –С вальтом говорить будет.
    -На центре? – приподняв бровь спросил яйцеголовый.
    -Угу. – пробурчал шестёрка.

    Обласкав Мелвилла своим холодным взглядом, яйцеголовый махнул куда то всторону и Рерн повёл Мелвилла в помещение за углом, которое оказалось раздевалкой, где без всякого стыда принялся обнажаться. Очевидно, предполагалось, что Мелвилл сделает то же самое.
    Худощавое тело шестёрки укрывали серые наросты шрамов, следы режущих и колющих ранений, рваных ран, ожогов термического и химического происхождения. Множественные ямки на спине указывали на пережитый разрыв картечи где-то совсем рядом, а ассиметрия тела подсказывала о неправильно сросшихся рёбрах. Руки и ноги его словно были слеплены из мозолей и чем то напоминали руки последователей Фордьёра.
    Рерн не смотрел за Хранителем, не смотря на то, что у того всё ещё оставалось его оружие. Свои собственные вещи он разбросал как попало: на пол и на две короткие лавки посреди небольшой комнаты, которую разделяли коридоры подгнивших шкафов.
    Следующим помещением была душевая. Трубы обволакивали стены, от них веяло теплом и кислым запахом металла.
    Мелвиллу протянули флакон с шампунем со словами – От тебя несёт как от обосратой овцы. – и указали на дверь. Шестёрка прошёл следом. –Давай быстро. – грузно бросил он, дёрнул рычаг, пустив себе на голову тёплую воду, и принялся суетливо отчищать намыленные волосы от осевшей на них золы и грязи. Шампунь пах на удивление сносно и даже вполне себе не плохо.
    В раздевалке яйцеголовый швырнул им полотенца, прибрав разбросаные вещи шестёрки, затолквав их в один из шкафов. С вещами Мелвилла поступили похожим образом, его мечи пропали – В карету-с бросили-с. – пояснил детина, пытаясь подражать какой-то выдуманной культурной манере.
    Взамен Хранителю выдали простую льняную рубаху, матовую жилетку, брюки на подтяжках из прочной мешковатой ткани и рабочие, но чистые и накремленные ботинки, пускай и на размер больше, чем нужно. Следом ему протянули простецкий накрахмаленный пиджак с подшитыми рукавами, который пришёлся меченосцу без мечей почти что в пору, слегка давя в плечах.
    Шестёрка тоже принарядился в похожий наряд. Обойдя хранителя и осмотрев его со всех сторон, он одёрнул воротник его рубахи и плюхнул ему на голову однотонный кепи из овчины:
    -Твою одёжку подчистят тут, а вальта след встречать при надлежащем параде. С людиями говорить хошь, на людив похош буть. – многозначительно потрясал он указательным пальцем, скалясь вздутым шрамом. На последок яйцеголовый обдал обоих ядрёным одеколоном.

    На выходе из цеха их уже поджидала чёрная карета, запряженная парой серых откормленных лошадей. Плавный ход намекал, что колёса смазывались часто, хотя дерево самой кабинки оставалось без лака, а потому подгнило и посыпалось в некоторых местах. Помимо шестёрки и гостя Колоды в карете сидело двое крепких мужчин в идентичных нарядах, чисто выбритые и слегка надушенные. Мелвилл начинал понимать, к чему так часто душилась акробатка Амелия, будучи дамой в пропахшем горечью городе. Тут все старались сбить смольный запах любыми средствами, даже если это означалось буквально обливаться спиртовыми растворами, которые в местных тавернах подавали, как вино, подкрасив свёклой.
    Карета несла их по вновь ожившим улочкам, по лужам мокрых мостовых, глубже в недра города. К его центру. Всё приличнее и как то невпопад выглядели наряды пешеходов. Все детальнее и ухоженнее становились здания по-над бордюрами. Кое где был даже выбелен тротуар. Не менялось одно – угрюмая серая палитра и даже пятна красного кирпича и блестящие начищенные поверхности котельных котлов не спасали положения.

    Даже главные улицы Даттероса оставались довольно узкими. Несколько раз поездка компании заминалась, когда приходилось как то разъезжаться со встречной каретой или заплутавшей телегой – некоторые крестьяне продолжали возить товар на центральную площадь по привычке с иными городами, хотя стражи, обычно, умели вылавливать их раньше и разворачивать прочь, к торговым кварталам.
    Проехавшись по кольцу главной площади, карета свернула на улицы гильдий. Дома тут были огромным и напоминали диковинную помесь цехов и замков. Каждый был не менее двух этажей высотой. У каждого такого «дворца» была своя котельная система. Кто-то пытался спрятать трубы так, что бы их совсем не было видно, а кто-то наоборот выпячивал их, буквально оборачивая в них свои поместья. На средине улицы карету остановили перед решеткой кованных ворот. В окно кибитки заглянул страж, с ног до головы облачённый в кольчужное платье, венчанное высоким треугольным шлемом, осмотрел пассажиров, внимательно рассмотрев каждого, а затем молча удалился, гремя доспехом и махнув соратнику, что бы отворял. Тут начинались дома знати и самых богатых предпринимателей. Только теперь по-над дорогой появились клумбы и разноцветные краски цветов разбавили серо-бурый шум улиц. Проехав от ворот три десятка метров, карета остановилась. Пассажиры принялись выбираться наружу. Мелвилла к дверям усадьбы проводили молча. Здание, в которое его проводили, выглядело скромнее остальных и не выделялось какими либо вычурными архитектурными решениями, тогда как все соседи стремились раскрыть свою неповторимую индивидуальность. Это был симметричный дом из крупного грубого кирпича и дубовыми окнами, в каждом из которых горел тусклый свет газовых ламп.

    Внутренним убранством дом не поражал воображения, но встречал гостей красным ковром и светлой атмосферой за счёт множества светильников вдоль коридоров, что освещали картины с фруктами, женщинами и прочими пейзажами, которые никак нельзя было назвать коллекционными, но которые не резали глаз и вполне служили своей цели украшения. Позолоты не было нигде, серебра не наблюдалось так же. В преимуществе было тёмное дерево, латунь и олово. Никаких изысков, которые кто ни будь мог бы ожидать от дома в богатейшем районе города. Не смотря на то, что вдоль коридоров тянулись вереницы батарей, в зале за ними потрескивал большой камин. В неторопливой суете туда-сюда сновали слуги в типичных для горничных белых фартуках. Дворецкого видно небыло, зато в наличии были десятки рослых человек в костюмах, идентичных костюму Мелвилла и его спутников. Ей богу можно подумать, это была своеобразная униформа. Различия были лишь в деталях. В цвете брюк или кепи, в наличии какого ни будь платка или другой тряпки, подбитой под пояс. Все это были люди Братства, все они без особо интереса разглядывали новоприбывших, продолжая свой нехитрый дозор, раскуривая самокрутки и попивая отвратное даттеросское спиртное прямиком с горла. По залу разливался запах горячих блюд – где то поблизости расположилась кухня. Где-то справа от лестницы, судя по звону посуды.
    Мелвилла вели тесно, чуть ли не под руки, но не подгоняли. Направляли вверх по двойной лестнице, скрипевшей на каждой ступени. Там, на втором этаже, они снова остановились. Мужчина перед дверьми - один из трёх, что её охраняли – жестом попросил их подождать и удалился за тяжелыми дубовыми дверями, из-за которых лился яркий дневной свет. Рерн последовал за ним, повторив жест «подожди» теперь уже специально для Мелвилла.
    Кто-то из охраны шмыгнул носом. За исключением этого звука да звона посуды по правую руку, в зале была тишина. Никто не говорил, не переговаривался. Все смотрели на Мелвилла, как будто чего то ожидая. Это ожидание длилось долгие несколько минут, пока, наконец, двери не распахнулись и Рерн угрюмо не пробасил:

    Заходи, меченосец. Валет ждёт.


    When those eyes in the mirror stare back at me
    I’m reminded that the ghost of pride is clear to see.
     
    АнкалагонДата: Суббота, 06 Июля 19, 22.56 | Сообщение # 92
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1646
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Оффлайн
    Последовательность Алистера


    Поездка верхом на белоснежной Искре – молодой кобыле, которая несла Вайлесс – была способна доставить удовольствие, пусть это и совсем не было похоже на полёт. Её лошадка почти летела по тракту, таким мягким, плавным и ровным был её легконогий галоп. Ветер играл с её гривой, заставляя её переливаться в неярком свете пасмурного дня, и волшебница позволила себе слабую сентиментальную улыбку, ощущая ладонью эти мягкие развевающиеся волосы. Холодный встречный ветер, наполненный редкими каплями предстоящего дождя, пытался растрепать и её бесхитростную причёску, так и норовя стащить с головы капюшон, когда рука жрицы переставала его придерживать.
    Им с Искрой не составило труда обогнать драконьего подростка, то и дело оглядывающегося на лапы и метая испепеляющий взгляд на сдвинувшиеся с места плитки и камни имперского тракта. Возглавив их маленькую колонну, оставив Бьянку позади, Вайлесс была неосторожна, но накрепко закреплённый у седла посох Ниагары оставался хорошим напоминанием о том, насколько была дрянной идея лично вступать в конфронтацию с избранницей богини светлого Пантеона.
    Тракт не пустовал – к утреннему часу к городу стягивались торговцы, крестьяне и караванщики, которые везли товар и людей в душный промышленный город, снабжавший добрую часть империю металлом и инженерными изделиями почти самой высшей пробы. Очень скоро одиночные повозки превратились в сплошную веретеницу, начало которой остановилось очередью перед распахнувшимися вратами, и Вайлесс повела Искру в сторону, сойдя с тракта на покрытую зелёно-жёлтым ковром из свежей и прошлогодней травы землю. Держась на расстоянии в пару метров от каменной мостовой и избежав раскисшей и разъезженной грязно-коричневой каши, взбиваемой вечно сходящими с мощёной дороги телегами, её лошадка с энтузиазмом отнеслась к смене ландшафта, припустив вперёд даже быстрее и отрываясь от следующей за ними всадницы и дракона.

    Искра готова была на всём ходу ворваться в полураспахнутые ворота: её прижатые уши и опущенная голова говорили о явном намерении просто перемахнуть ту жалкую рогатку, которую местные глупые люди представляли неодолимым блокпостом, но волшебница натянула поводья, сдерживая задор своей лошадки и заставляя её нетерпеливо гарцевать на месте. Все взгляды вокруг, от стражников до праздных бродяг, немедленно оказались притянуты к прекрасному белоснежному коню, и сидящей на ней всаднице, но панические крики с хвоста колонны быстро переманили всеобщее внимание в ту сторону.
    Следом за всадницей, прямо на ворота мчался галопом самый настоящий дракон. Мало кто успел понять, почему он предпочёл лапы крыльям, но хищный зверь, который на четырёх лапах был не ниже большинства людей, толкал большинство отнюдь не к праздным размышлениям. Стража переполошилась, роняя оружие в попытках привести караул в боевую готовность и стараясь не поддаться общему желанию и не разбежаться. Погонщики, путники и крестьяне с гвалтом бросились в другую от Алистера сторону, из-за чего колонна прогнулась, как лоза под сильным ветром.
    Всё хорошо! Этот дракон – собственность Храма, он полностью безопасен, – не придумала ничего лучшего Вайлесс, подняв в руке висящий на груди медальон храма со знаком Ниагары. Шум стал медленно утихать, люди - перестали так рьяно разбегаться (скорее из-за своей поклажи, а не слов всадницы), но догнавший жрицу Алистер всё равно продолжал ловить на себе напуганные и недоверчивые взгляды, вертя головой в попытке понять, что же он сделал не так.
    Что жи это… сразу не кажете, мазель жрица, – прохрипел старший караула, сжимая средней длинны деревянную палку сильнее необходимого, попытался поправить свалившийся с лысеющей головы подшлемник. – Эдак с Маракаву сустретья да выпить заупокойную до срока можно!
    Правда неловко получилось, – Виновато призналась Вайлесс. Пугливые вскрики в толпе уже почти стихли, остались лишь лёгкие подвывания – больше от удовольствия этого процесса, чем от настоящего страха. Простолюдины пялились на дракона из-за бортов телег или боков громко фыркающих лошадей, а купцы окидывали его взглядом с профессиональным интересом, будто бы представляя, сколько можно было бы выручить серебряных за показ и за возможность покататься на таком звере. – Но народ в Даттеросе привычен к диковинкам. Я просто не подумала, что здесь ещё не видели драконов.
    Да я не за себя волнуюсь, госпожа! За люд наш переживаю, он у нас тёмный! Да суеверный! Да пугливый! – храбрился начальник караула, стремясь вернуть себе достойный облика защитника Даттероса вид. Но уже через секунду на его лице застыла гримаса тяжёлой внутренней борьбы между тем, что он должен был произнести, и страхом быть испепелённым или превращённым в гусака этой страшной жрицей-магичкой, повелевающей драконами: – Тут, эта, госпожа. Дракон есмь особое оружие. Ну, владеет он несымаемым оружием. Зарегистрировать я его должен, в бумага указать.
    Конечно. Укажите, что его зовут Алистер, и он прибыл в город по делу Храма.
    Явно обрадованный тем, что жрица не принялась оттягивать его за уши за попытку мешать «делам Храма» и совать свой невымытый нос не в своё дело, караульный ретиво бросился скрипеть пером, записывая необычных гостей. Он явно торопился поскорее сбыть странных утренних гостей со своих ворот, сделав всё так, чтобы в случае чего, начальство не устроило ему горьких чествований на этот счёт. Вайлесс, машинально поглаживая гриву свой лошадки, подняла взгляд на мощные стены – сложенные из серовато-белого, отполированного кирпича, они были одним из немногих строений на окраине, которых можно было бы назвать в меру красивыми. Круглые башни с арчатыми бойницами были высоки и ровны, их балконы выступали парапетами с изогнутыми зубцами, а острые конические крыши были облицованы серо-стальной металлической черепицей. Квадратным только был сам барбакан ворот с двойной кованной решёткой с каждой стороны короткого тоннеля, ведущего в город.
    А эта… – караульный указал на тактично отступившую за бежевого кошку, собрав кучкой брови в попытке вспомнить, где он видел эти примечательные рыжие кудри на чёрной шерсти.
    Со мной, – продолжила за него Вайлесс. Стражник недовольно проворчал, испепелив Бестию взглядом, но покорно склонился в неловком полупоклоне, когда со словами: «За причинённые неудобства,» – жрица склонилась в седле, протянув ему полный серебряник:
    Как изволите, госпожа. Пропускай! – махнул он стражникам. Двое дюжих воина принялись оттягивать перегородившую дорогу рогатку в сторону, как позади раздался пронзительный детский плач: какой-то карапуз, воспользовавшись промедлением зазевавшейся мамаши, успел подползти сзади к страшному дракону. Молодая и некрасивая девица, закутанная в платки и ткани, с оханьем успела подхватить неразумное чадо только тогда, когда тот обеими руками схватил зверя за хвост: подхваченный на руки, он упорно отказывался отпускать добычу, потянув Алистера за хвост, пока его родительница спешно оттягивала его прочь. Вся очередь дружно ахнула, раздались причитания, а лишённый большой игрушки мальчонка громко, недовольно разревелся, перекрикивая весь многолюдный караван.
    Давайте-ка уже поедем, – волшебница тронула поводя Искры, подав знак Бьянке, чтобы поторапливала и их подопечного.

    Но Лейн сегодня была не в том настроении духа, чтобы подыскать для путников спокойную линию их тропы. Сразу по завершению привратного тоннеля, они въехали в образовавшуюся пробку из въезжающих, выезжающих и двигающихся по перпендикулярной улице, чьи потоки разбивались о встрявшую прямо посреди перекрёстка преграду: две телеги, не сумевшие выяснить, кто их них правее. Одна из них потеряла два колеса и села на брюхо, а другая сумела перевернуться на бок, разбросав груз из рубленных поленьев. Возничие громко ругались друг с другом, им помогали их попутчики, в свару вливали свои старания попавшие в затор кучера других карет, и завершали отвратительный квартет многочисленные проходимцы, которым ничего не мешало обойти затор, но которые считали своей обязанностью приложить свой собственный голос и ругательства в эту ужасающую какофонию. Глядя на развороченную телегу и толпу беснующихся зевак, Вайлесс чуть заметно покачала головой:
    Нам лучше дальше прогуляться пешком, если мы не хотим кого-то сшибить, – жрица ловко спустилась со своей кобылы, машинально почесав ей шею, и почти сразу ощутила, как Искра опустила голову, хватая губами ткань на её плече. Между бровями на мгновение залегла маленькая морщинка, пока хранительница вспоминала этот намёк, прежде чем извлечь из седельной сумки маленький кусочек сахара – угощение за хорошую поездку. Её лошадка бодро захрустела лакомством, и Вайлесс, стирая с пальцев липкие крошки, затылком ощутила на себе взгляд своей невольной спутницы. – Знаешь, Бьянка, а ведь ты отличаешься от того сброда, что обычно идёт в Братство. Тебе нравится то, как ты живёшь? То, чем ты занимаешься?
    Чёрную кошку тронула проницательность жрицы. Звание Хранительницы знаний, похоже, не было пустым титулом.
    Меня тогда особо никто не спрашивал, – ей пришлось крепко задуматься, подбирая слова – даже спустя несколько лет она хорошо помнила напутствие однажды навестивших ее гостей, – ..Я не из этих краев. Случай занес меня в самое сердце логова Черв, и не в том состоянии, в котором у меня был выбор, – голос кошки был глух – она говорила, неосознанно перебирая в руках золотую монетку на шее, глядя в далекие, всплывшие воспоминания, когда местный язык был для нее чужим, когда люди казались ей уродливыми чертями – как там, в узких коридорах шахт она вслепую устроила резню, не понимая и не помня, почему холодный океан поражения сменился земными недрами. Ее взгляд зацепился за путников на дороге, за простых людей, вырывая ее из пучин давно ушедшего кошмара, и остановился на бежевом драконе, так и идущем рядом, натолкнув ее на мысль. – Но знаешь, Вайлесс. Будь он у меня, быть может, я бы сидела у огня с малыми котятами, а не бегала с тридцатью великовозрастными детьми за еще одним большим драконьим ребенком, – наваждение развеялось ее же смехом. Смехом, в котором горечи было больше веселья, но всё же вернувшим Бестию в прежнее, шутливое расположение духа. – А ты? Тот Храм, что мне знаком, со своими обетами и инквизицией...кажется местечком...скучным – найдя наконец подходящее приличное слово, улыбнулась кошка. – Или обычаи и служение Ниагаре совсем иные?
    О, едва ли наших инквизиторов и жрецов можно упрекнуть в скучной жизни. Половина Пантеона Конца живёт жизнью, о которой мечтает почти каждый простолюдин. Мне даже захотелось взглянуть, что за такой странный Храм у вас на родине, если в нём остались только одни обеты! – жрица издала серебристый смешок, покачав головой. – Не все Духи требуют строгих условий, чтобы наградить своими дарами. Мне нравится магия, я люблю изучать её тайны, не ограниченные узкими взглядами гильдии. Прямая служба и подчинение Храму сулит большую материальную выгоду, привилегии, но мне не это интересно. Я занимаюсь этим по призванию, искренне, и за это Ниагара благосклонна ко мне.
    Они свернули с основой дороги в проулок, на который указала Бьянка. Узкая улочка была зажата между трех- и пятиэтажными домами, чьи балконы и крыши в вышине готовы были чуть ли не коснуться друг друга. Из-за этого казалось, будто они очутились в каком-то ущелье, где даже бродяг и нищих почти не осталось.
    У тебя тоже есть дар к магии, родство с огненной стихией. Она намного увлекательнее, чем кошелёк трясущегося торговца, и может тоже приносить хорошую, чистую прибыль. Гильдия будет рада твоим талантам. Ты никогда не думала о том, что твое ремесло – это не твой настоящий путь?
    Думала. Не буду лукавить, даже думала над гильдией. Но будем честны, жрица, дар огня – дар разрушительный, и творить чудеса да стягивать раны им не выйдет. Я не знаю всего, чем там местные маги занимаются, но знаю, что рано или поздно он приведет меня к тому же ремеслу, особенно в моих руках-разве что не охотиться на заблудшего дракона, как сегодня, а за магами-нарушителями, или что там меня может ждать. Шило на мыло, разве что ради "доброго" дела. – К ее словам кошка уже поравнялась с ней, не желая вести беседу за спиной, потянув за собой своего серого полудикого коня.– Да и до моей родины вряд ли теперь кто-нибудь доберется. Даже рассказать, и то не дают.
    Что такое? О… Спасибо, – рассеянно отозвалась волшебница, легко покосившись на поправляемую ткань. – Ты несправедливо относишься к Огню. Человечество бы страшно сократилось и деградировало без него, так что Пламя способно на чудеса, не меньше других. Можно заниматься фейерверками, развлекательной пиротехникой. Можно уйти к мастерам Гангхейма и заняться ювелирной ковкой, где дары Огня обязательны. Никто не заставит тебя воевать против желания.
    Обратив внимание на помятые настойчивой Искрой одежды Вайлесс, кошка не удержалась, коснувшись своей собеседницы и поправив ткань на ее плече.
    Но, несомненно, за смену сторон Братство показательно пустит мою шкуру на пушистые тапочки для Валета. И пока не складывается иначе, но будь у меня повод уйти без хвоста – я бы им, пожалуй воспользовалась, – заглушая голос до шёпота на последних словах, подытожила Бьянка. Ее искренность не была слепой глупостью. Молчанием не завести беседы, а без беседы не услышать желанных ей слов.
    Мы ведь прямо сейчас занимаемся тем, что отваживаем Братство от охоты за одной целью и одним, как оно решило, предателем. Власть Серых не абсолютна, это не клятва крови, которую невозможно отменить даже силами всех участников. Не буду лукавить, – Вайлесс сделала паузу, подбирая честные, но не разбивающие дух слова. – За тебя Валету едва ли станут предъявлять ультиматумы. Мир ужасно несправедлив, Бьянка, и ты сама знаешь о грехах, которые совершила. Но пути всегда есть, пусть более тяжёлые, долгие и извилистые. Если ты захочешь изменить свою жизнь и порвать с прошлым – ты найдёшь протянутую руку помощи.
    Ты права, Вайлесс. – Бестия смотрела перед собой, глядя в саму себя. Тот путь, который она видела, не был прост, но он был. Тяжёлый и тернистый, на который разменявшая третий десяток лет кошка не могла найти сил согласиться. Но слова жрицы, те оброненные слова о мирном огненном ремесле, заставили ее цепкий ум работать, порождая идеи и варианты, которых не было ранее, хотя они не решали проблем и не решали той связи, что стянула Бьянку с братством. Уже протянутой и схваченной однажды руки Валета Даттероских Пик.
    Спасибо тебе, Хранительница знаний. Но сколько языком не верти, и что бы там ни было впереди, я знаю точно одно – сегодня нам придется очень постараться, чтобы Алистера оттереть от грязи с этой дороги! – она улыбнулась, уклоняясь от разговора на теплой ноте, обернувшись и взглянув на виновника всего этого торжества, что в пути в город с брызг проезжавших телег, казалось, вымазался лишь больше. На дракона, от которого так многое зависело – для неё сейчас.

    Вайлесс поняла мягкий намёк Серой. Глупо было ожидать, что Бьянка немедленно бросит своё ремесло и разорвёт все отношения с Братством, но зерно сомнения пустило слабый росток в её душе. Быть может, он сумеет укорениться, разрастись, и однажды эта кошка решится выбраться из социальной воронки, которая всё глубже затягивала ей во тьму. Возможно, что вся эта история с драконьими подростками станет необходимым лучом света, которого порой так не хватает для надежды в существование совсем другой жизни, не подчинённой законами силы и насилия.
    …Размышления волшебницы прервались так резко, как будто бы чья-то рука бесцеремонно сорвала с её разума лист её мыслей, скомкала и выбросила прочь, когда в проулке раздались чужие шаги. Взгляд чародейки впился в появившуюся незнакомку – ничем бы не выделявшемся в этом городе контрасте, если бы не сочетание её наряда и места, где она оказалась. Ходить в откровенных нарядах хорошеньким девочкам в подобном районе, без оружия или сопровождающего дракона, было прямым путём к превращению в жертву сразу нескольких преступлений. И к тому же, стоило только присмотреться, как Вайлесс бросилась в глаза неживая искусственность этой женщины – будто внешность чудесной куклы, будто работа превосходного скульптора, красивая, но неживая.
    Она не сразу поняла, что недостающий для полного впечатления от холодной красоты этого лица эффект незаметно для всех блокировал её браслет, даже сам не фиксируя какого-то воздействия. Но жрица мгновенно ощутила подвох, когда незнакомка заговорила с её подопечным драконом. И присмотрелась попристальнее [Небоевые способности: всевидящее Око].
    Гостью окружало облако странного завихрения, как будто бы эфир вокруг неё не мог течь спокойно, а цеплялся за какую-то глубинную преграду, как вода едва заметно горбится в течении, если под её гладью прячутся крупные камни. Под этими завихрениями скрылась мерцающая дымка маскирующих чар, сквозь которые сочилась слабая, но хищная эмоциональная аура, направленная на некие конкретные струны душ доверчивых смертных, пытавшаяся внушить им – в том числе и Бьянке, и Вайлесс, и Алистеру – какое-то ощущение, чувство. И вместе с тем – втягивающая, всасывающая, как будто бледная тень энергетического вампира. Магические нити и витки вели за собой внимание волшебницы, снимая один отводящий внимание слой за другим, пока вся истинная сущность оказавшейся здесь девицы не обнажилась перед Вайлесс.
    Демон. Суккуб.
    От удивления и вспышки неприязни хранительница едва не охнула в голос, лишь переменившись в лице – ровно настолько, насколько бы это было похоже на удивление от неожиданности. Вайлесс имела долгую, личную ненависть к тварям Провала, которую не могли заглушить никакие договоры с частью этих падших тварей. Возможно, что кто-то из Тайного Движения использовал эту мерзость как своего агента, «позабыв» остальных поставить в известность, но чародейка в это не верила. И всё же, должна была окончательно в этом убедиться.
    Артемида. Отправь запросы в Храм и в Трибунал – выдавали ли они санкцию на присутствие суккуба с прозвищем Элиот. Если они не дадут подтверждения в ближайшие пять минут, я немедленно нейтрализую его, – Кандор посылала скрытое, зашифрованное сообщение в свой орден, желая получить ответ и уверенность до того, как начнёт действовать. Схватив левой ладонью за набалдашник в виде звезды в кольце, Вайлесс дёрнула посох, освобождая его от креплений у седла Искры, и увидела, как губы суккуба дронули в лёгкой, надменной ухмылке, когда она увидела «готовность» глупой зачарованной палки здешнего мирка.

    Вы гляньте-ка, да у нашего юного Алистера отбоя от девиц нет! Уже третья ш...кхм, особа пришла по твой хвост, – Бестия не осталась молчать, но она не смеялась. В ее голосе уже не было прежней теплоты, а хвост с рыжей кисточкой нервно дернулся, выдавая ее раздражение. Она не сводила взгляда с незнакомки, тронувшей своей красотой даже сердце никогда не брезговавшей связями со своим полом Бьянки, хоть и не питавшей особой любви к людям. Но почему-то эта привлекательность вызывала у нее неосознанную злость, а где-то глубоко-интуитивную опаску. Что-то ускользало от ее внимания, и кошка не могла понять, что, а такое ее неизменно бесило. Как и осыпающиеся прахом планы который раз за этот чертов день.
    Тебе и правда придётся с нами познакомиться, потому что я не вижу, чтобы наш – и твой – милый друг радостно бросился тебе навстречу, а отдавать я его не собираюсь.
    Прости, милая, ты что-то вякнула? – искусственно милым голосом с открытым пренебрежением обратилась она к рыжей. – Пускай наш мальчик решит сам – оставаться здесь, в мрачном и темном городе под дождем, или пойти домой – к своей семье! – Элиан легонько расхохоталась. – Ну ты же сделаешь правильный выбор, Алистер? – вновь настойчиво спросила она бежевого.
    Какие у тебя замечательные друзья, Алистер, – сквозь зубы процедила Вайлесс, прищуренным взглядам изучая демоницу. Теперь она разобралась, какое чувство внушал ей суккуб – отвращение. Эти порождения зла и извращённых животных инстинктов, быть может, и встречались среди союзных Кристальному Манифесту демонов, облегчавших работу с Провалом, но это не умаляло неприязни волшебницы к их проклятому роду. Жрица шагнула вперёд: белоснежная кристальная звезда в её посохе предупреждающе смотрела в сторону Элиан, тускло мерцая гранями в слабом свете затянутых облаками небес. Вайлесс нетерпеливым движением руки сбросила с головы капюшон, и наклонила магический жезл вперёд, указывая набалдашником в сторону непрошенной гостьи: – Ты слышала её, вертихвостка. Алистер никуда с тобой не пойдёт. А у тебя нет прав ни на этого дракона, ни на голос здесь, ни своё присутствие на нашей земле.
    Это еще почему? Вы, бандиты, будете насильно удерживать здесь сына самого Верховного жреца Малефор? О, да это попахивает политическим скандалом! Да и вообще, кто ты такая, чтобы указывать мне здесь? И убери от меня свою дурацкую палку! – провоцирующим тоном ответила она.
    Я никуда не пойду, Элиан. – строго и уверенно промолвил дракон, тем самым закончив ее представление. Она явно не ожидала такого ответа от запуганного, неуверенного в себе подростка. Никогда еще он не осмеливался отказать ей. Опешив, она заметно сменила тон на куда более угрожающий.
    Нет, Алистер, ты пойдешь. Ты же не хочешь неприятностей, ммм? Или мне напомнить тебе, что бывает с такими непослушными мальчиками, как ты?
    Алистер не нашел, что мог бы ответить, но на его мордашке читалось явное опасение. Он прекрасно помнил, чем оканчивалось неповиновение в его доме. И хотя суккуба относилась к дракону, на первый взгляд, несколько более лояльно, чем другие, в ее случае наказание было заметно более мучительным, чем головомойка от отца. Она не ограничивалась руганью и телесными наказаниями: ей было больше по душе целыми часами мучить его ужасной, пыточной болью, разбавляемой похотливыми забавами. Порой это даже приносило ему низкое, животное удовольствие, но оно не шло ни в какое сравнение с теми страданиями, которые он испытывал. И это была не только физическая боль – это был ужасный, невыносимый стыд. У него не хватало силы воли противиться этим мукам, сулящим крохотную толику наслаждения. Она относилась к нему, как к ручному зверю, как к игрушке. Ее наказания не всегда были справедливы, скорее даже наоборот – это была лишь ее прихоть, чтобы развлечься, посмотреть, как унижается юный Алистер под ее чарами. Конечно, иногда она могла и просто составить ему компанию в милой беседе, чего не сделал бы отец или его учитель. Но это не отменяло поводов для ненависти и недоверия к ней.
    Довольно этих кривляний! – Вайлесс, подняв посох, с неожиданно громким гулким стуком опустила его на потёртые камни мостовой. Из-под бойка вырвался порыв холодного ветра, поднявший вечную пыль и песок узких улочек промышленного города, и разбросав её по сторонам. Клубящаяся волна осыпала и суккуба, взметнув и запутав полы её платья. Но глупый эфирный всплеск, способный лишь рассмешить явившуюся по душу дракона демоницу, был лишь отвлекающей завесой: Вайлесс быстро и точно ударила по уже намеченным уязвимостям маскировочного кокона, разбивая его узлы [Общие боевые навыки: контрзаклятие]. Полностью скрытые и незаметные из-за бестолковой, «шумной» волшбы посоха, они разорвали маскировку Элиан прежде, чем та успела это осознать: воздух вокруг неё задрожал, будто в сильный зной над раскалённой смолой, и черты женщины задрожали, стали меняться и искажаться. Прежде чем платье успело вернуться на улицы, Даттерос увидел оголённые копыта таинственной красавицы, из-за её плеч выглянула пара маленьких, хилых крыльев, а на лбу возникла пара ярких, портящих точёные черты нежного лица, рогов.
    Твою ж мать! – уже не стесняясь выражений, загнув уши прошипела кошка, глядя на это противоречивое создание Провала перед собой. Рука потянулась к плетеному эфесу Спицы, но замерла, ложась на внешний узор, а не на рукоять. События уже были далеки от тех, которые укладывались в ее голове, а нить происходящего стремительно ускользала от нее. Она не знала ни Храмов, ни их последователей, ни их магии. Сюда она пришла сражаться не с детьми Шалуньи, которых Бьянка помнила из своего мира в самом мерзком ключе, даже в неискаженных под зверолюдов чертах. Ее приказ был прост-найти дракона и довести его до Братства. "Да в пекло Братство!" – с этой мыслью рука скользнула под витые дужки, вытягивая рапиру из ножен в совершенно недвусмысленном жесте. Нет, сейчас ей было важно не оно. Сейчас всё ее естество желало избавиться от создания, которого она не ждала никогда здесь увидеть, и Бьянка хотела увиденное исправить. Избавить мир от суккубы, покусившейся на ее цель.
    Я рада, что сейчас мы с тобой на одной стороне, Вайлесс – тихо бросила Серая, мягким шагом выступая вперед и фактически закрывая Алистера собой в своей привычной стойке, заставив бы любого пройти сначала через нее.
    Посмотри на себя теперь, ехидна, – встав рядом с кошкой, Вайлесс смотрела в исказившееся от ярости лицо, когда суккуб поняла, что была разоблачена фокусами жалкой религиозной фанатички. – Что ты забыла в нашем мире, порождение внешнего хаоса? Думаешь, что сумела задурить голову глупому дракону, и паразитировать, высасывая жизнь из её детёныша?
    Ах ты дрянь!!! – с ядовитой, жгучей злобой воскликнула она, осмотрев себя и поняв, что теперь ее истинная сущность видна всем. Но как? Как эта простая, смертная волшебница поняла, что перед ней стоит демон, да еще сумела развеять это заклятие? Элиан пришла в ярость от такой наглости, намереваясь проучить чародейку.
    Суккуба решила, что заставить нахалку чувствовать адскую, невыносимую боль будет отличным уроком. Ментальная магия всегда была ее козырем, но на этот раз что-то пошло не так. Она уже создавала свои чары, испепеляя ту своим гневным взором и скривившимся от злости лицом, как вдруг обнаружила, что все ее чары просто разваливались. – Что? Невозможно! Я никогда не ошибалась при создании таких простых чар! Эта чертовка явно что-то со мной сделала! Чертова жрица, повезло ей на милость богини! – в панике подумала она, и, понимая, что при такой божественной поддержке сопернице она совсем не ровня, решила не пытаться продолжать наступление. На ее лице читалось большое, неловкое удивление, вдруг исказившееся гневной улыбкой:
    Что-ж, Алистер, если мне тебя убедить не удается, то может, слово папочки будет для тебя более весомым? – позлорадствовала она.
    Что?! – с нескрываемым ужасом обронил дракон, никак не ожидая появления здесь еще и отца. – Как?!!
    Тут же из-за угла вышел человек. Он был укутан в длинный темный плащ, его лицо было суровым и грубым. В нем были черты словно матерого старого волка, не знающего жалости, привыкшего распоряжаться со всей строгостью и жесткостью. Алистер узнал в нем отца, хоть это и не была его родная форма.
    Мужчина обернулся и посмотрел бежевому прямо в глаза, выждав малую, мучительную для юноши паузу.
    Алистер.
    В нутре юноши словно обрушилась огромная ледяная глыба, его душу пробрала холодная, судорожная дрожь, а глаза округлились от настоящего ужаса.
    Элиан, почему ты без маскировки? – между делом строго спросил он.
    Эта чертовка! – указала она пальцем на Вайлесс – Это все она!
    Грм… – раздраженно промычал Альтеран, а затем, налившись аметистовым светом, резко увеличился в размерах и обратился в свой истинный облик – высокого, с 3 метра в макушке, черно-серого дракона. Он громадой нависал над группой, и внушительно смотрелся даже на фоне Алистера. Его крупная чешуя, грозными рядами возвышающаяся местами на его теле, слегка блестела и выглядела так, словно сделана из вороной стали, ничем не уступая ей по прочности. Когти на его лапах уже могли бы внушить страх любому смертному, а зеленые огоньки в зловещем взгляде довершали его мрачный образ.
    Алистер, я пришел за тобой. – величавым драконьим голосом сказал он, но на удивление, без какого-то принуждения или угрозы.
    Отец… – с ужасом проблеял он в ответ, невольно прижимаясь к земле от подкосившихся лап.
    «Все собрались. Замечательно. Ты ведь этого хотела, старая рыжая шлюха, ну вот как ты теперь это будешь расхлебывать?» – не без иронии Бьянка обратилась сама к себе, глядя на огромного драконьего папашу, который только на всех четырех лапах был ее в два раза больше. Сейчас она кляла всех сраных гильдейских магов Даттероса за то, что они просиживали свои задницы когда их внимание требовалось как никогда. По всем законам подлости они приходили на ее пепелище, но явно умудрились в этот раз проспать целого верховного жреца Пантеона божества, чье имя использовали как ругательство чаще, чем в молитвах. Вот он, он и его сын, виновники переполоха среди Серых были перед ней, о причинах которого она так хотела узнать, но что-то ей не хотелось их сейчас расспрашивать. Но и отступать она всё еще не собиралась, какой бы трепет не внушало это огромное, разумное и до безобразие великолепное создание под названием дракон.
    Что же ты за отец такой, что твоё дитя больше хочет умереть, чем встретиться с тобой глазами? – вновь зазвучала сталь-бравада былого капитана для самой себя, чтобы изгнать на миг закравшиеся сомнения в разумности своего сопротивления. – Не мне тебя судить, но его выбор я и Вайлесс слышали ясно, чужак, – Она вспоминала всё, что услышала сегодня и ранее, с трудом складывая всю картину-под адреналином замечая то, что ускользнуло ранее от ее ума, – У тебя нет власти ни над ним, ни надо мной, ни в этой чертовой стране. И пусть ваши отношения выясняет Гильдия магов, Храм или Трибунал или что там поднимется на это, – она вытянула руку вверх, разжигая на пальцах малиновый магический огонь[ Основные боевые навыки: Власть над огнем (5 единиц заряда из 15) ], но не оформив какую-либо атаку. Бестия выпустила ровно столько сил, чтобы не остаться без внимания, но не более того, – А пока – твой сын останется за моей спиной.
    Ответ отрицательный. Ни одна организация не подтверждает санкционированного суккуба на территории планеты. Любой обнаруженный демон этого Дома будет считаться нарушителем, – браслет принял ответ от орденского псведоразума, игравшего роль хранителя и дворецкого всей бази их организации. И словно бы снял незримые оковы, которые хранительница невольно ощущала на своих запястьях. «Великие Силы, вот и замечательно.» Она ожидала, что эти двое могут перейти к силовому решению своей проблемы. Но даже не подумала о том, чтобы просить о помощи Мелвилла, занятого своим собственным поиском решения.
    Мальчик предпочёл сбежать, якшаться с разбойниками и выдумывать небылицы, только чтобы не возвращаться домой. Ты посмел дать приют мерзавке из внешнего Хаоса, проклятую душу, забыв о своём сыне. Где твоя мудрость, дракон? – Вайлесс встала рядом с Бьянкой, переводя на себя взгляд громадной морды, прежде, чем Чёрный бы испепелил нахальную кошку вместе с её жалким костром. Волшебница была одновременно и раздосадована, и восхищена: раздосадована тем, что и проклятая демоница появилась так рано, и ещё притащила за собой отца Алистера до того, как Мелвилл смог освободиться. И восхищена тем, как её новая знакомая держалась перед этим громадным чешуйчатым зверем. Альтеран выглядел внушительным, величественным существом, гордо возвышавшимся над всеми двуногими в этом проулке: даже на Вайлесс он оказывал впечатление, хотя её человеческая форма тоже была не более, чем маской, иллюзией. Для Серой же он выглядел несокрушимым божественным воплощением, способным оборвать её существование одним взмахом лапы, одним выходом своего смертоносного дара. – Это перестало быть вашей семейной проблемой, когда Алистер пересёк нашу границу и связался с разбойниками. Теперь он останется или с нами, или будет под следствием Трибунала. А Великие Понтифики узнают о том, что ты позволил этой мерзавке проникнуть в наш мир. За всё, что она натворила, ответить придётся тебе. Если желаешь добра своему сыну, сперва займись своими грехами, а не усложняй его жизнь своей тиранией.
    Глупцы, вы не понимаете! – грозно, но с толикой отчаяния гаркнул он в ответ на слова двух девушек. – Это уже не политика. Его жизнь находится в опасности! Он умрет в страшных мучениях, если не вернется домой сейчас же!
    От его страшных предсказаний Алистер буквально обомлел.
    Алистер, дурная твоя голова, ты зашел слишком далеко! Кассадриан уже идет по твою душу, и он убьет тебя, как только доберется. Ты ужасный сын, и все-же, я не позволю этому случиться. Дома ты будешь в безопасности, я это обещаю. Что же вы – вновь обратился он к его защитницам – Не дадите отцу спасти собственного сына от неминуемой смерти?
    Отец… – дрожащим голосом вопрошал Алистер – Как же я буду в безопасности, если он живет у нас дома?! – испуганно воскликнул он.
    Он не будет тебя убивать, если ты вернешься.
    Откуда ты знаешь?! Он может вонзить в меня свой клинок в любой момент, если только пожелает! Я для него – ничто! И ты разве сможешь ему помешать?! – дракон явно был на грани истерики. Но Альтеран промолчал, поскольку сам не мог найти ответа на этот вопрос.
    Я не верю тебе… – продолжил Алистер, не получив достойного ответа.
    Послушай, это твой единственный шанс остаться в живых!
    Мне не нужна такая жизнь… – промолвил, всхлипывая, бежевый, вспоминая всю ту боль, что он пережил. Все лишения, все унижения, которые достались ему и от отца, и от суккубы, и от Кассадриана. – Ты превратил мою жизнь в ад. Я не вернусь назад.
    Альтеран тяжело вздохнул.
    Мне надоели эти игры. Алистер, ты пойдешь со мной немедленно! И никаких возражений! – ощутимым гневом разразился черный дракон. Бежевый отшатнулся от испуга и вновь задрожал, не в силах противиться. Столько лет он подчинялся, всю его жизнь в нем неосознанно воспитывали раба. И воспротивиться этому было чрезвычайно сложно.
    Элиан же помалкивала, лишь отшатнувшись от выпада Бьянки и медленно заступая за спину Альтерану.

    Вайлесс слушала перепалку отца и сына со смешанными чувствами невероятного омерзения, презрения и шока. Ей казалось, что вся история с нападением раскрывалась перед ней, как книга – за исключением нескольких деталей, которые уже будут волновать клериков Трибунала или инквизиторов Храма, а не их с Мелвиллом. Похоже, что глупый дракон, Архонт Тьмы с востока, связался с демонами, польстившись на возможность подчинить себе могущественные силы, но потерял над ними контроль. Неважно, кто кого сейчас контролировал, кто кого подтолкнул на то, чтобы устроить охоту на верховную жрицу восточного пантеона света, но к их исчезновению наверняка приложили свои когтистые, заляпанные кровью лапы эти твари, одна из которых стояла перед ней.
    И эти твари сейчас угрожали жизни Алистера, даже в случае слепого послушания не оставляя ему никаких гарантий. Гнев жгучим пожаром поднимался в душе хранительницы знаний. В жизни Вайлесс Кандор, именно демоны сыграли роковую роль, сломав ту, юную беззаботную жизнь, и с немыслимой жестокостью расправившись с её родителями. Её мать приняла мученическую, страшную гибель лишь ради того, чтобы дать своим детёнышам шансы самим отыскать себе спасение, увильнув от порождений Провала в горящем городе. А стоявший перед ней дракон трусливо поджимал хвост, готовясь распластаться перед этими ублюдками и принести в жертву своего собственного сына, только чтобы не дерзнуть поставить их на место. В один миг величественный зверь перед ней превратился в такое ничтожество, что она не смогла скрыть это чувство на своём лице.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    Mad_HatterДата: Воскресенье, 07 Июля 19, 03.12 | Сообщение # 93
    Магистр
    Группа: Хранители
    Сообщений: 225
    Награды: 2
    Репутация: 33
    Статус: Оффлайн
    Последовательность Серого Братства. Акт 2.


    Анто Кесарь пригубил трубку. Пригубил суетливо, без удовольствия, так, как курят трубку люди нервные. Пригубил так, как очень не любил. Анто был человеком эмоциональным, не смотря на все издержки его неблагородной профессии, а может быть как раз по этому. Он нервничал часто, иногда по пустякам, но обычно это было болезненное возбуждение. Возбуждение от ожидания результатов какого ни будь громкого убийства, от безупречной реализации очередного его плана. Возбуждение, которое он обожал делить ночами с Бьянкой. О! Милая Бьянка! Фурия! Дикая и неукротимая, как хищное животное. Бестия! Как верно её прозвали! Но… Причиной нервозности на сей раз было не то, чем обычно Анто распалял свою страсть, хотя адреналина в его крови было почти так же много, как и алкоголя. Плавая в потоке мыслей, он не замечал, как мерно и быстро отбивает ритм подковкой туфли, как комкает в складки рукав дорого пиджака и как дрожит в его руках декорированная трубка из морёного дуба. Возможно, присутствие Бьянки пришлось бы всё же кстати. Нет! Совершенно точно пришлось бы кстати! Где она?! Почему она ушла?! Ах да… Он же её и послал. Распутывать это дело.

    Анто затянулся.

    Тот факт, что он забыл выдохнуть, его совершенно не заботил. Почему он тут? – затянулся Анто – Почему сейчас?
    Он знал ответ. Так было положено. Положено было – знать. Он Пиковый Валет. Пиковым Валетам всё положено знать. Они важны. Он – Анто – важен. Да.

    Анто затянулся.

    Нет, ну совершенно точно, абсолютно, непогрешимо и Ллейн видит как неоспоримо очевиден был тот факт, что времени хуже, чем то, которое выбрал для визита один из странствующих воинов Ацнаган, попрошу, знаменитый Серый Меченосец!.. Ну просто!.. Ну быть не могло!

    Анто затянулся.

    Сейчас, когда Колода так уязвима! Сейчас, когда масть - его, Анто, масть! – совершила - впервые в истории! - целую череду премерзких провалов! Когда одно за другим валилось на голову несчастье! Одно и за другим! Чёрт! Такого просто не случалось! Месяц назад их предал пиковый король и запорол всё дело! Да как запорол, мерзавец! С треском, со звоном! Пошёл на сделку с Имперским Трибуналом! Подставил высокопоставленного заказчика, что привело к его аресту! Устроил бедлам сразу в нескольких дворянских домах! Ну что за пугало! Распять его было мало! Так из-за чего? Из-за денег? Из-за власти?! Из-за мести за что, мать его, нибудь? Нет! За любовь к драконице-карлану! Вот те номер! Вот потеха! Профессионал, один из лучших убийц всея Империума! Король Убийц от золотых берегов Велунда до заснеженных вершин Mount-Bergglocke, на самом cевере Икурейской Теократии! Но как будто комедии было мало, Ллейн вложила в голову Туза идею отомстить!
    И вроде бы: благое дело должно пройти без происшествий по справедливости людей и их Богов, как оказалось, что тогда, когда поместье той драконицы-карлицы жгли в отместку и во предупреждение мохнатому скоту-убийце-королю в поместьи по стечению невероятных во всех смыслах обстоятельств гостил сам Сайрус Золотой, всевластьем Императора Архимаг Имперский! Ну что он там забыл посреди ночи?! Ну как случиться так могло вообще в фантазии, не то что в материальном мире!
    И снова же, как будто было мало! Теперь вот это! Вот это всё, что ему, Анто, разгребать! Теперь он крайний, хотя он ничего не сделал! Всё тот гепард! И карлица-кокетка, что совратила сперва Пикового Короля, не остановившись прихватив и Архимага для компании! И Туз, что тряпкой оказался и теперь скрывался где-то, опасаясь, мол, Джокер – миф Колоды за ним придёт и ответ
    держать заставит! Тьфу!

    Анто затянулся.

    Нет хуже времени. Нет времени, что хуже. Коварный враг его подставил. Враг сильный, злой и с загребущим хватом и теперь всё было не так. Не так всё было, как быть должно и должно было быть не так.

    -Господин Валет, он здесь. – прервал раздумия шершавый мужской голос. Раздражающий, как лай собак в субботу ночью под окном.

    Валет хотел ответить, но взорвался кашлем. В один момент он испустил тот дым, что минутою копил, не жалея лёгких. Он кашлял громко. Так, что звон стоял в бокалах, стоявших в свою очередь на лакированном столе, укрытом белой скатертью. И дым коптил из его рта, как из печи. Он был в дыму, что сам же изрыгал, и всё белее становилось лицо шестёрки, когда он понимал, что господин смеётся. Смеётся горько, вместе с кашлем, глотая дым, что выдохнул, обратно.

    -Да-да, отлично! – сквозь кашель, смех и слёзы задорно прозвучали голоса. Один лишь голос, а звучал, как хор, пока Валет захлёбывался кашлем.

    И наконец он перестал, смотря на обомлевшего шестёрку взглядом, каким блаженный в желтом доме глядит на наивного врача, что полагает, будто его недуг хоть как то излечим. Ох как мало Анто видел в глазах прихвостня элементарного понимания, что происходит и что вот-вот случится. Необразованный бедняга, оборванец даже не догадывался, кого привёл к ним в гости. Но так и было надо. Знать – удел Валета.

    -Так! – хлопнул в ладоши Анто, ступая со ступени сцены в зал, бросая взгляды в стороны и проверяя всё в последний раз. В просторном помещении банкетной трапезной стояло семь столов, считая тот, что остался за его спиной, на сцене. За ним усядутся они: Валет и гость. А шесть других, поменьше, круглых, стояли в зале, параллельно, как точки стоят на шестёрке игральных костей. Нет не так. Центральные столы стояли ближе к стенам. Как… Как?.. Анто не придумал аналогий. За этими столами, не считая тех, кому пришлось стоять у стен, расселись двадцать рослых бугаёв при полной форме. И на столах кто-то из них сложил ножи. Для риска! Что бы припугнуть! Но не у всех оружие было на виду.
    Прямо над входом был балкон. Большой и полукруглый, с круглёнными лестницами по бокам. На нём стояли семеро. У одного в руках мушкет и от курка уже курился дым. В тени балкона блестела пара угольков – мушкета было три, но на виду – один. Ещё там был укутанный в накидки силуэт и муж во фраке, на который сорил пепельными кудрями. Он бледен был и его глаза и снизу были очень ясно видны – они горели цветом спелой вишни. Гость улыбнулся. Обычно нежеланный гость, но как спокойнее было теперь, когда он тут и Анто улыбнулся следом. Гость отступил, его сокрыла тень. Сокрыла так, как не скрывала ничего другого. Он был заметен, но совсем не просто – он не хотел скрываться насовсем. Анто так подумал и продолжил искать огрехи, как гадкий ревизор, цепляясь к мелочам и тут же отпуская. Его нервозность не станет управителем, не переборет разума. Иначе Анто – не Пиковый Валет!

    У входа ещё трое. Трое войдут с гостем. Отлично! Полный зал! Один Валет! Сверх тридцати шестёрок! Четыре колдуна и странный-странный гость там, на балконе. И против них – один.

    Он, Кесарь, был готов. Он улыбнулся.

    -Господа! – он объявил с улыбкой и посмотрел, что все слушают его, а затем – Ни звука!

    Он сказал.

    -Ни звука. – повторил он тише и смотрел. Смотрел в тупые лица, а они в ответ смотрели на него. И все молчали. Никто не издавал ни звука, хоть многие дышали сквозь пышные усы.
    -Вот так. – он говорил. – Вот так. – он повторил, но тише. И развернулся, что бы пройти к столу.

    И словно выбирая миг, вместе с сервизом разбивая новорожденного младенца тишины, служанка опрокинула со звоном на пол чашки. И у бедняжки сердце замерло в груди.

    -Ни звука. - Он сказал. – Ни звука. - Повторил он тише.

    Единственным из звуков, что наполняли зал, остался звук шагов. Так как Анто, медленно и улыбаясь, шагал к служанке, что силилась сквозь землю провалиться. Он, улыбаясь, приподнял ей лицо за подбородок и посмотрел в глаза, наполненные ужасом и страхом.

    -Ни звука. – прошептал он и расстегнул ей пуговицы, обнажая грудь и точки розовых сосков.

    Он взял ту трубку, что ещё дымилась, и высыпал оттуда тлеющий табак. Прямо на грудь служанки. Она дрожала, сжалась вся и словно стала ниже, чем была секундами назад. В её терявших цвет глазах стояли слёзы, а рот скривился гримасой страшной боли. Но словно зачарованная она стояла, не издавая звуков, как если бы узнала, что издай лишь писк и смерть её не будет быстрой. А смерть её родителей – тем более.

    -Пшла. Вон. – он улыбался ей, поглаживая мраморную щёку.

    Она пошла, не издавая звуков, пока служанка, что постарше, неспешно подметала с пола пролитый напиток и эмаль. Не издавая звуков, как требовал приказ.
    Анто прошёл к окну, что заменяло сцене стену. Вдохнул поглубже и махнул рукой – Пускайте.

    -----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

    Дверь приоткрылась шире. Прежде чем впустить почётнейшего гостя, Рерн выпустил из залы служек.
    Навстречу Мелвиллу шагнула вся в слезах девица лет пятнадцати, дрожащими руками сжимая блузу. Осмотрев его влажными глазами, но не узнав в нём никого, отличного от окружающих шестёрок, она шагнула прочь, всё время хныча. Ей вслед пустилась женщина за тридцать, нагоняя:

    -Пойдём-пойдём! Воды, немедленно воды! – та повторяла, что постарше, поглаживая плечи той, что помоложе.
    -Ни звука. – повторяла девочка сквозь слёзы. – Ни звука. – повторяла вновь, но тише.

    Рерн дёрнул головой, приглашая Хранителя внутрь. За дверью Мелвиллу открылась просторная зала. Без вычура и лоска, но с грубой своеобразной красотой, что свойственна рабочей простоте, за вычетом оттуда грязи. На стенах расположились гобелены, гранёные латунью с медью. Над головой висела люстра на тридцать восемь ламп. На стенах и столах ютились свечи. Хранителя вели тропой из красного ковра, поодаль от которого стояли малые столы. А за ними – глаза. Десятки острых глаз. На Мелвилла взирались со сторон, в лоб, со спины. Смотрели все, не отрывая взгляда. Не смотрел один. Фигура, что стояла там, в конце дорожки цвета крови, у огромного окна. Она смотрела город, на крыши мрачных зданий, на башенки, на флюгера над ними, на дымы, что смешивались в небе с облаками. Фигура тонкая, при платье, но чем то выдающая себя – не дворянин и не благородной крови человек стоял пред воином Ацнаган. Но кто-то очень, очень попытавшийся так выглядеть, что б просто было спутать.
    Он развернулся. И теперь на Мелвилла взирала очередная пара глаз, но глубже был их взгляд. Цепче и умнее. И он был пьян. Не слишком, но был пьян, хоть и держал себя с достоинством хозяина территорий.
    Хозяин улыбнулся – День добрый. – сладко молвил он, протягивая руку, а затем указав на стул, который для Хранителя отодвинул служка. Сам хозяин занял стул напротив.
    На столе, помимо белой скатерти и свеч покоились приборы у серебряной посуды. Нечто, что выделялось на фоне грубого убранства, но не слишком. Сыры, колбасы, свежий хлеб и сливочное масло – всего в достатке, что б утолить сыгравший аппетит закуской.

    -Подайте ка вина. Того, из Храма… Как его? – обратился к служке хозяин.
    -Вино будет подано после супа. – произнёс слуга и тишина. Вдруг его кожа стала холодной, как если бы он был уже мёртв.
    -Вино будет подано тогда, когда я того захочу. И я хочу его сейчас. – всё так же любезно мурлыкал хозяин, но что-то в манере его промелькнуло иное и злое.
    -Nebula montem? – одними губами переспросил служка, кланяясь.
    -Nebula montem. – повторил за служкой мастер, улыбаясь – Прекрасное вино, дарованное нам самими богами.

    -Итак. – крутил хозяин в руках пока ещё пустой бокал – Мелвилл Эмплада. Странствующий рыцарь Ацнаган. Серый Меченосец. – мастер внимательно смотрел на Мелвилла, медленно чеканя эти слова – Тот, кто защищает нас от гармулов и снарков. Меч Богов и герой сказок. Наслышан. Надеюсь, наши заурядные процедуры вас не оставили в обиде. – мастер наконец оставил бокал в покое. – И знаете? Я ваш большой поклонник! Все эти истории… – хозяин размахивал руками, активно жестикулируя и показывая большой масштаб – Вся эта мистика. Огни над горами Неирзул! Чудовища в Великом Лесу. Оборотни! Нежить! Всё это так захватывающе! Так волнующе! – валет изображал искреннее вдохновение, размахивая руками, словно ему платили за это деньги – И каждый раз столько странностей, столько пропавших шпионов… – хозяин опустил руки, его глаза странно блеснули – А вы всегда живой. Всегда невредимый.
    Слуги, наконец, принесли кувшины. В бокалы хозяина и гостя одновременно полилась рубиновая жидкость.

    -Куда ты за этим ходил? В Рокгард? – пошутил хозяин. Бледный как смерть слуга не издал ни звука.

    -Воистину нужно иметь несгибаемое мужество, что бы каждый раз встречать неизвестное лицом к лицу. Воистину нужно быть любимцем Богов, что бы не терять его даже тогда, когда свет надежды меркнет в самых храбрых душах. Я поднимаю этот бокал за Вас и ваши подвиги! Пусть ваша воля никогда не изменит Вам и добро пожаловать в Даттерос! – торжественно произнёс серый чиновник, действительно поднимая бокал и отпивая из него небольшими глотками.

    -Я хочу вам сказать, я польщён. Я правда польщён. Меня так редко наделяют вниманием. В силу моей профессии, меня куда как чаще стараются избегать. – валет пригубил бокал – Но вот вы тут, хотите говорить со мной. Я почти что благодарен. И пусть я знаю ответ на свой вопрос, я всё же поинтересуюсь. Чисто из вежливости. – Анто расплылся в гостепримной улыбке – Зачем вы хотели меня видеть?


    When those eyes in the mirror stare back at me
    I’m reminded that the ghost of pride is clear to see.


    Сообщение отредактировал Mad_Hatter - Воскресенье, 07 Июля 19, 10.49
     
    АнкалагонДата: Понедельник, 08 Июля 19, 22.33 | Сообщение # 94
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1646
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Оффлайн
    Ветвь Серого Братства

    Всё путешествие к этому Валету было одной сплошной тратой времени – глупой, бесполезной и раздражающей, призванной послужить лишь одной цели – утолению раздутого эго одного человека. Целое представление было разыграно только ради иллюзии сохранения тайности его обитания, мнимости его власти над судьбами и порядками вокруг него. Любой другой бы на месте Мелвилла просто бы взял и поскакал к воротам этого поднявшегося вора и головореза, бесцеремонно войдя в кабинет и предварительно разогнав вставших на пути лакеев, но мечник дал слово этой кошке, что всё пройдёт чинно и мирно, и потому терпел.
    «Ну хотя бы хватило ума не кружить по городу в попытках сбить меня с маршрута,» – мечник попытался подбодрить себя тем, что могло быть и хуже, когда их мучительно медленное путешествие закончилось у ворот из декоративной, но прочной закалённой решётки.
    Мелвиллу не нравился Даттерос. Этот город был похож на одну большую темницу для своих жителей, где каждый трудился, жил и умирал узником в своей тюрьме-заводе. Сотрясаемый грохотом паровых молотов, застроенный промышленными заводами, коптящими небо и красившими здания и улицы в однотонный тёмно-серый цвет – цвет производимого здесь или на кирпичном заводе на рудниках, он набрасывал вуаль серой тоски на каждого посетителя, и накладывал отталкивающее, предвзятое отношение ко всему, что он здесь видел. Быть может, поэтому и поместье Валета не вызвало у Эмплады никакого чувства – ни удовольствия, ни некоторым уважением к вкусу хозяина, который не стал лепить на него кричащую, безвкусную роскошь, или предаваться чрезмерному увлечению современным течениям мод.
    Хотя поместье, без спора, было хорошим и богатым. Его владелец превратил его в небольшой мир собственных вкусов и правил, приодев даже бывалых разбойников и малограмотных слуг в платье, которое должно было создать необходимую, под стать интерьеру, картину. Цепкий глаз следопыта выхватывал различия в одежде обитателей – маленькие, но имевшие строгую, непонятную для Мелвилла роль. Его наряд тоже соответствовал некоторой роли, нёс в себе какое-то неизвестное даже для нынешнего обладателя значение. Может, оно было насмешливым, или должно было показать гостя ниже своего хозяина. Может, оно просто обозначало делового посетителя или просителя. Но всё это мало волновало мечника. Его браслет, чувствовавший себя тесновато под застёгнутым манжетам рубашки, уже принялся за работу, ощупывая это место своими тонкими, ненавязчивыми и любознательными сканирующими нитями. Хозяин дома, может, и создал здесь кусочек своего личного мира, но не все, кто попадал в него, были подвластны его законам и влиянию.
    И его лакеи ощущали это. Не его магию, нет, и едва ли они обратили внимание на то, как держится пришедший гость – в конце концов, этот дом видел разных посетителей, от дрожащих просителей, до деловых заказчиков и важных партнёров, которые не шли в эти ворота, как во врата Преисподней. Но каждый взгляд, который ловил храмовник, это был взгляд, направленный на чужака. К Валету не приходят ради праздных бесед. К Валету не приходят без приглашения, когда решили это сами. Даже разодетый в дурацкую униформу, Мелвилл одним своим появлением вносил дисгармонию в жизнь этого местечка и этого механизма. Нет, он не рушил её, не вызывал корчащейся агонии. Он был как горошинка в перине – безвреден, но заметен, и раздражавший только своим фактом присутствия.

    «Смотрите, хоть глаза намозольте,» – подумалось мечнику, хотя почти молчаливая гвардия Валета не то чтобы особенно зыркала на него, или проявляла какую-то неприязнь. Он привалился плечом к лакированным кофейным деревянным панелям, сцепив ладони на поясе, и в последний раз прибег к терпеливому ожиданию. Уже немного осталось. Пусть доиграют свой ритуал до конца, и быть может, Серый барон сегодня будет в добром духе и склонностью к разумным переговорам. Тяжёлые дубовые двери, наконец-то, почти бесшумно распахнулись, объявляя конец всем ожиданиям, и открывшийся зал дохнул навстречу Мелвиллу аурой духоты, суеты и боли.
    Именно боли. Едва не врезавшаяся в него служанка, ещё почти дитя, от муки и страха почти не видела перед собой дороги – увидев расстёгнутую блузу, хранитель чуть было не предположил совсем другую причину, пока не увидел ярко покрасневшую кожу и не ощутил слабый, едва уловимый запах жжёной плоти.
    Ожог девчонки был пустяковым, его был трудно даже назвать ранением, но для этой юной особы он был чудовищно болезненным. А из-за следов ожога в том месте, куда подонок-Валет высыпал угли, обезображенная кожа могла сильно испортить будущее и без того обделённой счастьем женщины, если уж ей пришлось работать у подобного мерзавца. Гнев змеёй поднялся в груди Хранителя: Серому повезло, что сопровождать Кассиору не отправился хотевший было размять кости и поскучать Скандера, ведь иначе пепельница, из которой просыпались эти угли, уже направлялась бы Валету в зад.
    Постой, дитя, – обуздывая свои эмоции, храмовник мягко опустил ладонь на плечо плачущей служанки. Для исцеления ожога Эмпладе не нужно было даже пробуждать или касаться мечей [Храмовник: слабое исцеляющее касание]. – Клянусь именем Ацнаган, у вашего хозяина отвратительные манеры. Ты не должна испытывать такое отношение и такую боль.
    Заклинание вышло столь малым, что никто даже не заметил его следов – только пепел вдруг куда-то испарился тонкой серебристой дымкой вместе с болью, а обожжённая покрасневшая кожа приняла нормальную, здоровую текстуру и цвет. К сожалению, его колдовство не могло так же быстро управиться пережитым девицей шоком.
    Стакан вина ей сейчас поможет лучше, – отпуская плечо девочки, бросил он мимоходом матроне, сопровождавшей несчастную. Двигаться в дурацком костюме было неудобно, казалось, что соверши он одно неосторожное движение, и швы где-нибудь дадут слабину. Рерну всё это явно не нравилось: он подошёл ближе с намерением вмешаться и что-то сказать, но яростно сверкнувший глазами Мелвилл заставил его отшатнуться, не дав заговорить: – А и замечательные здесь у вас порядки. Под стать вашему людоедскому сброду.
    «Жаль, здесь нет старины Сальвадора. Очень хотелось бы посмотреть, как он бы изворачивался, защищая этих подонков теперь,» – зло помянув своего волчьего попутчика, хранитель шагнул в зал, не дожидаясь повторного приглашения, и отпихнул плечом не поспешившего посторониться разбойника.

    Открывшееся помещение напомнило Мелвиллу кабак, который старался поднять свой престиж и уровень до приличного городского ресторанчика: расположение столов для парочек и товарищеских группок, сцена для сладкоголосой певицы, танцовщицы или труппы бродячих музыкантов, даже специальные ложи для более толстых кошельков, расположенные на втором уровне над остальными столиками. Это была хорошая, большая гостиная, которая стала бы удобным местом для проведения вечеров большой семьи, маленьких праздников для внутреннего круга. Но собравшаяся здесь публика отнюдь не была семьёй, как и не ожидала здесь праздника: Валет мог одеть своих лоботрясов в хоть в самые дорогие костюмы, но даже Короли и Тузы Серого Братства были бессильны в попытках поменять эти лица – лица бывалых работников ножа и топора, которые смотрелись бы среди мятежных каторжников каменоломни ничуть не хуже, чем за этими столами.
    «Да здесь народа больше, чем этот ублюдок отправил ножей за Алистером и Кассиорой, вместе взятых. Даже четыре ворожея затесалось. Право, какая честь,» – Эмплада нахмурился: судя по увиденному, радушный хозяин скорее позволил бы влепить ему пощёчину и вынести ту несчастную служанку на руках из его дома, чем устроил бы здесь, в своём поместье, драку и беспредельщину, ввергая его в настоящий бардак. Но собравшихся бы хватило, чтобы некоторое время выдерживать штурм городской стражи, особенно если в подвалах хранится достаточно огнестрельного оружия. Кто знает, что творилось в голове этого Валета и зачем он стянул такую орду. Разве что рассчитывал, что количество продемонстрированных клинков добавит ему нужный вес в предстоящей беседе.

    Всё это вызвало бы у Эмплады внутренний смешок – невесёлый, короткий, – не будь он рассержен, но привкус иронии он всё равно ощутил. Человек, который владел этим местом и который ждал его в центре зала, очень старался выглядеть важным и влиятельным, у которого идея того, каким он кажется со стороны, занимала слишком много собственного внимания. Тем, кто контролирует всё и ничего не боится. Но для того, кто занимал должность Валета – эдакого барона самой таинственной и могучей преступной мафии на всем Санкторамосе, такой нужды не должно было даже возникнуть. Если бы Мелвилл увлекался психологией, он бы постарался предположить, что человек перед ним ощущает неуверенность в себе, и даже где-то внутри испытывает подсознательный страх перед Меченосцем, раз притащил сюда такую ораву для своей безопасности.
    «Вы так погрязли в предательствах и лжи, что ожидаете её от любого. Никакое имя для вас не гарант, вы боитесь, что вы можете стать первым, кто станет жертвой падения чести,» – невольно подумалось ему. И это тоже было иронично – задумай он, Мелвилл, убить Валета, вся его бесполезная гвардия никак этому не смогла бы помешать. Не потому, что меченосец был избран богами, или владел особыми силами. Просто все они были слишком далеко, чтобы перехватить руку бывалого убийцы.
    Но за издевательство над служанкой убийство было слишком радикальным действием. Мелвилл только ощутил острое желание схватить этого ужасного человека за горло, ударить в это надменное, самодовольное лицо. А может, лучше было бы силой затащить прямо в имперский Трибунал, где из него вытащили бы всю гниль, отправив за неё на виселицу. Но на место одного бандитского барона станет другой, а тонкая ниточка возможности договариваться с Братством словами, убеждением и авторитетом, будет разорвана навсегда. Меченосцу пришлось подавить свой гнев. Прекрасно совладав со своим лицом, Эмплада лишь легко поклонился в знак приветствия, чтобы голос не выдал его огненных чувств, и пожал протянутую руку, прежде чем сесть на предложенное ему место. Он пришёл сюда договориться, а не проповедовать справедливость и закон с мечом и боевым арбалетом в руках.

    Несколько дней назад Серое Братство получило заказ от одного лица на захват, или убийство одной незрелой драконьей самки. Оно попыталось его выполнить на тракте, в трёх днях пути на север, но потерпело неудачу и понесло потери, – Мелвилл не стал тратить время на взаимные любезности, сразу переходя к делу, когда у хозяина поместья прекратился его словесный фонтан. Голос храмовника был сухим, без примеси лишних эмоций – голос человека, который желал разобраться с вопросом, а не участвовать в постороннем спектакле. – Я пришёл просить Братство отказаться от этого заказа, и забыть о всех чешуйчатых, вовлечённых в это дело. В вашем договоре есть пункт, по которому вы можете отказаться от выполнения, оставив себе часть аванса на компенсацию расходов. Вы ничего не потеряете, но всем будет лучше, если участие Братства в этой истории быстро забудется.
    Валет поджал губу, как будто был обижен, но пожав плечами и пригубив вина ответил Мелвиллу:
    В вас сразу видно воина – сразу к делу. Или торговца – те тоже всё по делу. Чиновник же обязан соблюдать условность, так что прошу простить мою манерность и любовь поговорить, мой дорожайший гость... Но хорошо. – ответил Анто просто – Я согласен. – пожав плечами снова он сказал. Откинулся на стуле, сложил перед собой руки и принялся он ждать, как будто бы скучая. Разумеется, вопросов очевидных, не иначе.
    Вы даёте мне слово? – переспросил храмовник. Удивительная сговорчивость Серого Братства в этот день объяснялась чудесным вмешательством самих Духов, не иначе. Или же здесь было просто двойное дно, в которое Эмплада поверил бы с большей готовностью. – Простите моё недоверие, но вы можете поручиться перед свидетельством Духов Ацнагана, что Братство больше не тронет ни Алистера, ни Кассиору из Восточного Архипелага?
    Ну разумеется. Пред ликом всех Богов, не только Ацнаган, Хотите мы пройдём до церкви? – мурлыкал Пика, улыбаясь – Быть может, вам интересно, почему? – спросил он встречно с невинностью святейшего из праведников. Углядев заминку, Анто ответил тут же: – Потому, что я молюсь. – Он говорил, и искренность сочилась с его слов – Что б Духи покарали всех увязанных тем гнусным злодеянием. Надеюсь я и верю, что их настигнет кара. Как тех монстров, что оскверняли Лес. Как всех, кто вам переступал дорогу. Со всей возможной справедливостью, на коию способен Ацнаган, – Анто поднял непустеющий усилиями служки бокал. – Молюсь, и пью за это.
    О, теперь я понимаю. Вас опередили, но напортачили. Последствия предложили исправить вам, забыв рассказать о всем деле целиком. И когда вы копнули, то поняли, что окажетесь в этой истории, крайним, – Мелвилл чуть наклонился вперёд, уперев ладони в колени: – А отвечать за чужие грехи не в правилах Валета.
    Воистину, что ваша прозорливость ниспослана Богами! – Валет оскалился, его улыбка стала жесткой. – Не каждый может видеть глубоко!
    Ваш суп.
    Благодарю.
    Слуги расставили пред гостем чашу с белым супом, источавшим сладкий аромат грибов. Валет без лишних слов взял в руки ложку и аккуратно пригубил, издав потом удовлетворительный вздох.
    Всё верно. – он продолжил. – Ну почти, – поправил он. – Всё дело в том, что та атака – не инициатива Братства. Так, скорее жалкая попытка бесноватых выродков нажиться на богатом тракте, –Анто не чавкал, но суп ел жадно. Он говорил и бьіло видно, как он возбуждён. – У них нашёлся некий атаман, по первым завереньям, рыжий, которому... – Валет с хрустом надломил ломоть хлеба. – ...Как и многим до него... – он макнул хлеб в суп и сунул в рот. – ...Пифла... – он прожевал и проглотил, а лишь затем продолжил: – ...Пришла идея в голову: "А что, если без Братства? А вдруг выйдет? Делиться не придётся и вообще свобода. Грабь кого хочешь, а дозор – так они дурни! Их обвести вокруг пальца не станется трудом!" Пха! – вдруг хохотнул Валет, осыпав крошками весь стол. – Несчастнейший ублюдок. Незавидно его судьба, поверьте мне! – и снова вдруг Валет страх сделался серьёзным. На Мелвилла смотрела пара подозрительнейших глаз – Так я думал. До того, как вы сказали о некой драконессе. Да и признаться изначально странной показалась мне идея грабить Цирк.
    Анто махнул рукой и служка подлил ему ещё вина.
    Было дело, помню. Это вас три дня назад подрядили с цирком того гнома... Как его... Забыл, а впрочем и не важно. И с вами драконессу серую и очень молодую, судя по размеру. Хотя кто их, тех драконов, разберёт. В центральных землях есть одна торговка – дракон размером с волкодава. А ей немного и не мало больше пары сотен лет. Но я о чём. Ах да. – Анто пригубил бокал. Он всё сильней пьянел. – Я на неё за малым навёл справки. Но кто и что она... – Валет пожал плечами. – Так значит, вы сказали, это за ней пришли напавшие на тракте? Любопытно. Кассиора. – Валет проговорил отчётливо чужое имя. – А второй дракон? Он Алистер? Вот так? – Анто пригубил бокал. – Как не драконье имя. Он был там тоже? И если верно знаю – он нападал. – Закончил Анто рассуждения на резкой ноте. – Он нападал, но вы хотите взять правосудие в свои руки? Это не вопрос. – Анто деловито вращал ложкой. – До тех пор, пока восторжествует справедливость – я не против. Тут за разбой, в Даттеросе, положен по обыкновению рудник. Но раз дракон не может... – Анто положил ложку и прокашлялся. – Ну значит вешать, – сказал он буднично, как если бы о завтраке судил. – Ни разу в жизни я не видел повешенных драконов. Но всё бывает в первый раз! – он рассмеялся с искренним задором. – Но только лишь тогда, когда он нам расскажет, что произошло и почему. – Валет состроил сострадательную мину. – Жизни бедняжки Кассиоры ничего не должно угрожать. Нам с вами, вершителям жизни и смерти... – Анто соловело поморгал глазами. Суп не спасал от алкоголя так, как бы того хотелось. – На нас лежит ответственность... – он подобрал слова, – За её жизнь, пока её время не настанет. А когда настанет... – Анто снова думал, пытаясь выдать вразумительную мысль, – То пусть в следующий раз её доверят профессионалам. – Анто довольно пригубил бокал.
    Значит, в исчезновении корабля с родителями Кассиоры, посольством Восточного Архипелага, Братство не принимало участия. Быть может, вам известно, кто был исполнителем этого заказа? – Хранитель ощутил некоторое разочарование. Лгал ли ему Валет, пытаясь скрыть их участие в пропаже посольства Восточного Архипелага? Нет, едва ли. Хоть этот человек и был жестоким, отталкивающим мерзавцем, он не был мелочным глупцом, который стал бы пытаться отсрочить неминуемое обнаружение правды грубой, примитивной ложью. А ещё Мелвилл не верил, что Братство способно на такое быстрое, эффективное устранение драконьего семейства, владеющего магией.
    Когда Серый Барон расправлялся с обедом, Мелвилл оставил трапезу в стороне. Не потому, что угощение выглядело неаппетитным, или же он боялся отравления – нет, напротив, в другое время его бы даже позабавила реакция неудачливых отравителей на то, как безнаказанно хранитель мог поглощать смертельные яды. Просто ему не нравилась идея разделить хлеб с человеком, который вызывал у него отторжение, даже если мечник мог его искусно замаскировать.
    Похоже, что кому-то было очень нужно скрыть их следы, подставив вас и ваших людей, как будто бы всё сделали вы. Они соблазнили ваших людей, чтобы, когда Трибунал переловит их, они указали на Братство. И Храм, и драконы потом выместили бы гнев на вас. Возможно, они просто ушли бы от наказания. А может, они рассчитывали занять ваше место, продолжив эту удобную для них тактику. К счастью, ставший жертвой обстоятельств дракон, которого вы спешите повесить, смог вырваться и окончательно нарушить их замечательное прикрытие, – пьянеющий Валет стремительно терял рассудок, но пока память не оставила его, нужно было закрыть этот вопрос. И нет никого более подходящего для внушения нужных мыслей и настроения, чем поддавшийся действию спиртного человек, ещё спокойный и невозбуждённый, не поймавший какую-то собственную идею. Этим можно было воспользоваться, подтолкнув ему опасения, что этот таинственный Некто больше опасен для самого Братства, для самого Серого Барона, и в его, Валета, интересах, пойти на любые союзы, чтобы избавиться от этой угрозы. – Я не испытываю любви к Братству. Так уж вышло, что наши с вами пути всегда ведут в разные стороны. Но если вы стали частью империи, с которой приходится мириться, то появление нового синдиката, не признающего никаких правил и договоров, вредит нам всем. Проблему стоит ликвидировать до того, как она разрастётся и сможет всерьёз навредить и вам, и остальным. Вы согласны?
    Да-да, – кивал Анто. – Вот как, – он слушал до конца, откинувшись на стуле, суп не доев и приказав нести второе. Фразу о том, что Мелвилл Братство не любил он истёр из слуха, как будто и не слышал.
    Корабль... – задумчиво Валет перетирал усы, – Да. Корабль. Что-то было. Недельная задержка, да. Так он пропал? Доподлинно известно? Моря – они плохой гарант. Нет, я не знаю, – отрезал Анто, покачнувшись в кресле. – Ничего. Восточный Архипелаг – не наша вотчина. Как и моря, признаюсь. Пираты нам подчиняются лишь около Селахи и Велунда, хотя кому, ведь их там нет – спасибо доблестным защитникам покоя – и как-то по пути к Лазур... – Анто икнул, осёкся и вдруг понял, что болтает лишнего. – Ну в общем нет. Об этом корабле – не знаю. Я бы сказал... – подумал Пика. – Я бы сказал спросить с пиратов с Острых Шпилей. Тех, кто на руинах той империи царюет, что занимала раньше весь большой Восточный Остров, а теперь её угли тлеют только на окраине его востока. И знаете... – просиял Анто, – Я их спрошу. Ещё... – подумал он, – Я спросил бы эльфов. Нет, не смейтесь!.. – а Мелвилл не смеялся. – Все моряки, когда идут домой или из дома плывут поближе к берегу, что б было видно наш Великий Лес. Есть суеверие такое, что пока Лес виден, то ни шторма, ни скалы не станут поперёк кормы. Такая магия, чуть-чуть языческая. Как если бы и правда эльфов заботила бы безопасность кораблей. –Анто усмехнулся. – И знаете? Их я не спрошу. Тут я бессилен, но возможно в Храме есть дороги, что ведут подальше, чем даже и мои... Спросите эльфов. Я спрошу пиратов. Помочь найти виновников подставы для меня - священный долг! – Пьяный валет не переставал говорить, а Мелвилл его чутко слушал. – Это лишь честь. Я честный бандит! – ляпнул он глупость. – И я за закон. И закон – он гласит, что те, кто переходят путь Колоде – злейший враг Туза, Валета, Дамы или шестёрки. Всей Колоды враг. И враг колоды – не живец, – Анто блеснул глазами.
    Что до дракона... – мрачно начал он. -– То если всё так, как вы говорите, то простить его можно... Наверное... – Анто потёр подбородок. – Мы вот как поступим. Всё это дело я хочу наблюдать до конца. С вами пойдут мои руки и ноги. И прежде всего мои глаза. Бьянка. Та кошка, что встретила вас, направив ко мне. Она сильна, гибка и красива... - Анто увлёкся. – ...Она не станет обузой. И может откроет те двери, куда не подступится Храм. А такие бывают, мы знаем.
    Перед Анто беззвучно разместили второе. Пред Мелвиллом тоже, хоть он и не ел, и не пил. Куриная грудка на густом соусе с пряностями уже раздербанилась усилиями одной только вилки и летела Валету в рот.
    Если всё так, как вы говорите. Если всё так, и дракон – не подставная пешка! Если всё так и преступники будут наказаны, перемолоты в пыль!.. – Анто звучно треснул вилкой по столу. – То тогда... – продолжил он тихо, – Тогда все довольны. И Братство, и Храм... – валет наклонился вперёд: – И дракон, Алистер, тоже доволен. И жив. – закончил валет, отпив соку. Его удивлению не было предела, что он выразил выразительнейшим взглядом на слугу.
    Вы сами говорили, – мямлил служка, – Не более бутылки на обед...
    Неси ещё! – взревел, вскочив со стула Анто, свой гнев умерив только лишь тогда, когда слуга со всей доступной прытью метнулся прочь за новою бутылью. – Сегодня можно! – улыбался он, взирая на Хранителя.
    Ну значит так. Вас так устроит? Мы вам поможем раздавить всеобщего врага. Всё, как сказали. И дракона... – скривился Пика. – Дракон пусть будет жив, пока не будет ясно всё во всех деталях. И если Бьянка скажет... – тут он осёкся, поглядев на Мелвилла каким-то странным взглядом, продолжив тихо, – Если вернётся, живой и невредимой. И если волос не упадёт с её рыжей головы... Если она скажет, что Алистер-дракон не виноват и Колоде зла не желал... То пусть живёт. Но только. Лишь. Тогда. – он выпил сок до дна. Он всё ещё стоял.
    Вы ставите мне невыполнимое условие. Мы собираемся охотиться на тех, кто может убивать драконов. Никто не знает, во что выльется наша затея, но это тропа не для вашей очаровательной Бьянки, – мечник отрицательно покачал головой, откидываясь на спинку кресла. Шпионящая за ним лазутчица серых, которая будет открыто бегать за ним по пятам, ему и даром была не нужна. Он хотел исключить Братство из этого дела, а не таскать их любопытный нос туда, где можно было узнать что-то, что знать ему не полагалось. И менее всего он хотел превращаться в телохранителя вульгарной особы, посланцы которой – как и она сама – даже помыслить не могли, в какие дела пытаются сунуть свои волосатые лапы. «Не будет обузой,» – Эмплада в который раз подавил своё раздражение, хмуро глядя на пришедшего в восторг от своей идеи Валета, который выглядел так, будто бы только что измыслил что-то невероятно гениальное. – «Да у тебя даже фантазии не хватит представить, насколько она станет обузой!»
    Возможно, что я и сам не вернусь. Или мы потерпим неудачу. Но если мы будем перед выбором - сражаться или смотреть, чтобы наблюдателей не убили, я не могу гарантировать ей безопасность. И не смогу отвечать за её судьбу. Есть вещи, дорогой Валет, после которых нельзя оставаться прежним.
    Мы все защитники! – воскликнул Анто. Он не садился. – И все мы воины! – он снова ляпнул глупость тем тоном, что заставил всех шестёрок в зале переглянуться помутневшим взглядом. – Наш долг – порядок! И пусть не носим мы доспехов, наш долг – блюсти закон. А он, закон, гласит, что враг Колоды – враг... Враг каждого из нас! И мы не будем в стороне.
    Валет мотал бокалом в поисках слуги, и не найдя его, искрил глазами, сдерживая брань
    И ваша роль – она в том же. Вы – паладин Ацнаган! Кто, если не вы, разгонит все тени, что сгущаются над головами простых граждан?! – Анто уже вряд ли полностью осознавал, что говорит. – Так делайте дело! И позвольте Бьянке сделать своё!.. Что бы я... Мог сделать своё. – он наконец сел и принялся дербанить грудку дальше. – Поймите, друг мой, мы ведь всё равно пойдём за вами.. Это принцип. И вопрос лишь в том, пойдут за вами тени или Бьянка. Теней не жалко, да. Но это тени. Тени – не друзья. Не друзья Ацнаган. И весь этот консенсус, вся эта болтовня и переливание из пустого в порожнее – это всё моя забота о том, чтобы Братство исполнило свой первоначальный долг – защитила обездоленных, дало им кров и цель в жизни. И защитило правильным путём, а не абы как. И как же Братство справится с вот этим, когда его все и во всём винят и не дают защитить свою честь? – он грустно икнул и поник.
    Бьянка сильная. Очень сильная. Очень смышлёная. Очень талантливая... Она – лучшее, что я могу вам предоставить в помощь. И главное – она послужит нам гарантом, что все довольны, что все концы в воде. Она, возможно, станет тем голосом совести, если вы вдруг решите... переиначить наш с вами уговор. Нет, вообще, про крепость ваших слов легенды ходят, но всё же... В общем... Да, – Валет облизнул губы. – Это моё условие. Она пойдёт с вами. И вы. Серый Меченосец, дадите мне слово, что сделаете всё возможное – ВСЁ возможное – что бы уберечь её от беды. Я верю в ваши силы, ведь даже тот, кто разит драконов, не устоит пред силами избранника Богов. Ведь Духи всемогущи. Так вот благословите Бьянку. И с Их благословением, я уверен, вы преуспеете. И все останутся довольны.
    Храмовник выдохнул, на мгновение прикрыв глаза. Этот человек, из-за своей несдержанности в алкоголе, пьянел слишком быстро, и его разум утрачивал последние крохи остроты, заменяя её только тупой упрямостью. Их разговор мог зайти в тупик,
    Если вы хотите безопасности для своей Бьянки, лучше спрячьте её до того, как всё закончится. Мы не просто собираемся пойти в лес за шайкой мятежных разбойников. Нас ждёт гнездо змей, уже расправившихся с отмеченными Пантеоном драконами так, что никто этого даже не заметил. Нашим противником может стать восточный Архонт Тьмы – жрец, который без труда может избавиться и от меня, и от вас. И даже этот замечательный дом, – Мелвилл обвёл левой рукой половину зала, – Превратить в пепел или труху. Если нам не повезёт. Вы забыли, что Духи могут поддержать обе стороны. Я собираюсь распутать и закончить это дело, а не становиться нянькой вашей посыльной. Если она будет слушать меня – а это значит, что будет оставаться в стороне, когда я скажу, делать то, что я скажу – я постараюсь обеспечить ей возвращение домой, в меру моих скромных сил. Это самое больше, что я могу вам обещать. Но я не пойду против своего долга или против своих обетов. Если Духи в своей игре изберут для неё другую роль, или Лейн уже выпряла нить её судьбы, то этому не помешаю ни я, ни вы, ни даже Пророк Сантероса.
    Валет смотрел на Мелвилла из под бровей, комкая скатерть пальцами. Выжидающе смотрел.
    Так значит есть уже подозреваемый. Восточный Архонт Тьмы, – сказал он как то строго. – Увязли мы не в передрягах банд. Увязли мы в разборках Храма.
    А вы не знали, от кого пришёл заказ, и чей сын пришёл помочь его осуществить? – Эмплада поднял брови в деланном удивлении, подчёркивая необычайную странность того, что он, рыцарь Храма, знал больше правды об происходящем внутри Серого Братства, чем его Валет. – Да, он первый подозреваемый. Здесь могут быть замешаны личные отношения и борьба Пантеонов за влияние и власть, и потому никакие законы и меры не остановят отмеченного милостью Тёмных Духов и наделённого Силой жреца. Поддерживают ли его Духи, собственный клан ассасинов или политическое могущество некоторых стран, но Архонта не остановят законы совести или морали. Последний избранник Малефор, Морвед Кровавый Рог, смёл слабеющее королевство драконидов больше столетия назад и погубил десятки тысяч душ. Понимаете, какие силы могут сшибиться в этой борьбе, если её не удастся предотвратить? Жизнь отдельного человека, кошки или даже дракона здесь будет мало что стоить.
    Конечно я не знал, вы ведь бросились защищать его, когда я послал за ним моих людей! Мы ведь его не допросили! – раздосадованный отсутствием вина, а может осознав весь ужас ситуации, валет стал нервным. – Только вы с ним и говорили! И что выходит это выходит?! – Валет вскочил, шестёрки напряглись, напрягся мушкетёр, звякнув ружьём. – Ваш Алистер – сын восточного Архонта, был с шайкой нападавших на том тракте. – расхаживал перед окном и вдоль стола Валет. – Вы говорите, он их предал. Вы говорите, он хочет нам помочь? – Валет остановился перед сидящим Меченосцем, жестикулируя, как буд-то поясняя очевидное глупцу. – Так пусть поможет! Скажите Архонту, что его сын – у вас. И пусть идёт сюда! Не важно кто он, пусть хоть сам Архимаг, но мы будем готовы!
    И обеспечите его алиби, превратив из подозреваемого в пострадавшую сторону, ровно перед тем, как умереть всей командой, – отрезал Мелвилл, охлаждая пыл перевозбудившегося Серого. Щёлкнув пальцами, он обвёл сидящую кругом безобразную гвардию Валета, неприятно проговорив: – Вы слишком льстите себе, если думаете, что вот это как-то сможет остановить его. И выдаёте желаемое за действительное, считая, что отец пойдёт на всё ради сына, который в открытую выступил против него. В любом случае, Алистер пусть и должен заслужить своё прощение, но он не станет приманкой и разменной монетой в таких играх. Равно как и Храм не начнёт междоусобную свару подлыми ультиматумами, прячась за детей.
    Мелвилл тяжело вздохнул. Дурман совершенно убивал способность Серого трезво мыслить – если его слуга откопает ту бутылку проклятого вина, дальнейший разговор можно будет не продолжать. Необходимо было скорее ставить точку в этой встрече, пока Барон в состоянии запомнить, чем она закончилась. Валет, тем временем, фыркнул, всплеснул руками:
    Как буд-то это всё, на что способно Братство!
    Он прошёл к своему месту напротив Мелвила и снова сел.
    Ваша... добродетель не может перекрыть нам путь к порядку. Вы сами мне сказали, что на кону сама Империя и отдельная жизнь, пусть даже жизнь... ребёнка... здесь мало будет стоить, – Валет почесал подбородок. – После того, как нас подставили и наше имя пытались смешать с грязью, Пики не могут просто поджать хвост и ничего не делать, пусть даже если враг – сам Архонт Малефор. Но должен я быть сдержан. В конце концов вы пришли предупредить, когда могли бы просто попытаться скрыть всё. А это да чего-то стоит... – Пика потёр виски. – Что вы хотите мне? Как видит моё положение в этом деле Серый Меченосец, с учётом того, что выше мы сказали?
    Серый Меченосец видит, что мудрый Валет не будет хорохориться, думая справиться с врагом, которого он не знает, чьих возможностей не представляет и не может даже осознать, во что выльется такое противостояние. И поэтому он постарается избежать его, всячески открещиваясь от ссоры с драконами и участия в сварах с Храмом. Но вы непременно хотите вмешаться, пощекотав себе нервы возможностью испробовать всё это на своей шкуре. Вас не волнует, что за это упрямство заплатить могут не только ваши люди, но и невинные жители Даттероса. Если удача изменит нам.
    Взяв столовый нож за рукоять – хранитель не смог не заметить того, как резко одеревенели лица окружавших их мордоворотов, которые теперь уже не пытались делать вид, что не наблюдают, не слушают и нисколько не интересуются происходящим – он поставил его остриём на гладкий фарфор тарелки, принявшись крутить его вокруг своей оси. С каким-то мстительным удовлетворением мечник заметил, что как минимум треть при этом невольно скривились от мерзкого, скрипучего звука трения металла и эмали.
    Давайте поступим так. Я возьму вашу Бьянку, – на этом слове Мелвилл сделал секундную паузу: возможно, ему показалось, но щека Валета дёрнулась, а в его глазах зажглось на мгновение чувство, похожее на ревность. – Но при условии, что она не будет лезть на рожон, не будет путаться у меня под ногами и совать нос в дела, которые никак не касаются вашего Братства. Пока она будет «лагерной связной», держа безопасную дистанцию, я обещаю ей максимально возможную безопасность в той ситуации, в которой мы окажемся. Она будет периодически писать вам письма о том, как продвигается наше расследование; она не будет свидетелем тех тайн, которые не должны знать посторонние. Если что-то пойдёт не так, у неё будет возможность скрыться до того, как кто-то узнает про её причастность. Но я не буду сообщать через неё наши планы и следующие шаги. Вы можете ручаться за себя сколько угодно, но на надёжность вашего окружения я никогда не положусь.
    Бьянка умом и чутью не обделена. Она поймёт и прислушается, когда вы посоветуете ей ради её же блага и на рожон да попусту, поверьте мне, она не станет лезть. – Валет блеснул глазами. – Но так значит вы даёте слово? Слово Меченосца, что сделаете всё, что Долг и Боги вам позволят, что б защитить мою покорную слугу?
    Лучшим советом будет ваш чёткий приказ слушаться моих команд, – проворчал Мелвилл, кладя нож на скатерть. – Но если долг и воля высшего блага не будут требовать обратного – то да будет так. Считайте, что у вас есть моё слово.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Суббота, 13 Июля 19, 15.36 | Сообщение # 95
    Чародей
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 92
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Оффлайн
    Последовательность Алистера


    И это говорит дракон? Требует от своего сына ползти назад в страхе, моля о пощаде и покорно ожидая смертельной расправы от вот этих? – яд и гнев почти что шипели в дрожащем голосе волшебницы, прожигавшей глазами Альтерана. В её взгляде не осталось больше никакого трепета или впечатлительности – Вайлесс источала презрение и сильнейшую неприязнь. Резким взмахом пальца она рассекла воздух от груди в сторону, с такой решительностью, что показалось, будто перед ней сверкнула длинная серебристая искра.
    И в тот же миг что-то схватило прячущуюся Элиан за запястья и щиколотки. Серебристый шнурок затянулся на её конечностях, сдавливая их неразрывной хваткой, и рывком стащил их вместе, связывая суккуба за спиной прежде, чем та опрокинулась на грязные камни мостовой [Небоевые способности: Серебряная нить]. Проклятые путы, такие тонкие и удивительно прочные даже для демоницы, ещё и впились ей в губы, проникая между челюстей – этот унизительный кляп не мог целиком заглушить чертовку, но теперь она могла лишь мычать и неразборчиво бормотать проклятия себе под нос.
    Ты трус, Архонт Тьмы, или просто чудовищно бесчувственен. Если бы какая-то мерзость из хаоса угрожала моему детёнышу, я бы превратила её в звёздную пыль. Если отец отказывает сыну в защите, то Алистер найдёт её у нас. Твой ручной демон будет передан Храму, а ты, если у тебя ещё осталось достоинство, за свои действия сам принесёшь ответ, не дожидаясь, пока тебя не загонят твои же сородичи."

    - Ты не знаешь, с чем сталкиваешься, глупая чародейка! Ничто и никто не сможет его защитить. Это ЕДИНСТВЕННЫЙ выход! Он не понимает, что он делает! Я лишь пытаюсь вразумить его, спасти его шкуру от гибели в агонии! Отдай его мне, и ты сохранишь жизнь и ему, и себе.
    Дракон не отступал. В его грозном, гневном голосе действительно слышалось отчаянье. Он не мог обещать Алистеру хорошей жизни, но он действительно хотел ее сохранить. Его отношение к сыну – оно не скрывало за собой цели унизить Алистера, заставить его страдать. В своем искаженном сознании Альтеран свято верил, что делает из него сильную личность, что это все во имя его же блага. Все страдания и испытания, которые он проходит, должны лишь укрепить его. Ему было больно слышать его отказ. И еще больнее было понимать, что сейчас, быть может, был последний раз, когда он видит его голубые, невинные глаза перед собой. Он не имеет права потерпеть поражение.

    Но вдруг он заметил, что его подопечную спутывают некие странные нити. И было вполне ясно, от кого они исходят. Это был явно еще один из даров Ниагары.
    - Что вы творите?! Уберите свои чары сейчас же, или я буду вынужден обороняться! – удивленно и растерянно потребовал Альтеран, видя эту картину. Но не в его духе было сразу же нападать, переговоры его интересовали больше. В этом он был не похож на своего учителя.
    Нельзя было выразить всю злость, которой воспылала дева ада в этот момент. Сами дьяволы из преисподней позавидовали бы ее кровожадным мыслям, обращенным к жрице Ниагары.
    - Ну все! Доигралась, сукина ты дочь!
    Элиан снова попыталась воззвать к своим ментальным способностям, и на этот раз ей это удалось! Она должна заставить эту чародейку страдать за свою наглость! Хитрые чары сплетались в мощный импульс, который должен был вынудить жертву чувствовать боль, по сравнению с которой пыточных дел мастера казались бы просто дилетантами, способными лишь рассмешить своего клиента [Шок разума]. – О да, она того заслуживает!!! – в сладкой злобе подумала она, претворяя в жизнь свое заклятие.

    Вайлесс ожидала того, что чьи-то нервы не выдержат, и напряжение выплеснется в гнев, в магию и огонь. Пусть в материальном мире ничего, кроме гневной гримасы терзаемого чувствами дракона, не менялось, изменившаяся аура твари из провала выдала её намерения ещё до того, как волшебница увидела растущую звезду творимой волшбы в эфирном теле суккуба. В этот раз её атаковали всерьёз, с ненавистью, с желанием уничтожить, калёным железом выжечь разум изнутри, обратив в визжащее, бьющееся в конвульсиях тело. Красивое лицо Элиан, уродливо скажённое ненавистью, уже стало преображаться злорадным триумфом, но её восторг сыграл с ней дурную шутку. Удачно родившееся заклинание, не имеющее траектории, всё-таки вдруг оказалось разорвано и рассечено на части, как будто брошенный во вращающийся винт томат: в воздухе раздался лишь приглушённый хлопок, как от взорванной новогодней хлопушке, но Эфир содрогнулся от «пистолетного» выстрела, раскатив эхо столкнувшихся чар по всему Даттеросу.
    Суккуба так и не успела понять, что произошло, но увидела, что снова неведомым образом чары были развеяны. Поражению Элиан просто не было предела: «Как такое возможно?!» – похоже, что чародейка была в очень хороших отношениях со своей богиней. Но сейчас это демоницу уже не волновало. Она должна была поплатиться жизнью за свою наглость!
    Суккуба продолжила наступление, и использовала другой свой излюбленный прием – магию Тьмы. В один момент три черных, сумеречных клинка, по разные стороны от Вайлесс, появились в воздухе, направленные острием на нее [Клинки ночи]. Один находился прямо за ее спиной, второй – на уровне второго этажа справа от нее, а третий – слева, на уровне первого. Все они были метрах в трех от своей цели, зависнув на мгновение.
    Элиан! Прекрати это безобразие! – только и успел сказать ее спутник, еще в ответ на первую атаку, отчаянно пытаясь спасти переговоры, находящиеся на грани срыва, прежде чем клинки рухнули вниз быстрее лошади, намереваясь пронзить, прожечь и уничтожить Скверной всё на своём пути.

    Казалось, время на мгновение застыло. Возникшие из ниоткуда клинки заставили Бьянку замешкаться, пытаясь уследить за всеми ними сразу, а после рвануться с места и сблокировать хотя бы ближайший чёрный меч, будто бы простая сталь могла остановить это порождение злой магии. Словно бы магическое убийственное оружие вообще интересовалось жизнью этой кошки, а не поднявшей свой посох чародейке. Заметивший их Алистер, виновник всех последний бедствий, понял это раньше Серой, но вместо того, чтобы прижаться к земле, сам прыгнул навстречу вспоровшему воздух лезвие, заранее сморщившись в ожидании режущей боли.
    Но благословение Ниагары не подвело и в этот раз. Посох взлетел раньше дракона, и все три клинка влетели в невидимую стену густого, плотного киселя, один за другим затормаживаясь почти до полной остановки [Посох Ниагары: Небоевой навык: Усиление телекинеза]. Дракон с глухим шлепком растянулся боком на камнях, с удивлением глядя, как магическое оружие, окутанное едва различимыми голубоватыми змейками энергии, окончательно застыло: очертания чёрных лезвий вибрировали от тщетных усилий пробиться сквозь завесу, возмущённо гудя и гневно дрожа в объятиях лижущих их всполохов энергии, но так не нашли сил дотянуться до обещанной крови.
    Ещё одна твоя выходка, мерзавка, – голос жрицы едва слышно дрожал от напряжения и гнева; посох вибрировал от энергии своей богини, сияя кристаллом и почти что целиком светясь даже в материальном мире, пока держал месте чужое заклинание. Вайлесс сжала пальцы на свободной ладони, и чёрные мечи почти разом полопались с шипящими хлопками, оставив после себя лишь чёрную дымку, скатившуюся по границе незримого купола. – И клянусь Ниагарой, что низвергну тебя в самую глубокую дыру из всех, из которых ты вылезала.

    Суккуба округлила глаза и рот от таких слов. Ее горькое удивление было словно ударом под дых, которого она не могла ожидать. Ее гордость была посрамлена, а ужасающий гнев сменился страхом и тихой ненавистью. Она ничего бы не ответила, даже если бы могла, и не продолжила атаковать, с позором и унижением внемля словам девушки.
    - ДОВОЛЬНО! – разъяренным рыком пригрозил Альтеран, с грохотом топнув массивной лапой по каменной брусчатке, так, что пыль с нее разлетелась по сторонам и окутала всех здесь присутствующих, а вывески магазинчиков с усилием пошатнулись и заскрипели.
    - Элиан, прекрати этот беспредел! Почтенная жрица. – обратился он к Вайлесс – Отпустите мою спутницу и моего сына! – с грозящим рыком в голосе, особенно на последних двух словах, потребовал он – Он не заслуживает смерти из-за вашей глупости и безрассудства!

    -Из-за твоих тем более. Ты был глух, дракон?-голос напряженной словно сжатая пружина чёрной кошки едва не срывался на рык и клекот. Конфликт был исчерпан, а попытка оспорить прозвучавшее решение боем уже провалилась, хоть и заставив шерсть серой встать дыбом от осознания сил столкнувшихся сторон, и очевидная для Бьянки бессмысленность затянувшихся споров приносила лишь злость и усталость,-Услышь же наконец, что тебе говорят. Услышь хоть раз своего сына, а не себя!

    - Если вы не можете поверить моим словам, то что же вам нужно, чтобы освободить его, избавить от неминуемой гибели? Золото? Слава? Я могу осыпать вас драгоценностями и сделать самыми влиятельными личностями в Империи, если вы того пожелаете, только верните мне его! – унизительно обещал дракон, но все еще настаивал на своем.

    Какой же ты твердолобый, - устало подумала волшебница, покачав головой. Этот разговор, бессмысленный и глупый, повторялся раз за разом, словно бы черный дракон оглох или потерял рассудок. Его неостановимые темные пророчества, как у дурного оракула, подошли бы больше бродячему шаману, а не мудрому и могучему Темному Архонту, и в его устах выглядели особенно неуместно, даже после попытки демоницы силой протолкнуть свою волю. Даже Бьянка не высказывала перед ними хоть какого-то трепета, и если темный продолжал это игнорировать, то он был либо глуп и оторван от настоящего - что было немыслимо, если вспомнить его храмовый чин, либо до ужаса чем-то напуган. Но что могло напугать такого огромного магического зверя, обладавшего политической властью и могуществом магии тьмы - этот жалкий суккуб?
    - И кто же там идет, неужто сам Ябифор, что ты повторяешь это раз за разом? - не выдержала, наконец, Вайлесс. Пытавшаяся высвободиться из магических пут Элиан привлекла внимание чародейки, и ее пронзила внезапная догадка: - Или ты просто боишься потерять благосклонность демона похоти, у которого отобрали его игрушку? Это жалкое чудовище ослепило твой разум, паразитируя на низких инстинктах, и потому ты так корчишься, отказываясь внять рассудку?

    - Я не могу этого сказать. Но вам с ним не совладать, и Алистеру - тем более. Он убьет вас. Всех. У вас нет ни единого шанса! – с пугающей уверенностью твердил Альтеран, не угрожая, но предупреждая. С отчаяньем и бессилием могучий дракон взглянул на своего сына. – Что же ты делаешь, Алистер? Ты действительно хочешь уйти? Ты хочешь умереть?..
    - Ты говоришь, что это единственный шанс на спасение, отец. Но ты ошибаешься. Мой единственный шанс – он здесь. Я нашел здесь друзей. Они помогут мне. Но не ты. Ты ведешь меня в ловушку. Я не поверю, что он не сделает из меня отбивную, когда я вернусь домой. – ответил ему Алистер.
    В его голосе чувствовалось дрожь, однако тот трепет и неуверенность, что были ему присущи, таинственным образом были развеяны. Все время этого разговора он дрожал, он боялся слова отца. Но в один момент вместо ужаса он почувствовал некую пустоту и усталость. Невероятную усталость от этого пресмыкания и повиновения.
    - Почему ты не веришь мне? – отчаянным тоном прозвучал вопрос от Альтерана.
    И этот вопрос серьезно разозлил Алистера. Никогда еще он не был столь решителен против отца, и никогда не чувствовал ранее такого праведного гнева. Он встал с лап, и стал приближаться к отцу, смотря прямо в его глаза, мерцающие огоньками Скверны.
    - Я жил в страхе всю свою жизнь! В страхе, что чем-нибудь огорчу тебя, не оправдаю твоих ожиданий! В страхе, что буду вновь целый день жертвой ее – Алистер резким жестом указал на суккубу – садистских извращенных фантазий! В страхе, что твой «Господин» выпотрошит меня за не так брошенный взгляд! Каждый день это терзало мне душу, отравляло и калечило ее! Каждый, черт возьми, день, я чувствовал себя униженным, оскорбленным и подавленным! Не было дня, когда я не чувствовал бы физической боли или морального угнетения! Как ты думаешь, почему я тебе не верю?! – вышел из себя юноша, и, постепенно пройдя к нему через расступившихся спутник, оказался на расстоянии вытянутой лапы. Он все еще чувствовал тот утробный страх, преследовавший его при общении с отцом. Но сейчас негодование было сильнее.
    - Ты называл меня трусом, слабаком, а сам не можешь даже защитить, даже сказать слово против Кассадриана. Трус – это ты. Ты не достоин моей ушедшей матери. Ты мне больше не отец. – довершил он свою тираду, последний раз взглянув в глаза отцу, а затем развернулся от него, собираясь уйти в другое направление улицы.
    Альтеран ничего не мог возразить. Он понимал, что Алистер прав. Но его наполняло бесконечное сожаление от того, что на его глазах собственный сын, которого он все это время взращивал, пытался сделать сильным, отворачивается от него. И идет навстречу смерти. С юных лет он пытался научить Алистера всему, что необходимо для выживания, он хотел сделать из него достойного дракона, стойкого ко всем ударом судьбы, жертвуя своим именем. Пускай он будет ненавидеть отца, но он должен идти в верном направлении – таков был его принцип. Он поймет все со временем – так думал он. Но было слишком поздно.
    - Значит, ты выбрал смерть. – дракон с полным бесконечной скорби взглядом взглянул на сына, а огни на его глазах погасли. – Мне жаль.
    Он выдержал паузу, собираясь уходить, и сказал лишь:
    - Отпусти мою спутницу, жрица, и мы уйдем с миром.

    Твоя спутница - чудовище, которое не имеет права находиться в нашем мире. Которое напало на меня и пыталось ранить, если не убить. Ты притащил сюда демона, и теперь просишь его отпустить? Ты понимаешь, что тебе самому грозит суд за неё? – настойчивость Альтерана, в другой раз, могла бы сделать ему честь, но сейчас вызывала лишь раздражение. Но кроме раздражения, дракон вызывал даже некоторую жалость - бессильный и беспомощный, он был совершенно сломлен крушением своей власти и словами своего сына, жестокими, болезненными и резкими. Вайлесс тяжело вздохнула: – Забудь о демонице. Отправляйся домой, Архонт, и отдохни как следует. Ты никого не слушаешь, кроме себя. Мы так не договоримся. Тебе ещё предстоит отвечать перед Храмом за свои поступки, так что свежая голова тебе понадобится.

    Дракон глубоко и раздраженно вздохнул. – Будь по твоему.
    Затем он развернулся, вновь обратившись в человеческий облик аметистовым сиянием, и медленным шагом отправился по улице – туда, откуда пришел.
    Его шаг сопровождал удивленный, ошарашенный и негодующий взгляд суккубы.
    - Что?! Ты бросишь меня здесь, на растерзание этим дикарям?! Альтеран!!! – беспомощно и гневно вопила Элиан по каналу мыслеречи, поскольку не могла сказать этого чисто физически. – Как ты можешь?! Ублюдок! А ну вернись, сейчас же!!!
    Альтеран остановился, долго и молча глядя на нее, как казалось со стороны.
    - Ты сама завела нас в эту ловушку. Я предупреждал, что у нас могут быть неприятности, если мы самонадеянно будем искать его лишь вдвоем. Но, похоже, твоя предусмотрительность тебя подвела? – с неким презрением констатировал он. Элиан промолчала в ответ. – Вот и сиди теперь здесь. Я не буду рисковать своей репутацией, чтобы тебя освободить. У меня связаны руки. Увидимся дома. – закончил он, зная, что так или иначе она будет освобождена. Вопрос лишь в том – безболезненно, или путем мучительного возрождения в Провале?..
    - Гррррм!!! – демонесса вновь разразилась гневом, со злобной силой ударив о землю копытом, насколько ей это позволяло ее скованное положение. Будь ее движения посвободнее, она бы захотела бросить в уходящего Альтерана что-то потяжелее. Но сейчас она могла лишь обернуться на троицу из дракона и его защитниц, с презрением смотрящую на беззащитную суккубу.
    - Теперь знаешь, что чувствовал я, Элиан? – с обвинением и толикой злорадства обратился к ней Алистер, убедившись, что отец достаточно далеко. – Не такие то и веселые были твои «игры»?
    Она же могла лишь одаривать их троих взглядом, полным обиды и боязни.


     
    Mad_HatterДата: Вторник, 23 Июля 19, 23.03 | Сообщение # 96
    Магистр
    Группа: Хранители
    Сообщений: 225
    Награды: 2
    Репутация: 33
    Статус: Оффлайн
    Ветвь Серого Братства. Финальный акт.


    Валет оскалился, мурлыча - И чудно. Значит, по рукам! – торжествующе венчал он беседу, нисколечко не скрывая, насколько он рад результатам.
    Утерев углы рта полотенцем, что покоилось за шиворотом его рубашки, Валет поднялся. Поднялся и Мелвилл. Они встретились перед столом на сцене и валет протянул Меченосцу руку
    Скрепим договор рукопожатием. Как принято. - улыбнулся он ехидно.
    Да будет так, – голос храмовника был скупым на эмоции, совершенно серым. Вновь заставляя идти себя на компромисс с совестью, он без особого рвения пожал протянутую руку, закрепляя их договор: – Не забудьте и о своих обязательствах. Вы даёте слово перед лицом Духов. Вам же придётся и ответить, если кто-то из ваших людей попытается поиграть с их терпением.
    -Да-да. - не скрывая скептицизма отвечал Анто - Уверен, Духи останутся довольны исполнительностью Серого Братства... Я бы предложил вам остаться на десерт, но я уже понял, что вы не голодны. А потому позвольте моим людям провести вас к выходу. Это был приятный и продуктивный день. - улыбающийся Анто махнул рукой и Мелвилла снова обступили трое провожатых, уводя его по красному ковру к дверям под балконом. Валет тем временем закуривал трубку, подзывая слугу - Найдите мне того мальчишку, что подносил вино. И тот прут возле камина. Да-да, для углей. Положите его острым концом в огонь. Верно, там пока и оставьте...

    Со скрипом захлопнулись двери, Мелвилл вновь стоял в огромной прихожей. Он уж было вознамерился спешно покинуть опостылевшее место, но путь ему пригородил старый знакомый

    -С вами ещё кое-кто хочет говорить, м-милорд Меченосец. – Рерн был белее снега, когда произносил эти слова. Похоже, он внезапно осознал важность гостя, сопровождаемого им, но, виднелосЬ, были и иные причины для беспокойства – Он очень… настойчив. – громко сглотнул шестёрка, вытирая холодный пот со лба.
    Он ведь знает, куда мы пойдём? Мы можем поговорить с ним и в пути. У меня больше нет времени на жеманные посиделки.
    -Я... Я не знаю.. Он... он просто сказал провести вас к нему. - скривился Рерн всё хуже скрывая волнение - У него такой же браслет, как у вас.
    И где он? – сварливо поинтересовался храмовник.
    -Там... Я проведу... - махнул Рерн куда-то в дверной проём, ведущий к комнатам правого крыла, и сорвался с места.

    Его поступь была быстрой и пружинистой. Мелвилла ему пришлось вести не долго. Лишь раз завернув за угол, и отворив там двери, шестёрка пропустил Мелвилла в короткий изолированный сегмент корридора. Было в нём что-то странное и первым, что бросалось в глаза, было фактическое отсутствие в корридоре света. Единственное окно не пропускало никаких лучей, его ставни были наглухо заперты, лишь тусклый торшер в углу подле двери позволял хоть что то рассмотреть в кромешной тьме. В воздухе витала густая завеса пыли, намекая, что тут очень редко проводили уборку. В некоторых местах обои отстали от стен. Общее впечатление было таковым, буд-то Мелвилл вдруг очутился в давно заброшенном хозяевами жилище. - Туды. - указал шестёрка на дверь, а встретившись с подозрительным взглядом Мелвилла нервозно выпалил - Я туда не пойду! - и для наглядности сделал несколько шагов назад, всем своим видом демонстрируя жуткое нежелание сделать хотя бы шаг в сторону ветхой двери, на которую он сам же и указал.
    И если всего вышесказанного не было достаточно, что бы нагнать чувство тревоги, Браслет Мелвилла молчал. Вернее, сообщал Хранителю пугающие сведения, будто пространства за дверью не существует.

    Что это? Ловушка для идиота? – Мелвиллу всё труднее удавалось сдерживать своё раздражение. В какой-то момент у него вспыхнуло желание схватить паршивца-Рерна и спустить его вниз по лестнице. Правда, лестница оставалась далеко позади, поэтому мечнику пришлось отказаться от этой затеи, больше задумавшись о том, с какой стати в вылизанном особняке Валета оказалась такая запущенная дыра.
    "Выглядит точно, как ловушка," – повторил про себя Эмплада, получив ответ от браслета. Маскировочные чары, скорее всего – магии Тени: именно она, наравне с магией Тьмы, чаще всего встречалась среди неблагородных искателей силы, и оставляла меньше всего следов. Он мог бы продавить эту завесу. но решил не торопиться. Они думают, что знают, кто к ним идёт; они думали, что он безоружен, и не подозревали о возможностях ни его браслета, ни о том, какие маленькие секреты хранили каменные талисманы без грана магии в его поясе. Может, ему сейчас и удастся ухватиться за хвост того, что стояло за исчезновением драконьего семейства? Даже если это "что-то" попытается оторвать ему голову.
    Духи упасите меня ещё раз иметь дело с вашей шайкой, – тяжело выдохнув, храмовник вытащил из кармана платок: размотав его и скрутив трубочкой, он получил вялый, дряблый, но кое-как стоящий вертикально стержень, если сжимать его нижнюю часть в кулаке. Проведя раскрытой ладонью над верхушкой тканевой трубки, Мелвилл заставил родиться над ней конусной струйке чистейшего белого огня, заменившего ему целый факел [Храмовник: слабое жгучее приветствие]. Держа перед собой импровизированную свечу и готовый к тому, что внутри его может поджидать что угодно, Хранитель толкнул рассохшуюся дверь.

    Дверь поддалась, со скрипом отворилась и за ней меченосца встречала тьма, густая и непроглядная, как смог над городскими фабриками. Она неохотно отступала даже перед светом самопального факела, сопротивлялась, словно бы была живой. Мелвилл услышал, как дверь в коридор захлопуналсь – шестёрка оставил его и бросился прочь – а следом за ней захлопнулась и дверь в комнату. На секунду Мелвилл остался один в кромешном мраке только пламя платка проводило границу между им самим и темнотой. И тишина, гнетущая и создающее впечатление глухоты или же иллюзию того, что вокруг нет ничего. Совершенно ничего. Под сапогом скрипнула половница, Хранитель сделал шаг вперёд и вдруг он начал видеть, как если бы глаза его были глазами кошки. Вот ему уже не нужен факел – он видел всё без света. Тьма не отступала, но он различал элементы скупого интерьера, различал детали, вплоть до мелочей. Тень не препятствовала ему, словно по чьей ни будь команде.
    В носу застрял запах сырости и пыли, щекотавшей ноздри. Окинув взглядом помещенье, мечник увидел, что оно не смело бы назваться небольшим. На самом деле напротив, комната была мала. Тесна даже – явись бы он в своём родном обличии, он бы не поместился тут и стены стали б клеткой. По-над стеной – комод, на нём – фарфоровая ваза с увядшим уж давно ржавым прутиком цветка никак не угадать какого вида. Рядом шкатулка, ещё дальше – несколько кистей, а за комодом – холст и разобранный пюпитр. Над комодом же висел пейзаж, окрашенный весь серым слоем пыли, лишь внизу – деревенский домик и пашни на холмах подле деревьев, верхушками своими исчезавшими в пыли, где крохотные фигурки опрокидывали сено. Ещё чуть дальше, подле самого угла – часы с застывшим маятником из окислившегося серебра. По другую сторону комнаты – закрытое окно и шкаф в углу с приоткрытой дверцей, откуда пылью на пол осыпалась давно не тронутая ткань. И в середине комнаты – диван, достаточно большой, что б умещать на себе рослого мужчину, а на нём – мальчишка, тот самый, что подносил вино, бледный, как луна, и едва живой, с остекленевшим помутнённым взглядом, ловивший воздух, словно рыба, цеплявшийся слабеющими пальцами за подушку, пытаясь что-то вроде бы сказать, но способный лишь шевелить губами. Он Мелвилла не видел, лишь меченосец наблюдал его и у дивана на полу – тень темнее прочих, что окружали здешнее пространство. Там сидел человек, высокий и тощий, с мраморной кожей и белой густой шевелюрой волос, спадавших до самых плечей. Он был оголён до пояса и босоног, на нём были лишь брюки с бесстыдно расстегнутым ремнём. Его глаза – тлеющий уголь, лицо – словно маска без единых морщин, натянутое, словно полотно, когда существо улыбалось гостью, демонстрируя клыки. Он смотрел с интересом, с задором, он словно игрался и смотрел на Хранителя тем взглядом, будто бы вопрошая «Что будешь делать?», а сам не шевелился и молчал. И на руке его, сжимающей бокал с терпким вином, тем самым, что служка не донёс до хозяина особняка, действительно поблёскивал браслет, который было бы легко спутать с тем, что носил сам Меченосец, и всё же отличавшийся в деталях. На нём был выгравирован знак – орёл с дубовым геральдическим листом, зажатым в клюве, сжимающий в обеих лапах жуков-носорогов. И на обратной стороне виднелась пирамида черепов, из чьих глазниц торчали колья швейных игл.
    -Ты без мечей. – вдруг произнёс он тихо и вместе с ним заговорила сама Тьма, пронизывая душу холодом и страхом – Но не опасайся. Нет поводов для беспокойства. Совершенно нет. – он говорил, бесшумно поднимаясь, как если бы пытался успокоить жертву. Он пил вино, ему ведь не грозило пьянство. –Я сделал всё как велено и нас тут не услышат. Мы можем говорить свободно, Эмплада Мелвилл, Серый Меченосец.

    Вампир. Храмовник мгновенно опознал мафусала и его жертву, уже заранее почти догадавшись о том, кого найдёт внутри. Он подавил желание разочаровать надменного кровососа, уверовавшего в безоружность мечника, но хорошо известный скрытым воинам тайного движения знак на браслете принуждал его хранить спокойствие. Игнорируя развалившегося на земле Сородича, хранитель сделал несколько шагов вперёд: отведя руку с факелом в сторону - держа источник святого пламени в каком-то метре от лица незнакомца, пальцем второй руки Эмплада прикоснулся к жилке на беззащитной шее, ощущая слабое биение пульса. Мальчишка был жив. Его состояние было скверным, но если Духи будут милостливы, и он получит должный уход, его организм должен был справиться и побороть встречу с чудовищем без последствий.
    Кто ты? Что тебе нужно? – только после этого заговорил Мелвилл, не скрывая в голове своего презрения. Было неудивительно, что кто-то из Тайного Движения напрямую наблюдал и контролировал Братство. Эта комната, и вся окружающая его атмосфера страха у безбашенных, казалось бы, головорезов, говорила о частом появлении мафусала в этом поместье, что он был хорошо известен хозяину дома. Возможно, что выкормышу дома Гвидион было известно больше, чем говорил Валет, и он намеревался этим поделиться. Но подонок выбрал неправильный час для своей отвратительной трапезы: Мелвилл мог бы ему помешать совершить это, но был бессилен взыскать с него ответ сейчас. Но это не значило, что мечник должен был испытывать к нему какое-то дружелюбие.
    -Твоё самообладание делает тебе честь. – поклонился вампир, представляясь – Меня зовут Люсьен Готьё. Скромный слуга благородного Дома Гвидион, тан при дворе его высочества, Владыки Большого Пса. Чёрный Храмовник Малефор на службе Духов и Понтифика Даттеросского… И, когда это нужно, пиковый король Колоды. Право, только на словах. – хихикнул вампир, закончив длинное представление. – Я тут, потому что Анто меня позвал. Ты очень напугал его своим неожиданным визитом. Он считал, что ты идёшь убить его в отместку за нападение. Он был настолько напуган, что пил всё время напролёт и даже собрал всё своё мужество, что бы пригласить меня сюда, а ведь я думал, он предпочтёт смерть моему присутствию. – вампир опустошил бокал одним глотком, поставив его на небольшой кофейный столик подле дивана. Мальчишка, что лежал на нём, при этом застонал, как если бы звон стекла сделал ему больно – Творец свидетель, я бы и шагу не ступил ради него, но я пришёл сюда. Пришёл, что бы поглядеть, как ты будешь корчиться в муках, пытаясь держать лицо перед этим отребьем. Я надеялся, что в какой то момент ты отбросишь стол в сторону, схватишь наглеца за горло и калёным железом, которым это ничтожество стяжает своих слуг, словно инквизиторы древности заставишь его выдать тебе всё и сразу. Без лишней болтовни и никчёмной манерности... Но ты выбрал цивилизованный путь. Как скучно. – скучающе и монотонно говорил тан Готьё – Не разделил с преступниками хлеба, не выпил и вина. Никакого удовольствия от работы. Все слухи оказались правдой. – вампир развернулся спиной к меченосцу, из-за плеча наблюдая за его реакцией.

    Прости, что разочаровал. Искусству лиц я научился у людей слишком хорошо. Даттероский Валет или ты - какая мне разница, вы все подобны друг другу. Рабы своего позёрства и любви к истязательствам слабых. Как будто бы чужая боль сможет сделать вас значимыми, – подняв правую руку повыше, Эмплада будто бы обвёл своим факелом затхлую комнату, намекая на сходство встречи у Валета и у вампира: если первый предпочитал внушить трепет богатым убранством и крепкой, многочисленной охраной, то второй выставлял напоказ излишную запущенность и густой мрак "комнаты призраков". Яркая, но дешёвая демонстрация, способная впечатлить лишь незначительных, необразованных и слабых духом. И обе встречи роднились между собой обязательной жертвой противной, жестокой природы принимающей стороны, выдававшей их суть лучше любых убранств. – Но я здесь не для того, чтобы играть в твои игры. Говори, зачем звал.

    -Ха, рабы… – вампир смотрелся так, как если бы ему было что сказать в ответ, но он не стал развивать тему – Валет сказал тебе правду. – перешёл он к сути – Контракт на Кассиору никогда не проходил через его руки. Братство так же не имеет отношения к пропаже корабля дипломатической миссии. Вся информация, что была на руках у Валета до твоего прихода была большей частью от сбежавших с тракта шестёрок. И как ты только позволил им убежать? – снова испытывал Меченосца на прочность Люсьен – Резонно спросить, а как так вышло? Ответом будет истина, которую так тщательно скрывал от тебя Анто – его власть под вопросом. Внимание пиковой колоды рассеяно, влияние истончилось, а поводки ослабли. Кое-кто даже решил, что это прекрасный шанс глотнуть свободы. Десятки пустых убийств, грабежей и облав. Захват нескольких фабрик остолопами-повстанцами, распоясавшиеся ватажки-разбойники. У Анто так забиты руки поддержанием порядка и сокрытия своей некомпетентности, что когда какой-то рыжий атаман набрал людей и взял с собою дюжину коней с конюшен братства – он лишь махнул рукой. Это была меньшая из его проблем. Так он думал. Так, признаться, полагал и я. Но вот ты здесь, а это значит, что в хаосе междоусобиц кто-то попытался провернуть свои дела. И ты сказал там, в зале, у Валета, что подозреваемым ты смеешь полагать Архонта Малефор Востока. Почему? – он развернулся, глаза его блестели интересом, но в голосе он заключил требование ответа на вопрос.
    - Потому, что его сын свидетельствует против него. Его зовут Алистер, и он должен был помочь рыжему атаману убить дракона в караване, по требованию своего отца. Но вместо этого, он попытался сбежать, сорвав атаку и вызволив Кассиору. - Шпилька Люсьена не смогла ранить мечника: они оба слишком хорошо знали об политике скрытности и разумного невмешательства, а Мелвилл был достаточно мудр, чтобы не поддаваться столь грубой провокации. - Его версия - страсть Архонта Малефор к высшей жрице Ацнаган, которая снедает его десятки лет. Ради этого, по словам Алистера, он был готов погубить всю семью, кроме самой жрицы, и придти ее утешить, под видом старого друга. Может, оно так и есть, и нет никакого тайного вызова одного Пантеона другому?
    Вопрос был риторическим. Но голос Эмплады, когда он пожимал плечами, говорил о явной недосказанности, о каких-то деталях, не позволяющих все списать на безумие влюбленности и могущество Архонта. На мгновение, он задал себе вопрос - стоит ли так сразу выкладывать все, что им известно, этому Люсьену, о котором хранитель почти ничего не знал. "Шила в мешке не утаишь, как не старайся", - решился он, вспоминая Алистера. Юный дракон привлек внимание Имперского Трибунала, и союзники Люсьена тоже имеют связь с этой службой, и сообщат то,,что узнает Трибунал. А разрывать следы он очень умел.
    - Корабль с Архонтом Начала и ее мужем, свитой и охраной исчез слишком ловко и бесследно, чтобы это мог совершить один жрец Малефор, не оставив следов. К тому же, Алистер был запуган учителем Архонта - неким черным рыцарем Кассадрианом. Если он - не из ваших, то это скрывшийся на востоке пришелец-чернокнижник, несанкционированный. С неизвестными целям. Возможно, его след тоже окажется среди обломков корабля.
    Вампир слушал мечника тихо и внимательно. По его лицу нельзя было сказать, был ли он удивлён или хотя бы взволнован – настоящая непроницаемая маска. Но угли глаз распалялись всё ярче с каждым словом, что Мелвилл говорил.

    -Надо же, а я было думал, что у тебя ничего нет. – улыбнулся Люсьен, когда Хранитель закончил рассказ. – А на деле ты нашёл себе занимательное дельце! Что же, поздравляю!
    Мафусал прошёлся до дивана, по пути схватив бутыль вина с бокалом, столкнул с дивана ноги стонущего служки, всё ещё пребывающего в мире на грани безумия, и вальяжно развалился на скрипучей подушке.
    -Сгорающие от страсти архонты-драконы, дети-предатели, пропавшая дипломатическая миссия, чернлокнижники-нарушители… – перечислял он, наполняя бокал – Это всё так захватывающе! Не то, что моя работа. Охранять ничтожных и убогих. Что же, удачи тебе в твоём походе, о храмовник Ацнаган. Глоток вина за твой успех! – поднял он бокал, но пить не стал.

    Так тебе что-то известно об этом? Или ты решил занять моё время ради хваствовства этой унылой конурой? – мечник терял терпение. Он терял время на глупцов и позёров, а между тем, если Алистер не ошибся в мотивах своего отца, кто-то из родителей Кассиоры ещё имел шансы дождаться помощи. Если только эта помощь не будет вязнуть в подобных глупых задержках.
    -Говоришь так, как будто куда то торопишься. – язвительно хихикнул вампир – Мне просто было интересно, с чего вдруг элита Талиона ходит в гости к отребью, просить помилования для каких то драконят, а потом ещё берёт с собой пиковых восьмёрок. Только и всего. Или подожди…Ты что, ждал помощи? – вампир скорчил мину, как если бы готов был расхохотаться – Ну да, конечно! Вся кавалерия Тайного Движения должна сорваться с места, потому как драконы не поделили самку! Чего же весь Талион ещё не здесь? – Люсьен не переставал скалиться – Если тебе нечем больше заняться, то это твоё право – забирать хлеб у Трибунала. Я тебе одно могу обещать – никто из наших ради такой чуши и пальцем не пошевелит. Это просто не наше дело. А ты беги, копай под злобного Архонта. – лицо вампира стало серьёзнее, как если бы он всерьёз собрался уговорить мечника бросить пустое дело – Даже могучий Архонт, даже дракон, как мы оба знаем, не чета и даже не песчинка на пути тех сил, с которыми мы бьёмся. Что с того, что он решил дать силам волю, что бы прихлопнуть конкурента? Всё это банально, как будний день, но опять же – твоё право. В конце концов, ты пострадал в тяжелейшем бою с разбойниками и теперь хочешь отомстить. – вампир снова улыбнулся – Единственное, что тревожит из твого рассказа – это некий учитель Архонта. О нём я ничего не знаю, а может быть мне и не положено. Но если бы кто то спросил меня, я бы сказал, что это оборотень из Дьё’сан’кай. – Люсьен скучающе вращал бокал – Ты прав, вряд ли Архонт с его силёнками сумел бы совладать со жрицей и её свитой. Не бесследно, по крайней мере. Но он мог обратиться к Дьё’сан’кай, восточной секте, подчинённой Малефор. Они предали вере в Духов свой особый колорит. Пропустили её через мясорубку своей бредовой восточной философии. И служили им отвержено, и, как не странно, получили благословения, такие же необычные, как и вся их сбрендившая шайка. Я слышал, многие из них преобразились, как не преображался никто из вольных шаманов доселе. Но на самом деле, даже слухов мало. Они стерегут свои секреты неусыпно, и всё, что знаю я, я знаю лишь потому, что я прислуживаю Храму Малефор. С остальным же миром они контактируют редко. Их зона влияния едва ли покидает границы восточного архипелага. Оттого их таланты не вызывали вопросов. До сих пор. Но если уж обвинять восточного Архонта Малефор, то ничего удивительно в их участии не будет. Стоит ли кучка вольных шаманов вмешательства Талиона - вампир пожал плечами – Оставь потёмки размышлений Трибуналу. Найди себе иное развлеченье на досуге. Заведи себе девушку, например. – вампир буднично пригубил вина.

    Даже без знаков отличия, подданые дома Гвидион всегда выдают себя своим высокомерием. Всякий раз вы скалите зубы в надежде придать себе значимости, не понимая, где и с кем вы говорите. И мне нужно слушать осуждающую чушь из уст, чья великая миссия свелась к нападению на слабого мальчишку-виночерпия. Ты сказал, что знаешь меня, так к чему твоё шутовство? Правда надеешься, что я уподоблюсь тебе в оскорблениях, или стану оправдываться перед тобой? – Мелвилл не пытался наиграть недоумение. Кровосос как будто бы не понимал, что перед ним - не зелёный неофит, готовый броситься на любое оскорбление и провокацию. Сперва эта неуместная, бутафорская попытка напугать темнотой и запущенностью своей берлоги, затем жалкие попытки вывести из себя того, кому приходилось работать с Асурами. В чём был смысл этого жалкого самоутверждения - согреться мыслью о том, что он сумел оказаться тем псом, что безнаказанно облаял дракона?
    Но и от тебя есть польза. Я услышал про Дьё'сан'кай. Культ сектантов, о котором тайный Тёмный Храм должен был знать всё. У вас есть только слухи о тех, кто должен быть у вас на ладони и быть под полным контролем. Из-за это у нас под носом прячется этот учитель Архонта, который состоит в Храме Малефор, но о котором Храм ничего не знает. Дом Гвидион отлично сработал.
    Храмовник шагнул вперёд, оказавшись после дивана - его факел вновь оказался в неприятной, хоть и безопасной близости от лица мафусала. Но мечника интересовал не развеселившийся вампир.Присев на одно колено и взяв бессознательного мальчишку за предплечье, он потянул его на себя: одно ловкое, быстрое движение, и виночерпий свесился у Эмплады через плечо, придерживаемый левой рукой.
    Ты всё наблюдаешь и ждёшь, что я сделаю дальше. Что же, я скажу. Сперва я разберусь с Архонтом, его учителем и пропавшей жрицей.
    А после этого, совместно с Великим Понтификом Марком мы разворошим гнездо этого Дьё'сан'кай, и вычистим всё, что не понравится Тайному Движению. У вас ещё есть время самим заняться тем, чем вы должны заниматься, и исправить оплошность, вместо занятий пустословием,
    – он выпрямился и повернул голову к Люсьену, глядя на него сверху вниз: – Тогда, у вас будет хоть что-то для оправдания, когда Аннибель услышит о вашей некомпетентности.

    Вопреки всей серьёзности обвинения Люсьен вдруг взорвался хохотом, холодным, как осенний дождь. – Ты обращаешься ко мне, как ко всему дому Гвидион и Тёмному Храму. Знать, хорош мой спектакль и в мою значимость ты уверил. – и тут он буквально взлетел с дивана, в упор глядя Мелвиллу прямиком в глаза. –Хорошо, что среди вашего питомника Принц Глорфинделл держит кого-то кроме ослеплённых идеалами пережитков прошлого! – напряжение между рыцарями натянулось до предела. Воздух буквально искрил от соприкосновения аур двух могущественных существ, а вокруг них плясал водоворот теней, резонируя с аурой вампира –Удачи тебе в твоём нелёгком походе, Эмлада Мелвилл, Серый Меченосец. – прошипел он с оттенком уязвлённой гордости. В конце концов он не позволил себе атаковать.Снимай котят с деревьев и плачься Красной Королеве о каждой ссадине, полученной при этом! В конце концов я!.. – вампир внезапно умолк, его взгляд пополз куда то в сторону, несколько удивлённый, а затем раскалённый безудержой ненавистью.. Мелвилл тоже ощутил волнение в эфире. Энергетический резонанс наверняка всполошил всех дежурных чародеев в округе.
    Вампир заскрежетал зубами, его исказила гримаса ярости и гнева. Он сделал жест рукой и тьма повиновалась.
    Тень расступилась, а затем безудержным вихрем ринулась к вампиру, поглощая его угольным полотном и затем – тишина. Лишь пыль и вполне естественный мрак, так легко разгоняемый мерцающим светом догорающего факела.

    Столько было бравады, а на деле один фарс, – Мелвилл брезгливо тряхнул тканевой трубочкой, серебрянным огоньком разгоняя пыль и затхлый запах тлена, оставленный надменным вампиром. Эфирный отзвук столкнувшихся чар, заставивших гордеца бежать прочь, не могли достигнуть чувств мечника в его нынешнем состоянии и форме. Браслет, уловивший колебания тонкого магического полотна, почти сразу начал сообщать ему результаты краткого анализа, но хранитель успел на мгновение перед этим принять движения своего визави за попытку дать мечнику повод сбить с него лизлишнюю спесь.
    И пусть всё оказалось не так. Пусть брызжащий слюной в бессильном бешенстве Люсьен бежал при первых отзвуках магического боя, спеша передать вести о случившемся своим хозяевам, он оставил Мелвиллу имя клана – Дьё'сан'кай. И сигнал о столкнувшихся нетипичных для подпольных чародеев магии. Ментальной магии. Магии Пространства.
    Вайлесс. Неужели эти фанатики оказались в таком отчаянии, что посмели чинить насилие в Даттеросе?

    Вайлесс! – сердитым рывком распахнув дверь, позвал мечник по ментальному каналу их ордена, надёжно закрытого даже от любопытных ментальных ушей Трибунала и Дома Гвидион Едва ли горстка убийц могла поставить её в тяжёлое положение, но игнорировать такое Эмплада не мог.
    Не мельтеши, Мелвилл, всё в порядке, – голос волшебницы, прозвучавший в его голове, был наполнен нотками раздражения и... горького веселья? Храмовник вдруг обратил внимание, что Эфирное полотно пришло в полное спокойствие. – Это всего лишь домомучительница Алистера. Пришла на аркане затащить его домой. Трибунал уже едет за ней.
    Кто? Что у вас там случилось?
    Расскажу при встрече. Здесь был такой спектакль, что не хочется пересказывать его второпях. Ты скоро вернёшься?
    Я уже на пути обратно.


    When those eyes in the mirror stare back at me
    I’m reminded that the ghost of pride is clear to see.


    Сообщение отредактировал Mad_Hatter - Среда, 24 Июля 19, 23.40
     
    zlobnii4elДата: Четверг, 14 Ноября 19, 17.38 | Сообщение # 97
    Чародей
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 92
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Оффлайн
    Ветка Алистера. Пост Натали

    Кто бы мог подумать, что драконы, создания, которым поклонялись чуть ли не как божествам, практически бессмертные создания проявляли себя едва ли не глупее людей-здесь, на городских улочках, на глазах Бьянки устроив целую семейную драму. В который раз она ловила себя на мысли, что чувствует себя не на своём месте, но раз за разом отгоняла ее, напоминая себе, как и зачем вообще оказалась здесь, меж двух огней. Нет, между молотом и наковальней-в борьбе созданий, которые до сего дня для нее были лишь отголоском прошлого и тенью слухов, а сейчас вещали здесь про таинственных "господинов", богов и храмы, о которых знаний у чуждой этой земле Бьянки было чуть более чем нисколько. На мгновение она потешилась мыслью, что тёрки Змей с ее земли да демоны пришли сюда за ней, но глядя на то, как легко и непринужденно огромный дракон вернул себе непримечательный человеческий облик...нет. Они всегда были и здесь, а она жила в неведении. И не сказать, что была рада тому, что ей вновь приходится сталкиваться с подобным лицом к лицу. Кто бы мог подумать, что она, восьмерка братства, гоняясь за драконенком влезет аж в пекло Пантеоновских тёрок? Точно не Анто, которого тихо кляла в душе рыжая Бестия, как и всю эту вакханалию, в которой ей предстояло разобраться.
    -Они и сейчас не кажутся весёлыми,-мягко и непринужденно подходя к Элиан и Алистеру протянула кошка, глядя на дракона, а не на лежащую на мостовой демоницу, но обходя её со спины. Рапиру Бестия спрятала в ножны, но отцепила от перевязи на поясе вместе с ними,-Смотри-ка, даже твоему папаше пришлось бросить ее здесь после ее шалостей.
    Не дожидаясь, когда суккуб обернется, непринуждённость и лёгкость сменилась резкостью и точностью-разбойница перехватила своё оружие за укрытое ножнами лезвие, опустив рукоять всем весом клинка демонице на затылок промеж рогов-с силой, наверняка отправляя ее в сон.
    -...И я не собираюсь увидеть и ощутить на собственной заднице весь её арсенал,-уже не рыча, но с нотками привычной ей жёсткости продолжила свою мысль кошка,-Я предпочла бы видеть её мертвой, но это не моя добыча. Вайлесс, ты, как Хранительница знаний, явно лучше знаешь, как таких тварей здесь встречают.
    Взгляд аметистовых глаз вновь скользнул на дракона. Драконенка, который был причиной всех этих бед для неё-и ей сейчас очень хотелось вытрясти из него всё, что от нее требовалось и ускользнуть с мокрых улиц да отдохнуть с пути, но всё же она ещё не растеряла своего самообладания и терпения.
    -А пока...Алистер, быть может, нам стоит знать, кто ещё может прийти по твою душу и какой арсенал у него?

    Алистер слегка зажмурился, когда видел процесс усыпления его бывшей "подруги", но оставил это без комментариев. Он был совсем не против такого исхода - мало ли, что она могла наколдовать?
    - Это... это учитель моего отца. Темный маг. Мой отец - он очень умелый маг, верховный жрец Малефор у меня на родине. Очень славно, что он не испепелил нас прямо на месте. Но его учитель... он, понимаете, он гораздо сильнее. Одно его заклятие причиняет боль, что хуже смерти. Не может верховный жрец, которому нет равных во всей стране, трястись и пресмыкаться перед каким-то несчастным рыцарем, не может же? - с легким отчаянием и нотками страха рассказывал Алистер, нервно посмеявшись, а затем вздохнул. - Он говорил правду. Он придет по мою голову. Я слишком много разболтал, слишком много совершил. Простите... простите, что обрекаю вас на смерть. Еще не поздно уйти. Меня уже ничто не спасет. - чувствовалось, как млеет его чуть сдавленный голос с каждым сказанным словом. Он с чувством вины посмотрел в глаза своим спутникам.

    - Нельзя?-с язвительной усмешкой Бьянка посмотрела на жрицу, не испытав ни на мгновение укола совести от её слов,-Она не станет церемониться ни с тобой, ни со мной, Вайлесс. Ни Архонт, ни твои путы не помешали ей обратиться к чарам, а дожидаться ещё клинков или какого стада бесов в спину-твою, мою, или нашего милого подопечного-я не собираюсь.-она мягко, без излишней грубости освободила руку из хватки служительницы Ниагары и вновь повесила Спицу на пояс,- Или в её собственную спину. Кто знает этих демонов, я не удивлюсь если она вдруг предпочтет смерть плену. Только вот есть одна сраная деталь -такие как она потом возвращаются. И обычно куда злее, намного злее, да ещё и не одни.-тихо, так, чтобы ее слышала только жрица, протянула кошка, неохотно вспоминая особенности этих созданий, не без презрения глядя на бессознательную Эллиан,- Лучше так. От шишки на затылке ей ничего не станется, а у нас будет время решить, что делать дальше.
    Не дожидаясь реакции своей собеседницы, разбойница шагнула к поникшему Алистеру. Остатки мгновений смелости отчаявшегося дитя испарялись вместе с осознанием грядущего-это не могло ускользнуть от ее внимания. По наитию она протянула к нему руку, положив ладонь на теплую, чешуйчатую щеку с улыбкой.
    -Видишь ли в чем дело, Алистер...Все мы обречены на смерть.-кошка позволила себе смешок,- Но нам выбирать, подержаться ли за эту жизнь или лечь тут на мостовую и ждать Кассадриана. Тебе выбирать, отдать себя на растерзание его чарам, "боль которых страшнее смерти" или бороться. Где твоя гордость, детище могучего жреца? Быть может, ты не такой большой, но ты же целый дракон-с целыми крыльями и хвостом. Если мне память не изменяет, ты же раскидал разбойников на тракте, а, да ещё и без ран? Силенок-то у тебя поболее, чем у меня, так почему ты жмешься к земле? Быть может, ещё успеешь вымахать побольше своего отца, пока он и его "учитель" будут тебя искать.-она безболезненно хлопнула его по щеке и отступила на шаг назад,-Только на мечи больше бросаться не надо. Не знаю, как ты, а я дохнуть тут не собираюсь. И видишь ли, тебя я тоже предпочту видеть живым, а то шкуру спустят уже с меня.-рыжеволосая кошка обернулась к жрице,-Не хотелось бы торчать здесь, на улице у всех на виду, но в купальни, думаю, теперь не стоит идти, хотя отмыть Алистера очень хочется. Известно ли тебе безопасное место для дракона, Вайлесс?

    О, думаю, что да. Я знаю несколько мест, куда даже ваше вездесущее Братство не смогло пробраться. Но давай не будем спешить. Я бы больше тревожилась из-за твоих коллег по цеху, чем из-за страшного учителя тёмной магии откуда-то с Востока. У него здесь нет ни власти, ни верных людей, так что если он попытается слепо влететь сюда и устроить тут погром, – волшебница перевела взгляд на развалившегося мешком суккуба, – То Трибунали придётся готовить две камеры с дознавателями, вместо одной. Если этот Кассадриан такой всемогущий кошмар, что может разрушать города и придавить к ногтю Архимага, то как думаешь, почему ему приходится выдавать себя за рыцаря Малефор на побегушках?
    Хоть слова Вайлесс и отдавали беспечным недоверием к убеждениям Алистера, про себя чародейка в чём-то была согласна с драконышем. Архонт не мог учиться у слабого мага. Был ли этот таинственный наставник на порядок выше своего ученика? Или на все два порядка? Направлены ли его таланты были в силу и в умение убивать, или же это был дар для других искусств, не для прямых сражений? Пока они ничего не знали о нём – а ни Альтеран, ни его сын так и не смогли дать какое-то внятное объяснение – Вайлесс знала, что некто по имени Кассадриан, заполучивший себе в услужение суккуба, был опасен. Опасен настолько, что к нему нужно было отнестись со всей серьёзностью, как к Врагу, для борьбы с которым и существовал Талион.
    Но Кссадриан ничего не знал ни о Тайном Движении, ни о том, что за одной юной драконицей уже присматривал настоящий Архангел, ни о том, что сбежавший от него подросток умудрился очутиться под присмотром сразу у двух Талион Кустодес. А ещё, судя по поведению мерзской Элиан, их компания стала слишком самоуверенной и неосторожной.
    Так что уж извини, Алистер, а мытья тебе не избежать даже из-за угроз об ужасной кончине. И я скорее прогуляюсь по Даттеросу нагой, чем позволю кому-то тебя покалечить до тех пор, пока ты не будешь как следует вымыт и накормлен, – на губах жрицы заиграла озорная улыбка. Одной лишь Вайлесс была известна обратная сторона этой шутки - ведь, если дело бы и правда обернулось круто, ей бы пришлось предстать перед городом без одежды, но тогда никому бы в голову не пришло искать в её поведении что-то распутное, недостойное порядочной женщины. – Но сперва нам придётся разобраться с твоей домомучительницей. Не хочу с ней находиться больше ни минуты. К счастью, Имперский Трибунал будет здесь с минуты на минуту.

    - Если честно... это не совсем так. Я лишь помог помог убежать. - промолвил бежевый. - Ладно, ладно... я просто увидел, что один из клинков был за спиной Вайлесс. Я подумал, что он убьет тебя. - обратился он к чародейке - Но ты сумела его отразить! - восхитился он. - Это было здорово, но я не знал, что ты так умеешь. Прости. И все-же... - неуверенным тоном продолжал он - Я не подготовлен к сражению с таким магом. То, что здесь его влияние минимально - утешает. Но сейчас я бы не стал ходить по одному. Я был бы не прочь помыться, эта грязь меня уже доканала. Но... простите за нескромную просьбу. Не могли бы вы составить мне в этом компанию? - смущенно предложил Алистер, отводя взгляд. - Будет очень грустно и глупо, если он застигнет меня... в ванной комнате.


    Сообщение отредактировал zlobnii4el - Четверг, 14 Ноября 19, 19.21
     
    АнкалагонДата: Четверг, 21 Ноября 19, 23.29 | Сообщение # 98
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1646
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Оффлайн
    Посмотрим. Давай-ка ты, для начала, пообещаешь больше не прыгать под волшебные мечи, пытаясь меня защитить, ладно? – хранительница знаний коснулась подбородка Алистера, поворачивая его нос к себе. – Мы тебя взялись защищать не для того, чтобы ты из-за нас покалечился. А так недолго и голову сложить…
    Прежде, чем драконий подросток успел что-либо сказать, их слуха достигла нарастающая тупая дробь, будто бы по камню забарабанили десятком молотков. Улица наполнялась цокотом десятков копыт, звучавших всё явственней и громче, и которые если мчались не галопом, то доброй рысью. Так желаемое чёрной кошкой подкрепление мчалось разобраться во вспыхнувшем посреди мрачных домов беспорядке, хотя и с таким опозданием, что настоящее преступление здесь уже бы успело свершиться раз пять.
    Впрочем, если бы не сработали детекторы магических вспышек, в этих серых безликих коридорах можно было бы безнаказанно насмерть запытать человека, прежде чем стража сунула сюда бы свой нос.
    Явились, не запылились, – проворчала себе под нос волшебница, сжимая посох и глядя на всадников в чёрных плащах. Все они были наряжены в комбинированные кожаные и металлические доспехи, не лишавшие их подвижности, ведь стражам тайной полиции нужно было уметь двигаться быстро. Вооружены они были пороховыми и пневматическими аркебузами, в дополнение к висящим на поясе коротким мечам. «Просто полный набор, хоть на парад отправляй,» – подумалось хранительнице знаний. Стражи Трибунала вполне могли сойти за боевой отряд античного генерала, если бы не их стрелковое оружие.
    Вот почему преступления никогда не совершают посреди главной улицы? Всегда приходится отбиваться самим. Виктор, если я правильно помню? – обратилась она к молодому всаднику, выехавшему вперёд и окинувшего всю сцену профессионально взвешивающим взглядом. – Рада видеть ваше скромное братство.
    Вайлесс. Добрый день, – отвечал тот. Он отличался от остальных стражей: если у тех были просто накидки с гербом ворона, то этот – очевидно, следователь-клерик – носил полноценный чёрный плащ, вместо доспехов, и высокую шляпу с узкими полами. Оружие было спрятанно под одеждой – лишь только в одном месте пола топорщилась из-за скрытых ножен. Виктору, на вид, было лет двадцать семь – долговязый молодой следователь был достаточно бледным, как и следует кабинетному работнику, но его осанка выдавала в нём опытного всадника. – Рад видеть, что ты в добром здравии, но не ожидал тебя увидеть в подобном… обществе. Будь любезна, расскажи, что здесь произошло.
    К нам в гости заглянул сам тёмный архонт востока. Мой красивый питомец – его сын, и он решил сбежать от тирании отца, но его цепная служанка оказалась слишком ретивой, – Вайлесс пожала плечами, будто бы речь шла об потасовке из-за дележа букета, а не попытки похитить дракона. – Команды он не отдавал, но и не вмешивался. Зная породу этой дряни, я думаю, что это была её инициатива.
    Вместо ответа, клирик спрыгнул с лошади, наклонившись к лежавшему без чувств демону; его серебристые волосы, достигавшие мочки уха, съехали вперёд, закрыв лицо и любые намёки на эмоции, которые могли отразиться от вида правонарушительницы. В руках мелькнули кандалы: один из наручей, Виктор застегнул на своём запястье. Второе он просто бросил суккубу на грудь – цепочка натянулась и лопнула, рассыпавшись в пыль вместе со свободными оковами.
    Пыль разлетелась над бесчувственной демоницей. На её запястьях и лодыжках звякнули цепи и защёлкнулись браслеты; звенья пропели звонкую песню металла, и четыре цепочки протянулись от них к шее девицы, приковавшись к возникшему строгому ошейнику. Виктор встал, махнув на неё рукой и приказав своим подчинённым:
    Поднимайте её.
    Она наверняка была не одна, так что расспросите её там хорошенько, как и с кем она сюда пролезла. И отец мальчика, и она упоминали какого-то Кассадриана, как будто его учителя, – Кандор решила поделиться некоторыми деталями с Трибуналом. Чем больше собак будет повешено на этого «учителя», тем труднее ему будет незаметно творить пакости. – Пусть в этом точно замешан Архонт, раз они были в его свите, но как-то они встретились в первый раз. Ещё неизвестно, кто кого использует.
    Непременно разберёмся, – посулился следователь, щёлкая браслетом на втором своём запястье. Сухой металлический щелчок повторился пятиголосым эхом, сдобренным звоном цепей, когда новое украшение опутало лапы и шею Алистера.

    Что это значит, Бельт?! – мгновенно ощетинилась Вайлесс, грозяще указав набалдашником посоха на следвателя. Тот медленно, невозмутимо поднялся и обернулся:
    Это значит, что я задерживаю его, как обвиняемого в разбойном нападении на караван имперских граждан. И на дочь послов Восточного Архипелага, – тон клирика содержал в себе лёгкую щепотку удивления, призванную подчеркнуть очевидную глупость вопроса Вайлесс. – А также, как подозреваемого в деле исчезновения корабля с его посольством.
    Виктор поднял левую руку, пальцем поманив бежевого к себе: кованный ошейник на шее вдруг с растущей настойчивостью потянул его вперёд, а кандалы на лапах стали толкать их, требуя переступать и шагать вперёд.
    Говоря откровенно, для выяснения обстоятельств, вас бы я тоже пригласил проехать со мной.
    Алистер – жертва обстоятельств. И он – сын Архонта Малефор Востока, не он сам, – женская ладонь взялась за толстый обруч зачарованного железа на шее Алистера, и гонящая его вперёд сила ослабла почти полностью исчезнув. – А посольство…
    Вольные жрецы представляют голос Духов, не Храма. Как и странствующие рыцари, которые следуют наставлению Храма, но не выступают от его имени. При появлении уполномоченных лиц, Вайлесс, ты не можешь больше заниматься этим делом. Я уполномочен освободить тебя от бремени этого расследования. Это дело Трибунала, и вас оно не касается.
    О, нас оно ещё как касается, и ты прекрасно это знаешь! – ядовито возразила Вайлесс, даже потянув ошейник Алистера на себя. – И, по-моему, ты опекаешь Хаккал, а не Даттерос. Так что, ты здесь тоже не у себя дома.
    Я – высший клирик, Вайлесс. Мои полномочия действуют по всей Империи, и даже далеко за её пределами, – непоколебимость следователя ничто не могло поколебать. Он уже взял своего коня за поводья, явно не намереваясь тратить время на переговоры.
    Но Даттерос – это не твоя ответственная территория, чтобы так упёрто хватать себе все дела. Мы можем с тобой спорить и дальше, но ты знаешь, что всё равно в конце придёт Мелвилл, и у него найдётся и необходимое письмо уполномоченного палладина, и любые другие письма, если тебе нужны бумаги, – хранительница перевела дух. Рука Бельта, уже коснувшаяся седла, замерла. – Виктор, с исчезновения корабля прошло уже столько дней – многое вы успели раскопать за это время?
    Я не обязан раскрывать тайны следствия, Вайлесс. Хотя не думаю, что будет вредом сообщить тебе то, что до сегодняшнего утра дело продвинулось недостаточно далеко, – Виктор отбросил поводья прочь. Поправив полу плаща, он подошёл ближе к женщинам и их питомцу: – Твой дракон – ключ к новым обстоятельствам этих событий. Может быть, к поискам пропавших тел послов. Он нужен мне, чтобы узнать, как семья Гортей связана с исчезновением корабля. Я жутко раздосадован тем, что вашими торопливыми руками, уцелевший важный свидетель выслан из города до того, как Трибунал смог с ней даже поговорить. И твоя попытка забрать у меня подозреваемого вызывает одно раздражение. Чего ты хочешь, Вайлесс?
    Чтобы ты не превращал Алистера в грушу, в которую все захотят вцепиться. Хочешь с ним поговорить – пожалуйста, но не нужно запирать его в клетку и пропускать через лапы ваших тюремщиков и дознавателей. В темнице Трибуналу от него больше хлопот, чем пользы, зато взамен сына Архонта, я могу дать маяк, который следит за самим Архонтом, – Вайлесс взяла духа за руку: – Мы занимаемся общим делом, Виктор. Всем будет больше пользы, если мы станем не мешать друг другу, а помогать. Забирайте суккуба и вытряхните из него всё, что возможно; следите за Архонтом, а мы постараемся отыскать и пройти по тропе, которая недоступна даже полномочиям Трибунала.
    Нет.
    – Нет?

    Я не вижу никакой необходимости вам вмешиваться в это дело. Особенно тебе, Вайлесс. Разбирательством займётся сразу несколько компетентных организаций, способных разобраться с этим делом. Здесь есть кому искать виновных, и кому позаботиться о пострадавших, – Виктор был неумолим. Теперь и он положил руку на ошейник Алистера, но его намерения были явно противоположны тем, что имела волшебница. – Подозреваю, что вами движет эгоистичное желание лично спасти драконьего подростка от досадных неудобств и ответственности. Что вам неважно, сколько законов будет нарушено, и сколько подданных империи пострадает. Я не собираюсь позволять вашим капризам рушить следствие, пустив выяснение отношений между жрецами и драконами на самотёк. Так что, отойдите в сторону, или я расценю это за попытку воспрепятствовать задержанию.
    Именем Короля-Дракона, Бельт! Ты меня вообще слушаешь? Или ты настолько заигрался, с кем разговариваешь, дух? – Вайлесс начала злиться, и в свою мысленную речь она позволила просочиться ноткам зарождающегося гнева, чтобы немного отрезвить клерика. – Могущественный маг Тьмы скрывается у нас под носом, демоны сунули сюда своё мохнатое рыльце, а ты мне говоришь, что это не дело моего ордена? Клянусь Сантеоросом, Бельт, если ты и дальше будешь играть в бюрократию, делая из меня дурочку, я просто уведу его отсюда при помощи чар. А ты будешь разбираться с последствиями сам. Алистер тебе всё равно не скажет ничего нового, после вот этой образины. Зато, узнав, что вы держите сына Архонта, вас осадит целая толпа с требованием его выдать. Вместо этого, я тебе предлагаю след за Альтераном, и никаких помех для работы. Ещё и Мелвилл заглянет, чтобы выложить то, что известно нам.
    Пришёл черёд Виктора тяжело выдохнуть. Нехотя, он убрал руку с ошейника, снимая с левой руки браслет: в этот же миг, сковывавшие дракона кандалы разом лопнули, осыпавшись сухой трухой на брусчатку.
    Ладно. Будем считать, что ты меня убедила. Жду Мелвилла у себя сегодня же.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Воскресенье, 24 Ноября 19, 22.29 | Сообщение # 99
    Чародей
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 92
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Оффлайн
    - Хорошо, госпожа… – ответил он волшебнице, неловко улыбнувшись, а затем обратил внимание на пришедший отряд. – Должно быть, они нам помогут? – подумал он, и встал рядом, не вмешиваясь в разговор, но слушая, с каким-то трепетом и волнением.
    Но как только цепи коснулись его шеи, подростка охватила немая паника. Отец, его учитель, банда Серого братства, и теперь вот какой-то следователь. Все они хотели забрать его, и явно ничего хорошего из этого бы не вышло. Сама судьба словно потешалась над ним, оборачивая все карты против него. Но не в этот раз.
    - Нет, нет-нет-нет, нет! Нет! – молвил он про себя, чуть не плача, но не в силах сказать это вслух. В его глазах читался страх и испуг, но экзекутор не питал к нему никакой жалости. Он впился когтями в каменный пол, но лишь царапал его, когда чары неумолимо приближали его к визитеру. Его холодность и беспощадность очень пугали его, и он знал – его будут судить, как преступника. – Нет! Я не такой… я не такой… – он выглядел жалко и беспомощно. На его невинных голубых глазах выступали слезы, а дыхание перехватил непреодолимый ужас, осознание того, что вот-вот он лишится своей последней надежды, и ничего не сможет с этим поделать. Его отдадут на растерзание судьям, и неизвестно, какая из незавидных участей будет ждать его в дальнейшем. И он – преступник, злодей, негодяй, достойный смерти. Так будут они говорить, и поступят в соответствии со своими протоколами. И тем ужаснее было это осознание, ведь совсем не этого он хотел. Он не злодей.
    Он слышал, как безуспешно Вайлесс пыталась отговорить их от его ареста. Этот крохотный лучик света среди всепожирающей тьмы суровой реальности, которая происходит с ним прямо сейчас, был тем последним теплом, который сопровождал его в последний путь в царство вечной мерзлоты. То светлое и теплое, что он ментально обнял, прежде, чем окунуться в бездну страданий. Возможно, она даже не представляла, какое значение для него имел этот поступок, даже если он был столь отчаянным.
    Но к огромному счастью Алистера, он недооценил настойчивость чародейки. Ей удалось убедить беспринципного, беспристрастного вершителя судеб пощадить его. Он не мог в это поверить.
    Он молчал еще с минуту, пока всадник со своей свитой не скрылся за горизонтом, и лишь одаривал ошарашенным взглядом свою спасительницу. Он вновь не смог сдержать своих слез. Тьма в душе юного дракона отступила, и ее сменил рассвет. Он был не в силах выразить переполняющую его благодарность. Она не просто спасла его от ареста, не просто избежала неприятностей. Она спасла ему жизнь, не меньше – так считал бежевый. Сквозь ком в горле и тяжелое дыхание, он робко промолвил – Спасибо… спасибо Вам. Я ваш должник. – ей не пришлось сомневаться в искренности его слов, измученного и благодарящего, невинного взгляда. Дракон, наконец, выпрямился, обнаружив себя в съеженной, прижатой позе.

    Да, уж это точно. Теперь думай, как будешь отрабатывать, симпатяга. Все так и норовят себе забрать такого красавца, – попыталась отшутиться Вайлесс, пряча под улыбкой досаду от малодушия Алистера. Униженное, подавленное поведение дракона вызывала у неё болезненную горечь за своего сородича, стыд от того, что его слабость видели люди, духи, демоны и зверолюди. "Твоему питомцу не помешает попить экстракта корня валерияны,"– мысленно бросил ей на прощание Бельт, – "Или помощь ментального лекаря. Я вижу, что суккуб тяжело надругался над его психикой, оставив ментальную нестабильность". Принял ли дух его поведение за последствия того, что Алистер столько прослужил пищей для пары энергетических вампиров, или же это было тонкой насмешкой, она не знала. Но, если это был результат отвратительного воспитания и насилия дома – то стоило уложить носом в брусчатку и его отца, за причинённый подростку моральный вред.
    Правда, не все обратили внимание на мокрые глаза и дрожащие лапы грозного, массивного зверя. Появление Трибунала и его вмешательство в происходящее окончательно лишили чёрную кошку стальной решимости: она, конечно, сама приманивала сюда наблюдателей из мира Закона, но ожидала кого-то вроде ордена магов, или храмовников, с которыми можно было бы повертеть хвостом. Неумолимость же клириков Трибунала вызывала кошмары даже у Валетов, и Бьянка понимала - стоит только Виктору пожелать, он мог вцепиться в неё, и разворошить весь отдел Братства в Даттеросе. Поэтому, спешно попрощавшись, она заторопилась лично свидеться со своим Анто, чтобы обсудить волнительные новости.
    Проулок они покинули молча, и провели дальнейший путь в угрюмом молчании. Вайлесс была погружена в собственные мысли, ни одна из которой не приносила ей радости. Алистер тоже был далёк от игривого настроения. В подобной атмосфере, под сенью многоэтажных, серых домов, они прошли почти километр, пока не вышли на одну из главных, парадных улиц.
    Широкий проспект мог похвастаться двумя рядами клёнов, окаймлявших широкую четырёхполосную дорогу, с отдельными тротуарами для пешеходов – невиданное дело для сухого, делового Даттероса, которому не было дела до мелочей в виде красок и цветущей зелени. Фасады домов здесь отличались наличием выраженной архитектуры и украшений, в попытке подражать исскуссному стилю столицы. Попытка была слабая, но для промышленного города, это был как глоток свежего воздуха.
    Смотри, кафе-мороженое, – Вайлесс указала посохом на яркую вывеску, которая приглашала гостей под свой черепичный навес с деревянными стенами без стёкол в окнах. – Пойдём, подсластим этот день?
    Не дожидаясь ответа, хранительница знаний решительно зашагала внутрь, не оставляя Алистеру иного пути, как пойти следом.

    Просторный зал кафе встречал почти полной пустотой - за столиками сидело всего три молодые парочки, наслаждавшиеся обществом друг друга и не замечавшие мир вокруг себя. Правда, только до той поры, как в проходе не показалась голова дракона. От такого посетителя, все мгновенно притихли: все стулья сразу стали достаточно неудобными, чтобы все шесть человек неуютно заёрзали, пытаясь отодвинуться подальше и не привлечь к себе внимания зверя. Вайлесс, как ни в чём не бывало, облюбовала столик в углу (по совместительству – подальше от встревоженных людей), и отодвинула пару стульев вбок, безмолвно предлагая Алистеру сесть на пол перед столиком.
    Не думаю, что у них здесь есть драконьи сидения, а ты и так уже грязный, – пояснила она, садясь напротив, спиной к стене. В её руки тут же попала дощечка со списком предлагаемого угощения: – О, посмотри. У них здесь даже меню есть. Кажется, простые портовые грузчики сюда не заходят.

    Слова чародейки вызвали робкую, но милую улыбку на его лице. Так давно никто не был столь мил с ним, за исключением, быть может, серого меченосца. Он молча шел за ней, опустошенный, уставший, но в какой-то мере счастливый. По крайней мере, сегодня ему скорее всего ничто не будет угрожать.
    Посреди мрачных, угнетающих пейзажей, маленькая вывеска и предложение Вайлесс были настоящим всполохом радости, и были встречены юным драконом с большим энтузиазмом. Возможно, даже по-странному большим, словно бы он никогда в своей жизни не пробовал сладостей.
    . . .
    - Да, мне и так удобно… – ответил он, легонько махнув лапой, показывая, что это не имеет особого значения, а затем, усевшись, с интересом заглянул в меню. В нем было много самых разнообразных блюд и сладостей всех сортов и расцветок – пожалуй, он даже и не догадывался о том, насколько может быть разнообразна кондитерская кухня (в отличие от его подруги Кассиоры). Изучая его, и сглатывая обильно выделяющуюся слюну, он остановился на одном блюде. Оно не было особенно замысловатом, но именно оно вызвало у него глубокие, светлые, ностальгические чувства.
    - Если вы не против… – робко начал он – Я бы хотел клубничный пломбир.

    Ага, – рассеянно проговорила Вайлесс, поворачивая голову в сторону стойки. Оттуда к ним уже шла молодая девушка лет шестнадцати, в декоративном переднике: не глядя на все её попытки выглядеть достойно, в её глазах, скошенных на Алистера, читался явный испуг, а сама она шла как будто на эшафот. "Наверное, самая молоденькая," – подумалось волшебнице, когда она представила, как челядь спихивала задачу подойти к странной парочке с одного на другого.
    Здравствуйте... – робко заговорила официантка, стараясь двигаться так, чтобы, в случае чего, отпрыгнуть от дракона хотя бы за стол. – Что-нибудь выбрали?
    Да. Мне, пожалуйста, одну порцию мороженого с вишнёвым повидлом. А ему, – Вайлесс прищурилась, оценивая, сколько необходимо мороженного, чтобы Алистер мог распробоваться. – То же самое, но повидло клубничное. Десять порций.
    Как пожелаете, – поклонилась девица, но сбежать не успела.
    У вас мороженое в вафельных рожках?
    Да, госпожа.
    Тогда, если можете, принесите моему другу заказ так, чтобы они все стояли, и их можно было вытаскивать по одному.
    Как будет угодно, – девушка вновь поклонилась, заторопившись прочь. Буквально пролетев шагов десять и оказавшись на дистанции, она расправила плечи, и её походка наполнилась ощутимой гордостью. Вайлесс успела только заметить, как кухонные служки буквально облепили её, как тля, засыпая вопросами, прежде чем они скрылись за дверями.

    Как только официантка принесла желаемое блюдо, дракон не набросился на него, а с какой-то особой любовью взглянул на него, прежде, чем приступить к вкушению.
    - Я знаю это блюдо. Когда я был совсем маленький, мама часто угощала меня им. Так здорово было лежать под солнышком в жаркий день, и есть это вкусное, холодное мороженое… мы не выращивали клубнику, но торговые суда часто привозили ее. Она хорошо сохранялась при помощи какой-то особой магии, и была практически свежей. Я помню, как рабочие суетились, нося туда-сюда большие деревянные ящики… – с теплотой и улыбкой вспоминал он. – Однажды мама пообещала мне сделать еще такого мороженого, на следующий день. Я ждал с большим нетерпением, даже заснуть не мог. Так сильно я любил это угощение. Но проснувшись, я его не обнаружил. И маму – тоже… – закончил он с неподдельной печалью в голосе. – Она куда-то пропала. И не подавала никакой весточки. До сих пор. Прошло уже очень много времени… – рассказывал он, уже не со слезами на глазах, как можно было бы ожидать, а с принятием и скорбью. – Так давно я его не ел. Я уже почти забыл его вкус. Спасибо, что позволили мне такую шалость. Я очень рад вспомнить его снова. Вспомнить свои светлые дни. – Алистер благодарно улыбнулся Вайлесс, а затем аккуратно и трепетно стал есть кусочек пломбира, закрывая глаза и наслаждаясь его вкусом. Не глотая, а как можно больше растягивая удовольствие. Похоже, это был тот самый вкус.

    О. Сочувствую твоей потере, – хранительница посмотрела на дракона поверх своего рожка. Все три парочки, сидевшие позади, скрытно перешёптывались, и тайком бросали на них взгляды. Того и гляди, скоро поползут слухи о женщине, чей муж – настоящий дракон. Найдутся скоро и свидетельницы, на глазах которых они сыграли свадьбу прямо за этим столиком. – И вы не искали её? Вряд ли от твоего папаши можно было так легко уйти. За тобой он мигом примчался.

    - Спасибо. Отец говорил, что они ищут ее. Но… ее так и не нашли. Ни на нашем острове, ни за его пределами – нигде. Я и сам хотел ее поискать, но отец мне не позволял. Почти насильно удерживал дома. Да и что я мог сделать… – обреченно вздохнул он – Надеюсь, сейчас она в лучшем мире. Я не верю, что она просто так ушла. Она бы этого не сделала. – договорил он, а затем обратил внимание на посторонние взгляды. – …они что-то от нас хотят? – приглушенно спросил он у чародейки, указывая на группу официанток. – Они зачем-то смотрели на меня.

    О. Думаю, ты им очень понравился. Не каждый день к ним в кафе приходит настоящий дракон, да? Думаю, что половина из них никогда вас не видела, а вторая даже не верила, что вы существуете, – Вайлесс задумчиво ковыряла ложечкой свою порцию. Ей было трудно подобрать подходящие слова для истории, которую рассказывал Алистер. Слова утешения и поддержки здесь ничего не стоили, даже напротив – они больше раздражали, как будто бы преуменьшали тяжесть и боль от ухода твоих близких, ставя их в один ряд с мелкими неприятностями, которые переживал каждый. По крайней мере, Вайлесс не знала таких слов, которые бы в своё время – или сейчас – как-то смягчили бы ощущение той пустоты, которая осталась после их ухода.
    Вернее, одна была, но вот Алистеру про это вообще не стоило слышать.
    Странно это. Но про это лучше с твоим отцом говорить, – добавила она после некоторого молчания. – Это было давно?

    - Да, верно… хе-хе. Забываю, что мы довольно редкие создания. Особенно когда видишь своих сородичей каждый день. У себя на родине, по крайней мере. – ответил он, а затем быстро потерял интерес к служанкам.
    - Может быть. Но если честно… я бы не стал. Хотя-бы потому, что он так и норовит меня забрать обратно. Я не хочу обратно. – дракон невольно подумал, что предложение «поговорить» относилось к нему. Его мимика отражала то, что он вспоминает нечто очень неприятное. – По правде говоря… я не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас. С тех самых пор. Это было где-то… лет 80 назад? Я был еще совсем драконенком. – Алистер вкусил очередной кусочек пломбира, не скрывая своего наслаждения.

    Нет, поговорить с ним нужно будет. Но не тебе, конечно, – хранительница не стала добавлять: "Он тебя ни во что не ставит, чтобы держать перед тобой ответ". – Знаешь, твой отец подозревается в серьёзных преступлениях, так что может, вернуться к нему ты не сможешь ближайшие годы, даже если бы и хотел. Если так, то быть может, тебе придётся возглавить клан, и стать главой твоего дома. Сколько тебе уже лет, Алистер?

    - Не мне? – удивленно спросил он. – Оу. Ну вот и хорошо. – чуть неловко ответил он. - Многие говорят, что надо уважать своего отца, ведь он твоя семья, опора, поддержка… если честно, я не понимаю этого. Это наверное неправильно, но я не питаю к нему любви. Поэтому здорово, что мне не придется к нему возвращаться. Как бы он сам меня опять не нашел. – мрачно пошутил он. – Мне пока всего 131 год. Мне еще далеко до взрослого дракона… а уже надо возглавлять клан. Справлюсь ли я? – чуть усмехнулся Алистер. – Это большая ответственность. Пока-что я не похож на главу дома. Да и… буду тогда совсем один. Но больше некому. – бежевый слегка призадумался. – Глава должен решать все вопросы с торговлей, политикой, опекать своих подчиненных, планировать все… а я ничего в этом не понимаю. Да и сильным и храбрым главой семейства меня не назвать... – говорил он с самоиронией. – Но я бы хотел им стать. Я бы не допустил того беспредела, который творится в доме отца…

    Да, решительности и уверенности тебе правда не хватает. Твои сверстники намного драчливее. Готовы найти причину и подраться даже вот с этим столом, – Вайлесс позволила себе легкую улыбку. – Но ты бы не спешил примерять на себя роль главы клана. Чем хуже вещи будут вскрываться и чем более строгое наказание будет ждать твоего отца, тем хуже это скажется на репутации дома. Тебе и так может не понравиться руководить им, а с таким наследством, это может стать невозможным и невыносимым.
    А с другой стороны, твой папа – Архонт, ещё и с другой половины планеты. Его не скрутишь заклятием и не притащишь на допрос. Может, он сможет оставить всех в дураках, оборвать все нити, а тебя назвать вруном, который обиделся за сторогое воспитание. И он потребует извинений, наказаний и твое возвращение домой.


    - Если бы только это… – невесело ответил Алистер. – Я так много дров наколол. Всем проболтался. Я даже не отца так боюсь, а… Вы знаете, кого. – он вновь немного задумался. – Знаете… я никогда не задумывался, но этот… учитель отца. Он пришел незадолго после исчезновения матери. Не прошло и года. И с тех пор он нисколько не изменился. Люди обычно стареют же за это время? Мне кажется это очень странным… даже пугающим.

    Да, это странно. Обычно люди с такой професией, как у твоего отца, могут жить долго, но это не добавляет им ни молодости, ни красоты. Но этот твой учитель – это ещё один повод задать твоему папе вопросы. И ты тоже нам про него потом хорошенько расскажешь, всё, что вспомнишь. Но попозже, – Вайлесс вытащила из подстаканника опустевший вафельный рожок, положив на его место ложечку, отломила кусочек, и принялась задумчиво его жевать: – А ещё страннее, что вы так трясётесь с отцом от одного его упоминания, а никто больше на востоке о нём не слышал. Никаких громких, ужасных преступлений Храм не фиксировал. И эта его подручная... Она должна была натворить больших бед, наплести своих сетей, но вот так просто и глупо угодила в темницу, что даже не верится.

    - Да. Хорошо. Я тоже поначалу не обращал внимания. Но однажды я застал его за чем-то... непонятным и зловещим. Я заглянул в комнату и увидел его... вся комната была в крови, и целые ее шары летали вокруг него. На полу был какой-то круг с надписями, повсюду куски тел... Это было очень жутко. Я испугался и убежал. Но потом он нашел меня и... чуть не убил. Он что-то со мной делал, я никогда в жизни не испытывал такой ужасной боли... и еще несколько лет мне потом снились кошмары. До сих пор снятся. Мне повезло, что пришел отец, и попросил оставить меня в покое. Боюсь представить, что он сделал бы, если бы я остался совсем один. - Алистер испуганно сглотнул, и принялся за очередную порцию мороженого, чтобы как-то себя успокоить.

    Моральный урод, этот ваш учитель, по-другому и не скажешь, – волшебница откинулась на спинку стула. Хотя она ещё в глаза не видела этого тёмного колдуна, и не слышала о каких-то его зверствах, он ей уже не нравился. Тёмные маги редко внушали симпатию, но ей доводилось знакомиться со многими представителями этой профессии. И сейчас этот чернокнижник с успехом претендовал на звание самого отвратительного из всех. Даже Винсент Азалор, и тот был почти симпатичен на таком фоне. – И твой отец хорош. Ему нужно было взять и вышвырнуть этого паршивца вон, если не мог его в узде держать. Не знаю, что у него в голове, но разлука с тобой ему пойдёт на пользу. Может, соображать начнёт.

    - Наверное, и отца он тоже так "прижал"... - без улыбки пошутил он. - Мой отец ужасная личность. Но он не лжет. Он действительно может прийти. Меня это очень пугает. - понуро сказал он. - Остается только молиться, чтобы он нас не нашел. Или что его найдут. Те люди... они же ищут его тоже? - с надеждой спросил Алистер.

    Откуда он тогда у вас взялся, такой грозный? Ворвался в дом ночью, и заставил твоего отца служить? – раздражённо отмахнулась хранительница. Разговоры об неуязвимости, неотвратимой гибельности и всемогуществе этого подонка ей начали порядком надоедать. Пока что, она не видела ни одного вразумительного факта, который бы это подтверждал. – К тому же, он там у вас чужак. Вы ему нужны куда больше, чем он вам. И раз он вёл себя тихо и скрытно – значит, разоблачения он боится. А если боится, то значит, и на него есть управа. Правильно?

    - Наверное. Я не знаю. - неуверенно ответил дракон. - Я никогда его не видел на острове, хотя я знал много людей. Он появился из ниоткуда, и... мой отец почему-то уже знал его. И уже относился к нему так. Отец иногда уходил, оставляя меня одного. У нас не осталось даже прислуги, я просто сидел в одиночестве. Порой целые недели. Он разогнал всех после исчезновения мамы. Может, он отправлялся в какое-то плавание, и там с ним познакомился... но корабли так быстро не ходят. - задумчиво отметил он, и продолжил лакомиться замечательным, сладким угощением. - Может, это безумная мысль, но... по-моему, он не человек. Как Элиан. Если честно, ее вид меня очень напугал... что это за существа? Я не припомню чего-то похожего у нас. Хотя, учитывая, что все это время она притворялась человеком...

    Вайлесс внимательно посмотрела на подростка: хотя последние полчаса его мордашка и стала выглядеть повеселее, в его глазах она замечала мечущиеся нотки страха, будто бы тени из далёких ночных кошмаров, от преследования которых он никак не мог избавиться. И решила, что пока что хватит с него страхов. Алистер был не готов сейчас слушать правду о демонах, их природе и о том, какие страхи скрывает в себе Мироздание. И даже такая его крошечная песчинка, как Санкторамос.
    Давай не будем о них сейчас говорить, ладно? Будет ещё время. Просто запомни, что пока эти двое – или уже один – обитают в твоём родовом гнезде, мы тебя туда не отдадим, – волшебница вытерла пальцы платочком, незаметно для остальных добавляя очищающего заклинания, которому доверяла больше, чем тканевому треугольнику. На улице, понемногу, но начинал скапливаться народ – все хотели украдкой увидеть дракона, засевшего в одном из кафе. Скоро слухи разлетятся, и тут может оказаться целая толпа зевак. – Ты давай, ешь мороженое, и не думай ни о чём плохом. Потом у нас будет много дел и работы.

    - Хорошо. – дракон доверился ей. Похоже, что-то знать было ему еще рано. – Это очень здорово. – с облегчением ответил он, и не медленно, но и не спешно, стал доедать мороженое, вызывающее у него теплые воспоминания, и попросту наслаждение от вкуса. – Спасибо Вам. Было очень вкусно. – доверчиво улыбнулся он волшебнице, не обратив внимание, как слегка заляпал свою мордашку розовым кремом.
     
    АнкалагонДата: Среда, 27 Ноября 19, 23.21 | Сообщение # 100
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1646
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Оффлайн
    Спустя сорок минут после того, как хранительница знаний Ниагары расплатилась в кафе целой серебряной маркой, Алистер вновь мог ощутить на своей шкуре чужие взгляды, полные удивлённого любопытства, настороженной опаски, скрытого восторга и спрятанного страха. Правда, в этот раз на него глазели не так открыто и нагло, как в кафе, зато среди случайных зрителей присутствовали взгляды, наполненные неприязнью, а где-то даже презрительной злобой. Сейчас его лапы привели его к высокой – для человека – стойке из лакированного красного дерева, стоявшие за которой молодые парень и девушка прятали свои чувства очень искусно, чтобы дракон мог углядеть в них что-то оскорбительное или непочтительное. Холодный, грязный влажный камень под пальцами заменил изумрудно-зелёный ковёр с пушистым ворсом, который приятно согревал и обнимал подушечки лап. Пробившееся из-за завесы туч солнце заливало огромный, высотой в два этажа, холл (третий этаж, поддерживаемый кручёными колонами медного цвета, представлял из себя громадный круглый балкон, на котором расположились небольшие закусочные, мини-кафе и бары, своим отсутствующим центром добавлял залу третий этаж, увенчанный большим золотистым куполом). Свет пробивался через уличную стену, которая целиком была выполнена из массивных, двойных стеклянных блоков идеальной прозрачности – такой стиль зданий встречался только здесь, в деловом центре Даттероса.
    Серость и неприветливость улиц встречали дракона на каждом ходу. Посторонние недоброжелательные взгляды даже несколько пугали его. Он шел, слегка прижавшись к земле, и невольно озираясь по сторонам. Это место совсем не похоже на его родной остров – теплое, светлое и солнечное место, где моряки и торговцы суетливо, а кто-то и неспешно, гуляли по своим делам, одаривая посторонних своей улыбкой. С этого же города нельзя было стереть хмурую, дождливую мину, как и с ее обитателей. Это было для Алистера непривычно. Несмотря на то, что он пережил куда большую жестокость, чем просто злобные взгляды, к ним все-равно нельзя было привыкнуть. Он чувствовал себя неловко и боязно.
    Но стоило им посетить это роскошное заведение, как лик города тут же преобразился. Всюду бродили услужливые пажи во фраках, фасад здания был отчищен до такой степени, что можно было не заметить прозрачного стекла и случайно впечататься в него. По бокам были выставлены даже зеленые насаждения в огромных горшках – удивительное явление после многих пройденных серых, убогих, одинаковых кварталов.
    Алистер с толикой восхищения рассматривал здешний интерьер. Он был красив. Но каких-либо иных чувств, кроме эстетического наслаждения, он у юного дракона не вызывал. Дом его отца тоже был богато обставлен, в нем было красиво и просторно. Но в нем практически не было больших окон, и там всегда царил полумрак. Здесь же, напротив, окна были повсюду. Они были очень большие, кристально чистые, и открывающие неплохой вид – настолько, насколько это может позволить индустриальный город.
    Больше внимания он уделял скорее людям, чем предметам. Он рассматривал каждого человека, встречающегося у него на пути – его реакцию, его мимику, походку, костюм. И, как правило, он встречал ответный взгляд. Каждый смотрел по-разному. Чаще это была опаска, иногда любопытство. Немало было «злых» взглядов, которые были не рады появлению здесь такого, как Алистер. Но не было ни одного равнодушного. Даже служанкам не удавалось скрыть за каменным лицом, которое они так старательно изображали, их эмоции.
    У нас есть комнаты класса «Герцог»: большие апартаменты из шести комнат, с выходом в частный бассейн, прикреплённый к трём квартирам этого класса. Номера спроектированы с возможностью остановки драконов, – рассказывал клерк с небольшой чёрной бородкой.
    Соседи в бассейне могут доставить проблем, – Вайлесс покачала головой. – Мне нужно отмыть этого малыша, но это может не понравиться вашим клиентам.
    Не беспокойтесь, – поспешил обнадёжить их клерк после заминки, в которой он вместе с напарницей смерил взглядом «малыша», способного откусить голову северному волку. – Один номер остаётся свободным, а постоялец второго возвращается с наступлением темноты. К этому времени, мы всё уберём.
    Замечательно. Думаю, это как раз подойдёт.
    Расплатившись за первые пару суток полновесной золотой монетой, в сопровождении горничной, они поднялись на четвёртый этаж на золочёном грузовом лифте. Проведя их по коридору и отперев двойные деревянные двери с тяжёлыми створками цвета слоновой кости, она продемонстрировала им обширную гостиную. Здесь преобладали алые и ореховые цвета, с небольшими вкраплениями зелёного по углам, где стояли раскидистые комнатные пальмы: просторная гостиная была обставлена мебелью в форме большого полкруга, где диваны, кресла и круглые тахты окружали большой игровой стол для бильярда, и несколько маленьких столов на изогнутых ножках, подходящих для того, чтобы на них ставить закуску и напитки. Мягкая обивка, шкафы, зеркала и бар окружали приёмную комнату по кругу, прерываясь только для дверей в другие комнаты. Окон не было – вместо него, в потолке была большая стеклянная наклонная панель, которую можно было закрыть раздвижными шторами, воспользовавшись спущенным вниз шнурком.
    Перед вами главная гостиная. Здесь, справа, вы найдёте гостевую комнату меньшего размера, а дверь рядом – кабинет, если необходимо уединение для работы. Двери слева ведут в две спальни: одна традиционная, во второй мебель подходит для крупных нечеловеческих созданий, – горничная бросила робкий взгляд на Алистера, не зная, как дракон относится к подобному именованию. – Три двери прямо ведут в личные ванные комнаты и уборную, проход к бассейну, и собственная малая кухня. Уборная для дракона находится отдельно, в конец коридора и направо, до упора. В отеле есть библиотека и…
    Спасибо большое, – жрица поспешила вложить в ладонь женщины несколько мелких монет, прерывая её раньше, чем та стала бы проводить экскурсию по всем комнатам. Девица оказалась из понятливых, поблагодарила, и без задержек покинула гостиную, затворив за собой дверь. Вайлесс проводила её взглядом, убедившись, что горничная отправилась восвояси, а не стала подглядывать в щель на дракона. Подойдя к дверям, она повернула барашку сложного механического замка: запоры здесь были добротные, вместе с прочными дверями. Штурм, конечно, они бы не выдержали, но вот продержаться какое-то время против непрошенных гостей и дебоширов смогут достойно.
    Милое местечко, – сняв туфли, хранительница прошла босиком по мягкому ковру шоколадного цвета, оглядываясь вокруг. – Хотя, я больше предпочитаю синие цветовые палитры. Интересно, если они предоставляют свои номера даже грифонам, как они позаботились о прочности своих постелей?

    Да… Ого! – Алистер обратил внимание на огромное окно в потолке. Это было довольно необычным строительным решением, но оно пришлось ему явно по нраву. Он завис в восхищении, смотря на это окно, купаясь в лучах света, озаряющих эту огромную комнату. И небо, которое на этот раз предстало перед ним особенно светлым от широких разрывов в облаках, было, по его мнению, главным ее украшением. Чувство легкости и свободы, ассоциировавшееся у него именно с небом, вдохновляли и дарили чувство радости.
    Было бы здорово, если бы кровати меня выдержали. Но, в случае чего, я могу разместиться и на полу. – наконец, ответил он. – Но сперва надо смыть с себя всю грязь. Не хочу портить интерьер. – чуть неловко сказал бежевый, рассмотрев себя в большом зеркале, стоявшем у стены. – И здорово же Вы придумали… не думал, что здесь есть бассейн!
    Тахта стоит на полу, у неё нет ножек. Можешь на ней хоть прыгать, только когтями не порви, – Вайлесс повесила свой дорожный плащ на вешалку в шкафу. Волшебница оказалась в лёгком и длинном голубом платье, с открытыми плечами и вырезами на груди и спине. – Я очень редко пользуюсь такими роскошными апартаментами. Обычно выбираю более простые номера, для среднего класса путешественников и торговцев. Но в таких номерах редко можно устроить дракона. К тому же, где ещё тебя мыть? Я бы не хотела выгонять рабочую смену какой-нибудь фабрики из бани ради этого. К тому же, ты бы нашёл такое место ужасно неудобным.
    Хранительница решительно направилась в дверь, за которой должна была скрываться ванная комната. Скрывшись за ней, она отсутствовала полторы минуты, стуча дверцами шкафчиков и что-то передвигая.
    Похоже, они не рассчитывали на то, что драконы в их номерах моются, – в руках человеческой женщины была лишь одна мочалка, закрытая плоская баночка, и одна щётка – похоже, больше использующаяся для мойки мебели, чем чьих-либо тел. – Ладно, пойдём помоем тебя, поросёнок. Попробуем привязать это тебе на хвост. Кстати, тебя ведь не учили человеческой форме?
    Эээ… да. Хорошо. – смущенно ответил он, понимая, что сейчас процесс мытья будет под контролем волшебницы, а не безликих, молчаливых служанок или самого Алистера. Он был не против этого, но ему было ужасно неловко от того, что он этим обременяет такую добродушную чародейку. – Боюсь, пока нет. Отец умеет, а я еще нет. Я вообще в магии как-то плоховато, если честно… – со стыдливой улыбкой ответил он, направляясь за ней.
    Хорошо, – лаконично ответила Вайлесс и направилась в центральные двери. Её вопрос был не просто праздным любопытством – она знала, что многие драконы, овладев искусством перевоплощения, становились способны испытывать интерес к человеческим женщинам, и не хотела провоцировать Алистера на глупые ситуации.
    Она могла бы запросто почистить бежевого с помощью магии. Одно заклинание бы справилось не хуже, чем целая группа профессиональных мойщиц. Это было бы рациональнее, но чем тогда ещё занимать время? Его слишком мало, чтобы идти штудировать местную библиотеку – и Вайлесс сомневалась, что нашла бы что-то полезное и интересное там для себя, – а всё остальное, для её увлечений или развлечений, оставалось дома. Идея помощи драконьему подростку с чисткой показалась ей забавной шалостью, тем более, что подобные проявления бытовой близости сейчас могли пойти ему на пользу, заставив забыть о страхах и насилии, которое он переживал дома.
    Залезай в воду, – приказала она, когда они оказались в зале бассейна. Здесь царили белые цвета мраморных плит со светло-серыми прожилками, керамической плитки, с золотом перил, бортов и пограничных рядов плитки. Основной бассейн имел форму загнутого баклажана, а у него под вогнутым боком был резервуар поменьше – не такой глубокий, разделённый на три секции, он был похож на строенные большие ванные.
    Сняв с себя платье и опустив его на одно из кресел-лежанок из чёрного лакированного дерева, волшебница почти целиком обнажилась: на ней только осталась набедренная повязка из двух белых треугольных лоскутов льна, соединённых на бёдрах толстым шнуром перекрученной ткани, и причудливо перевитая нагрудная полоса, удерживавшаяся за счёт заброшенной на шею петли. Дождавшись, пока Алистер бухнется в воду, жрица аккуратно пустилась по мраморным ступеням следом, предварительно попробовав приятно прохладную воду босой ногой.
    Иди сюда, – позвала Вайлесс своего подопечного, найдя место, где вода почти касалась низа её грудей. Подготовленный для мытья инвентарь ждал их на бортике бассейна, и к нему присоединился высокий длинный сосуд. – И давай сюда свой хвост.
    Когда чёрный хвост оказался в его руках, Кандор принялась наматывать мочалку на него, как на основание ёршика. Пришлось применить совсем немного незаметной магии, чтобы мохнатое полотно с мягкими тканевыми колючками значительно растянулось в длину, и хвостовой ёршик получился чем-то побольше, чем палочкой для чистки уха.
    Дома, должно быть, ты привык к услугам верных молодых и красивых служанок? Которые отмоют и заполируют каждую чешуйку, сделают массаж лап и выполнят любую прихоть? – в голосе волшебницы не было ни упрёка, ни претензии. Она говорила об этом, как о какой-то рядовой вещи, как если бы спрашивала, есть ли у них дома ещё мочалки. – Или у вас были кобольты?
    Такой вид Вайлесс мало смутил Алистера. Он не придал этому особого значения, хотя помнил, что среди человеческих кругов это считалось довольно откровенным видом. Тем более, учитывая, что ему приходилось лицезреть у себя дома разгуливающую голышом суккубу практически каждый день. Впрочем, это соседство частично повлияло и на его вкусы – несмотря на свою природу, он находил чародейку несколько… привлекательной? Это было немного больше, чем просто эстетическая красота. Однако не слишком, чтобы оказывать на его реакцию какое-то особое влияние. Он предпочел скрыть свой любопытствующий, любующийся взгляд, хотя его очень радовала ее живая и чистая красота. В отличии от фальшивой и грязной у Элиан.
    Да, у нас были служанки. Из людей. Они были также и служанками Храма. После того, как старый состав ушел. Те мне нравились куда больше. Мы иногда шутили и баловались. А новые… словно молчаливые зомби. Они странные… но делали свою работу хорошо, – ответил ей Алистер.
    Здесь тебе придётся всё делать самому, – опустив хвост подростка в воду, Вайлесс промочила мочалку как следует, после чего, подняв, вылила на него часть содержимого из плоской баночки. – Где ты сам не сможешь достать, я тебе помогу… вон той щёткой. Она мне не кажется очень приятной на ощупь, но другого нет. Так что, постарайся как можно лучше справиться сам.
    Ладони девушки заскользили по обмотанной части хвоста, взбивая из жидкости мыльную пену. Вайлесс ощущала где-то над своим плечом любопытную морду дракона, наблюдавшему за её действиями с определённым любопытством. Его смирная покорность немного забавляла её: драконы не любили, когда их хвост дёргали, как и недолюбливали чужие прикосновения без спроса, как будто к большим домашним животным. Алистер же переносил её опеку без единой жалобы или намёка на недовольство, благодаря чему ей удавалось почувствовать даже некоторое удовлетворение от присмотра за ним. Строгость отца сыграла здесь ироничную шутку: из-за этого сын Архонта Малефор отдалился от тёмного пантеона, сохранив мягкий характер, а давление суккуба только закрепило отторжение и опаску перед теми соблазнами, которые предлагали Тёмные Духи. И это сделало робкого и неуверенного Алистера до безобразия милым.
    Может, такая открытость и мягкость была лишь временной аномалией, пока он был ошарашен разбившимся старым миром, и неожиданной поддержкой в чужой земле. Но это обнажило его не зачерствевшую душу, которая оставляла дракону шансы обрести нормальную жизнь.
    Вот. Теперь ты сможешь сам себя помыть в большинстве мест. Лапы и живот тебе точно придётся мыть самому, – Вайлесс отступила от него на два шага, закончив свою работу, и заглянув в его большие, невинные глаза. То, что она прятала от него свою настоящую природу, только добавляло этой маленькой шалости нотку веселья, и она вполне могла примерять на себе роль человека, которому достался шанс невозбранно потрогать настоящего дракона. К тому же, её настоящий вид мог пробудить в Алистере смущение и желание показаться самостоятельным. – Когда справишься, я помогу тебе с гривой и там, где ты не достанешь. А пока что, я отплыву прочь, чтобы ты меня всю не забрызгал.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    Форум » Игровой раздел литературной форумной ролевой » Мир Санкторамас (NC +21) » Даттерос (Промышленный город на юго-востоке Империи)
    • Страница 5 из 6
    • «
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6
    • »
    Поиск:

    Для добавления необходима авторизация

    Tenzi-Sharptail & Ankalagon Copyright © 2020 Все права защищены.