< Непостижимый Кадатат
Добро пожаловать на Непостижимый Кадатат
Переход на главную Просмотреть новые сообщения форума Руководство по игре Переход на мир Санктарамос Переход в мир Авалар
>
Даттерос - Страница 5 - Форум
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 5 из 5
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Модератор форума: Анкалагон, 10Z-y  
Форум » Игровой раздел литературной форумной ролевой » Мир Санкторамас (NC +21) » Даттерос (Промышленный город на юго-востоке Империи)
Даттерос
АнкалагонДата: Пятница, 06 Декабря 13, 20.42 | Сообщение # 1
Услышь мой рёв!
Группа: Летописцы
Сообщений: 1625
Награды: 4
Репутация: 17
Статус: Offline
Описание:
Даттерос встречает путников толстой стеной, сложенной из кирпича – уступая в прочности, такая стена намного более экономична и легче ремонтируется. Высокие круглые башни венчают конусные шапки из железной черепицы, а стены окружает защитный ров. Но вода в этом рве – тёмно-серого цвета, с маслянистыми разводами, грязная и пахнущая резкими химическими жидкостями. Причиной этого феномена являются развёрнутая в недрах города промышленность – не самого чистого характера. Так уж вышло, что город появился на перекрёстке пути к морю и двух крупнейших мест добычи дерева и полезных ископаемых. Гильдия инженеров приложила свою руку к расширению города, снабдив его последними техническими новинками. И это видно уже на въезде – литой чугунный подъёмный пост поднимается при помощи скрытых внутри стен механизма, и точно так ж опускается защитная стальная решётка, запирающая короткий проход в воротах с двух сторон.

Даттерос – город, полный фабрик, заводов, мануфактур и промышленных центров. Здесь производятся почти все пушки, используемые в Империи; штампуются детали для летательных аппаратов, создаются станции и рабочие инструменты. Огромные литейные цехи дышат даром, который способен зимой растопить снег во всём квартале, а паровые молоты колотят с такой силой, что половина города содрогается, словно бы от землетрясения. Здесь были внедрены первые конвейеры, получившие широкое применение. Во всём городе используется газовое освещение, во всех домах по трубам проводится горячая вода, что так же отапливает здания, а рассекающая город река вращает несколько крупных промышленных колёс. Владельцы заводов не стесняются сбрасывать отходы в реку – из-за чего она стала ядовитой, и на выходе из города начинается целый ряд фильтров, длящийся более чем на километр – дабы очистить воду до её слияния с океаном.

Высокие трубы возвышаются выше городских стен, и становятся заметны ещё только при подъезде к городу. Их сухие пальцы, направленные в небо, пускают густые струи пара и дыма, из-за чего в городе почти всегда пасмурно, а иногда на его улицы и вовсе опадает смог. К концу зимы снег, лежащий на крышах и улицах, принимает чёрный цвет. Промышленные заведения вынесены как можно ближе к стенам, чтобы центр города был хоть как-то от них очищен – некоторые из фабрик занимают целые кварталы, и почти каждая формирует свой район города. За стенами производства начинаются дома рабочих или обычной бедноты, которая не смогла накопить на жильё получше. Здесь процветает как тяжёлая промышленность, которая обеспечивает Империю, так и лёгкая – обслуживая и город, и страну. И, конечно же, здесь хорошо развит пищевой сектор – орду рабочих попросту необходимо хорошо кормить, дабы те были способны к качественной работе. Однако, ни жизнь, ни работа в городе обычно не вызывает зависти – на предприятиях требуется тяжёлый, изнуряющий труд, длящийся от двенадцати до порой шестнадцати часов, а некоторые магнаты жестоко наказывают штрафами за любую провинность. А постоянный грохот, сотрясение земли, запахи химии и результатов сталелитейных цехов, дым из многочисленных труб не создают комфорта в Даттеросе.

Центр города выглядит чуть более привлекательно – здесь нет тяжёлой промышленности, и здесь расположены главные филиалы и конторы всех фабрик, а так же торговой и банковой гильдии. Рынки здесь так же процветают – и хотя здесь нельзя найти диковинные и экзотические товары, как и то, что нужно обычному обывателю, воину, чародею, купцу или дворянину, здесь работают специализированные рынки – торговые площади самих предприятий, заключающие дорогие контракты и проводя оптовую торговлю. Тем не менее, даже этот район производит безрадостное и унылое впечатление – серые стены, кирпичные строения, мрачные отделы стражи и сыщиков, угрожающие здания тайной полиции и тюрем. В городе есть живописные районы, которые оценят любители техники, быть может, Даттерос будет интересен для посещений, но жить в нём будет удобно явно не каждому. Особенно трудно придётся крупным магическим существам – узкие улочки так неудобны для прохода, и не во все им даже удастся попасть. А зданий, способных их вместить, довольно мало – если не считать складов, на которые так же пустят не всех.



Внимание! Локация имеет особые условия:
  • Над городом запрещены воздушные перелёты.
  • Магические заклинания от среднего (сильного для порта) уровня без маскировочных мер будут немедленно зафиксированы.
  • Локация имеет военный и магический гарнизон, способный совершить арест или убийство персонажа в случае нарушения закона и сопротивления.

    Переходы:
    Транспорт дирижаблем:
    Аверис.
    Башня Магов.
    Бреммер.
    Гофаннон.
    Рокгард.
    Спатулос.
    Хакалл.

    Воздушные:
    Баронские Холмы.
    Бреммер.
    Великий Лес.
    Главная военно-морская база Империи.
    Грибная Роща.
    Долина Гейзеров.
    Мёртвые Скалы.
    Рудники.

    Сухопутные:
    Великий Лес.
    Главная военно-морская база Империи.
    Долина Гейзеров.
    Рудники.

    Морские:
    Аверис.
    Заброшенный маяк.
    Зениар.
    Степи.
    Хакалл.

    Последовательность I:
    Злодеус Злей (Кассиора) --> Мист (Сальвадор)[/b] --> CynderMan (NPC).

    Последовательность II:
    Ankalagon (Мелвилл, Вайлесс) --> Злодеус Злей (Алистер)


  • Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    АнкалагонДата: Воскресенье, 13 Января 19, 18.42 | Сообщение # 81
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1625
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Offline
    Пост писался всем миром всеми игроками последовательности.

    Что значит «не побеспокоит»? Ты его не убил, я надеюсь? – Мелвилл воззрился на проходящего ангела с подозрением, но тот не стал уточнять. На временной стоянке, где остались драконы, волк и половина пленников, контуры бежевого было трудно выделить – возможно, он был укрыт массой фигур или сидел в овраге, а может, небесный рыцарь связал его и обездвижил, словно опасного демонического зверя? – Но едва ли он с Сальвадором устроил скорую расправу, на глазах у Кассиоры, – казалось невозможным, что так и сыпавший патетическими изречениями Архангел хладнокровно зарежет подростка прямо перед носом его подруги.
    У мечника всё равно не было возможности дальше зацикливаться на ответе белокрылого, ведь его собеседник не собирался ждать. Гном уже оправился от шока и досады от внезапного нападения, что разгромило его цирковой караван, а грузовую телегу обратило в щепки. Румянец вернулся на ту небольшую часть щёк, которая была свободна от густой растительности, глаза засверкали деловой искрой, и бородатый наугрим уже изыскивал способ нажиться на своей неудаче. Его хватка, болтливость и жажда наживы была столь естественна и правдоподобна для дельцов этой породы, что даже Мелвиллу было бы трудно уловить здесь подвох, если бы только низкорослый хозяин цирка так старательно не обходил вниманием его вопросы про Амелию. В честности которой сам он почти открыто засомневался ещё в разговоре с тем кровожадным верзилой, хотя и не мог ни услышать слов Сальвадора, ни увидеть происходящего в телеге.
    Едва ли бородач стоял за налётом. Но он наверняка понимал и знал больше, чем хотел показать. Что-то полезное для Трибунала, но ценное ли для мечника, которому были нужны заказчики, а не исполнители?
    До баронских земель ещё четыре дня пути, если скакать о-двуконь. А тебе придётся тащить этот сброд за собой, следить за ними, кормить, и не забывать, что сбежавшие приведут подмогу – отбить своих подельников. Сдюжишь со всем этим? Баронские гроши того стоят? – как ни в чём не бывало заговорил он, не показывая своих подозрений. – В Даттеросе их можно за вознаграждение сдать городской страже. В Трибунале засвидетельствовать, что на тебя напали, получить от них грамоту, а в городском совете забрать компенсацию за разбитую телегу, потерянных коней и за то, что дорожный налог ты уплатил, но должную защиту твой цирк не получил. Ещё до города доедешь без забот, под охраной. Получишь столько же, сколько от скупердяев-баронов, ещё и хватит разницы купить билет на дирижабль, чтоб догнать свою труппу.
    А ворочаться назад – три дня, с вереницей то сей пешей. На телеге всех не уместить, – возразил гном, а при упоминании Трибунала так и вовсе побагровел: – Не нужно Трибунала, – уверенно сказал он. – Это ты сладко про грамоты говоришь, да дел то видать с ними не имел, с бюрократами, – уже сомнительнее звучали его слова. Мало ли, с кем необычный мечник дела вёл. Как бы он сам... не из этих оказался.
    Да и со сбродом моим не знаешься. Без меня разбредутся во все стороны! Да и добро! Добро, что везут – всё пропьют. И ты мне за это тоже с Городского Совета спросить предложишь?.. Нет, нельзя в совет. Не сейчас, не теперь. – Гном покосился на Амелию, уткнувшую голову в колени: – Дурная баба, на всех нас беду навела... Нельзя назад. Знаю я, с чем мы дело имеем. Не понаслышке знаю. Лучше без шуму да прочь, мечник, поверь мне, коль сам не разумеешь. – продолжал нервно чесать бороду гном, погруженный в раздумья, бродя взглядом по земле и волнительно пыхтя.
    Ох, не выйдет без шума, гном. Серое Братство шло за драконом, а не кошельки циркачей щупать. Когда сюда свалятся разъярённые мамаши с папашами этих двух мелких, лучше бы они искали ответа у Трибунала, а не у тебя, – Мелвилл остановился сам и положил ладонь на плечо гному, так, чтобы они остались на некотором отдалении от связанных разбойников и Сальвадора. – C дознавателями я буду говорить, с тебя только закорючка понадобится, что ты явился, и головой кивать, что я правду говорю. Все будут знать, что искать тебя больше нет нужды – ни допрашивать, ни убеждать держать рот на замке. А если девчонку выгородить хочешь...
    Мелвилл бросил взгляд на потерявшую всякий интерес к окружающему миру женщину, и почувствовал, что взгляд странного циркача проследовал туда же:
    Это ведь она с братством якшалась? Если волчий верзила не упрётся, а ты сам не захочешь избавиться от такой гостьи, отделается поркой и штрафом. Пока Тузы играют с драконами, маленькие люди вроде нас никому неинтересны, если вовремя выйдут из партии. Но если пытаться хитрить и шутить с такими играми, могут эти Тузы к ним могут и присмотреться.
    Аргументы мечника звучали убедительно, очень убедительно, но отчего то гном не внял голосу разума:
    Нельзя назад, – отрезал он злобно, очевидно что-то скрывая. – Я тебе заплачу. Много заплачу. Но назад нельзя! – неожиданно выпалил он, как будто дело было в этом. В глазах его была мрачная решимость, он снова ждал ответ и видя недоумение мечника, почти шепотом продолжил:
    Есть некие те, кому я доверяю, и те, кому не очень. Последние, они там, в Даттеросе. Я туда не хочу. Тебе тоже стоит не захотеть, – настойчиво давил он.
    Даже так, – Эмплада поднял брови, почувствовав, что разговор стал сдёргивать покрывало с чего-то более интересного, чем возможность заработать на арестованном сброде. Выбивать информацию из упрямых наугримов было почти безнадёжным делом, но в этом появилась маленькая трещинка, на которую можно было аккуратно надавить. – Вот что, гном. Силой тебя в город я тащить не стану, но пленных тебе не отдам. Скоро здесь будет подкрепление пограничных войск, которые их заберут и позаботятся от убитых. Денег с них стрясти не выйдет. Но ты, и этот твой болван Глен, можете потеряться в этом деле, если ты поделишься сведениями о том, что про это знаешь. И про тех, из-за кого ты не хочешь возвращаться в Даттерос. Даже Амелия избежит казни или каторги. Либо же ты начинаешь упрямствовать и водить меня за нос, а потом сам разбираешься со стражей, с Трибуналом и с драконами. А я умою руки.
    Как подкрепление? Уже?! – всполошился гном, но тут же затих и продолжил спокойнее: – Ладно. Ябифор с ними, с пленниками. Но и сам я ничерта не знаю! Ничегошеньки! – гном звучно сглотнул, видя, что ответ мечника не устраивает. – Мутное что-то делается. Разлад какой-то в Братстве. Никто не перед кем ответа не держит за то, что делает. И вот теперь это... Это всё!.. – гном опять повысил голос, но вовремя спохватился: – Не должно было всего этого быть! В смысле, не провала, а прямо всего! Не должно! А какого-то хрена произошло! И с меня спросят! С меня! И не совет твой спросит, и даже не Трибунал! А то и спрашивать не захотят! А потому, лучше подальше зароюсь, там, где спросят и выслушают, а не глотку перережут!.. – гном демонстрировал удивительную способность выражать крик шепотом. И в друг выпалил: – Амелию с собой забрать хочу! – В голосе не теплилось особой надежды, но гном всё равно попытался: – По тем же причинам, по каким сам не поеду...
    В этом-то ты прав. Ничего этого быть не должно было. Так, значит, Амелия даже тебя не предупредила? – мечник подавил желание присвистнуть: разлад в Сером Братстве! Мелких разногласий там, может, и хватало, но подобной децентрализации не случалось ни разу, даже во время войн. И случилось это ровно в то же время, когда кто-то решил открыть охоту на драконов и на дипломатов другой страны. – Хорошо. Забирай девушку, а я попробую переговорить с Братством. Если скажешь, как выйти на вашего главного в Даттеросе, для разговоров, чтоб без потасовок и лишних подозрений, попробую за тебя замолвить слово. В любом случае я найду его, с твоей помощью или без, но с твоей для всех это пройдёт более спокойно.
    В ответ на вопрос гном покачал мушкетом так, чтобы ремешок звонко цокнул:
    Сам как полагаешь? Один меня резать бросился! – возмущённо и зло ответил он, а затем слегка оскалился, вспомнив, что сталось с незадачливым налётчиком. – Тебя самого найдут. Раньше, чем сам того захочешь... И молись Ацогве, что бы это были мои знакомые, а не ещё какая шваль. – гном облегчённо вздохнул. Дело, вроде как, было сделано... Нет, оно только начиналось. Но пока можно было отдышаться. – Тогда прощаемся. – шмыгнул он носом. – Лучше нам больше не видеться. Ну разве что когда афишу увидишь. Если увидишь. А сейчас... Амелия! – окликнутая девушка конвульсивно содрогнулась, а гном расплылся в жуткой ухмылке. – Амелия, рыбка моя, мы уезжаем. Не утруждай себя развязыванием. Можешь вообще больше ничем себя не утруждать... – последние слова прозвучали по-настоящему грозно. Так показалось акробатке. Когда гном подошёл и стал её, связанную, водружать себе на плечо, она совершенно обмякла и не оказывала никакого сопротивления. – Ну и несёт же от тебя... – злорадствовал гном. – Прощайте, удачной дороги! – Он слегка поклонился Сальвадору, затем Мелвиллу. Девушка почти касалась земли ногами, свисая с могучего плеча. Казалось, гном быстро воспрял духом, как только отпал вопрос о его путешествии обратно в Даттерос. И отчего то оставалось гадкое чувство, что Амелия больше не выступит на сцене, даже когда Мелвилл вновь увидит Афишу.

    Пусть уходят, – Мелвилл перехватил взгляд волка, и успокаивающе махнул рукой, показывая, что всё происходит с его ведома. Связанная разбойничья шайка проводила их налитыми кровью глазами, в которых читалось сомнение – завидовать ей, или сочувствовать? Ангел дежурил у безучастной драгонессы, никак не реагируя на освобождение девчонки. И только бежевый дракон никак не проявил себя на это – настолько никак, что Эмплада даже не смог его найти. Храмовник даже стал на край оврага, пытаясь найти его там, но всё было тщетно. С недоумением обернувшись, он обеспокоенно спросил: – А где второй? Алистер?
    Он ушел, – мрачно сказал Тассариэль Мелвиллу, показав рукой направление, куда непутевый дракон отправился. – Туда ему и дорога.
    Что значит "ушёл"? – Мелвилл неверующе переводил взгляд с ангела на волка, и обратно. В какой-то миг ему показалось, что эти двое неведомым образом не укараулили двухметрового дракона, позволив ему незаметно улизнуть, но всё оказалось куда безумнее.
    Что значит «ушёл»?! Я ведь ясно сказал всем оставаться здесь! Просил присмотреть за этими двумя!
    Я не собираюсь держать у себя за спиной труса, лжеца и предателя! – гневно и грозно возразил архангел, так, что его слова эхом отозвались по всей округе. – Теперь он больше никому не будет угрожать своими сладкими речами и возможностью всадить коготь в спину, – пафосно констатировал он, и продолжил уже спокойнее. – Он не заслужил быть убитым, но и нянчиться с ним я не намерен.
    Милосердие Симисоны, да ты это несерьёзно! – гневно воскликнул мечник, но никто не поторопился объявить это шуткой, и не вытащил спрятавшегося Алистера из-за спины. – Вы прогнали его, не допросив и не разобравшись, говорил он правду или нет? О благородный глупец! Как ты собрался теперь прекращать нападения и попытки убийства? Запрешь её под замок и будешь кормить молитвами? Или ты собираешься всё разузнать у этого сброда? С какой стати ты вообще решил, что можешь принимать решения, один! – даже не разобравшись, в чём дело, ничего не узнав, только опираясь на вырванные твоим оружием вопли детёныша? – вне себя от безрассудства Тассариэля, мечник обернулся к волку: – А как ты мог подобное допустить, Сальвадор? Ты о чём думал, когда этот умник выгнал главного свидетеля?
    Я не один из твоих подчиненных солдат, смертный! Кем ты возомнил себя, чтобы командовать мной? Я и сам способен принимать решения. Так будет лучше для Кассиоры. Мой меч и щит не позволят оставить на ней и царапины, – с твердой уверенностью сказал он, и тут же добавил: – Его присутствие дало бы нам только очередную порцию возни, лжи и сопливых воплей! Если ты думаешь, что сможешь узнать от него нечто большее, смертный, милости прошу – снаряжай коня, и отправляйся в погоню. Я не стану этим заниматься, – уперся крылатый рыцарь.
    Жаль, что ты забыл спросить у Кассиоры, что для неё лучше, – отрезал Эмплада, на что воспылавший воитель бросил, указывая руками на печальную драгонессу: – Ты сам можешь видеть, до чего довел Кассиору этот дракон!

    Зверолюд же некоторое время оставался безмолвен в ответ на обвинения себя в некомпетентности. Но его взгляд был красноречивее любых слов – он пристально смотрел на небесного воителя приподняв одну бровь.
    Мне было сказано заняться пленными, дракон не был похож на пленника и у меня странное чувство что я его пытался уже задержать... Как бы то ни было, я видел на что способен этот воитель – он исправится, если действительно несёт свет и справедливость.... Вдобавок мне казалось, что мы уже успели подружиться... Или нет? Гннх... Дьяво... Нет, кто виноват – пусть исправляется. Надо – я достану этого дракона из-под земли, нет – я наконец сервирую справедливость остальным. Потому что раз защитнику из неоткуда инициатор нападения оказался менее опасным чем небольшая усыпляющая ампула – я в чудовищном недоумении, потому что это могло быть сильнодействующей отравой и тогда он бы пришёл уже на... – тут зверолюд кашлянул, переведя взгляд в сторону Кассиоры. – Я не знаю что руководит драконами и этим гостем из ниоткуда, но я точно знаю что раз мы отпустили дракона, конфликт с караванщиками исчерпан – эти ребята могут идти домой, или куда их там ещё примут.
    Исправить то, что я защитил ее от этого лжеца? – уже без гнева, а с некоторым недоумением спросил архангел Сальвадора, повернув к нему свой взор. – Пускай идут. Немногим захочется возвращаться к своему промыслу после случившегося, – прокомментировал он весть о том, что разбойников решено было освободить.
    Разбойники, все как один, притихли. Среди тех, кто разбил их минутами ранее, теперь царил разлад, начавшийся, впрочем, даже раньше, ещё во время боя. И никто не мог с уверенностью сказать, что вообще происходит. И плакса, и молодой мальчишка, и остролицый ветеран – все с тупым удивлением переводили взгляд с Сальвадора на меченосца и обратно.
    Тот, в доспехах, сейчас назвал товарища смертным?!
    Замолкни! Молчи, дурень! – послышались едва слышные перешёптывания.
    Совсем ума лишились? Этот сброд на ваших глаза убил четверых патрульных, пытался расправиться со всеми нами, а вы вздумали их отпускать? Во имя Ацнаган, вы бы ещё им оружие вернули, чтобы они закончили начатое. Четыре семьи остались без мужей, детей и отцов – подумайте о том, исчерпан ли этот конфликт для них, – Мелвилл попытался привести соратников в чувство, обрывая карнавал недоразумений. – Я вызвал помощь из местных военных. Очень скоро они подоспеют, заберут убитых и доставят преступников назад в Даттерос, где их предадут суду по местным законам. А вы сможете отправиться дальше и доставить драгонессу к той магичке ордена, вызвавшейся её защищать. Поэтому никого не освобождаем и ждём всадников. А пока они добираются, рыцарь, пойдём-ка, я покажу что-то, специально для тебя.
    Но фраза про мужей детей и отцов, казалось, не пробрала зверолюда, а наоборот, лишь привела в негодование. Но он дал договорить фразу до конца, после чего чуть понизив голос ответил.
    Каждый делает свой выбор. Они были готовы к тому что будут проливать чужую и свою кровь. Их родня была к этому готова. Нарушение законов – есть нарушение законов. Но я не припомню, чтобы мне хотя бы платили за то, что я помогаю их соблюдать. Да, награда какая-то будет, но будь моя воля – пустил бы эти деньги на тех, кто ещё подаёт хоть какие надежды на исправление и принесение пользы. Про последствия говорить мне также не нужно – меня, МЕНЯ пощадили только потому что одному юноше я оказался знакомым и спустя десяток лет он меня узнал среди тех, кто пришёл карать его и его соратников. УБИВАТЬ. А меня не только пощадили, но и приняли как своего! Не сразу, но чёрт побери – нелепо! Выросшее дитя! Спасает очевидного врага! Кто их спасёт, если не мы? Они живы до сих пор только потому, что мы их пощадили, мы их щадили чтобы заработать и поглумиться над тем как они получат "заслуженное наказание"? Как бы не так. – Зверолюд скрестил лапы на груди. – Уж точно не мне быть их палачом. Примут обратно – может не такая уж отвратительная шайка, не примут – будет уроком. Убьют – наказание получат и так. Оружие я у них приобрету, а как они решатся потратить эти деньги – на их совести. Но если уже "вызвано подкрепление" и скоро будут здесь... Все участвовавшие в налёте бандиты мертвы.
    Хватит с меня этой искажённой морали. Тебя послушать, так это нас нужно судить за то, что мы им оказали сопротивление. Вышвырнув на смерть единственного, кто действовал по принуждению и кого заставят навеки замолчать, ты уже примерил ремесло палача. Зато теперь так удобно играть в священное милосердие, когда прощать стало безопасно. – раздражение снова стало поднимать голову в душе храмовника, но он старательно подавил свои чувства. – Если бы не проклятое кольцо с чарами, я бы подумал, что ты с ними заодно. Или ты ещё не до конца проснулся после него, и ещё путаешь стороны, а, Сальвадор?
    Он не пропадет, если ему удалось обмануть и сорвать планы целой шайки бандитов, – вмешался архангел.
    Именно поэтому с него живьём сдерут шкуру и подвесят жариться на крюках, пока не издохнет, – отрезал мечник. – Не знаешь, про кого говоришь – так лучше совсем не берись судить…
    Слова храмовника уязвили сердце старого воина от чего он на секунду оскалился, но, когда разговор, наконец, зашёл о кольце, зверолюд впал в неистовство и перебил их:
    Хоть одна живая тварь сказала бы что произошло, а не заставили меня метаться в догадках. Этих двоих ты не тронешь, потому что ты также пощадил меня и вон тех, кто находится на твоей дороге боя. Моя добыча. Моя совесть. МНЕ РЕШАТЬ.
    Хоть последние фразы определённо были искусственно преувеличены, было ясно одно – зверолюд не станет отступаться от своих идей на этот раз.
    ...Раз попался – подлец. Два попался – глупец. Я не стал бы превращать нападавших в кровавое месиво даже без этого чёртового кольца – только этого чёртового... – Сальвадор в очередной раз сжал глаза от боли в голове, но едва приступ оставил его – Сальвадор вновь обратил взгляд на пленных. – Эта треклятая скотина хочет поскорее встретить смерть, давая возможность мелкому уйти, да даже если он собирался воткнуть мне кинжал в бочину или подставить мелкого и свалить – он бы получил по заслугам очень скоро. Я их отпускаю. Даю им чёртов шанс сбежать, убить меня, убить кого-то ещё – но даю. Их не должно было быть здесь, меня не должно было быть здесь, они живы только благодаря... Стечению обстоятельств.
    Зверолюд уставился в глаза своего соратника.
    Я повинен в куда более чудовищных поступках чем они, но я живу и несу на себе эту ношу. Не заступись за меня.... Ш... Щенок – валяться мне в куче других трупов "врагов". –Зверолюд всё же встретил непреклонность своего соратника и тяжко вздохнул. – Если они хотят уйти без страха и боли, дай возможность утолить хоть эту просьбу. Уж яд то жалеть точно не стоит.
    «У него в голове не всё на месте. Будь здесь инфицированные альбесарами, он бы и этих бросился бы защищать,» – Эмплада видел, как Сальвадор гримасничал от приступов боли, как путались его мысли и колебалась решимость. Оставалось только проклинать то, что в такой форме бывший хранитель не мог увидеть, что натворило и оставило злосчастное кольцо в голове и душе недавнего союзника, готового стать врагом из-за кучки неисправимого сброда. Но неровные, дёргающиеся эмоции волка были чётким символом, что одними словами здесь было не обойтись.
    Здорово у тебя там всё перепуталось в голове, если ты готов перегрызть горло бывшим соратникам ради вот этих. Мог бы сразу сказать, что голова ещё не прошла, – шагнув к насупленному собеседнику, храмовник протянул руку, коснувшись его лба и пробуждая рунир выплеснуть на волка поток очищающих чар [Дар Иггдрасиля: функция 2]. – Так полегче будет? Голова не болит, память не подводит?
    Целую минуту Сальвадор стоял недвижим пытаясь понять, что произошло. Посмотрел на Мелвилла, потом на небесного воителя, потом на пленников.
    Хватит лезть в мою голову... – наконец ответил он, повернувшись к Мелвиллу. – Я не могу более смотреть на их кислые морды. Мёртвых не воротишь, семьи не восстановишь, а с местными законами – только ещё больше жизней окончится.
    И не только здесь. Если так угодно – это мы не уберегли тех ребят от опасности, провезя здесь драконессу, так что их смерти на нашей совести. На совести этих двоих только то что им очень хотелось выпотрошить меня. Впрочем, как и Амелии, которая сейчас... Где?
    – Сальвадор поднял бровь. – Разменяна по ситуации, потому что так выгодно. Она кому-то нужна? Нужна. Эти ребята тоже кому-то нужны, но этому кому-то сейчас не заступиться за них. К чему же плодить несправедливость?
    Мелвилл устало выдохнул, потерев лоб тыльной частью ладони, в которой ещё было зажато ружьё. Абсолютно непробиваемое упрямство волка, сделавшее бы честь всему Царству Трёх Гор, заставляло его пожалеть об отсутствии под боком Мины – пожалуй, кроме неё мало кто сумел бы втолковать Сальвадору, чем отличается заказное убийство от простого хулиганства. Но воспоминания о ментальной драгонессе натолкнули его на другую идею: она не слишком нравилась Эмпладе, но похоже, это был самый действенный способ. «Существует очень радикальная психологическая игра: если одержимому какой-то навязчивой идеей, вымыслом или страхом дать воплотить её в локальном представлении, чтобы пережить её целиком, это может помочь рассмотреть нереальность этих идей и вернуть ему спокойствие,» – когда-то делилась она, и похоже, что Мелвиллу придётся пусть в ход именно такой метод.
    Очень хорошо. Забудем о том, что мы живём в государстве людей, что преступники – люди, и должны судиться по их законам. Сыграем в твою игру, Сальвадор. Твоя правда стоит на том, что юноша, на семью которого ты напал, решил твою судьбу, и нам должно поступить так же. Но здесь нападали не на твою семью, а потому решать участь убийц будет та, за чьей головой они и пришли. Кассиора! – громко позвал меченосец драгонессу, вырывая её из транса. – Без тебя этот спор никогда не закончится. Эти разбойники тебя не знают, и наверняка понятия не имеют про твоих родителей. Но они пришли разменять твою жизнь на звонкую монету, и, если им представится шанс, сделают это снова. И убьют любого, за кого дадут пригоршню серебряников. Сальвадор, напав на нас, находился под властью чужих чар, но защищает их по своей воле. И всё же он проливал кровь, защищая твою жизнь. Про нас двоих пояснять ничего не нужно.
    Тебе решать, кого отпускать на волю, кого отдавать страже, а кого попросить просто уйти своей дорогой. И закончим на этом.

    ХВАТИТ! – жалобно вскрикнула тонким голоском доведенная до отчаянья драконесса. Все эти возгласы, споры, междоусобицы крутились у нее в голове, расшатывая ее и так столь нестабильное состояние. – Эти разбойники пришли по мою голову... они отняли у меня отца и мать... – сквозь слезы проговорила она, злобно взглянув на них, так, словно собственными когтями хотела разорвать и выпотрошить каждого из них. – Им место только на рудниках, – тихо и гневно выговорила она, находя в своей душе каплю оставшейся доброты и милосердия, которой хватило, чтобы не пожелать им смерти или расправиться с ними прямо на месте.
    Нет… Не-ет! – заныл в ответ на обвинение Кассиоры молодявый шестёрка.
    Сквозь вскрики перепалки вдруг раздался смех, глухой, утробный, того старого бандита. Хохотал он искренне да так, что в глазах его проступили слёзы.
    Цирк он и еси цирк! – хохотал он, пока остальные его коллеги испуганно переглядывались – Цирк уродов! Откуда только повылазили! Драконы-судии, зверолюды-заступники, свидки с голубиными крыльями! И все кругом собрались, судьбу мою решают, разбойника да в летах! Потешно! Потешно до слёз! – не останавливался он.
    Скажите мне, почетны судии, вы кто сами и чего желаити? Уорсона-заступника я понял, а вас, кажись, понимать перестал. Ну коль обвинением пустым про забраных мать и отца… – разбойник шипяще хихикнул – …обвиняетесь, то ыж скажите! Уважте, коль взялись! А вдруг я вам дать сие могу!.. – разбойник не переставал ухмыляться – Кровь вам нужна, деньги или преславута справедливость?.. Всё дам и скажу, спросите только.
    Его смех лишь разжигал злость и ненависть в сердце драконессы. Она уже была не в силах держать себя в лапах. Она стала медленно приближаться к старому разбойнику, сверля его хищным, яростным взглядом. И глядя на это разбойник лишь скалился в ответ, тогда как остальные в страхах заёрзали, пытаясь отодвинуться прочь от разъярённого дракона. В глазах старика играл азарт и безумие.
    Ну так давай... – говорил он вкрадчиво своим шершавым голосом. – Сюда... – демонстрировал он драконессе незащищённую шею. – Кости за маму с папой обгладать не забудь, животное... – глумился он бесстрашно.
    Увидев намерения драконессы, Тассариэль тут же преградил ей дорогу:
    Кассиора, стой! Это не выход, – сказал он ей с некой мягкостью, нежели строгостью. – Они заслуживают наказания за свое деяние. Но судьба всяко настигнет их. Пуская в ход кровопролитие, ты становишься ничем не лучше тех, что отняли жизнь у твоих родителей. Они получат свое, не теряй своего разума.
    Драконесса внемлила его словам, и ее взгляд стал уже менее разъяренным.
    Ты прав. Простите... – она виновато опустила голову, напоследок все-равно окинув разбойников злобным драконьим взором, и развернулась туда, откуда шла.
    Как жаль, что эта ситуация зависит не от меня... – Зверолюд положил лапу не плечо старого разбойника, не переводя на неё веса, но оставляя достаточно – чтобы можно было ощутить. – Над детьми точно не надо тешиться. Особенно если потом они очень захотят откопать тебя с того света... Прикинь, они живут тысячелетиями, мы все так или иначе уйдём в землю ещё до того, как она вырастет. Тот факт, что она предлагает шахты – в её детском уме это непозволительное милосердие. Однако... Если будет выбор – лучше в шахты Инженерной гильдии, хоть там и царят безумные идеи – оттуда выходят. Впрочем...
    Сальвадор хмыкнул.
    По какому принципу будет определяться степень виновности и наказание? Одно дело убийцы, другое дело сообщники, под одну гребёнку точно стричь не дам. Этот даже близко не видел сражения с драконом, его уже просто всё доконало, как и меня... Дьявол, где перо и бумага, будем играть по вашим правилам. – Зверолюд откопал в глубине сумки пергамент и чернила и принялся за письмо. – "... рудники инженерной гильдии..." - Поодпись...
    Старик перевёл растерянный взгляд на могучую лапу на своём плече, а потом и на самого зверолюда:
    Нихера уже не понимаю... – выслушав Сальвадора проронил он и погрузился в раздумия, лишь изредка осторожно поглядывая на Кассиору.

    Всё, покончили с этим? – подавляя ярость, подвёл черту мечник, но ответом стало всеобщее молчание. – Тассариэль, на минуту.
    Оставив Сальвадора заниматься составлением своей грамоты, Мелвилл зло зашагал в сторону оставленного клинка Симисоны, поманив за собой и ангела. Обстановка была отвратительной: небесный воитель оказался ещё более далёк от понимания реалий их смертных миров, чем ожидал меченосец. Чтобы он не натворил ещё больших дел, его нельзя было оставлять без присмотра – но вот и Сальвадор, на которого Эмплада рассчитывал было положиться, оказался не так надёжен. Винить за это больше остаточные чары кольца, и была ли это какая-то особенная волчья философия либо особый взгляд на жизнь, храмовник не знал. Но похоже, старина-Уорсон мог ещё выкидывать рискованные фокусы, а оставаться с ними дальше и присматривать за обоими он тоже не мог.
    Сбежавшего бежевого нельзя было оставлять – глупый дракон мог этого не осознавать, но он попал между молотом и наковальней. Серое Братство не простит предательства и не станет затягивать с расправой, которая едва ли станет быстрой. Затеявшие всё это тоже не заинтересованы в том, чтобы Алистер прожил больше положенного и успел разболтать ещё ненужных деталей. Многие ответы, вдобавок, ещё ждали в Даттеросе, но едва Братство разберётся с воцарившейся внутри своих рядов сумятицей, как добиться их станет куда сложнее.
    Вдобавок, внутри оставалось гадкое чувство, что он попросту спихнул ответственность за конфликт с пленными на молодую драгонессу. Конечно, негодяев нельзя было отпускать без суда. И было бы особым цинизмом отпустить их на глазах у той, чью жизнь они пришли забирать. Если кому было и решать их судьбу самосудом, то только ей. Но поганое ощущение всё равно не желало уходить, сгущая мрак на душе не хуже наступившей ночи.
    Они уже отошли достаточно далеко от остальной группы, чтобы кто-то мог их подслушивать, когда, свистком подозвав Мерлина, Эмплада заговорил:
    Тебе ведь знакомо понятие тайных закрытых миров Кристального Королевского Движения, ангел. Ваша фракция Небес союзна этому вектору, поэтому ваше воинство должно знать такие вещи. Ты самовольно вторгся в закрытый мир, нарушил локальную маскировку и открыто вмешался в местные события. Я – здешний посвященный наблюдатель "дежурных постов" тайных сил Движения, и если я об этом сообщу, то тебя очень скоро отзовут твои же Небеса, навсегда закрыв сюда дорогу. Так что, поумерь упрямство и гордыню, сперва ответив на два вопроса. Первый – как ты оказался в этом мире. Второй – какую цель ты преследуешь в нашем мире, пряча ее за защиту этой драгонессы?
    И тем самым лишишь юную драконессу последнего защитника. – холодно ответил архангел. – Я защищал ее род еще тогда, когда сами Хранители были реальностью, а не далеким и смутным прошлым. – с нарастающим пафосом рассказывал он, не давая уронить свою гордость небесного воителя, – Я поклялся защищать ее род, и ее саму. Я здесь именно за этой целью, и ни за какой иной, – с пронзительной, искренней уверенностью подтвердил он.
    Нас с Кассиорой связывает особая печать. Она служит маяком, чтобы я мог переместиться к ней из любой точки мироздания. Я чувствую то, что чувствует она, и всегда могу понять, когда ей грозит опасность. Можешь позвать любого из ваших магов, он сможет это подтвердить, – закончил он, и тут же его крылья магическим образом растворились в воздухе, сияющий взор сменился вполне человеческим, но ничуть не менее суровым взглядом, а голос перестал иметь в себе сверхъестественные отзвуки. – Я готов принять ваши требования. Если они не помешают мне защитить драконессу.
    Сочувствую Кассиоре, – Мелвилл хотел было сперва сказать другое, что никогда не слышал ни о какой печати и ни о каком ангельском защитнике на службе чьего-либо Клана, но вовремя вспомнил: обычный храмовник даже слышать не слыхивал ни о каких Хранителях, чтобы возражать про это. Самостоятельно, не срывая с себя личины, он не мог проверить правдивость слов архангела, но едва ли тот лгал, ведь искусные лжецы у них перевелись почти поголовно в дни Падения. – От твоей защиты вреда больше, чем толку. Ты хорош в сражении, но абсолютно не разбираешься в том, как устроен и чем живёт этот мир. Ты не думаешь о последствиях. Не понимаешь чужих поступков и их причин, и начинаешь действовать наобум, назначая врагами всех, кому это не понравится. Переучивать тебя нет времени, поэтому вот как мы поступим.
    Резкий порыв холодного ветра, с завыванием проносясь по равнине и шумя молодой и старой пожухлой травой, заставил его прерваться, чтобы не кричать во всю глотку. Не теряя даром времени, мечник через пару шагов согнулся, нашаривая в тёмной выемке одиноко валявшийся клинок. Когда он выпрямился, стылый порыв ослабел, и сквозь него донёсся перестук копыт приближающегося Мерлина.
    Мы с Сальвадором везли её к одной посвящённой волшебнице, которая обещала за ней присмотреть. Дальше я не смогу ехать, вашими с Сальвадором стараниями. Назовёшься рыцарем храма из Пантеона Начала, и сперва будешь обо всём непонятном спрашивать у Сальвадора, а не судить по своим небесным меркам. И накрепко запомни основные правила, – поймав коня за поводья, с одной стороны перерубленные топором Глена, Эмплада сунул клинок в перевязь. Следующим на место отправилось и полупустое ружьё. Бывший хранитель старался не думать о том, какой морали может научить ангела этот волк. – Этот мир, Санкторамос – закрытый, «непосвящённый» мир. О том, что за его небом существуют другие населённые планеты, из непосвящённых предполагают только некоторые местные маги в своих смелых теориях. Здесь собственный культ действующих Духов, разделённых на два Пантеона – Конца, и Начала. О его деталях, о географии спросишь Сальвадора, у вас больше недели пути, нужно будет про что-то говорить. Для остальных – не говори ничего лишнего. Не упоминай Творца, заменяй его Сантеросом. Но больше вспоминай не его, а Ацнагана. Это культ Пантеона Начала, по сути – смесь культа небес и местной религии. И не вздумай бросаться на тёмных магов, культы Малефор вполне официальны. Старайся вообще поменьше разговаривать с посторонними.
    В Баронских Землях вы встретитесь с волшебницей и передадите ей Кассиору. С ней она будет в полной безопасности – у волшебницы есть диплом умбральной Академии, и есть знания этого мира. Там ты сможешь вернуться к себе и дальше подглядывать в свой глазок, убеждаясь, что с ней всё замечательно.

    Да будет так, – коротко ответил он, недовольно вздохнув, и добавил: – Я вернусь лишь тогда, когда будет полная уверенность, что она в безопасности. А до тех пор, я буду защищать ее. Пускай и скрытно от смертных глаз. Сейчас нельзя оставлять ее без защиты. Слишком долог был переход в этот мир, чтобы просто так возвращаться. В иной раз я могу не успеть.
    И твой переход был совершенно напрасным. Для того, чтобы разогнать банду головорезов, не нужны силы Небесного Воинства. Но раз ты так недоверчив, можешь спросить у чародейки её рекомендации или демонстрацию её силы. Должно быть, это тебя убедит? – меченосец вперил свой взгляд в чернильно-чёрный юг: мрак наползал со стороны Даттероса, гася звёзды и предвещая скорую грозу. Мелвилл хмуро посмотрел в сторону надвигающейся непроглядной темноты: – Хотя если бы ты ещё захватил палатку, это пришлось бы сейчас весьма кстати. Ночь обещает быть мокрой. Вернёмся к остальным – пока не придут всадники, не хочу оставлять их надолго без присмотра.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Суббота, 26 Января 19, 19.47 | Сообщение # 82
    Колдун
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 73
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Offline
    I последовательность


    Архангелу не было никакого дела до расправы над смертными – юными и глупыми детьми мироздания, которые ошиблись в своем выборе, избрав путь разбоя. Сейчас угрозы от них было не больше, чем от беззубой кобры, в отличии, по мнению воителя, от дракона, который мог натворить вещи куда страшнее – обмануть ее. Этот обман мог иметь фатальные последствия, от которых даже Тассариэль мог ее не уберечь. Он не мог этого допустить. В силу своей наивности, Кассиора не могла обманывать, а потому то, что она о нем рассказала, было явным и тревожным знаком. Архангел никогда не любил вершить судьбы людей, выбирать, кого казнить, а кого миловать, поскольку имел к ним слабость – к их хрупкости и беззащитности. Дракон не стал исключением, хотя со стороны и казалось, что тот его сейчас по земле размажет. Но в данном случае чешуйчатый представлял из себя опасность. Кассиору нельзя было оставлять наедине с опасностью – его острым языком и лживым умом.
    И те бандиты определенно заслуживали наказания. Но Тассариэль был не в силах его им даровать, он готов был пощадить их. Безоружных и обезвреженных. Но всегда был готов, как мастер меча, убить их, будь они с оружием в руках, выступающими против Кассиоры или ее спутников, сколь бы ни хотелось ему лишать смертных жизни от их же глупости. Кассиора распорядилась иначе, воззвав к остаткам милосердия, какие только можно найти к тем, кто покусился на ее жизнь. И это было куда лучше казни, по мнению Архангела. Возможно, ему было невдомек, что вся оставшаяся смертная жизнь на рудниках - это сущий ад. А быть может, он просто знал, что даже такая жизнь лучше, чем настоящий Ад, уготованный грешным душам.

    Конечно, конкретно эти разбойники не имели никакого дела до родителей Кассиоры. Но Кассиоре в тот момент казалось иначе: все эти разбойники, они пришли за ней, за ее семьей. Иначе не может быть. Они заодно. Они отняли у нее самое дорогое, что у нее было. Она не могла понять разумом, кто именно виноват во всем этом, и опиралась лишь на свои иррациональные чувства. Но она попросту не могла воззвать к разуму в таком тяжелом состоянии. Поэтому головорезам досталось, возможно, больше, чем могло бы. А может, и нет – но этого они уже никогда не узнают, вердикт уже вынесен, и драконесса его пересматривать не намерена.



    Теперь, когда вопрос с разбойниками был решен, Кассиору беспокоило лишь одно – что же дальше? Куда теперь идти, что делать с этими нападениями? Ей было больно от того, что ее друг оказался одним из них, и еще больнее от того, что ее родители оказались потеряны. Ей было и неловко перед Сальвадором, ведь он спасал ее еще там, в Даттеросе, а она распорядилась в разбойниками совсем против его слов.
    - Сальвадор, прости… – полушепотом промолвила она, подойдя к волку поближе – Я не могу с ними иначе. Они… понимаешь… они отняли у меня все, что у меня было… – вновь расхныкалась она, но взяла себя в лапы – Ты не такой, как они. Ты совсем другой. – с теплотой сказала она.






    II последовательность


    Не в силах убежать от своей печали, Алистер остановился посреди уже темного леса. Холодные капли дождя стекали по его чешуе, вокруг был слышен лишь тоскливый гул ветра и гром. Еще днем зеленые, листья казались уже серыми, а красивые деревья – неприветливыми и страшными. Но теперь все изменилось, теперь это темное и мрачное место. Мрачное, как и его душа. Казалось, от него отвернулся весь мир, и лишь плачущие небеса сочувствовали его боли. Эта тишина создавала в нем некое умиротворение: ранее, еще в родном восточном королевстве, она, в компании с ночным покровом и одиночеством, была ему единственным лекарем ментальных мук, его единственным убежищем от этого сурового мира. И сейчас, когда он, доведенный до отчаянья, истерзанный страхом, вновь оступился и обернул против себя всех, кто был ему друзьями, у него осталось лишь оно - последнее пристанище, которое легко может быть разрушено чьим-либо присутствием. Капли дождя стекали по его чешуе, скрывая горькие, скорбные слезы о похороненной лучшей жизни.

    Но, к его большому сожалению, нельзя было оставаться здесь вечно. Нельзя убежать от проблем, и от самого себя. Так или иначе нужно было выбираться отсюда. Скоро его будут преследовать преданные им разбойники, в стремлении отомстить за злодеяние. Или тот рыцарь, охранявший караван Кассиоры и оставивший на его теле раны, которые до сих пор больно ныли, от шипастых лиан. Ему тоже могли понадобиться ответы, и навряд ли он стал бы действовать дипломатично в его отношении. И конечно же, отец не оставит это безнаказанным. Погоня обещала быть, неясно только, от кого бежать. От бандитов, жаждущих мести? От мага-рыцаря с праведным архангелом? От отца и его мрачного демона-учителя, одним своим взглядом вселяющего страх? От самого себя? Это было уже не важно для юного дракона. Сейчас он был погружен в глубокую печаль, и единственным вопросом было лишь – ради чего бежать? Ради своей жалкой жизни, полной страха и боли? Последний светоч, к которому он стремился, больше ему не светил, и единственным стимулом был лишь страх. Страх умереть, инстинкт выживания. Он себя обязательно проявит, когда он столкнется с реальной опасностью. Но не сейчас, когда его разум окутан туманом. Сейчас ему все-равно, и не будь он рабом своего страха и трусости, он бы уже не стал бороться, потому-что бороться ему не за что. Он продолжил стоять на месте, слушая легкий шум дождя и погружаясь в безнадежную думу.



    Сообщение отредактировал zlobnii4el - Суббота, 26 Января 19, 19.47
     
    Mad_HatterДата: Вторник, 26 Февраля 19, 15.20 | Сообщение # 83
    Магистр
    Группа: Хранители
    Сообщений: 216
    Награды: 2
    Репутация: 33
    Статус: Offline
    ГМ:
    И инстинкт проявил себя. Куда как раньше, чем предполагал Алистер. Сквозь туманы разума, сквозь тяжёлые, грузные думы чувство тревоги укололо виски. От края до края неба прокатился басистый раскат грома и резкий порыв ветра облил Алистера подхваченными каплями дождя. Вода барабанила по почве всё усерднее. Дождь усиливался. Но не это настойчиво пыталось извлечь Алистера из небытия, а гнетущее, холодное, липкое чувство. И остальные чувства внимали ему, обостряясь, фокусируясь, контролируемые не разумом, но инстинктом. Инстинктом выживания. Алистер был драконом, а драконы оставались куда как ближе к внутреннему зверю, чем большинство двуногих. Даже среди раскатов грома, среди нарастающего шума листвы, среди барабанной дроби падающих с неба капель чуткий слух Алистера мог уловить отдельные тревожные нотки. Едва слышный шорох, неосторожный вздох, шелест прижимаемой к чавкающей почве травы. Всё такое тихое, такое незаметное. Как хотелось бы верить, что всё это всего лишь лесной аккомпанемент разыгравшейся грозе. Но увы, Алистер знал, что это не так. Все чувства твердили ему об этом. Нет, они кричали. Алистер каждой чешуйкой чувствовал это - там, позади него, в ночном мраке среди деревьев крадётся кто-то. Этот кто-то не хотел, что бы его заметили. Этот кто-то почти не дышал, так старательно он пытался скрыть своё присутствие. И этот кто-то, вне сомнений, хочет его убить. Алистеру говорил это не разум, но нутро. Он ясно знал это, как будто этот кто-то или что-то сам ему сказал об этом. И это знание не давало Алистеру покоя, пробиваясь сквозь всякую меланхолию, разгоняя сердце, заставляя думать и думать быстро. Как ему поступить? Что делать?! ответ от дракона требовался в эту же секунду.

    [Алистер. Проверка на внимательность: успех. Получено право на превентивное действие]

    Недолго длилось его уединение. Было очевидно, что опасность уже здесь, рядом. Раскаленная адреналином кровь ударила в голову и лапы. Нужно было действовать здесь и сейчас. Но что мог сделать юный дракон, который не умеет даже использовать атакующую магию? Все его трюки были уже израсходованы на то, чтобы попытаться спасти драконессу, которая теперь его искренне ненавидит. Теперь у него есть лишь собственные лапы, крылья и когти. И поэтому он сделал то, что умел лучше всего. Пустился бежать в надежде, что не будет догнан. Он тут же, с неимоверной резкостью сорвался с место и с такой скоростью, с какой только мог, бежал, ища открытое место, бежал в сторону дороги. Там, если он и не смог бы оторваться от преследователя, он мог бы взлететь, покинув этот лес вместе с его опасностями.

    [Бросок на скорость: 9. Проверка не пройдена]

    Нечто позади бросилось вслед за драконом почти мгновенно. Хрустнули ветви, взлетела грязь. Что бы это ни было, оно было быстрым. Алистер был скор, не смотря на усталость и раны. Страх и желание жить притупляли всякую боль, наливая мышцы силой. Но что-то сзади было быстрее. Петляя между деревьями, прорываясь всей массой через густые заросли, Алистер вдруг словил себя на мысли, что слышит чьё-то прерывистое дыхание. Ужас заставил его повернуть голову, что бы он мог увидеть своего преследователя. Нечто отвратительное настигало его справа, мелькая между деревьями, вдымая к небу влажные комья грязи неестественно длинными узловатыми конечностями. Сочетались в существе как черты какого то незнакомого Алистеру зверя, так и отвратительная карикатура на человеческий образ. Тварь была покрыта густым чёрным мехом, по которому комьями скатывалась вода и грязь и одновременно с тем торс её укрывал металл латного панциря. Обрамлённое огненной шевелюрой чёрное лицо, укрытое множеством складок и морщин, как будто бы улыбалось Алистеру пастью, вмещающей бесчисленное множество изогнутых клыков, облачённых в пар и чудовищный смрад, а неестественно огромные золотые глаза сияли ехидством и торжеством.
    Алистер попытался ускориться, оторваться прочь от преследующего его кошмара, но тот, словно пытаясь доказать молодому дракону всю тщетность его потуг, неумолимо приближался, как бы не рвался Алистер вперёд. И вдруг оно разорвало всякое расстояние, разделявшее их. Серебристый раскат рассёк укрытое подхваченной листвой небо и Алистер внезапно оказался в тени нависшего над ним монстра. К нему тянулись бугристые лапы, коронованные семью крючковатыми пальцами, с когтями, способными разодрать его мягкую чешую в клочья - Алистер не сомневался. Время замерло для дракона, адреналин заменил ему кровь, он видел приближающуюся угрозу в мельчайших деталях, и глаза её казались ему огнями...

    [Бросок на реакцию: 16. Проверка пройдена]

    [Бросок на уклонение: 21. Проверка пройдена. Получена возможность дополнительного действия]

    Собрав все силы, что даровала ему драконья натура, Алистер рванулся назад. Он чувствовал смрадное дыхание твари на своей чешуе, лезвия её когтей блестели влагой, проносясь перед его глазами в тот самый момент, когда единственный хлопок крыльев отбрасывал Алистера прочь от уродливого зверя. Чудовище рухнуло на землю с грохотом, перекликающимся с грохотом грома. Вода, листва и камни взлетели выше самых высоких деревьев. Но Алистера не оказалось в её хватке. Алистер пробороздил когтями влажную землю в десятке метров от места столкновения, он почувствовал, как хвост неприятно врезался в дерево, содрав с него кору. Но это не отвлекло его - тварь уже неслась следом размытым чёрным пятном с пылающими испепеляющей яростью глазами. Она ревела первобытной злобой, и словно бы даже произносила бранные слова, но Алистер не разобрал их. Он всеми фибрами тянулся к тому единственному резерву, что у него остался, к той спасительной тени, что жила внутри него. И в момент, когда морда чудовища вновь оказалась совсем рядом, готовая проглотить добрую часть головы дракона единым укусом, Алистер дотянулся. Вместе со всем презрением и страхом он выплюнул в пасть чудовища сгусток чернильного мрака. Тварь пронеслась мимо, на всей своей невероятной скорости врезаясь в старый дуб позади дракона. Рёв её сменился скулежом и воем. Её рыжая голова была окутана облаком сплошной черноты. Выродок природы брыкался в конвульсиях, когда дерево осыпало его ветвями и листвой, а затем крутанулся так резко, что Алистер почувствовал дуновение даже посреди бушующей стихии. Чудовище раскололо древесину единым ударом, с воем переломав себе левой лапы когти, но тем не менее ужасающим оставалась та чудовищная мощь, продемонстрированная ею. Старый дуб устоял, но на его могучем теле теперь зияла огромная воронка, даже отдалённо не напоминающая борозды от когтей, которые её оставили.
    -Убью!.. - вдруг расслышал Алистер сквозь нарастающие порывы ветра - Сожру!.. Сожру живьём!.. - задыхаясь в хрипе дёргалась тварь. Голос был совсем не таким, каким Ворн говорил с Алистером раньше, но отчего то Алистер мгновенно его узнал, не смотря на подступающий к горлу ужас. Тварь не видела его, не чуяла его. Она не должна была суметь говорить! Но Ворн говорил и янтарный свет его глаз изредка пробивался сквозь пелену чар драконёнка - ...Некуда бежать!... Негде спрятаться!.. - отхаркивал слова разбойник, мотая чёрной мордой в поисках поганой рептилии лишь затем, что бы снова заняться приступами тошноты - ...Я тебя найду... Мы найдём! От нас... От нас тебе и на краю света не спрятаться!.. - как ужасны были эти слова для молодого дракона, как безжалостны ко всякой его надежде. В момент перед глазами становились легионы подобных существ. Легионы, идущие по его душу. И гром вторил этим иллюзиям, и молния рисовала вспышками силуэты врагов за деревьями. Алистер знал - Ворн скоро встанет. Мешкать нельзя! Не секунды терять нельзя!..

    Слова Ворна, как Алистер уже его узнал, посеяли семя ужаса. Ему было, чего опасаться. Но не сейчас. Не теперь, когда он, поняв, что бегство бесполезно, что иного выхода нет, что его загнали в угол, отдался своим инстинктам сполна. Первобытная ярость высшего хищника заполнила его разум кровью , сменив страх и осторожность, которым уже не было применения. Есть только он, и опасность. Живым уйдет только один. Его вены наполнились раскаленной магмой, питаемой тысячами вольт энергии, и он с чистой яростью замахнулся острыми как бритва когтями на шею оборотня, жаждя вскрыть тому вены, разорвать его плоть в клочья за то, что тот посягнул на его жизнь и не оставил иного выбора. После стольких лет боли, после разбитого сердца, ему было уже не до милосердия или каких-либо размышлений. И сейчас им правил лишь азарт битвы, желание вкусить крови за все те страдания, что он пережил. Он пожелал отнять у Алистера последнее, что у него было - его жалкую жизнь? Так пусть поплатится за это.

    [Бросок на урон: 19. Сверхсильное ранение.]

    Ворн метался из стороны в сторону, словно дикое животное. Впрочем, его облик не позволял усомниться, что от человеческого в этом существе было очень мало. Он не видел удара! Всё эта проклятая пелена! Всё этот проклятый дракон. Но он слышал его, пускай это и не могло его спасти. Когти дракона опустились на его плечо, сминая панцирь и раздирая шкуру от шеи и до груди и никакая кольчуга не сумела остановить ярости пусть молодого, но повелителя небес. Ворн забыл, на кого раскрыл пасть. Ворн ожидал встретить тут загнанного мальчишку, который ринется прочь и даст загнать себя, как дичь, даже не сумев расправить крылья от страха. Но словно с ним сыграли злую шутку - теперь он сам должен был биться за свою жизнь.
    Ворн, какой бы тварью из каких земель он не был, взвыл так, как не сумеют взвыть все волки этого леса разом. Смешался в вое и крик боли, и крик неописуемой ярости. Он брыкнулся, мощным прыжком пытаясь разорвать расстояние, но вместо этого лишь снова врезался в дерево, разбивая в кровь лапы. Он снова отказывался умирать, прямо как там, на поле, после удара Сальвадора. Его кровь, орошавшая округу, дымилась и кипела вопреки здравому смыслу - УБЬЮ!- - ревел Ворн, а его шея продолжала клокотать кипящей кровью - УБЬЮ И СОЖРУ! - ревел он, когда и говорить не должен был смочь. Он всё ещё не видел Алистера. Пока ещё не спала колдовская пелена с его глаз. Ворн лишь беспорядочно размахивал длинными когтистыми лапами, пытаясь найти дракона когтями. Но Алистер его видел. И видел он так же, как в дыму покрывается коркой страшная рана, оставленная его когтями. Как кровь, застывая, темнеет и на разорванном плече уже срастается лопнувшая шкура. Не поздно было бежать. Бежать так быстро, как только можно, к спасению в полёте. Не могло быть существо пред ним бессмертным! Точно не могло! Но хватит ли Алистеру решимости продолжить бой, зная, что всякое его усилие может исчезнуть в дыму, подобно этой ране? Как много придётся стерпеть, как много собственной крови придётся проглотить, что бы уничтожить это мерзостное чудище? Ворн всё ещё не видел, но он уже глядел в его сторону, словно знал, где он. Сквозь десятки клыков сочилась чернеющая кровь. Пока ещё это была кровь анималиста. Пока ещё...
    А в небе рвался шторм, метая молнии над лесом. От грома дрожала земля. Смерть витала в воздухе...

    Тракт дрожал. Плясал удерживающий его щебень, звонко постукивая в такт дождю и десяткам обитых железом копыт. Сквозь сумрак бури продиралась кавалькада из семидесяти семи эквитов во главе с центурионом Флавианом Карлом, имперским нобилем, но из той породы, которая привыкла не покидать своих крепостей. Человек суровый и принципиальный, он снискал себе славу непримиримого борца с преступностью и самоотверженного стража имперских границ. Отважный командир, заслуживший едва ли не кровную преданность своих людей, он сорвал центурию с места за час до отбоя, в злой и холодный дождь, и бойцы без единого слова поднялись за ним.
    Могучий дестрие под ним грузно хрипел, выдыхая ноздрями густой пар. Дождь расступился перед ним, как волна пред галеоном. Флавиан без устали гнал его вперёд. Сегодня был особый день. Чёрный день. Глаза воина наливались злобой, когда он возвращался к этой мысли. Эта злоба закипала в каждом из тех, кто следовал за ним, окружая отряд жуткой атмосферой мстительного отчаяния.
    Сегодня, часом ранее, ему поступила депеша срочно выдвинуться на подмогу уполномоченному Имперским Трибуналом рыцарю храма. Было совершено дерзкое нападение на даттероском тракте в трёх днях пути от границы баронских владений и по счастливому стечению обстоятельств - в часе скорой езды от места базирования его, Флавиана, центурии. Нападение было отбито. Есть пострадавшие, есть пленные. И есть убитые. Его люди. Его верные бойцы и сыновья! Зарезаны швалью с большой дороги! Ярость комом стояла в горле центуриона, он хотел рыдать от боли и обиды. Хотел кричать так, что бы в самых застенках Ада те ублюдки, что погубили его солдат, слышали его и дрожали в страхе перед его гневом. Но лицо его было спокойным, а глаза холодны, как цвет северной стали, и устремлены только вперёд.
    Достоинство и гордость не позволяли ему скорбеть во всеуслышание. Он будет скорбеть про себя и про себя произнесёт все проклятия.
    Бойцы его благородной центурии умирали часто. Чаще, чем солдаты других формирований и командиров. Это было словно проклятие над головой Флавиана Карла, словно Ллейн вязала его судьбу сплошным узлом. Даже чётко спланированный налёт не проходил без пострадавших. Но при том никто не мог назвать его людей плохо тренированными или неудачливыми. Скорее, он воспитывал их слишком храбрыми. Слишком самоотверженным был его собственный пример. Умереть во славу Империи, за жителей Империи, с именем Императора на устах - нет ничего благороднее. Так он учил. И его бойцы слушали. Возможно, слишком близко принимая это к сердцу.
    Флавиан не мог избавиться от горечи потери, но он мчал вперёд ещё и с гордостью, ибо был уверен, точно знал - его бойцы исполняли свой долг до конца и никто из них не показал врагу спины!..

    Вдруг, что то мелькнуло в свете грома. В пролесье, у дороги. Олень? Нет. Что то белое. Наверное, или показалось?
    Флавиан поднял руку, подавая знак сбавить галоп, и сам натянул поводья. Несколько солдат поравнялись с ним, вглядываясь во тьму, пытаясь увидеть то, что заметил их командир. Тень настойчиво мешала взору. Они не видели ничего, но инстинкты Флавия заставили его проверить. Он выступил вперёд, перехватив метательный пилум. Его центурионский плюмаж растрепался совместными стараниями ветра и воды.

    -Покажись! Именем Императора! - крикнул он в темноту, надеясь перекрикнуть бурю.

    Алистер слышал его. Спасаясь бегством, вовремя отбросив жажду битвы, он рвался сквозь кусты и ветки, даже не заметив, как вырвался из леса к тракту. А там, в завесе шторма, драконий взгляд внезапно выхватил множество людей на лошадях, в доспехах, с копьями и со щитами. “Имперцы.” - сообразил дракон, скрываясь - "А может, нет?" - пришла другая мысль, и перед глазами снова встал вдруг безобарзный Ворн, что где-то позади. Инстинкт прижал его к земле, а Тень сокрыла от чужого взгляда. Но сполох молнии испортил его планы и ведущий всадник успел увидеть блик белой чешуи.
    Теперь он слышал его голос. Он говорил ему. В руках его копьё, за ним солдаты. Что теперь ответить?

    Но дракон молчал. Он лишь сорвался с места, выбежав на открытую местность. Ему нельзя было стоять и трепаться с этими людишками - нужно было спасать собственную шкуру от разъяренного зверя, который уже гнался за ним со всем своим безумием. Теперь его было прекрасно видно даже сквозь проливной дождь и сущий мрак - напуганный дракон-подросток, с искрой кровожадности в глазах и окропленной чужой кровью лапой. Единственное, что он сделал, перед тем, как взмыть в небо - это, повернувшись к отряду рыцарей, крикнул: - Бегите!.

    Жемчужный росчерк пронзил небо. Алым заревом вспыхнула кровь на чешуе дракона и всадник в момент продрог всем телом, хотя до этого сносил всё ненастье бури с настойчивым стоицизмом. Мгновенно отступил прижавший уши конь и позади раздалось испуганное ржание, но не звука от застывших в ужасе людей. Никто не смел моргнуть, а дракон, пользуя момент, расправил крылья.
    -Стоять! - первым пришёл в себя Флавиан, хотя вернуть самообладание ему не удалось. Не зная, что делать, поддавшись постыдному страху, он выбросил руку вперёд. Тяжелый пилум просвистел где-то рядом с Алистером, потерявшись в дожде - своей цели он не достиг. И в какой то момент центурион поверил, что жить ему осталось считанные мгновения и месть дракона за дерзость человека наступит так скоро, что он не успеет и взгляда отвести.

    “Бегите” слышал он сквозь бурю голос. Угроза? Завесу дождя рассекли тяжелые копья. Воины Флавиана заставили лошадей подступить, прикрыть командира. Самые отчаянные, услышав слова дракона, повторили за командиром его глупый поступок. Но слишком высоко уже парила их цель.

    -Отставить! - гаркнул центурион, видя тщетность усилий. Что происходит? Кто этот зверь?! Преследовать его? Нет, пустая затея. - Вперёд! Продолжать марш! И быть на чеку! Смотрите в небо! - и что же искать в этой злосчастной буре? Если дракон решит атаковать, что смогут сделать люди, которые не могут даже рассмотреть его в ночной мгле?

    Флавиан злился и паниковал. Он гнал беспокойного коня вперёд, пришпорив его несколько лишних раз. По донесению, с караваном циркачей в пути была молодая драконесса. Это была она? Самец, самка - один Ябифор этих крылатых разберёт. Что если да? Это на неё было совершено нападение и ей на помощь в том числе они и выдвигались. За ней ещё идёт погоня нападавших? За этот час могла ли ватага врагов перегруппироваться и атаковать вновь? Это было бы в духе Серого Братства. А значит нужно спешить!

    [Смена последовательности]

    Кавалькада всадников вылетела на равнину стремительно и рьяно, сохраняя боевое построение в несколько неровных звеньев. Они ждали нападения, ожидали, что враг будет ждать их, но только тьма встречала их и барабаны грома. Люди перекрикивались между собой, прочёсывая окресности.

    Убедившись, что опасности нет, Флавиан отдал команды десятникам, а сам уж было направил коня в сторону временной стоянки вызвавшего их рыцаря Храма. Но нашлось нечто, что заставило его спуститься с коня ещё подле тракта.
    Этим чем то было тело. Тело его подчинённого.
    Дождь спутал чёрные кудри молодого бойца, чьё плавное лицо застыло вечной маской удивления. Должно быть, его убили первым. Он даже не успел понять, что произошло. Короткий стальной болт торчал в его шее, а размытая дождём кровь пенилась в лужице под его головой, словно очерчивая багряный нимб над челом недавно усопшего. Убитого. Убитого подло, исподтишка, трусом за пару медяков.
    Флавиан Карл сжал зубы с такой силой, что между ними проступила кровь. Его дыхание участилось от ярости, кулаки сжались от бессилия. Но он вновь не поддался гневу, лишь склонил колени над мёртвым юношей, своим подчинённым, своим сыном, и прикрыл ему веки осторожным жестом - Маракаву пусть будет снисходителен к твоей душе. Ко всем нам - прошептал центурион с заботой и скорбью. Дождевая вода текла по его лицу, но не слёзы. Он будет скорбеть про себя.


    When those eyes in the mirror stare back at me
    I’m reminded that the ghost of pride is clear to see.


    Сообщение отредактировал Mad_Hatter - Вторник, 26 Февраля 19, 15.23
     
    АнкалагонДата: Пятница, 01 Марта 19, 23.22 | Сообщение # 84
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1625
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Offline
    Мист:
    Сальвадор ничего не ответил драконессе. Но, её слова всё же немного прояснили его разум, но он не стал раскрывать пергамент по новой. Свернув его, и замотав в дополнительную бумагу, он запечатал его хитрым сплетением Инженерной гильдии. Посмотрев на драконессу ещё раз, он хотел было сказать что-то но оставил это своему разуму.
    «Когда встречается выбор из тех двух, у кого отняли всё, и просят сделать выбор кого пожалеть, кого окончательно разбить, кого же ты выберешь? Очевидно, что того, кто не виновен, того, кто не нарушал никаких законов... Но что делать, если они оба таковыми являются? Что делать тогда? Пожалеть того, кого и так все жалеют, или того, кого сломала жизнь, но всё же он нашёл способ выжить, а не лечь и умереть? Кто знает где были законы тогда, когда они были нужны чтобы защитить тех, кто от отчаяния подался к тем, кому законы не писаны? Где были законы, когда вершилось предательство? Где они были, когда...» – Сальвадор настолько крепко схватился за почву своей левой рукой что громко лязгнул металл на механизмах пальцев руки.
    «…показания и рекомендательное письмо. Кто ж поверит, что этот мальчуган родня одному из погибших из стражи. А старикан действительно насмотрелся всякого дерьма и не хочет помирать от болячки, которая его доканывает настолько что он просто ищет повод чтобы его поскорее убили.» – Волк вновь посмотрел на мальчишку. – «А знает ли он об этом...?»
    И обвёл взглядом то место где не так давно стоял караван и уже вовсю собирались птицы падальщики, которые всё не знали – лететь прочь от надвигающейся бури или полакомиться тем что разбросано по округе.
    Дьявольщина, можно бесконечно говорить об оставленных на произвол родне погибших, но если им не помогать, ВОТ ЭТО, – указал на пленников взорвавшийся от собственных размышлений зверолюд. – И будет происходить! – спустив с плеча мушкет, зверолюд проверил патронник, потом дёрнул мушкет в сторону пленников, заставляя их зажмуриться, и спустил курок.
    Хлопок распугал роящихся птиц и заставил, в кои-то веки, подняться повыше, а то и улететь прочь.
    Милосердие действительно проявляют только тогда, когда это удобно. Иначе рискуют быть убитым или ты, или тот кому ты его проявил. Я сделал всё, что не нарушает как законов, так и моих принципов, но, если шахты или куда вас там в итоге сошлют вас не доконают – не становитесь причиной этого безумия вновь.
    Едва эхо выстрела окончательно утихло – посыпали первые капли дождя, сверкнула очередная молния и громыхнул первый ощутимый раскат.
    Если, конечно, небеса не решат нас покарать сами раньше времени. – переведя взгляд на архангела, затем обведя взглядом всех присутствующих Сальвадор принялся сооружать из наиболее крупных останков телеги и не её непострадавшего брезента подобие укрытия как для себя, так для пленных и... Всех тех кому оно требовалось.
    Сомневаться в том, что среди раненных хоть кто-то остался в живых уже не приходилось – вряд ли Мечник упустил хоть кого-то, да и слишком уж эффективны были методы расправы у тех, кого зверолюду хватило ума оправдывать и защищать.



    Первый грохот грома этого года катился со стороны юга медленным, глухим рокотом пробуждающегося зверя, сбрасывавшего оковы долгого зимнего сна. Он наполнял надвигавшуюся стену абсолютно чёрного мрака низким хриплым басом, наползая в одиночку, без своих частых и почти вечных компаньонов в виде ливня и молнии. Холодный ветер затрепал края одеяний двух мечников, швыряя им в ноги остатки пожухлой травы, как глашатай наступавшей непогоды: гроза наступала, как уверенный в себе ночной хищник, чующий свою добычу и осознававший, что в пелене ночи его жертва никуда не денется. Звёзды так и не зажглись на небесах, закрытые толстой завесой влажных облаков – тяжёлое и неспокойное небо готово было вот-вот лопнуть и смыть все следы разверзшегося под ним массового убийства.
    Мелвилл набросил на голову тонкий капюшон плаща, не дожидаясь первых капель – как будто бы это было способно помочь против ливня, грозившего низвергнуться с минуты на минуту! Отстегнув ремешок на боковой сумке Мерлина, храмовник извлёк оттуда широкую и тонкую дощечку с прикреплёнными к ним выпрямленными прямоугольниками чистой настоящей бумаги, крохотный карманный фонарь из заколдованного кусочка хрусталя, и «драконье перо» – доставшийся от крылатой расы в дар инструмент для письма, представлявший из себя металлическую или деревянную трубочку, наполненную густыми чернилами, жало с тонким желобком внутри, и внутреннюю мембрану, приоткрывавшуюся только при нажатии острия пера на поверхность.
    Последние сухие минуты Эмплада потратил на то, чтобы набросать послание для чародейки ордена, которая должна была принять драгонессу под своё крыло: едва ли ему придётся встретиться с ней лично, особенно при её знакомстве с Кассиорой. Из-за опрометчивой, горячной поспешности Тассариэля, дорога Мелвилла делала петлю прямо здесь, и вновь направляла свой бег обратно к Даттеросу. Едва ли Алистер понимал, во что влез, если он говорил правду, но голову в затягивающуюся петлю он уже засунул, и потому Мелвилл спешил, пока судьба не дёрнула рычаг и не вздёрнула дракона-неудачника на пеньковом галстуке. Не тратя время на витиеватый слог и пространственные объяснения, храмовник торопливо писал письмо, и всё равно закончил лишь с первыми каплями весеннего дождя, крупными и холодными. Оторвав лист, он скрутил его трубочкой, засунув в маленький тубус из уплотнённой бумаги, запечатав с обеих сторон, вновь бросая взгляд на приближающуюся грозу. Горизонт оставался всё таким же чёрным, скупясь на всполохи молний, лишь со стороны тракта мелькнула тусклая жёлтая точка – она дрожала и колебалась, понемногу расширяясь, пока не стала распадаться на другие, более мелкие, но такие же огненные капли.
    Всадники. Я поеду вперёд, встречу их, – Мелвилл одним движением вскочил в седло, не в силах больше бездействовать. – Сообщи остальным, что помощь пришла!
    Без видимых команд, Мерлин сорвался с места, бросившись галопом в сторону приближающейся кавалькады, которую осветила вспышка первой молнии. Когда гром от неё настиг храмовника, выстрел волка он уже не смог услышать.



    К тракту со стороны сгрудившихся вдалеке фигур, вырванных из полутьмы спорадическим всполохом молнии, к отряду имперских конных застрельщиков спешно приближался одинокий конник, без сомнений врезавшись в стену сплошного проливного дождя, настигшего строй воинов минуту назад. Всадник остановился в двадцати шагах, поднимая правую ладонь в знак приветствия и мирных намерений, и громко воскликнул, перекрывая нарастающий шум ливня:
    Приветствую и благодарю за быстрое прибытие! Я – храмовник Пантеона Начала, сопровождавший караван, отбывший из Даттероса три дня назад с особым грузом. Я отправил просьбу о помощи, когда мы попали в засаду.
    Навстречу храмовнику выдвинулись несколько бойцов, но их командир отозвал их лёгким взмахом руки
    Его звали Дамиан. – вместо приветствия произнёс он, поднимаясь. – Дамиан из знатного рода Ветуриев. Он служил под моим началом два года. Безупречный боец. Рассудительный, но храбрый. Практичный, но не бессердечный. За все два года не могу вспомнить о нём ничего, кроме хорошего... – Флавиан улыбался вопреки острым каплям, секущим лицо, явно предаваясь воспоминаниям. Но довершил он невесело. – А умер в канаве у тракта... – слова сочились скорбью.
    Меня зовут Флавиан Карл. Центурион эквитов седьмого Веспасианского легиона Его Императорского Величества. – наконец представился он, приставив кулак правой руки к сердцу, как было принято в легионе. Он не торопился искать укрытия, сохраняя грубую манерность даже под проливным ливнем, как человек высокого достоинства и как человек, чьи мысли ныне были с покойными, а не с ним самим. – Прибыли к вам на подмогу так скоро, как получили депешу... У нас есть медикаменты и все необходимые припасы, если кому-то требуется оказать помощь. Тит... – Флавиан указал на одного из всадников, что уже двинулись в сторону стоянки, – ...Замечательный полевой хирург. Мои люди прочешут окрестности, но в такой ливень надеяться найти следы не приходится, а потому... – на секунду центурион выдал своё нетерпение, импульсивно поддавшись вперёд: – ...Покажите мне ублюдков, которые сделали это... – выпалил он, чуть позже, опомнившись, добавив: – ...Со всем почтением к Храму, разумеется.
    Мелвилл Эмплада, странствующий рыцарь Ацнаган. Храмовое прозвище – Серый Меченосец, – мечник склонил голову, спешившись вслед за этим. «Эквитес?» – пронеслось у него в голове, пока он рассматривал экипировку всадников. Их чешуйчатый доспех поверх кольчуг, короткие топоры на поясах, форма щитов и шлемов подходила всадникам-акритам – даттероским конным пограничным всадникам. Но метательные копья были заменены на более тяжёлые и неудобные для кавалеристов пилумы, а центурион именовал свой отряд на манер войск северной префектуры. – «Северянин, которого судьба забросила служить с одного края империи на другой, или ещё одна таинственная загадка?»
    Флавиан Карл всматривался в лицо павшего солдата не так, как командир смотрит на солдата под своим началом, павшего в бою. Его слова, его тон и горечь выдавали что-то большее, чем реакцию на утрату своего бойца. Для боевого друга юноша выглядел слишком молодым – быть может, это был перспективный личный ученик центуриона? Мелвилл подошёл и стал рядом с командиром всадников, глядя на уже безмятежное лицо навеки уснувшего акрита: в этой смерти прослеживалось что-то личное, что-то, затронувшее душу закалённого воина, что не дало ему как-то отреагировать на довольно известное прозвище меченосца.
    Скорблю о ваших утратах. Нападение было дерзким и неожиданным, но никто не дрогнул и не показал спины. Все из нас думали сперва о защите гражданских, лишь потом о своей безопасности. Из всех разбойников сбежали лишь двое, остальные – или пленены, или убиты, – храмовник знал, что лучшим утешением для центуриона будет лишь весть о том, что его воины погибли достойно, и их заслуги были признаны по достоинству. – Всех пленённых ждёт суд в Даттеросе, где им воздадут по делам их. Наша задача – доставить их туда без самосуда, ведь мы – солдаты, а не палачи, и не уподобимся этому сброду. Утром вам понадобится разделиться, чтобы доставить оставшуюся шайку дознавателям, и сопроводить остаток каравана на встречу с магом Ордена. Но сегодня – нужно отдать дань погибшим и сжечь тела убитых налётчиков.
    Да... – опустил голову Флавий, виновато улыбаясь, – Да, никакого самосуда разумеется. И всё же... Я хотел бы посмотреть им в глаза.
    Собравшись с мыслями, центурион продолжил:
    Мои войны займутся телами как только кончится этот проклятый дождь. Не может же он лить вечно, верно? – горько смеялся он. – Почести же моим людям... Их воздадут как полагается, но не здесь. Их семьи должны присутствовать... Но их тела нельзя оставлять так ни минутой дольше, да... Айб! – крикнул командир, привлекая внимание рослого смуглокожего воина с плюмажем декуриона. Ему не потребовалось отдавать приказа. Декурион без слов понял, чего от него хотят, склонив голову и коснувшись кулаком груди. – Терен! – обратился центурион к следующему офицеру. – Готовьте лагерь! Подальше от тех деревьев и того оврага! Бран! Определи патрули!
    Да – ответил ему солдат, сжимавший в руках копьё, увенчанное вымокшим до нитки тёмно-бардовым штандартом.
    Отдавая привычные приказы, Флавий отстранялся от своего горя. И это помогло ему вспомнить необычный случай на тракте, который почти вылетел из головы, едва он увидел мёртвые лица своих подопечных. Он вновь обратился к Мелвиллу, решив, что тот должен знать:
    По дороге сюда мы видели нечто странное. Буквально в пятнадцати минутах галопа на юг. Дракон. Молодой. Он не стал с нами говорить. Улетел, едва завидел нас. Похоже, был чем-то напуган. Он сказал нам бежать. – Центурион вглядывался в лицо собеседника, пытаясь уловить малейшие изменения в его выражении. – Он был весь в крови... – венчал Флавий.
    Милосердие Симисоны! – выдохнул рыцарь храма, невольно оборачиваясь в сторону, откуда прискакала подмога, будто ожидал увидеть там скользящую в небесах тень, обессиленно падающую с небес. Всё началось намного быстрее, чем ожидал мечник – Эмплада был уверен, что у него в запасе целая ночь, прежде чем Братство попробует совершить возмездие. Недооценил? У разбойников ещё оказались в руках козыри, которых у них быть не должно было? – Я должен немедленно отправляться туда. А тебе придётся справляться самому, центурион. Поэтому слушай…
    Щелчок мокрых пальцев был почти неслышимым из-за шума сильного весеннего дождя, но Мерлин уже повиновался ему, подходя ближе к своему хозяину. Мелвилл схватил его за испорченные поводья, сжимая их от досады. «Три дня я маялся от скуки в этой проклятой телеге, а теперь мне не хватает и десяти минут!» – билась в голове гневная мысль. У него не было возможности привести Флавия к Сальвадору, Тассариэлю и Кассиоре, не было времени проследить, чтобы они поладили и рассказать, что к чему. Ведь если до Алистера уже добрались, сможет ли хотя бы его душа продержаться достаточно, чтобы Мелвилл успел к нему на выручку?
    Верховная жрица Пантеона Начала из Восточного Архипелага направлялась в Рокгард с дипломатической миссией, когда их судно потерпело крушение. Или на него напали пираты. Их дочь выжила, и мы охраняли её пути в Баронские Холмы, где в землях почтенного маркиза Де Дебуа её ждёт Магос Ордена Чародеев, чтобы сопроводить столицу. Дочь жрицы должна добраться до Рокгарда живой и здоровой, Флавий. На кону что-то важнее, чем просто слава империи, – сделав паузу, меченосец вскочил в седло. Теперь их с центурионом разделяло большее расстояние, и чтобы слышать друг друга, приходилось ощутимо напрягать глотку, перекрикивая непогоду: – Кем бы не оказались эти отчаянные мерзавцы, что стоят за этим – у них не было времени подготовить такое же организованное нападение на последнего дракона с Архипелага, как они это сделали в море. Но до Гоффанона не теряйте бдительности. Кассиору будут защищать ещё двое. Один из них – тоже рыцарь храма, брат Тассариэль из Бреммера. Дарованные ему силы велики, но затворничество в Бреммере не пошло ему на пользу, и его знания и суждения о мире могут казаться наивными, странными и даже раздражающими. Второй – волк Сальвадор, санкционированный чародей земли из инженерной гильдии, и его философия вам покажется едва ли легче. Им нужно помочь, и, наверное, понадобится проявить немалую долю терпения, но до замка Дебуа, только они помогут защититься от злого колдовства. Пленные шестёрки братства сейчас под их надзором. У меня нет времени представлять вас друг другу, Флавий, поэтому вы должны будете справляться сами. Полагаюсь на ваш опыт и ваших солдат.
    Так он и впрямь при деле... – про себя проговорил предводитель всадников, но он не стал утолять своё любопытство расспросами, мгновенно заразившись беспокойством рыцаря Храма: – Я всё понял. Исполним в совершенстве! – центурион ударил себя в грудь кулаком: – И да хранит вас Ацогве!
    Пусть Ацнаган защитит вас и ваших людей, центурион. И ещё, – подъехав к командиру всадников, Мелвилл вытащил небольшой цилиндр, наклонился в седле и отдал его Флавию: – Это послание для мага Ордена. Оно избавит вас от лишних вопросов. Удачи, Флавий. Вперёд, Мерлин!
    Заслышав команду, гнедой жеребец сорвался с места, без всяких дополнительных слов унося храмовника в дождь. Стена воды и мрака скоро совершенно закрыли его от чьих-либо глаз, не оставив от присутствия Мелвилла даже следов на размокающей земле.



    Беглеца окружала тьма, свистящий ветер и стена парящей воды. Будь Алистер на земле, этот выстуживающий шквал в считанные минуты выдул из его мокрого тела все капли тепла, но полёт помогал ему сохранять свой температурный баланс. Воздушные потоки были похожи на строптивых жеребцов из россказней людей, так и норовивших сбросить зазевавшегося наездника. Никакое иное существо не могло бы продолжать полёт в таких сложный и опасных условиях, и даже бежевому дракону не удалось бы соврать самому себе, будто бы он не тратил значительные силы, чтобы и дальше продолжать более-менее прямо лететь в этой мокрой мгле.
    Ухух! – свист ветра и шум дождя пронзило уханье столь резкое, словно бы какой-то филин поселился прямо в ухе молодого дракона. И всего в двух метрах от края своего развёрнутого крыла, Алистер мог увидеть безумную птицу, храбро и упрямо пробивающуюся сквозь ночную грозу, гоняясь почти наравне с ним. Вспышка далёкой молнии и взмах крыла закрыли ночного охотника на секунду, но этого хватило, чтобы поток воздуха и неистовый ливень смыли глупого летуна.
    Ухух! – оглушительный по своей чистоте голос филина вновь непокорно прорвался сквозь какофонию голосов бури, раздавшись уже прямо позади. Чьи-то небольшие, но цепкие коготки вцепились в его гриву у самого основания спины, и дракон мог ощутить слабую тяжесть до неприличия наглой птицы, которой хватило дерзости спрятаться от борьбы с водой и ветром на спине Алистера, решив заодно и прокатиться на нём, как всаднику на лошади.

    …Еще одна живность, которой зачем-то понадобилось его донимать. Алистер был раздражен такой компанией, искренне удивляясь неимоверной глупости этого зверя - какая птица в своем уме стала бы цепляться за дракона - царя небес? Но сегодня будто бы все было против него. Он не собирался мириться, а потому решил проучить пернатую бестию за ее безрассудство. Немного набрав высоту, он вошел в короткое пике, в котором крутанулся, словно мощный волчок, пытаясь сбросить с себя назойливого преследователя.
    Ощущалось, как эта птица цепляется за него всем своим рвением, да так, что в полете в последний момент схватилась за его гриву, сильно оттянув ее и доставив неприятную боль от насильно выдираемых волос. Благо, что их корни были достаточно крепки, чтобы их отсутствие не стало для Алистера уродливым напоминанием, что даже птицы в этом мире ему не рады. Это его серьезно рассердило, и тот, почувствовав момент, когда она уже еле держится, внезапно совершил еще один оборот, на этот раз куда более успешный.
    Груз свалился с его загривка, и глупая, непуганая птица исчезла во мраке – просто отстала или же свалилась вниз, сброшенная потоками воды или воздуха, бежевый дракон не стал выяснять. Рьяно бушующий ураган начинал становиться проблемой более серьёзной и опасной – предательские порывы ветра подныривали под крылья и грудь, стараясь его сбросить, перевернуть, вывернуть перепонку. Всего минуту назад крылатый мог свободно вращаться в воздухе, но теперь такой трюк мог стоить ему потери устойчивости и встречей с залитой раскисшей землёй внутри. Струи воды били, казалось, прицельно в глаза, заливая ноздри и пасть. Но главной опасностью становились молнии – грозовой фронт захватил бежевого дракона, и тот уже мог несколько раз наблюдать ветвистые разряды электричества, которые сверкали уже не только спереди, но и где-то сбоку от него. Сколько ещё он продержится в небе, прежде чем проклятый буран не закрутит его в безумном вихре и не швырнёт о землю, или просто не прожарит его до кончиков когтей мощным зарядом молнии?


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Понедельник, 29 Апреля 19, 19.54 | Сообщение # 85
    Колдун
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 73
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Offline
    I последовательность


    -Я не хотела убивать того старика… просто проучить. Нельзя так говорить про родителей, нельзя… Эх, да пусть катятся к чертям. – та ситуация еще крутилась у Кассиоры в голове. Она все еще была в печали и отчаянье от ужасной вести. Возможно, если бы не чары Тассариэля, она бы не могла говорить от слез. Сейчас же она чувствовала… опустошение. Некую пустоту и душевную усталость. Мрак, точно такой же, какой царил здесь вокруг, и точно такую же атмосферу разрухи. Тихую, спокойную, но тяжелую, как груду свинца, скорбь. И дождь, барабанящий по ее чешуе, словно бы сочувствовал ее утрате.
    Однако она не могла оставить без внимания загадочного рыцаря. Когда она его встретила, не было особенно много времени, чтобы с ним разговориться. Сейчас, когда все успокоилось, был вполне подходящий момент. Любопытство взяло свое, и она, подойдя к нему, спросила:
    - Так… Тассариэль, ты – мой защитник?
    - Да. – ответил он, заботливо взглянув на нее.
    - Мама и папа рассказывали мне о тебе. Совсем немного – что ты защитник нашего рода. Могучий воин, защитник невинных, который придет, если мне будет грозить опасность. И ты пришел. Если честно, раньше я считала это все сказками…
    Тассариэль промолчал в ответ, но смотрел ей в глаза, давая понять, что он внимательно слушает ее.
    - Но… кто ты? Откуда ты?
    - Я… гм… я не могу сказать. Ты сама узнаешь. Со временем. Твой разум еще слишком юн, чтобы получить ответ на этот вопрос.
    - Но не мог же ты взять и появиться из ниоткуда?
    - Не мог.
    - Ну вот. Так откуда же ты? Ты говорил про какое-то «небесное воинство»… что это?
    Тассариэль снова промолчал.
    - А кто такой Арх… Арг… Аркангел? Я помню, ты назвал себя Аркангелом.
    И снова безмятежная тишина из его уст.
    - Ладно… а чем ты занимаешься в то время, когда не находишься здесь?
    Ему очень хотелось рассказать о тех невообразимых вещах, которые окружают его. Про многообразие миров, про Ангелов, про Небеса. Но до этого он не знал, что все в этом мире ограничены лишь некой собственной системой знаний – не той, что отражает истинное мироздание. Не знал, до этого момента. Это его разочаровывало и огорчало. Защищать смертный мир от орд демонов, чтобы прийти и узнать, что никто из живущих здесь не знает в лицо своих героев – мало кому из ангелов это пришлось бы по нраву. Но он послушал наказ рыцаря, не став говорить обо всем. Это знание могло стать бременем для нее. Особенно учитывая ее болтливость.
    - Разве у тебя мало дел?
    - Очень много.
    - А каких?
    - Я не могу сказать.
    - Что-то ты все не можешь сказать. Спасибо, что защитил меня, но… какой-то ты скрытный.
    - Таков мой долг.
    - Да ну эти долги, они все к чему-то принуждают, не позволяют заниматься тем, чем желаешь… чепуха. Зачем им следовать, если можно просто делать то, что хочешь?
    - Долг заключается не в том, хочешь ты чего-то или нет. Долг обязывает, но совершается во имя благой цели. Я поклялся защищать тебя, твой род, и не отступлюсь от этого ни на шаг. Это моя воля. И мой долг. И он выше любого моего желания и нежелания.
    - Да, ты прав. Извини. Но, если долг совершается во имя цели… то какова цель твоего долга? Почему ты защищаешь меня?
    - Я не могу сказать. И не уверен, что смогу сказать когда-либо.
    Архангел прекрасно знал, почему. Это ни на минуту не покидало его голову, всегда, когда он был рядом с драконессой. Но скорбная боль, переборотая, но все еще ноющая, как старый шрам, давала о себе знать. Не было для могучего воина ничего тяжелее, чем вновь вспомнить и рассказать о тех событиях – символах его боли, слабости и вины. Его взгляд был столь печален, что драконесса сразу поняла, что завела разговор не в то русло.
    - Ладно. Ладно… куда нам теперь идти?
    Тассариэль не был готов ответить и на этот вопрос. Ему самому нужно было многое понять. Тысячи лет прошли в этом мире с тех пор, как он был здесь в последний раз, и неясно было, куда идти, к кому обратиться. В этом он знал даже меньше самой драконессы. Но это не было для него стеной к поставленной цели. Лишь некоторым промежуточным этапом. Ему нельзя было сдаваться, оставлять драконессу на произвол судьбы. Он и не желал.
    - Разберемся. – с уверенностью ответил он, и вместе с Кассиорой обратил внимание на приближающихся всадников. Похоже, тех самых, что пришли на помощь по посланию от серого мечника. Возможно, общение с ними может что-то разъяснить.






    II последовательность


    Летя еще половину часа по направлению вдоль дороги, так, чтобы последний преследователь потерял всякое желание за ним гнаться, Алистер решил наконец спуститься на темную, мокрую землю средь мрачных деревьев. Усталость сопротивления буре уже несколько давала о себе знать, а раны от шипов неприятно ныли и больно чесались от попадающей в них воды. Но по всей видимости, он оставался уже действительно один. Он простоял еще несколько минут, созерцая, слушая шум дождя, чтобы среди него услышать чьи-то приближающиеся шаги. Но он не слышал ничего, со всем его драконьим слухом. Теперь можно было хоть немного перевести дух. Но это не сильно делало ему легче: он ощущал внутри себя холодную, выжженную пустыню, хотя и был уже весь промокший. Ему уже не получалось достичь спокойствия, даже сейчас, когда, казалось бы, некому за ним прийти. Но на самом деле есть. И он это знал, он чертовски хорошо это запомнил, чтобы забывать. Этот оборотень все еще жаждет его крови, рыцарь-мечник может объявить на него охоту… а уйти домой, к отцу, рассказав о предательстве, больше походило на самоубийство. Еще этот филин… Будто все ополчились на него. За его робость, трусость, слабость. Теперь ему некуда идти, его единственное укрытие – это неизвестность и мрак. Единственное, что может сокрыть его от враждебного взора. Но и в них долго не протянешь: Алистер не был обучен жизни в условиях глухого леса, и хотя если он может пробыть так некоторое время, то далее он просто начнет сходить с ума – от страха, тоски и безысходности. Быть может, даже смерть для него была бы лучшим выходом, чем жить терзаемым душевными муками?
    Но не это сейчас было объектом его размышлений. Он не может остаться здесь. Нужно куда-то идти. Но куда?..
    Он осмотрелся по сторонам. И не увидел ничего, кроме тех же темных деревьев, и стены дождя. Дождь – единственное, что сочувствует юному дракону сейчас. И ни защиты, ни союзников – именно сочувствия не хватает ему, пожалуй, больше всего сейчас. Он разве виноват в своем выборе? Он спланировал эту атаку с целью ее убить? Он назначил себя ее участником? Он виноват, что стал послушной куклой в руках отца? Словно судьба все решила за него, а за эти решения приходится отдуваться ему. Но прояви он свободу воли, крохотную попытку отойти от некого великого плана – тут же все идет крахом. Что за несправедливость.
    Но его внимание привлекла дорога. Та дорога, по которой пришли всадники, испугавшиеся его предостережения. Посчитавшие его угрозой, но никак не то, что было за ним. Об этом – о его погоне с неведомым бессмертным чудищем, способным мгновенно залечивать свои раны, о его внутренней борьбе с собой, о предательстве отца ради спасения Кассиоры, и о его теперешних страданиях, никто не узнает. Никто не оценит. И никто не посочувствует.
    Но так или иначе, есть дорога. Которая ведет куда-то. Нету дорог, которые ведут в никуда. Кроме, быть может, дороги самозабвения и отчаяния, которой сейчас направлялся Алистер. Но он еще хочет пожить – то ли из страха кончины, то ли из крохотной надежды на то, что жизнь сумеет наладиться. Как сумеет – вопрос уже другой, и ему сейчас до него нет дела. Дорога скорее всего ведет в город, а в городе должно быть безопаснее. В Империи обычно почитают драконов, и есть вероятность, что стража не даст его просто так в обиду. По крайней мере, оборотень там его скорее всего не достанет. Если очень повезет, можно даже прожить там какое-то время. Поэтому он решил отправиться туда. Неизвестно, что это за город, и как долго ему придется туда идти. Но это лучше, чем идти в никуда, в зловещую неизвестность.

    Алистер ===> Даттерос
     
    АнкалагонДата: Вторник, 07 Мая 19, 19.53 | Сообщение # 86
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1625
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Offline
    Последовательность II

    Мелвилл преследовал дракона до тех пор, пока крылатый не выдохся и не перестал испытывать терпение грозы, способной в единый миг прервать его полёт разрядом шальной молнии. Обогнав Алистера на несколько сотен шагов, мечник сам опустился на тракт, снимая с себя действие чар, и возвращая привычный уже облик странствующего воина храма. Клинок с костяным лезвием вернулся в ножны, торча из петли на ладонь дальше положенного; Ямлог он держал опущенным, касаясь концом мощёного камнем тракта. Ночью, во время ливня, нельзя было что-то рассмотреть дальше двух шагов, а ближе к десяти, стирались любые очертания даже у строений. Но магия меча позволяла ему ощущать всю воду вокруг себя, чувствовать её присутствие там, куда она могла добраться, подобным образом создавая меченосцу способность объёмного ориентирования. И вода позволяла ему чувствовать приближение дракона, шагавшего по тракту в его сторону.
    Вынырнув из струй дождя, Алистер как будто бы натолкнулся на невидимую стену, едва увидев Мелвилла. Дракон не выглядел перепуганным или паникующим, в темноте не удавалось и заметить следов крови – похоже, ливень смыл её, пока бежевый продирался сквозь грозу, навстречу струям воды. Его грива облепила шею и голову, прилизанная потоками влаги, но в остальном чешуйчатый зверь выглядел внушительно – крупнее лошади, сверкающий глазами в отсветах редких молний, он совершенно не походил на того перепуганного детёныша, который пронзительно кричал, валяясь в земле перед Архангелом. Тёмным силуэтом выступая из мрака, без следов своего светлого пёстрого окраса, дракон выглядел ожесточённо и, пожалуй, сумел бы один нагнать страха на любого наёмника или шайку разбойников.
    Ты ранен? – мечник первым нарушил молчание, не высказывая никакого трепета перед огромным хищником. Мелвилл видел перед собой подростка, сбитого с толку, потерявшегося в вихре взбунтовавшихся событий, но ещё не осознавшего в полной мере величину сгустившихся над ним туч.
    И ты тоже пришел по мою голову? – скептично и неприветливо встретит его дракон, выжидая ответа. «Дурак,» – подметил про себя Эмплада, поднимая свободную руку и закрывая ей лицо от ветра, швырявшего в глаза холодную весеннюю воду.
    Кровь, которую смыл с тебя дождь, оказалась чужой, и к тебе вернулась храбрость. Значит, помощь тебе не нужна, – Мелвилл повысил тон, вслух отмечая своё недавнее наблюдение. Молодые драконы, не набравшиеся ума и недавно вырвавшиеся из-под крыла родителя, часто были самоуверенны и не в меру чувствительны к уколам своей гордости, поэтому он решил не давить на её в первые же минуты разговора. – Ты идёшь пешком. Значит, время тебя не торопит. Чья это была кровь? Ты уже расправился со сбежавшими шестерками?
    Алистер ответил коротким, недоверчивым молчанием, а затем произнес:
    Мне уже ничто не поможет. Разве способно что-то повернуть время вспять и вернуть все назад?.. Нет. – мрачно констатировал он. – Это кровь какого-то рыжего волка-переростка с человеческим голосом. Слышал оглушительный вой в глубине леса? Это его крик, когда я вспорол ему вены на шее за то, что покусился на мою шкуру. А они и зашипели, и затянулись на месте, как под каким-то проклятым колдовством. Безрассудно было бы драться дальше с тем, кому плевать даже на мои когти. Будь он неладен. – злобно прошипел он, и продолжил. – Время меня не волнует. Не теперь. Мой час все-равно придет, рано или поздно. Я уже подписал себе приговор. Не сегодня, так завтра. А где шестерки – мне неведомо. Быть может, уже сейчас точат топоры по мою душу.
    Точат, не сомневайся. И не только они, – отозвался Мелвилл, на мгновение уйдя в раздумья – о каком рыжем волке мог говорить дракон? В имперских землях, в глуши, всегда заводилась какая-то нечисть, как её не пытались искоренить под корень. Но у самого тракта, со способностями регенерации – вместе с нападением на караван и магическим кольцом, это выглядело слишком тревожно, чтобы выглядеть совпадением. Но поблизости зверя не было, а гоняться по равнинам в поисках призраков у Мелвилла не было желания. Едва ли поимка монстра принесёт пользы больше, чем живой участник нападения, знающий заказчика. «Ладно, этим пусть займутся храмовники, которые занимаются отловом бестий. Некогда мне ещё об этом печься,» – И все же, ты не подставил шею храмовому рыцарю, когда был шанс. Значит, еще надеешься выпутаться. Но довольно здесь мокнуть, промокшая одежда ничем не поможет. Примерно в пятистах шагах отсюда есть сарай. Там мы сможем поговорить и решить, верна ли твоя надежда.
    Веди, повелитель лиан, – ответил он со злобной иронией, вспоминая недавние события, которые нанесли ему несколько небольших ран, и пошел вслед за ним.




    Чувства не обманули Эмпладу, хотя на таком расстоянии определить даже наличие целого хутора было не так просто. По пути их нагнал Мерлин, почти у самого сарая – и сейчас они втроём стояли перед высокими воротами, достаточными, чтобы в них вошёл вол с телегой. Вытащив костяной клинок, мечник просунул его между створками и резко опустил – хруст рассекаемого засова заглушил шум дождя, уже утихшего с крепкого ливня до простых, добротных затяжных осадков. Толкнув двери, Мелвилл пошёл первым – в темноте угадывались силуэты пары ослов и кур на жердях у задней стены. В воздухе начал было нарастать гомон, раздался одинокий пронзительный крик гусака, но храмовник поднял меч вперёд, громко произнося:
    Мы не претендуем на ваш покой. Мы только прячемся от непогоды.
    Животный гомон, не успев разойтись, стих так внезапно, что дождь словно бы стал громче. Мелвилл жестом велел дракону заходить, уже запустив в сарай своего жеребца:
    Видишь, я и животными могу повелевать.
    Затворив за всеми ворота, Эмплада перевязал петли для перерубленного засова найденной верёвкой; затем подошёл к ближайшему столбу, установленному посередине для поддержки стропил и балок, и чем-то поджог одинокий факел. Неяркий дрожащий свет выхватил из сумрака очертания их прибежища: оно было разделено на две половины, перегороженное внизу деревянными тонкими стенками с калиткой, и верёвочной сеткой вверху, чтобы птица не перелетала через границу загона. В дальней части ютились два осла, дюжина кур, и семь гусей. Алистер и Мелвилл оказались в хранилище сена, с одной стороны аккуратно сложенного до самого потолка, а с другой – набросанного как попало, похоже, для скормки скоту в ближайшее время. Мерлин немедленно принялся выискивать в нём что-то посвежее и повкуснее; Мелвилл вонзил в земляной пол меч, скидывая с головы капюшон. Вода струилась с пришельцев настоящими потоками, так устремлённо, словно бы земля притягивала её втрое сильнее, чем всё остальное в этом мире.
    Куда ты так бодро шагал, уж не в Даттерос ли? – будто между прочим спросил храмовник, принявшись рассёдлывать своего коня.
    Туда. А я смотрю, меня ты и пытался разыскать, – ответил дракон, отряхнувшись от воды, но продолжив стоять. – И что же тебе понадобилось от труса, предателя и лжеца, если не отомстить и не добыть мою шкуру в качестве трофея? – не столько с подозрением, сколько с мрачной самоиронией спросил он. – И, кстати... как тебе удалось догнать меня? В последний раз я видел тебя там, на поле, где произошло крушение каравана. Не видел, чтобы хоть один человек или конь перемещался столь быстро. Быстрее, чем летящий дракон. – с любопытством также поинтересовался он.
    Ацогве помог с удачей, не иначе. И я не сражался с неуязвимыми рыжими волками, – Мелвилл пожал плечами, уклоняясь от ответа. Бросив седло на землю и освободив коня от сумок, он стал стаскивать с Мерлина и уздечку. – Идти в Даттерос – это совать голову в улей разъярённых ос. Не знаю, как твой отец отблагодарит тебя за твои слова о нём, но Серое Братство не оставит твоего предательства. Думаю, что они захотят с тобой расправиться ярко, устрашающе, так, чтобы о самой идее водить их занос думали с ужасом, а не вдохновением.
    Я знаю, – невесело произнес Алистер. – А, куда мне идти еще? В леса, чтобы затеряться там, быть съеденным этим волчарой, или просто сойти с ума от одиночества? Моя жизнь уже не имеет значения. Но я сделаю все, чтобы продать ее подороже для этих ублюдков.
    Мелвилл посмотрел на него с прищуром, выражавшей смесь раздражения и разочарования:
    Тебе лет-то сколько? Восемнадцатого десятка ещё не видел, а уже в могилу собрался. А говорят, будто бы драконы очень мудры. Ты что, человеческая девчонка у строгого отца, которой до полнолетия проходимцы задрали юбку?
    А ты сам то веришь, что я один каким-то чудом сумею спастись одновременно от группировки профессиональных убийц, отца – могучего темного мага, лидера Храма Конца в Восточном архипелаге, да еще и от его учителя-маньяка, которому сам факт моего существования ой как не по душе? – с тем же раздражением парировал он, и, с вызовом взглянув на мечника, стал выжидать ответа.
    А кто говорит, что один? – тряхнув полой невесть как высохшего так быстро плаща, Мелвилл пнул бесформенную кучу сена, пытаясь её сделать более крутой, и вальяжно уселся на неё, откидываясь на душистую спинку: – Садись, до утра всё равно отсюда не высунемся, а в ногах правды нет. Здесь – не восточный архипелаг. Твой отец, вздумай он сюда явиться, должен будет подчиняться имперским законам и Бреммеру. Если сдашься властям, то быть может, они смогут тебя защитить от Братства. Может, найдётся какой-то дракон, который сможет дать твоему папаше уроки воспитания и отношений с сыном. Всегда можно найти какой-то выход.
    Что-ж, я от помощи не откажусь. – успокоено и удивленно ответил он, и, последовав примеру Мелвилла, лег на стог сена. – Удивлен, что в этом мире еще есть хоть одна живая душа, которой я не противен. Спасибо. И все-же предупрежу, что ты подвергаешь себя опасности, путник. Отец мне голову оторвет, если узнает, а учитель его – и подавно. Кстати, как тебя зовут?
    Не думаю, что твой отец свалится к нам в сарай через крышу. Даже Братству нужно время, чтобы узнать о твоей выходке и отреагировать. Так что эту ночь мы можем спать спокойно, а дальше это станет головной болью Трибунала. Или кого-то другого, кто возьмётся тебе помогать, – прятать Ямлог, тем не менее, Мелвилл не торопился, не желая пропустить незваных гостей, если таковые вдруг окажутся неприлично близко к их сараю. – Я – Мелвилл, странствующий рыцарь Пантеона Начала. Не настолько славный, как тот, от которого ты бежал, и не такой значимый, чтобы вмешиваться в споры Храмов с разных частей света. Но вот, что тебе скажу: к вашему брату здесь испытывают некоторую симпатию, которой нужно воспользоваться. До этой поры, Братство брало заказы на баронов, магов и министров. Безуспешно пыталось устранить герцога, хранителя Севера, но он их отвадил. А ещё, не дерзало брать заказы на императора, и на драконов. Серые терпели неудачи, а в империи найдутся те, кто не захочет, чтобы они вошли во вкус драконоубийства. Тебе нужно к драконидам, но вот проблема – их ближайшие серьёзные диаспоры находятся дальше, чем Серые.
    Мелвилл прервался, наклонившись вперёд, и потёр пальцем подбородок. Из-за ограды раздалось одинокое кряканье – одна из гусынь с явным интересом изучала незваных гостей, разглядывая их глазом в зазор между штакетинами.
    Чудные птицы. Выгнать бы их на улицу, никакое бы Братство не подобралось незамеченным, – храмовник кивнул в сторону животного загона, но сразу же отбросил несерьёзность: – Ладно, о Серых подумаем утром. Вот что: давай сперва разберёмся в том, как и зачем ты вляпался в эту историю. И если честно расскажешь, что вообще творится с этим нападением и с семьёй Кассиоры – всё, что знаешь, то я попробую найти, кто сможет тебе помочь. Если повезёт, допросимся помощи из Селахи.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Среда, 08 Мая 19, 14.49 | Сообщение # 87
    Колдун
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 73
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Offline
    II последовательность


    Алистер решил отбросить расспросы по поводу того, кто таков будет этот рыцарь, что за Трибунал, и решил ему довериться. Всяко проще довериться тому, кто предложил руку помощи, среди толп желающих его убить.
    Что-ж, это обнадеживает. Немного. Мое имя – Алистер. И, если ты поверишь в то, что я скажу, я расскажу все, как знаю. – дракон устроился поудобнее, чтобы рассказать всю историю от начала до конца. Его уже не волновало, в чьи уши попадет эта информация – не было резона врать. А желание выговориться было всегда.
    Все началось с того, что мой отец спятил. Еще давно, там, на архипелаге – мы жили по соседству с семьей Кассиоры. Он каждый день видел их семью, каждый день видел мать Кассиоры – Лаурэль, целительницу, представительницу Храма Начала в тех землях. Он был одержим какой-то маниакальной идеей, и, хотя он тщательно это скрывал – я видел, как он смотрел на нее. Как настоящий влюбленный безумец. Не знаю, так это или нет, но все указывает на это. А меня он всегда ненавидел. Точнее, любил, как он говорил. Но по-своему. Держал в строгости, взаперти, и учил магии Тени, которая мне была совсем не по душе.. Но все-же, эти умения мне пригодились – быть может, благодаря ним я сейчас здесь стою. Но не суть.
    Отец всегда хотел убить семью Кассиоры. Всю, кроме Лаурэль. Он решил, что я уже взрослый мальчик, и пора бы меня приучить к жестокости. Он послал меня убить Кассиору. Вместе с отрядом Серого братства, который тоже взялся не из воздуха – это была часть его плана. Уверен, и крушение корабля тоже его рук дело, хотя я об этом ничего более не знаю. И вот я здесь. С этим заданием.
    Я знал Кассиору еще с детства. И хотя отец пытался воспитать меня, внушить ненависть к их семье, у него это не вышло. Я знал, какие они на самом деле. И не желал никому из них смерти. Особенно Кассиоре. Она была единственным моим другом, до тех пор, пока отец не запер меня в поместье до скончания времен. Я не мог убить ее, и не хотел. Отцу удалось сломить меня, я с трудом делал что-то против его воли. До этого момента – сейчас мое терпение лопнуло. Я предал и отца, и Серое братство, просто потому, что устал быть марионеткой и мальчиком на побегушках. Быть может, я трус. Но я не убийца. И... теперь она меня ненавидит, потому, что думает, что я обманщик, что я участвовал в убийстве ее родителей на корабле. Вот она – благодарность!
    А ты бы сразу сказал ей, что к нападению на её родителей не причастен. Сейчас уже будет поздно, слушать она тебя не станет, – подтянув к себе седло с сумками, Мелвилл извлёк оттуда ружьё, и запасной барабан к нему. – Убийство ради любви. Именем Натаилтон! А что твоя мать? Как она смотрела на это?
    - Это я сглупил. А сейчас меня этот пернатый здоровяк в броне к ней и на милю не подпустит. Моя мать... - Алистер опустил голову, пытаясь вспомнить - Я не видел ее уже очень давно. Я был еще очень маленьким, как она была, и в один момент просто куда-то пропала без следа. Я не знаю, куда. Может, сама ушла, а может, и того хуже. Но отношения у нее с отцом были напряженные. С тех пор она не появлялась, и не было ни одной вести от нее.
    Сожалею, – на мгновение, мечник тоже склонил голову в знак уважения, прекратив перезарядку винтовки. – К Кассиоре тебе не следует сейчас идти. Ей нужно время успокоиться, чтобы пытаться ей что-то объяснить. Может, она тебя выслушает. А может...
    Он сделал многозначительную паузу, вставляя новый барабан на место старого, и закрепляя его в остове ружья. – Значит, о том, что случилось с кораблём и родителями Кассиоры, ты вообще ничего не знаешь?
    Алистер также выдержал момент молчания, и на его морде читалась нотка скорби. Он помнил очень мало о своей матери, но она была единственной, кто дарил ему ласку и заботу в то время. Мать действительно любила его. Короткое, но столь яркое воспоминание в пучине темных кошмаров, как лучик света в кромешной тьме.
    - Это точно. - подтвердил он догадки мечника - Я услышал об этом недавно - прямо здесь, из ваших разговоров. Отец ничего не сказал мне о корабле. Даже разбойники об этом ничего не говорили. Но это очень похоже на правду. Так удобно совпав с планами отца...
    Значит, где их искать, ты не знаешь, – храмовник погрузился в молчание на минуту, играясь с рукоятью оружия. – Хорошо. А что сказал тебе твой отец, отправляя тебя сюда? Просто "убить", без всяких объяснений? Серых кто нанял - он сам, или ты по его указке?
    - Серых нанимал не я. Отец их завербовал, я полагаю. Или даже кто-то из приближенных... В общем, он приставил меня в отряд к этим ассасинам. В объяснениях он был скуп, разве что убеждая меня, что это во имя нашего же блага. А потом просто принудил меня к действию, когда понял, что это бесполезно.
    Значит, ключей к поискам у нас никаких, – вздохнул Эмплада. – Если потребуется, ты сможешь свидетельствовать против отца? Что он сделает из-за того, что ты рассказал о его намерениях?
    - С радостью. Не желаю возвращаться к прежней жизни с ним. - с уверенностью ответил Алистер - Слишком много я молчал, чтобы промолчать теперь. А за сказанное я могу вполне лишиться жизни. Может, от него. Может, от его учителя. Но это я себе уже обеспечил.
    - Неужели у вас с отцом нет никакой семейной связи? - Мелвилл испытующе посмотрел на дракона. – Ведь ты - его наследие, его кровь. Он ведь занимался тобой? Воспитывал и чему-то учил. Ради чего, ради убийства дочери драгонессы, которую он любит? Слишком затратный убийца выходит. И слишком странный способ покорить ее сердце.
    - Как сына, может, он меня и любит. Только я этой "любви" не понимаю. Ограничивает меня во всем - в общении, в занятиях, в перемещении, в моих собственных решениях. У меня нет своей жизни - только то, что сказал отец. "Алистер, ты должен!". "Алистер, тебе нельзя!". "Алистер, что я тебе сказал?!". Малейший отступ от его воли ведет лишь к наказанию, а мое мнение просто ни во что не ставится. Никакой ласки, никакой любви, никакого понимания, никакого сострадания. Сплошная тирания. Думаешь, я привык к такому отношению? Нет. Я ненавижу своего отца за то, что он сделал мою жизнь полной одних лишь страданий. И приказ на убийство Кассиоры было последней каплей. Иначе как приказом я не могу это назвать. Может, он думал, что воспитать меня в строгости и страхе будет хорошей идеей. Но я его взглядов не разделяю. - злобно отрезал дракон. - Он должен получить по заслугам за свою жестокость. Если не ко мне, то к другим. К родителям Кассиоры, например.
    Проблема отцов и детей, – покачал головой Мелвилл. Он не стал вдаваться в тонкости воспитания ради того, чтобы разобраться - всё ли на самом деле было так плохо, или же здесь говорила обида и взгляд лишь одного Алистера. Помолчав некоторое время, он спросил: – А этот учитель? Кто такой, что самого верховного жреца пантеона до сих пор дрессирует?
    - Не знаю, кто он. Взялся откуда-то, буквально из ниоткуда, и довольно давно - я был еще юным драконенком. Но отец ему очень доверяет. Я бы даже сказал, следует его указаниям. Учится у него, зовет его учителем. А мой отец тоже не последний по своей значимости в Храме... По всей видимости, он тоже темный маг. Мрачный тип, от одного его взгляда мурашки и трепет. Он мне явно не по душе. И я ему, видимо, тоже. Со мной он немногословен, но строг не меньше, чем отец. Он известен, как рыцарь Храма Конца, охотник на всякую нечисть и разбойников. Быть может, и он посодействовал отцу в этом преступлении. И явно он скрывает нечто большее, чем просто умения рыцаря и небольшие познания в темной магии, раз даже отец ему подчиняется...
    - А зовут его как?
    - Он зовет себя Кассадриан. Я знаю его под этим именем.
    Ничего о таком не слышал, – признался, наконец, Мелвилл, после нескольких минут в попытках вспомнить, звучало ли это имя где-то. – Не похоже, что он где-то отметился в истории, или чем-то лучше других рыцарей храма. Но если он обучает верховного жреца пантеона... Малефор меня побери, если здесь не спрятан какой-то подвох. Но бездна с ним, пусть службы Храма сами разбираются с этими загадками.
    Мелвилл набросил на голову капюшон, затолкнул ружьё обратно в седельную кобуру, и откинулся на сено:
    Завтра решим, как поступить. И еды тоже раздобудем завтра. Эта последняя ночь, пока ты можешь спать спокойно, так что воспользуйся ей, и не забивай голову лишней ерундой. И, будь добр, задуй факел. Я сегодня набегался вдоволь с вашей треклятой шайкой.
    Мечник замолчал, отворачиваясь к стене. Клинок так и остался торчать в земле, тускло, мягко светясь голубоватой руной с изображением пенной волны.
    Алистер лишь кивнул в знак согласия, мощным выдохом задув пламя на факеле.
    - Спокойной ночи. – сказал дракон из темноты.

    - Что ж… очень мило со стороны судьбы послать мне того, кто желает помочь. И не думал, что такое возможно. Это настоящий подарок. Быть может, этот мечник-друид – мое единственное спасение. Странно, что он доверился мне, после того, как своими глазами видел, что я вытворял там. Но я не жалуюсь. Я буду безмерно благодарен, если его помощь поможет мне выжить.
    - Сегодня вообще какой-то странный день. И с чего Кассиора вдруг решила, что это я убил ее родителей? Это просто несправедливо. Я об этом нападении даже и не знал. Я рисковал жизнью, чтобы спасти ее шкуру, и рискую сейчас оказаться в канаве, а она… хмф. Поверила какому-то пришельцу в доспехах, а не старому другу. Как бы я не недолюбливал отца, в чем-то он был прав. Не делай добра – не получишь зла. Хоть я и не мог поступить иначе.
    - Неблагодарное дите, которое не видит дальше своего носа, вот, кто она! А хотя чем я лучше… ведомый лишь своими страхами, потерявшийся беспомощный драконенок в этом беспощадном мире. Собрал себе целую коллекцию неприятностей. Отличное достижение, отец бы мной гордился! Тьфу…
    - Никто не будет гордиться мной, и не за что гордиться. Я – одно сплошное разочарование. Ну… ну и плевать. Главное – самому уцелеть. Благо что пока-что у меня это получается.
    - А если все-же они достанут меня? Я не могучий темный маг, который может за себя постоять. У меня есть пара трюков, но не более того. Чувствовать шипы от лиан было больно. Боюсь представить ощущения от вонзенного в горло клинка… – Алистер содрогнулся в неприязни и ужасе от представленной картины – Да уж… а эта пустота… после смерти… эта зловещая неизвестность. Небытие. И уже через пару дней это братство убийц захочет меня им одарить. Всего пару дней.- он стал глубоко и часто дышать, жадно глотая воздух и пытаясь успокоить свой разум – Что-ж, Мелвилл прав – мне еще рано умирать. Я к этому не готов…
    Еще долго тревожные мысли не давали ему уснуть. Алистер пытался убедить себя, что ему все равно, но никак не мог успокоиться – он вслушивался в каждый стук, каждый шорох, который доходил до его уха. Это ожидание, ожидание неизвестного стачивало его, вновь нагоняя налет страха. Это всего-лишь гуси… никаких убийц здесь. Не сейчас. – пытался он убедить себя. И все-равно продолжал вслушиваться, сам того не хотя. Еще никогда ему не было так тяжело просто лежать и отдыхать. Но со временем, почти под утро, усталость дала о себе знать, и даже невзирая на зудящие раны он сумел уснуть.

     
    АнкалагонДата: Воскресенье, 12 Мая 19, 08.56 | Сообщение # 88
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1625
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Offline
    Дракон досматривал невесть какой по счёту сон, когда Мелвилл уже был на ногах. Дождь за воротами всё ещё поливал – мелкий, но настырный, промачивающий насквозь самый водостойкий плащ. Шум капель, выбивающих дробь по соломенным скатам крыши, поливающих землю и пенящих лужи, был достаточно велик, чтобы заглушить движения мечника и не дать им разбудить дракона. Как и ожидал Мелвилл, этой ночью ещё никто не спохватился и не пытался до них добраться. Убрав всё оружие, он накинул капюшон и вышел на улицу через маленькую дверцу в большой створке ворот, намереваясь встретиться с хозяевами хутора. Деревенские имели привычку вставать рано, и едва ли они были готовы найти в своём сарае спящего дракона.
    Он вернулся через сорок минут, неся перед собой накрытый плотной тканью поднос. Поставив его на низкий и широкий деревянный чурбан у столба, он посмотрел на Алистера - бежевый продолжал крепко спать, не сдвинувшись ни на йоту за время его отсутствия. – Хороший сон, – подумал про себя Эмплада, подбирая забытый кем-то иссохший жёлтый яблок. – А я думал, что он всю ночь проваляется, крутясь, как уж на сковороде.
    И запустил найденный плод в гриву беспечно сопящему дракону. Мыча и с трудом продирая глаза, Алистер поднялся, и взглянул – сначала на Мелвилла, потом на яблоко. Потом снова на Мелвилла, уже слегка рассерженно.
    Думал, после вчерашних разговоров, ты спросонья будешь кидаться на всё, что шевелится, – храмовник снял с подноса покрывало, открыв две низкие глиняные посудины, и небольшую стопку лепёшек. Отломив себе небольшую часть, он постучал пальцем по подносу: – Яичница с салом, и бобовая каша с луком и маслом. Ах да, медовые лепёшки. Может, у отца тебя кормили получше, но владельцам хутора и так пришлось постараться, чтобы предложить тебе что-то, кроме сухарей. Еды больше не будет до самого вечера, а выбрать что-то вкуснее ты сможешь только в Даттеросе, так что завтракай, и не вороти нос.
    Было видно, что Алистер совсем не выспался. Его глаза были сощурены от тяжести век, но постепенно прояснялись. Он ответил ему сонным голосом:
    Оу, ты... где ты это нашел? Спасибо. Я не ел уже несколько дней. – Дракон не побрезговал брать пищу из рук незнакомца. Быть может, он хотел его отравить. Но, по-видимому, у Алистера не было серьезных подозрений для этого. Так или иначе, Алистер принялся живо расправляться с угощением, но не набрасываясь на него целиком – взглядом он приглашал Мелвилла присоединиться к нему, оставляя нетронутой его часть.
    Заглянул к хозяевам этого хутора. Возместил им небольшие неудобства и траты от нашего вторжения. Пока готовили завтрак, заодно и заправился, – Мелвилл помахал куском лепёшки, показывая, что всё на подносе – честная добыча Алистера. – Я убедил их, что для их спокойствия им лучше не искать встречи с драконом, так что у нас полчаса на то, чтобы позавтракать, и убраться отсюда. Ты здесь не единственный, кто ждёт утренней покормки.
    Мечник кивнул в сторону затаившихся в ожидании птиц и ослов. Проглотив последний кусок, он принялся запрягать Мерлина. Если бы Алистер провёл с ним столько же времени, сколько и Кассиора, то мог бы заметить, что странного трапециевидного меча с рукоятью в лезвии среди поклажи не оказалось.
    Пока готовилась еда, я тут обдумал то, что ты рассказал. Дело выглядит мутным, а ты, как ни крути – преступник, вступивший в сговор с группой разбойников, и совершивший нападение на караван с подданными императора. И преданные тобой отбросы обязательно расскажут это страже. Так что, придётся мне за тебя поручиться, а значит, и помогать тоже придётся мне, – закинув седло на спину вороному, храмовник развернулся к бежевому: – Я не очень-то хотел влезать в это. Нужно быть душевнобольным, чтобы по своей воле сунуть голову в свару между драконами, а уж тем более – в спор Пантеонов. Но просить кого-то заняться таким вместо себя я не могу. Ты, кажется, ещё можешь исправить свою жизнь, но ты уже засунул голову в петлю, а сам только затянешь и выбьешь табурет у себя из-под ног. Так что, я сам постараюсь тебе помочь.
    Что-ж... спасибо. Я не знаю, чем я мог бы тебя отблагодарить, мне попросту нечем. Просто спасибо. – доев, с неожиданной искренностью промолвил он. – Не опасно ли тогда идти в Даттерос, где стражи, готовой схватить меня за пригоршню монет, будет как пчел в улье? Они точно поверят твоим словам?
    Стража меня заботит меньше всего. Пока это можно назвать внутренним расследованием Храма, я могу держать тебя при себе, пока не надоест. Главная угроза сейчас – Серое Братство. С исполнением заказов они не затягивают, а мстят ещё быстрее. Нужно как-то убедить их закрыть глаза на твои выходки, иначе дальше острова драконидов ты спокойно и шагу не ступишь, – Мелвилл заканчивал с подготовкой Мерлина к пути, проверяя подпруги и уздечку. Перевязь с мечами в этот раз он оставил не у седла, за забросил за спину, держа все пять мечей при себе. – Оставь это всё здесь, хозяева потом сами заберут. Твой отец, надеюсь, дракон состоятельный, и правда тебя по-своему любит, и сможет помочь своему сыну избежать отравленных гостинцев.
    Увидим, как он поступит. Но хорошего ждать не приходится. Я пойду за тобой. Кстати... – дракон перевел тон на удивленный – Вчера меня мучили зудящие раны от лиан. Теперь их нет. Поразительно!
    Да, просто какая-то магия, – пробормотал себе под нос мечник, развязывая петли ворот и распахивая створки.
    Холод и сырость ворвались в сарай, открывая перед ним хмурое дождливое утро. Затянутое сплошным серым полотном небо не имело ни пятнышка, которое могло бы хотя бы показаться за признак прояснения. Это был дождь, готовый поливать землю весь день. Неровности в земле уже наполнились водой, местами почва казалась заболоченной, а второстепенные дороги, не вымощенные камнем, стремительно превращались в раскисший густой кисель.
    Замечательная погода для путешествия. Дождь будет лить до самого вечера, а может, и дальше. Мы скоро сойдём с тракта, чтобы не облегчать братству твои поиски, так что к вечеру ты будешь грязный до невозможности, – накинув капюшон, Мелвилл взобрался в седло, понукая погрустневшего Мерлина ступить в унылый холод неприветливого утра. – Но и Братству будет сложнее тебя рассмотреть издали. Так что для тебя этот дождь, в некоторой степени, даже везение?



    Утром следующего дня, они стояли перед пустующей аркой без створок, открывавшей проезд в невысокой каменной ограде. Забор отделял от ещё не возделанных пашен добротный, крупный сад, уходящий в обе стороны на изрядное расстояние – заповедное место для отдыха тех, кто устал от серых промышленных комплексов Даттероса, и его узких улиц. Мощёная дорога уходила вдаль, между ещё не расцветшими рядами камписов, отделяющих её от остального массива из тополей, ив и дубов. Они впервые вышли на каменную мостовую с тех пор, как свернули в глушь с тракта, но Мелвилл не намеревался идти сейчас в город, уведя их в сторону.
    Новый день выдался такой же промозглый, как и вчерашний, такой же сырой, с тем же мрачным, тяжёлым небом без намёка на просвет. Но сейчас, по крайней мере, не капало сверху – вместо этого ветер периодически трепал гриву дракона и края плаща всадника. Ещё голые ветки не могли шелестеть листвой, но бесшумными их нельзя было назвать – воздух глухо свистел в пустых кронах, извлекая из них шипящие и скрипящие звуки, из-за чего парк отнюдь не выглядел таким уютным, каким его знали жители Даттероса в солнечные выходные.
    Здесь, нас будет ждать одна моя знакомая волшебница, которую я попросил о помощи, – Мелвилл спешился, взяв своего вороного под уздцы, и зашагал по каменной дороге внутрь неухоженного сада. – Она – посвящённая жрица Ниагары, и владеет настоящими чарами, а не фокусами вроде моих. Она присмотрит за тобой, пока я навещую Братство, и защитит, если что-то пойдёт не так.
    Хорошие у тебя связи, Мел. Надеюсь, что ее мы найдем раньше, чем нас найдет здесь Братство.
    Мечник не ответил, продолжая шагать по главной аллее парка. В тишине, их шаги и стук копыт Мерлина разлетался далеко вокруг, а отвечал им только ветер, иногда – сдобренный перестуками и голосами птиц. Ровные просторы лугов остались позади, скрытые стеной деревьев; скоро пропал и просвет их входа. Пребывающий в запустении парк – здешние жрецы Симисоны, похоже, были малочисленны и слишком много времени тратили на защиту сада в ратуше, отбивая нападки промышленников, нуждающихся в древесине – больше походил на просторный лес, разделённый каменными дорожками, редкими скамьями и статуями.
    Их одинокое шествие было нарушено у статуи, в которую опирался их малый тракт, заключая её в кольцо. Некогда белый, а сейчас посеревший камень с зеленоватыми трещинами изображал сидящую на камне русалку, гладившую волосы прилёгшего к ней на хвост (с намёком на колени) моряка. У постамента стояла белоснежная осёдланная кобыла, которая подняла голову к путникам, привлечённая стуком чужих копыт. Фыркнув, она негромко заржала, отступая два шага назад и открывая взору свою хозяйку – молодую женщину в плаще-накидке до пят насыщенной тёмной голубизны летнего неба, и небольшим медальоном в виде шестилучевой ночной звезды. Снятый капюшон позволял хорошо рассмотреть лицо и чёрные волосы девушки, свитые в свободную косу за спиной.
    Здравствуй, Вайлесс. Очень рад тебя видеть, – Мелвилл приветственно поднял руку, радушно улыбаясь незнакомке. – Спасибо, что отозвалась и пришла.
    Значит, Шая опять погружена в работу с головой, и ты ищешь себе авантюры, занимаясь делами, которые должны выполнять другие? – девушка со вздохом покачала головой. – Раз Эфраим нашёл себе занятия поинтереснее, ты решил меня заарканить? Привет, Мелвилл. Кто это с тобой?
    Алистер, с Восточного Архипелага, – коротко представил своего спутника Эмплада, – И Мерлин, из Великих Степей.
    Не валяй дурака, Мел, – Вайлесс нахмурилась и, похоже, совсем не оценила шутку храмовника. – Зачем ты меня сюда вытащил?
    – Нужна небольшая помощь,
    – кратко ответил мечник, тоже посерьёзнев. – Но прежде чем я начну. Расскажи, пожалуйста, что удалось узнать про кольцо. Может, это дополнит общую историю, которую я смогу тебе рассказать.
    – Ладно. Хотя рассказывать особенно нечего,
    – Вайлесс зачесала упавшую на лицо прядь волос, затем извлекла из-под полы плаща коробочку, которую протянула мечнику: – Это кольцо – «Служба Алчного». Артефакт, который должен был храниться в сокровищнице Пантеона Малефор на восточном архипелаге. Это очень качественная, древняя вещь, которую ковали ещё во времена цветения драконидоского королевства. Это кольцо – обычное украшение, пока владелец не пробудит его заклинанием-паролем. Затем его одевает ничего не подозревающая цель, и кольцо завладевает его рассудком, цепко держась за своего раба. Оно может не просто подчинить – оно может внушить ему несколько простых алгоритмов, что равносильно выполнению нескольких приказов. В руках умного владельца, это кольцо может стать страшным инструментом, но тот, кто использовал его против твоего попутчика, оказался скудоумной деревенщиной.
    – Да. Это был жадный рыжебородый варвар, предводитель шайки отбросов из Серого Братства. Сальвадор должен был его связать, но попался на уловку.
    – Опять Серое Братство. Это то сборище разных банд воров, убийц и прочих, которые создали единый преступный синдикат?
    – губы волшебницы брезгливо сжались. О Сером Братстве предпочитали говорить шёпотом, но эта служительница Ниагары их, похоже, не испытывала перед ними ни грана трепета. – Никогда не смогу это понять. Свора подонков все прегрешения поставила на поток, создав подпольную империю преступлений, и никто не хочет выжечь эту гниль до основания. Даже Трибунал не намеревается покончить с ними раз и навсегда.
    – Ты вновь недооцениваешь Братство,
    – настала пора Мелвилла качать головой, хотя он и сделал это с улыбкой. – Серое Братство – действительно теневая империя с почти полной монополией на преступления. Невозможно полностью истребить преступников. Но Братство держит их хоть в какой-то узде, и через него проще следить за этим пагубным подпольным миром.
    – Настолько проще, Мел, что Братство себе заполучило непозволительное влияние и власть. Оно безнаказанно взращивает целые кланы убийц, насильников, воров и коррупционеров, накладывает лапу на магические игрушки в запретных хранилищах. И никто не знает наверняка, кому они могут служить и что прятать. Пусть Трибунал сколько угодно хвастается, что может в любой момент разоблачить любой заказ и найти любую личность среди них, я говорю тебе – когда случится что-то непоправимое, будет поздно,
    – Вайлесс рассерженно ударила посохом о камень дорожки – чуть сильнее, чем планировала. Её жезл был ровной, молочно-белой тростью с кольцом-утолщением посередине, и навершием в виде многолучевой звезды с плоским аквамарином в центре, как медальон волшебницы, но крупнее. – Кстати, про это кольцо Храма. Твой друг с Восточного Архипелага имеет к этому прямое отношение, ведь так?
    – Ты совершенно права,
    – мечник с готовностью ухватился за возможность поскорее отказаться от этого спора, чтобы скорее вернуться к причине, которая их собрала. – Это кольцо главарю шайки передал лично отец этого мальчика.
    Вайлесс посмотрела на бежевого «мальчика», который был выше ростом и её самой, и её кобылы, и вопросительно подняла брови:
    Объясни.
    Конечно, сейчас расскажу всё по порядку. Пойдём прогуляемся, а то мы сами здесь подобны статуе, – предложил он, взяв Мерлина за поводья. Чародейка последовала его примеру, и они неторопливым шагом двинулись по каменной тропе вокруг статуи. Алистеру оставалось следовать за ними.
    Восточный Архипелаг отправил сюда свою дипломатическую миссию, для постоянного размещения в Рокгарде, ради укрепления отношений. Отправлялась семья верховной жрицы Ацнаган – семьи драконов клана Тениор…
    Постой. Почему вместо дипломата отправляют верховную жрицу Пантеона? Она нужна в своём родном Архипелаге больше, чем здесь, – немедленно перебила храмовника Вайлесс, глядя перед собой с подозрительным прищуром. – Это похоже либо на высылку, либо на инициативу из-за угрозы своей семье.
    Возможно. Мы знаем, что их корабль со свитой не доплыл до империи. Обломки судна нашли, но тел драконов – нет, – Мелвилл поднял палец, показывая спутнице, чтобы она дослушала его до конца. – Но через несколько дней, их дочь ловят при попытке стащить в лавке какую-то безделушку. Пока дело будет расследоваться, её было решено доставить в Рокгард, а по пути – приставить ей свитой волшебницу ордена, для защиты. Дракониды подсуетились, и на эту роль вызвалась одна чародейка, Магистр ордена. Алериана, она единственный магистр-женщина. Должна была встретить караван у какого-то барона в замке. Я попал в караван волей случая, решив сопроводить её до замков.
    Но в середине пути, вы попали в засаду Серого Братства, – не сдержалась жрица, подхватывая рассказ Мелвилла. Тот кивнул:
    Да. В караване оказалась наводчица. За ней пришли её сообщники, и устроили грубую засаду. Алистер был среди них, – на этих словах, брови Вайлесс взлетели, и она обернулась на шагавшего позади дракона с невинной физиономией. Мелвилл вновь поднял палец, прося немного терпения. – Его отец – верховный жрец Пантеона Конца. По словам Алистера, это он заказал у Братства Кассиору, и отправил своего сына на помощь, на случай, если люди не справятся с драконом. Но Алистер решил выкрасть Кассиору сам, и сбежать с ней. Напустил на поле дыма, превратил нападение в свалку, и попался моим лианам. Я не знал, кто он и с какими помыслами появился, поэтому решил не рисковать. Дальше ты знаешь – мы их обезвредили, появился тот самый рыцарь из Бреммера, Сальвадор попался на уловку вожака и позволил ему сбежать, пока мы его обезвреживали. Мы ещё вызвали подмогу из алы пограничных всадников. Пока я был занят, наш друг разболтал, что он пришёл вместе с братством с целью убить Кассиору, что им не больно понравилось. И уже после, я сам нагнал нашего друга, и попросил объяснить, какого Малефора там произошло.
    И как всю эту историю и свою роль разъяснил Алистер? – Вайлесс повысила голос, предлагая дракону присоединиться к беседе и самому ответить за себя.
    ...Я не мог этого допустить. Я не убийца, и тем более не убийца своих друзей. К счастью, мне это удалось. Такой ценой, что теперь за моей головой охотится Братство, отец, но все-же. Очень жаль, что этот пернатый воитель решил прогнать меня, посчитав, что я для нее угроза. И ведь она поверила! – продолжил он с досадой и злобной обидой. - Поверила какому-то якобы защитнику, которого видит первый раз, а не мне - другу детства. Щедро меня отблагодарили, ничего не скажешь. Да и я, впрочем, тоже хорош...
    Кстати, среди бандитов был один, семерка, рыжий. По пути отсюда, в лесу, на меня напал какой-то волк-зверолюд, но больно уж одичалый и звероподобный, мощный, перемещающийся на четырех лапах. Он был весь рыжий, и его голос чем-то отдаленно напоминал мне того семерку. Может, лишь совпадение и мистика, но мне кажется, неспроста это. Я отбился, вспорол ему горло, а оно возьми и заживи тут же. Тень помогла мне от него оторваться, но не думаю, что совладал бы с тем, у кого раны заживают прямо на глазах. Тут явно не обошлось без магии. Скажу честно, я был очень напуган.

    А зачем тогда ты вообще сунулся во всё это? – волшебница даже остановилась, недоверчиво глядя на Алистера. – Почему просто заранее не предупредил свою подругу?
    Отец послал его принести её голову, – ответил вместо дракона Мелвилл, тоже останавливаясь, и служительница Ниагары перевела удивлённый взгляд на него. – У них сложные отношения в семье. Его отец – верховный жрец Малефор Восточного Архипелага. Алистер настаивает, что он пожелал устранить их семью из-за любви к матери Кассиоры.
    Кассиора – это та драгонесса, которую ты сопровождал? – уточнила Вайлесс, и получив утвердительный кивок, вновь зашагала вперёд. – Любовный мотив… странная попытка добиться её расположения. Может, имеет дело политический мотив, или борьба двух Пантеонов? Этот дракон – насколько ему можно доверять? Что за сложные отношения у них в семье?
    Я не думаю, что он лжёт. Он был загнан в угол из-за своей глупости, трясся как лист на ветру. Мать давно исчезла, а отец подавлял его, держал в жёстких рукавицах, пытался вырастить в соответствии представлениям в своей голове. Допускаю, что непонимание со стороны Алистера могло сгустить краски, но тот был определённо плохим родителем. К тому же, эта история с отправкой сына на убийство… – Мелвилл поддержал двойной диалог, предложенный его подругой – приватный при помощи мыслеречи, и общий – для Алистера. – Если мотив – обычная жажда обладания, то поступки выглядят несколько бестолково, это правда. Если только он не желает держать её в клетке, но это безумие. Но этот мотив оставляет больше всего надежд, что кто-то из родителей Кассиоры ещё жив.
    Тогда, может, стоит наведаться прямо туда, взять этого паршивца за хвост, и вытряхнуть из него всю правду? А Алистера, пока что, отправить на Селахи. Это будет самый действенный и надёжный вариант,
    Это глава восточного Пантеона, Вайлесс. Его нельзя просто взять и начать его трясти. А на твои обвинения, он сможет сказать, что Алистер всё солгал из вредности и выкрал кольцо, что ему приснилось, он может сказать что угодно. Он сможет переспорить незрелого детёныша, а исполнители нападения – затаиться и убить пленных. На месте нападения не нашли ни тел, ни следов. Это было не Серое Братство, и кто бы не посмел начать охоту на драконов у наших берегов – я хочу вскрыть и уничтожить этот гнойник, раз и навсегда, пока вся эта мразь не забилась в свои норы, – голос Мелвилла ожесточился, пропустив рычащие нотки сдерживаемого гнева и ненависти. Через мгновение, мечник уже полностью овладел своими чувствами, вновь заговорив спокойным, размеренным тоном прогуливающегося путника: – И Алистер поможет нам. Он всё испортил, и он пытается всё разболтать. Если его обвинения докатятся до Восточного Архипелага, это не пойдёт на пользу ни его отцу, ни исполнителям. Пока драконы там не подняли головы, пока Храм не начал расследование, пока не начался политический скандал, они вынуждены будут торопиться в попытке убедить Алистера замолчать ради собственной безопасности. Но империи у них нет поддержки, они будут слепы – а значит, заметны и уязвимы.
    Ты хочешь использовать его, как живую наживку? – поразилась его спутница, и протестующие покачала головой: – Мелвилл, это не допустимо. Он не рыцарь ордена, чтобы заставлять его рисковать жизнью.
    Уж не думаешь ли ты, что его отец попытается убить родного сына? – храмовник позволил себе скептическую усмешку. – Как бы не повернулись дела, мы не оставим его одного. А для него эта работа станет уроком и возможностью искупить долг перед совестью. Да, это будет полезно для него. Мне кажется, что он ещё сыграет свою роль в этой истории. Кассиора защищена теперь слишком хорошо, до неё им не добраться. Не думаю, что Альтеран, отец Алистера, захочет какой-то огласки своей замешанности, и действовать придётся его миньонам. Они будут раскрывать свои возможности, и проявят себя и того, кто этим руководит. Алистер говорил, что у его отца есть свой учитель – никому не известный тёмный рыцарь, Кассандриан. Подозреваю, что появление этого странного недооборотня, и гладкое нападение на корабль Кассиоры как-то с ним связано.
    Значит, мы ещё упустили из виду и могущественного мага Тьмы. Учитель всегда многократно превосходит ученика, а если ученик – глава Пантеона, это не колдун-самоучка, Мел. И ещё появление Архангела из ниоткуда. Слишком много выходящего за рамки в истории, где озлобленный самец пытается овладеть хвостом чужой самки. Может, твоё участие в этом – не такая уж и дурацкая авантюра, – девушка глубоко вздохнула, качая головой и потирая переносицу средним пальцем: – Хорошо, и что же ты хочешь от меня?
    Чтобы ты присмотрела за Алистером, пока я найду Валета Даттероса и переговорю с ним, чтобы они оставили Алистера в покое. Если ещё и составишь нам компанию в осмотре места кораблекрушения, я буду просто счастлив.
    Ты думаешь, что сможешь убедить Братство отступиться? – Вайлесс скептически посмотрела на своего спутника. – Их привычка жестоко мстить обманувшим их слишком сильна, а их самоуверенность и чувство безнаказанности порой безграничны. C трудом представляю, как ты сможешь с ними договориться.
    Братство – это игроки и бизнесмены, которым достаточно объяснить, что поставленная ими ставка не стоит той выгоды, которая может им дать. Если в них ещё живо благоразумие, мы найдём способ договориться, – заверил её Мелвилл. Мечник выдержал паузу, после чего холодно, жёстко добавил: – Они уступят, или по собственной воле, или же умрут из-за своего упрямства.
    О-о… Ну хорошо. Я надеюсь, ты сможешь убедить их прислушаться, – протянула волшебница. Затем, она невесело усмехнулась: – Вчера вечером я даже не думала о том, что буду встречать утро в мокром пустом лесу в разговорах об отверженных обществом мерзавцах. Но скажи мне, если мы их вспоминаем – давно ты обращал внимание на то, не следят ли за тобой?
    Мы избегали дорог до самого парка, а здесь, я решил положиться на тебя. Братство вряд ли успело бы собрать здесь какую-то силу, действуя только наудачу, – отозвался храмовник, глядя на девушку. – А что?
    А то, мой милый, что за нами уже минимум пять минут следует двое подозрительных типов, которые смердят на весь лес и думают, что хорошо при этом спрятались, – сквозь зубы процедила чародейка, останавливаясь и оборачиваясь назад. – С разных сторон от дороги. Для нас, они вооружены слабо, я бы даже сказала – никак.
    Ого. Серые сработали в этот раз даже лучше, чем я думал. Если попробуют сбежать – спеленай кого-нибудь одного, пожалуйста, – тоже остановившись и шепнув Вайлесс последнюю фразу, Эмплада передал ей поводья Мерлина, и двинулся обратно. Обойдя Алистера, он развёл в стороны безоружные руки, и громко произнёс: – Мы не в соре с Серым Братством, пусть оно и глубоко нам неприятно, как и всем братьям и сестрам Храма. Пусть незваные гости, двое числом, что скрылись по бокам дороги, выйдут и объявят свою нужду, а не крадутся в тени, словно дикие звери.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    Форум » Игровой раздел литературной форумной ролевой » Мир Санкторамас (NC +21) » Даттерос (Промышленный город на юго-востоке Империи)
    • Страница 5 из 5
    • «
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    Поиск:

    Явившиеся сегодня

    Copyright © Tenzi-Sharptail/Ankalagon 2014 Все права защищены. Designed by Asterion 2019