Добро пожаловать на Непостижимый Кадатат
Переход на главную Просмотреть новые сообщения форума Руководство по игре Переход на мир Санктарамос Переход в мир Авалар




  • Страница 6 из 6
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
Модератор форума: Анкалагон, 10Z-y  
Форум » Игровой раздел литературной форумной ролевой » Мир Санкторамас (NC +21) » Даттерос (Промышленный город на юго-востоке Империи)
Даттерос
АнкалагонДата: Пятница, 06 Декабря 13, 20.42 | Сообщение # 1
Услышь мой рёв!
Группа: Летописцы
Сообщений: 1646
Награды: 4
Репутация: 17
Статус: Оффлайн
Описание:
Даттерос встречает путников толстой стеной, сложенной из кирпича – уступая в прочности, такая стена намного более экономична и легче ремонтируется. Высокие круглые башни венчают конусные шапки из железной черепицы, а стены окружает защитный ров. Но вода в этом рве – тёмно-серого цвета, с маслянистыми разводами, грязная и пахнущая резкими химическими жидкостями. Причиной этого феномена являются развёрнутая в недрах города промышленность – не самого чистого характера. Так уж вышло, что город появился на перекрёстке пути к морю и двух крупнейших мест добычи дерева и полезных ископаемых. Гильдия инженеров приложила свою руку к расширению города, снабдив его последними техническими новинками. И это видно уже на въезде – литой чугунный подъёмный пост поднимается при помощи скрытых внутри стен механизма, и точно так ж опускается защитная стальная решётка, запирающая короткий проход в воротах с двух сторон.

Даттерос – город, полный фабрик, заводов, мануфактур и промышленных центров. Здесь производятся почти все пушки, используемые в Империи; штампуются детали для летательных аппаратов, создаются станции и рабочие инструменты. Огромные литейные цехи дышат даром, который способен зимой растопить снег во всём квартале, а паровые молоты колотят с такой силой, что половина города содрогается, словно бы от землетрясения. Здесь были внедрены первые конвейеры, получившие широкое применение. Во всём городе используется газовое освещение, во всех домах по трубам проводится горячая вода, что так же отапливает здания, а рассекающая город река вращает несколько крупных промышленных колёс. Владельцы заводов не стесняются сбрасывать отходы в реку – из-за чего она стала ядовитой, и на выходе из города начинается целый ряд фильтров, длящийся более чем на километр – дабы очистить воду до её слияния с океаном.

Высокие трубы возвышаются выше городских стен, и становятся заметны ещё только при подъезде к городу. Их сухие пальцы, направленные в небо, пускают густые струи пара и дыма, из-за чего в городе почти всегда пасмурно, а иногда на его улицы и вовсе опадает смог. К концу зимы снег, лежащий на крышах и улицах, принимает чёрный цвет. Промышленные заведения вынесены как можно ближе к стенам, чтобы центр города был хоть как-то от них очищен – некоторые из фабрик занимают целые кварталы, и почти каждая формирует свой район города. За стенами производства начинаются дома рабочих или обычной бедноты, которая не смогла накопить на жильё получше. Здесь процветает как тяжёлая промышленность, которая обеспечивает Империю, так и лёгкая – обслуживая и город, и страну. И, конечно же, здесь хорошо развит пищевой сектор – орду рабочих попросту необходимо хорошо кормить, дабы те были способны к качественной работе. Однако, ни жизнь, ни работа в городе обычно не вызывает зависти – на предприятиях требуется тяжёлый, изнуряющий труд, длящийся от двенадцати до порой шестнадцати часов, а некоторые магнаты жестоко наказывают штрафами за любую провинность. А постоянный грохот, сотрясение земли, запахи химии и результатов сталелитейных цехов, дым из многочисленных труб не создают комфорта в Даттеросе.

Центр города выглядит чуть более привлекательно – здесь нет тяжёлой промышленности, и здесь расположены главные филиалы и конторы всех фабрик, а так же торговой и банковой гильдии. Рынки здесь так же процветают – и хотя здесь нельзя найти диковинные и экзотические товары, как и то, что нужно обычному обывателю, воину, чародею, купцу или дворянину, здесь работают специализированные рынки – торговые площади самих предприятий, заключающие дорогие контракты и проводя оптовую торговлю. Тем не менее, даже этот район производит безрадостное и унылое впечатление – серые стены, кирпичные строения, мрачные отделы стражи и сыщиков, угрожающие здания тайной полиции и тюрем. В городе есть живописные районы, которые оценят любители техники, быть может, Даттерос будет интересен для посещений, но жить в нём будет удобно явно не каждому. Особенно трудно придётся крупным магическим существам – узкие улочки так неудобны для прохода, и не во все им даже удастся попасть. А зданий, способных их вместить, довольно мало – если не считать складов, на которые так же пустят не всех.



Внимание! Локация имеет особые условия:
  • Над городом запрещены воздушные перелёты.
  • Магические заклинания от среднего (сильного для порта) уровня без маскировочных мер будут немедленно зафиксированы.
  • Локация имеет военный и магический гарнизон, способный совершить арест или убийство персонажа в случае нарушения закона и сопротивления.

    Переходы:
    Транспорт дирижаблем:
    Аверис.
    Башня Магов.
    Бреммер.
    Гофаннон.
    Рокгард.
    Спатулос.
    Хакалл.

    Воздушные:
    Баронские Холмы.
    Бреммер.
    Великий Лес.
    Главная военно-морская база Империи.
    Грибная Роща.
    Долина Гейзеров.
    Мёртвые Скалы.
    Рудники.

    Сухопутные:
    Великий Лес.
    Главная военно-морская база Империи.
    Долина Гейзеров.
    Рудники.

    Морские:
    Аверис.
    Заброшенный маяк.
    Зениар.
    Степи.
    Хакалл.

    Последовательность I:
    Злодеус Злей (Кассиора) --> Мист (Сальвадор) --> CynderMan (NPC).


  • Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Четверг, 26 Декабря 19, 21.05 | Сообщение # 101
    Чародей
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 92
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Оффлайн
    - Хорошо, госпожа. – с улыбкой ответил ей дракон. Отчасти он радовался тому, что чародейка дала ему волю помыться самостоятельно – не пришлось стыдиться такой пусть и приятной, но неловкой ситуации. Ему еще не приходилось раньше так мыться, поэтому он пробовал разные позы для того, чтобы тщательно пройтись хвостом-щеткой по всем местам. Со стороны выглядело очень забавно, как он крутится и плещется в воде, пытаясь подобрать нужную позицию, и стараясь по-разному изогнуться. Он заметил, что моющее вещество растворялось в воде – поэтому вскоре он переплыл ближе к бортику этого бассейна, опираясь на плавно поднимающиеся ступени, чтобы не тратить его понапрасну. Наконец, он приноровился. Какие-то места дались легко, а с другими пришлось проверить свое акробатическое мастерство. Он старался вычиститься полностью, настолько, насколько это возможно. Пена стекала с него вместе с грязью, обнажая его светлую, мягкую и монолитную бежевую чешую. Особую трудность доставляла область промеж лопаток и перепонки крыльев. Пожалуй, единственная зона, до куда ему, при всем старании, не удалось толком дотянуться. Когда дело дошло до брюха и более интимных мест, он обернулся, ища свою покровительницу, чтобы отвернуться от нее. Все-же, неприкрытого достоинства он стеснялся даже перед представительницей людской расы.
    - Я почти закончил, эээ… – робко обратился он к чародейке, все еще покрытый мыльной пеной – …но я не могу дотянуться до пары мест. Промеж крыльев, и до перепонок. Я был бы рад, если Вы мне поможете. – бежевый добродушно улыбнулся ей.

    Вайлесс, Алистер. Ты не лакей, чтобы обращаться ко мне с таким официозом, – девушка вынырнула из воды на противоположной стороне бассейна, коснувшись носками дна, и направилась к дожидавшейся своего часа щётки и сосуда. Мягкие всплески и журчание воды разносились по безмолвному залу, когда хранительница всё больше выходила из воды, расталкивая грудью водную массу. – Давай, ложись вот здесь, чтобы я могла до тебя добаться с любой стороны.
    Она пригласила дракона улечься на широкую – по человеческим меркам – подводную ступень, достаточно большую, чтобы Алистер не сваливался и не соскальзывал с неё вниз. Здесь, вода бы достигала ему почти самого хребта, перекатываясь волнами при активном движении. Освободив хвост от мочалки, Вайлесс опустилась рядом с его шеей, садясь на колени, и провела ладонью по его спине: гладкие чешуйки почти сливались одна с другой, ещё не успев огрубеть и превратиться в неподатливые пластинки. Они ещё были частью одного сплошного покрова, будто очень прочная кожа, и ни одна из них не начала отслаиваться и топорщиться, теряя гибкость и чувствительность. Алистера было приятно касаться – его негрубый, мягкий покров позволял бы даже ездить на нём верхом без сёдел, не рискуя расцарапать кожу, и состоятельные девицы бы становились в очередь за разрешение прокатиться на его спине. Даже если за это пришлось бы расстаться с серебряной монетой.
    Ничего, если я буду опираться на тебя коленями и ладонями? – хранительница принялась растирать его спину с помощью лишённой длинной рукояти щётки. Вода уже смыла с него почти все следы недавних путешествий, но волшебница решила подарить дракону ощущение полноценного умывания. – И осторожнее с крыльями. Если я стану на них, больно не будет, но тебе такое едва ли понравится.

    - Хорошо, эээ… Вайлесс. – робко промолвил в ответ Алистер, а затем послушно последовал просьбам чародейки. Он в припрыжку направился к ней, все больше погружаясь в воду и оставляя за собой пенный след в чистой, голубой воде, преломляющей потоки уличного света в красивые узоры на дне бассейна.
    - Да-да, конечно. – дракон совершенно не возражал, но если бы у него была кожа, как у людей, можно было бы заметить, как он краснеет. Кровь приливала к его лицу, ему было очень неловко от такого тесного контакта с красивой, милой и доброй жрицей. Но было в этом что-то приятное.
    - Оу, да. – вновь согласился он, и приподнял крылья над водой, расправив их, чтобы Вайлесс случайно не наступила на них. Однако невольно он сделал это слишком резко, и целый поток воды направился прямо к волшебнице, ощутимо обрызгав ее. На лице Алистера можно было тут же отчетливо прочитать испуг.
    - Ой-ой, простите, простите пожалуйста! – взволнованно молил он. – Я не хотел Вас обрызгать! Я… случайно. – неловко оправдывался он. Внутри него все сжалось, так, будто если бы он допустил действительно серьезную оплошность.

    Силы Великие, что за глупости? Ты что-то слишком нервный, тебя Мелвилл плетями в город гнал? – не глядя на шутливый тон, волшебницу насторожила ретивость, с какой Алистер спешил оправдаться. Как будто бы он ожидал, что за всякую провинность его ждёт немилосердное наказание. А ведь ему было под силу одним ударом лапы или движением челюстей лишить её жизни! Вернее, было бы, будь она на самом деле человеком.
    Стерев с лица воду и проведя ладонями по мокрым волосам, чтобы струйки влаги не стекали ей на лицо, Вайлесс слегка надавила ладонью на затылок дракона, намекая ему побольше опустить голову в воду.
    Какой у тебя здесь беспорядок. Может быть немного больно. У тебя на голове птицы гнездо свили? – похоже, что хранительница решила взяться разом за всю гриву, поливая её из воды с помощью неизвестно откуда взявшегося кувшина. Одной рукой она пыталась расколошматить его шевелюру, чтобы промочить её до самых корней, когда её указательный палец почувствовал под собой какую-то бугристую неровность. Вернув туда руку, она ощутила неровную полосу, которая перепахивала гладкую чешую, и нахмурилась, пытаясь обнажить находку: – Что это у тебя здесь такое?

    - Нет-нет, Меллвил со мной хорошо обращался. Простите, я… меня всегда наказывали за меньшие оплошности. Я не хотел Вас обидеть… – виновато промолвил дракон.
    Подняв его гриву повыше и раздвинув густые волосы, чародейка могла заметить у него за ухом пять неодинаковых, но длинных и отчетливых шрамов. Как будто кто-то длинными и острыми когтями сделал там глубокие и болезненные надрезы. Похоже, они уже давно зажили, но оставили свое жуткое напоминание на его тонкой, мягкой и нежной чешуе.
    Алистеру было не больно от легкого прикосновения Вайлесс, шрам практически его не беспокоил. Однако он все еще помнил ту ужасную боль, которую испытал, когда их получил.
    - Ай, это… это Элиан. Решила почесать у меня за ухом. – с мучением ответил он, а на его лице отразилась горечь этих воспоминаний. – Что даже остался шрам. Он долго кровоточил. Не думал, что ногти можно отрастить до состояния оружия. Но, похоже, можно.

    Знаешь, – медленно протянула Вайлесс, растирая его гриву мыльной пеной, – Обычно я сторонюсь насилия. Но твоей Элиан бы оторвала голову, если бы встретила.

    - Понимаю. Я сам ее ненавижу. Но я ничего не мог сделать. Кто я? Маленький запуганный подросток, который даже магией толком не владеет. Эх. – с грустью констатировал он – Надеюсь, те люди, которые ее забрали, накажут ее сполна. Кстати о магии… – немного перевел он тему – Как здорово вы отразили ее мечи! Никогда не видел среди людей такой реакции и такой силы. Где вы этому научились? – с восторгом вопрошал подросток, не обращая внимания на шум воды и стекающие с него массивы пены.

    Конечно же, в храме знаний и магии, – улыбнулась Вайлесс, споласкивая чёрные волосы на макушке своего питомца. Наивный восторг бежевого вызывал у неё какое-то тёплое чувство в груди: это было странно, ведь она никогда не кичилась своими умениями, и не была падка на лесть. Может, дело было в повергнутом в глазах юного дракона мифе о всемогущем всевластии и безнаказанности того зла, что терроризировало его большую часть его сознательной жизни? –Это было очень далеко отсюда. И конечно же, мне помогала моя богиня-покровительница. Она сделала для меня очень многое. С твоей Элиан, к слову, мне тоже здорово помог мой посох.
    Хранительница замолчала, на несколько секунд устремившись мыслями ко своей покровительнице и учителю – внешней богине Атаиле, которая приняла под своё крыло тогда ещё забитую, робкую сироту. Алистер, конечно, будет думать про Ниагару – именно этого и добивалась Вайлесс: ответить ему так, чтобы ни солгать ни в едином слове, но, чтобы её юный друг истолковал их по-своему. Вылив последнюю воду, волшебница поставила бронзовый кувшин в сторону, на бортик бассейна. Переместившись вбок, она присела на коленях прямо перед Алистером, пальцем погладив его нос.
    Я заметила, ты слишком низкого мнения о себе. Тебе правда не стоило сражаться с этой паршивкой, но не забывай, что ты – дракон. Даже без магии ты – самый сильный, самый опасный зверь из всех, что хотят по суше и летают в небе. И в таком возрасте, твои сородичи становились одними из самых ловких, непокорных, изворотливых и прекрасных созданий. Разве ты так уж хуже их? – её ладошка, пощекотав ему нос, пригладила одну из прядей на его большой голове. – Просто нужно знать, когда нападать, а когда убегать. Бросаться на мечи или на верную смерть – это не храбрость, а глупость. Ты же не глупый? Ты просто не любишь насилие.
    Кстати, я с тобой уже разобралась. Как захочешь, ополоснись в другом конце бассейна, и можешь возвращаться в гостиную. Только сперва обсохни.


    Слова чародейки растеклись приятным теплом по его замерзшей душе. Он с искренним доверием взглянул на нее невинным и чистым взглядом голубых глаз, как бы с надеждой вопрошающим – «правда?». Почти никто никогда не верил в Алистера с тех пор, как его мать покинула его. Это, как и неприятное соседство с демонами, сказалось на его самооценке. Он никогда не задумывался о том, что сам может быть не хуже других. Но эти слова утешения поселили в нем светлые семена надежды.
    - Вы правы… возможно, я правда часто недооцениваю себя. Я не верил, что смогу сам чего-то когда-то добиться. Отец всегда лишь требовал с меня. Может, еще не все потеряно… – задумался он, слегка опустив голову. – Я бы тоже хотел когда-нибудь стать магом. Таким, как Вы. Они свободны, всегда могут защитить себя. Я и сейчас кое-что умею, но… мне совсем не нравится та школа, которую я изучаю. Она выручала меня иногда, но… она очень жуткая. Я бы не хотел дальше ее познавать. Мне страшно. – трепетно, но спокойно говорил он, стоя прямо в пене и не торопясь смывать это все с себя. Ему просто очень хотелось высказаться.

    Да, Мелвилл рассказывал о твоих талантах. Магия Теней. Милые безобидные фокусы, – Вайлесс проплыла небольшой круг, смывая с себя последствия мойки, устроенной для своего подопечного. Вернувшись, волшебница опёрлась ладонями на бортик бассейна, выныривая и одним движением садясь на его золочёную плитку.
    Магия Теней кажется неопасной и простой. Многие известные воры, разведчики, наёмные убийцы владели скромными способностями в магии, и открывали её секреты. Умение ступить в тень и раствориться, быть невидимым, даже становиться неосязаемым и проходить сквозь стену – что в этом может быть опасного и кошмарного? Иногда, где-то в глубине, слышится шёпот, но он слишком неразборчив, чтобы о нём беспокоиться, – хранительница лениво поболтала ногами в воде, разбивая в ней собственное отражение. – Правда в том, что за завесой теней скрывается Царство Ужаса, Алистер. Почти все, кто совал туда нос слишком глубоко, сходил с ума и погибал. А тем, кому удаётся справиться с этим – они овладевают страшными силами, но сами становятся чудовищами из тени, родной мир для них уже чужой. И, кстати, никого полностью нормального из таких я не встречала.
    Хранительница вынула ноги из бассейна, опустившись на спину вдоль бассейна. Растянувшись на его широком парапете, она смотрела на стеклянную пирамиду, сквозь которую в зал проникал яркий солнечный свет. Рваные облака с серым брюхом медленно плыли по небу, как будто бы напоминая волшебнице о мире и атмосфере, в которую им скоро придётся вернуться. Просто купаясь в умеренно прохладных водах солнечного бассейна, можно было легко позабыть об холодном, сыром воздухе, который трепал их плащи утром.
    Любая магия и сила берёт свою плату. Часто, эта плата велика, и особенно – у магии, которую используют жрецы Малефор. Тот ваш "учитель" – очень может быть, что его человеческое лицо – это просто колдовская маска. Сними её – и там окажется ужасно искажённый человек, у которого кожа похожа на гранит, древнее лицо изуродовано гнойным месивом, а тело раздувают мутации... – Вайлесс вдруг поймала себя на том, что слишком увлеклась деталями, которые не стоило рассказывать Алистеру. – В общем, если ты хочешь изучать какую-то магию, ты сперва должен разузнать о ней почти всё, чтобы ты понимал, что выбираешь. И это всегда труд и ответственность. Но если выбираешь правильно, ты никогда не пожалеешь об этом.

    Алистер слушал ее с легким ужасом в глазах. Изучение темного искусства грозило не просто преследующим шепотом и сведением с ума. Оно сулило нечто еще хуже, нечто пугающе неизведанное, мистическое, таинственное и зловещее. Его страх определенно был небезосновательным. – Да… я иногда слышал легкий шепот. Но не только я. Те разбойники, которых я окутал облаком Тени, тоже, по-моему, слышали его. И… они кричали от ужаса. Ну… по крайней мере одна. – вспоминал Алистер. – Мне пришлось даже пустить одно облако в Мелвилла… я не хотел ему навредить, честно! Я испугался, ведь увидел в его руках ружье. Я боялся, что он выстрелит по мне. Ведь я пришел вместе с разбойниками. – испуганно и виновато затараторил он, оправдываясь. – Но, кажется, это его нисколько не испугало. Эх, мне бы его смелость. – произнес он в хвалящем тоне. Дракон отошел от золотистого бортика бассейна и погрузился в чистую, прозрачную воду, оставив над ней только голову, и повозился, чтобы смыть с себя всю пенную массу. Он резво выплыл из воды, сверкая бликами мокрой, гладкой и чистой чешуи.
    - Да… знаете, я всегда мечтал быть свободным. Рассекать небеса со скоростью ветра, оставляя позади все заботы и проблемы. Чтобы они просто не сумели меня догнать. – с мечтательным восхищением делился Алистер, глядя в разноцветное, светлое небо сквозь стеклянную пирамиду. – Моя мама всегда любила летать в небесах. Может, так я буду ближе к ней. – говорил он, но без грусти, а с какой-то надеждой в словах, и, спустя некоторую паузу, продолжил – Простите, что столько рассказываю. Просто… у меня очень давно не было того, с кем я мог бы поделиться мыслями. Только шепот в тени и был моим собеседником. – мило оправдывался он, улыбаясь чародейке.

    Может, они кричали потому, что их зачаровал колдун-дракон, пришедший отрывать им головы? – Вайлесс лукаво улыбнулась, повернув голову к поникшему Алистеру. – Есть огромная разница между тем, чтобы напустить немного чёрной дымки, и проделать в реальности брешь для проникновения чуждой голодной сущности. Первое – совершенно безобидно, и ничего не показывает о характере, чтобы там не бормотали радикальные пуритане. Даже второе, знаешь ли, ещё не абсолютный показатель... Хотя стоит крепко задуматься, нужно ли тебе такое. Вот тебе, Алистер – не нужно.

    - Да… может быть. Я подумываю изучить магию Воздуха. Мне кажется, она подходит мне. По крайней мере, она может дать мне то, чего мне не хватает. Ну и, к тому же, маленький кусочек этой магии во мне все-же есть. – Алистер с милой улыбкой смотрел на чародейку, всецело доверяясь ей. – Я могу извергать молнии. Наверное, мне стоило тогда хорошенько прожарить Элиан, раз была возможность. Но я не осмелился, и… пока навряд ли осмелюсь. Но хорошо, что сейчас она далеко. – промолвил Алистер, и тут же его ухо слегка дернулось в сторону их апартаментов, услышав стук в массивную дубовую дверь. Драконий слух в его возрасте уже работал, как надо, позволяя услышать то, что человеческое ухо не услышит никогда в жизни.
    - Кто-то стучит? Я открою? – спросил он Вайлесс, и, получив, положительный ответ, сделал еще несколько заходов по нырянию в чистую, голубую воду бассейна, оставляя в ней остатки грязи, смешанной с пеной. Затем он выпрыгнул на бортик и, спешно отряхнувшись от лишней влаги, но по-прежнему не избавившись от тонкой водяной вуали на своем теле, направился ко входу.
    Его влажная, чистая и гладкая чешуя красиво блестела на солнце, пока ее не скрыл покров тени от здания, в которое направлялся юный дракон, оставляя на каменных плитах, а затем и на роскошных красных коврах мокрые следы своих мытых лап.
    - Кто там? – осторожно спросил Алистер, подойдя прямо к двери, но не решаясь ее открыть.

    Вайлесс ленится сама открыть дверь? – из-за двери раздался знакомый голос, пронизанный нотками удивления и упрёка. – Это Мелвилл. Открывай... Вот сразу бы так.
    Дверной замок щёлкнул ещё до того, как Алистер успел даже взмахнуть хвостом. С той стороны, её сразу же потянули на себя, не дав ему времени схватиться за ручку и удержать её, если бы такое пришло в голову молодому дракону. И на пороге оказалось двое: одним из них, был мечник с золотыми глазами, а за его спиной на сына Архонта Малефор востока холодно взирали серо-стальные глаза следователя Виктора.
    - Ах, Мелвилл, это ты… – облегченно промолвил Алистер, собираясь открыть ему дверь, но, слыша глухой скрип отворяемой двери, догадался, что его помощь уже не требуется. Он доверял Мелвиллу, и уже готовился радостно встретить его. Но как только дверь распахнулась чуть шире, и бежевый пересекся взглядом с его спутником, в низ живота дракона упала тяжелая гиря испуга. Он узнал его – это был тот человек, который хотел забрать его, сковав магическими цепями – там, час назад, в переулке Даттероса. И Алистер догадывался, что он пришел сюда не просто так. Отшатнувшись назад и даже приоткрыв рот от неприятного удивления, он ощутил смешение двух чувств – легкой паники, страха, что его снова собираются забрать. И непонимания – зачем Мелвилл привел его сюда? Неужели он собрался отдать его этому незнакомцу? Юный Алистер лишь беспомощно мотал испуганными, широко раскрытыми глазами, смотря попеременно на Мелвилла, и на этого пришельца.
     
    АнкалагонДата: Понедельник, 30 Декабря 19, 16.30 | Сообщение # 102
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1646
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Оффлайн
    А кого ты ожидал увидеть? Думал, Кассиора пришла с извинениями? – Мелвилл старался говорить дружелюбно, но моральная усталость сделала его голос не приветливым, а раздражённым. Шагнув внутрь, он заставил посторониться не сопротивляющегося драконьего подростка: – Подвинься, не загораживай проход.
    Утренняя встреча, окунувшая его целиком в общество Серого Братства, была похожа на путешествие сквозь действующую канализацию большого города. Хранитель никак не мог избавиться от чувства, будто запачкался в чём-то грязном и липком: такое ощущение появляется, когда бываешь в помещениях с тяжёлыми, жирными испарениями, оседающих на любой поверхности толстым сальным слоем. Эмплада ощутил даже некоторую зависть к своим друзьям и коллегам, чья кровь и совесть позволяла им смотреть на двуногих простолюдин свысока, а на подобное бандитское отрепье – и вовсе, как на мусор. Они бы не стали соблюдать дурацких и оскорбительных церемоний, навязываемых самовлюблёнными глупцами, а просто прошли напролом, растоптав по пути преграды, если потребуется, и заставив делать то, что нужно им, не уговаривая и не слушая встречные условия.
    Соблазн поступить так же был велик. Но тогда бы ему не удавалось сохранять достаточную неприметность и неброскость, с сохранением той славы, которая позволяла ему открыть множество дверей и встретиться со множеством скользких типов, сторонившихся любых рискованных встреч. И даже заставить их соблюдать хрупкое подобие договора.
    Твой питомец боится, что я пришёл забрать его, – следователь трибунала вошёл следом, безошибочно угадывая переживания бежевого. Мелвиллу пришлось сделать над собой усилие, чтобы не повторить человеческий жест и не хлопнуть себя по лбу, из-за неимения хвоста не имея возможности им взмахнуть – он уже знал о первой попытке ареста Алистера, и мог сообразить, о чём подумает дракон в первое мгновение. Бельт, между тем, не забыл добавить: – Это было бы разумнее всего, но, если ты решил рискнуть им ради того, чтобы сделать вместо меня работу Трибунала и привести мне его отца, я рискну репутацией и подожду.
    Удивляюсь тебе, Виктор. Видя всю глубину одной стороны монеты, вслух ты упорно игнорируешь важность второй стороны. Зная тебя, я бы подумал, что в Трибунале есть профессиональная инструкция быть невыносимым, – упрекнув духа, который прекрасно знал о роли сына Архонта Тьмы с востока, Мелвилл не стал утруждаться снятием обуви, как и клерик. Затворив дверь, хранитель осмотрел гостиную: роскошь и простор апартаментов гостевой комнаты красноречиво говорили об нелюбви Вайлесс следовать строгой экономии. Самой волшебницы здесь не оказалось, хотя меченосец был уверен, что это именно она открыла дверь. – А где Вайлесс?
    Буду через две минуты, – ответ не замедлил прозвучать голосом в его голове. – Будь добр, закажи в номер обед. Мы можем задержаться, когда пойдём на прогулку.
    Меченосец огляделся в поисках кнопки или звонка для вызова прислуги, но ему попалась на глаза только небольшая дверца в ореховых деревянных панелях, обшивавших стены гостиной. На дереве было выгравировано изображение небольшого колокольчика; направившись к нему, хранитель отворил маленький шкафчик, и обнаружил внутри небольшую нишу с тремя шнурками. Боковой был подписан как вызов прислуги, его сосед по другой стороне – как отправка «приказа», а центральный, вместо пышного помпона на конце, имел небольшой карабин для защёлкивания «приказов». Сами они расположились ниже – набор прямоугольных табличек, каждая из которых обозначала конкретную стандартную услугу, и имела небольшую восковую поверхность, чтобы стилусом можно было оставить примечания. Среди них была табличка не только для заказа «дежурного» обеда, но и масса других, таких, как вызов прислуги для уборки, подача напитков, или просьба не беспокоить – целый набор, который позволял бы постояльцу минимизировать контакт с кем-то посторонним.
    «Едва ли в таких номерах подают малосъедобную дрянь, так что возьму, что дают,» – Мелвилл пометил на обеденной табличке заказ на четыре персоны, две порции из которых указал подать на одном плоском блюде. Защёлкнув деревяшку на карабине, он потянул за шнурок, наблюдая, как его «приказ» исчезает в отверстии вверху ниши. Подобный подход к обслуживанию пришёлся ему по душе. Те, кто желал избегать встреч с кем бы то ни было или минимизировать количество наблюдателей – как даже в их случае, не могли представить в Даттеросе чего-то лучшего.
    Виктор? – дверь за спиной, в другом конце зала, отворилась. Эмплада обернулся, встречая входящую волшебницу: Вайлесс в этот раз была облачена в длинный сапфировый халат из тонкой, но непрозрачной ткани. – Не ждала, что мы так быстро встретимся снова.
    Виктор согласился объединиться с нами в этом расследовании, так что мы решили обсудить вместе последние новости, – тепло улыбнувшись, Мелвилл решил поддразнить подругу: – А ты здесь не теряешь возможности скрасить время.
    Конечно, Мелвилл. Я здесь для того, чтобы помочь тебе, а не сделать всю твою работу самой, – девушка поправила волосы, позволив им спадать сплошным водопадом на спину. Сев на один край широкого дивана, она подогнула под себя босые ноги, оставляя рядом достаточно места, чтобы туда мог влезть даже Алистер, и спросила, глядя на двух мужчин: – Ну, и что у нас говорят новости?

    Защита от прослушивания уже установлена? – уточнил Бельт перед тем, как сесть в одно из кресел, и, получив утвердительный кивок, продолжил: – Восточный Архипелаг направил сюда дипломатическую миссию с планами открытия постоянного посольства в Рокгарде, и корабль с ней возглавляла семья верховной светлой жрицы архипелага. Корабль исчез в дне пути от берегов империи, и мы знаем, что на них было совершено тщательно подготовленное нападение. Мы не знаем исполнителей, но они смогли пробраться через патрули наших и эльфийских флотов, быстро и без лишнего шума подавить семью драконьих магов с охраной, и уйти, не оставив о себе следов. Многие мои коллеги в Трибунале подумали о том, что это дело рук тайных служб северного теократического королевства, которые желают установить своё влияние на восточном Архипелаге, или даже колонизировать его.
    Но меня беспокоит развитие инцидента. Пусть хорошо подготовленное, но нападение упустило дочь жрицы, и попытка исправления промаха была организована с задержкой. Это была грязная работа, которая оставила после себя множество следов, задействовало Серое Братство, и вывела нового подозреваемого. Теперь, у нас есть непроверенные показания о возможном заказчике – Архонте Тьмы востока, который действовал…
    – Бельт перевёл взгляд на дракона, и его изменившийся тон выдавал сильный скептицизм касательно этой версии: – Из мотива заполучить жрицу себе в жёны.
    Ты не доверяешь Алистеру, как свидетелю? – уточнил Мелвилл.
    Я не верю в этот мотив Архонта. Присутствие его сына в атаке на Кассиору – это доказательство причастности Архонта Гортей, а глупость такого решения – доказательство его спешки и отчаяния. Он совершал ошибку за ошибкой, каждая из которых – глупее предыдущей. Этот контраст между двумя инцидентами заставляет меня подозревать, что Альтеран Гортей больше не контролирует ситуацию, либо исполнители первого нападения не подчиняются ему. Возможно, что Гортеи – лишь фигура в чужой игре, которых подтолкнул к нужным действиями скрытый игрок, решивший «скормить» их нам, – Следователь вновь перевёл взгляд на бежевого. – Нам нужен Альтеран, а не его сын. Но ваш новый друг – ключ к своему отцу. Кроме того, нам нужно найти исполнителей, и расследовать всю цепь от организации до завершения преступления. Ты был у валета Серого Братства, Мелвилл. Что ты узнал?
    Что Братство не было прямо задействовано во всём этом. Но в засаде на тракте были люди серых, – немедленно отозвался храмовник. – Анто убеждал меня в том, что некоторые головорезы попытались взять заказ мимо него, желая не делиться заработанным. Он обещал пресечь любые преследования Алистера за срыв нападения, и даже предложил сотрудничество в выяснении деталей. Похоже, что кто-то правда использовал силы Братства без его ведома, воспользовавшись творящимся в их рядах беспорядком. Гном, который владел разорённым караваном, тоже был серым, но он не только не знал о нападении, и со своими людьми оказался в списке «расходных целей». Он упомянул, что в Братстве сейчас царит разброд и децентрализованность. Это, а ещё то, что для подстраховки во время разговора, Анто притащил целую роту своих дуболомов, боясь возмездия, заставляет думать, что он не лгал.
    Или, что он просто тебя провёл, – подсказала Вайлесс, опередив Бельта, на языке которого явно вертелись похожие слова.
    Не думаю. Приложенные усилия, чтобы обмануть меня, не стоят результата. Обман раскроется слишком быстро, и тогда он обличил бы Братство без возможности выторговать смягчение наказания. К тому же, вся эта тщательная игра легко разрушается простым ментальным воздействием. В обеих случаях, это был бы лучший способ для Анто вызвать на Братство и на себя лично гнев и Трибунала, и жаждущих мести драконов, – серый меченосец покачал головой, глядя перед собой. – Но, уже на выходе, меня встретил Люсьен, вампир, который связан со свитой Великого Понтифика Тьмы. Наша встреча не принесла ничего конкретного, кроме того, что он подтвердил слова Анто и непричастность Братства как структуры. Не думаю, что это – достаточная причина, ради которой ему нужно было являться туда и искать со мной встречи. Возможно, что Понтифик просто наблюдает за нашими действиями, в лучшем случае. А в худшем…
    …Понтифик знает больше о случившемся, и хочет спрятать некоторые неудобные факты? – спросила Вайлесс, когда Мелвилл замолчал, не став продолжать фразу. Он поднял глаза на неё: волшебница твёрдо смотрела на него, а затем – на духа, следя за его скрытыми эмоциями: – Храм Малефор мог бы быть непричастным в том, что касается покушения. Неспособность предвидеть преступные замыслы таких чинов вызвала бы скандал, но никто не удивился бы, даже узнав, что междоусобная борьба даже поощрялась. Но совсем другое – это то, что они прозевали в своих рядах затесавшихся демона и мага тьмы такой категории силы, что он вполне мог сам совершить нападение на корабль. Это значит, что они проявили непозволительную, вопиющую халатность к своим обязанностям. Либо же, тёмный Понтифик всё прекрасно знал, но решил скрыть их присутствие… От нас, орденов Тайного Вектора. Значит, что Храм Малефор может вести какую-то собственную игру, и мы не можем ему доверять, и должны быть вдвойне осторожными.
    Кстати, о Понтификах. Как скоро Марк проявит личный интерес к этому делу? Нападение на верховную жрицу Востока – это слишком дерзкое преступление, чтобы его…

    Великий Понтифик Ацнаган уже выразил желание обсудить со мной детали расследования. После встречи с вами и, возможно, работы с пленным суккубом, у меня будет с ним сеанс связи. И когда он узнает о показаниях вашего подзащитного, Марк пожелает сам допросить его, – Виктор прикрыл глаза, и на его бесстрастном лице впервые промелькнуло сожаление и сочувствие: – Великий Понтифик не ограничится обычным допросом, и применит к нему воздействие от пятого до седьмого уровня. Тогда, получив неопровержимые доказательства вины Альтерана, он выдаст на Архонта тёмного храма Карту Малеус Малефикарум.
    Едва ли дом Гвидион будет беспристрастно наблюдать, как Понтифик Марк приговаривает его высших жрецов, – негромко проговорил Мелвилл, глядя, как Вайлесс сжала вместе ладони. Карта Малеус Малефикарум – это публичное обвинение и осуждение на казнь того, кому она была посвящена. Имя, указанное в ней, проклиналось и объявлялось вне закона; все титулы, чины, власть и заслуги аннулировались, и жертва становилась приоритетной целью для любой вооружённой группы. Едва обнаружив обличённого Малефикарум, любые структуры должны были приложить все усилия на арест и казнь предателя, либо же уничтожение прямо на месте. И, помимо этого, Храм высылал собственный профессиональный ударный отряд для зачистки цели. Откровенно говоря, Малеус Малефикарум больше предназначалась для отступников и предателей из Векторов – Умбральных «Правительств», одним из которых был Вектор Кристального Манифеста. Это обстоятельство только подтверждало неотвратимость дамоклово меча, который был занесён над шеей незадачливого дракона с востока. Мелвилл покачал головой: – Храм иногда удивляет своей торопливым радикализмом. Арест Альтерана, с допросами и судилищем, принёс бы больше пользы и информации.
    Мёртвых иногда допрашивать удобнее, чем живых, – вполголоса напомнила Вайлесс. О да, как же он мог забыть. Имея в друзьях некроманта, он мог бы и сам про это подумать… Если, конечно, после исполнения приговора Малеус будет, что подвергать ритуалам. Кандор, тем времнем, снова взглянула на Духа: – А бестия, которую я передала тебе? Нельзя ли её всучить Марку вместо Алистера?
    Нет, Вайлесс, даже суккуб не даст таких неоспоримых оснований. Пока что я допросил её с применением воздействия четвёртого уровня. Она ничего не знает о самом нападении, а про её хозяина – которого вы назвали учителем Архонта – она не успела рассказать. Похоже, что её роль во всём этом – быть привилегированной шлюхой. Даже если она организовала какой-либо культ в свою честь, Марку будет этого недостаточно, чтобы выдвинуть карающее обвинение. Это даже не утолит его собственные вопросы, – разочаровал её Виктор. Мелвилл подавил желание выругаться. Ещё вчера это всё выглядело заметно проще, и никто не мог подумать о таком глубоком, полномасштабном вмешательстве Храма – структуры, обладавшей, на самом деле, обладавшей куда большей значимостью, влиянием и силой, чем была бы у обычной религиозной структуры смертного мира. В сочетании с непримиримым пуританством и радикализмом Храма Начала, которые могли получить свободу выпустить его на волю, и с коварством и безжалостностью Храма Конца, это могло вылиться в грызню, которая бы разорвала Алистера на мелкие части, проглотив его останки и не подавившись. В зените своих возможностей, Храм смог уничтожить оставшихся Хранителей, так что одинокого драконьего подростка он раздавит, как клопа. Бельт, тем временем, продолжал обозначать вслух тяжесть положения бежевого и сложности всего дела: – Без серьёзных доказательств невиновности, никто не сможет приостановить действие Малеус Малефикарум. Она отменяет действие презумпции невиновности. Кому, как не тебе, Мелвилл, знать об этом. И поскольку в данный момент сын Архонта – это самый кратчайший и верный путь уничтожить весь клан Архонта, очень многие могут захотеть, чтобы он замолчал навсегда. Отщепенцам Братства, исполнителям налёта, самому дому Гортей, его «учителю», и даже Храму Малефор. Похоже, что сейчас охота будет вестись не за выжившей дочерью жрицы, к которой тоже есть много вопросов. Особенно об личном Архангеле.
    Разумнее было бы заточить Алистера в крепости Трибунала, где он стал бы в недосягаемости и властей, и убийц. Но вы всё равно захотите попытаться руками остановить лавину.

    Значит, чтобы не пустить всё развиваться самым жестоким сценарием, мы должны будем либо быстро с этим разобраться, либо вступать в конфликт с другими орденами, становясь у них на пути, – храмовник наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. К сожалению, сейчас у них не хватает «прав» отказать Храму в преследовании Алистера, если те захотят, и отказ от выдачи приведёт к конфронтации. Зная, как загорится Марк, вцепившись в путеводную нить, привязанную к предателю в рядах Храма, Мелвилл не сомневался, что конфронтация быстро дойдёт до оружия. Он и взглянул на дракона: – Поэтому, Алистер, нам нужно, чтобы ты собрался с мыслями, и рассказал всё, что сможешь, об этом Кассадриане. И обо всех странностях, которые происходили с ним, или с твоим отцом, или с суккубом, последние годы. Без попыток что-то утаить или скрыть какие-то секретные или постыдные детали.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Воскресенье, 12 Января 20, 18.16 | Сообщение # 103
    Чародей
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 92
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Оффлайн
    Алистер не понимал большей части того, о чем они говорили. Это было все еще сложно для его понимания, он не видел цельной картины. Лишь то, что видел и чувствовал сам. Он был очень напуган, особенно, когда речь зашла о том, что в итоге большие фигуры могут захотеть выйти в первую очередь на него. В его измученных, невинных глазах читался страх.
    - Я… э… – растерялся он, и продолжил дрожащим голосом, спустя несколько неловких секунд молчания. – Все началось давно. Мне было около 30 или 40 лет отроду, я жил с матерью и отцом. Я не замечал каких-то странностей, кроме того, что отец стал как-то… меняться. Он стал часто ссориться с матерью, и… – он вновь с трепетом взглянул в разочарованные взгляды незнакомца – После этого моя мать пропала. Бесследно. Она не могла уйти просто так, она… она любила меня… я не верю, что она бы так поступила. Потом… потом я остался с отцом. И тогда появились они – учитель моего отца, Кассадриан. А затем, позже, и Элиан. Они жили в нашем доме, и я не мог понять, что это за люди. И еще долго не мог понять. Когда я немного подрос, отец стал относиться ко мне крайне строго. Заставлял учить магию, учил дисциплине и послушанию. Элиан… она часто просто «игралась» со мной. Но я бы скорее назвал это унижением. Я был для нее какой-то игрушкой. Она насмехалась надо мной, оскорбляла, обманывала, била плетями, иногда даже царапала своими когтями. – Алистер повернул голову и раздвинул лапой густую гриву, демонстрируя на обнаженной коже большой шрам. – И… она… – продолжил он крайне робко и стеснительно – Она трогала меня меж задних лап. – со стыдом проговорил он, пересиливая себя лишь потому, что понимал важность ситуации – Кассадриан… он был очень странным. Он жил столько, сколько не жил ни один человек, которого я знал на острове. Все, кого я знал, уже стали седыми стариками, а он все молод. Он не обращал на меня особенного внимания, будто меня не существует, но сильно раздражался, когда я мешаюсь под ногами. Однажды я, еще в малом возрасте, застал его в комнате. Он проводил какой-то ритуал, вся комната была в крови и ошметках тел. Я запомнил, как она целыми сферами летала вокруг него, и он, обернувшись, направился ко мне, и затем каким-то заклинанием причинил ужасную боль… она длилась вечность. Тогда я хотел умереть, чтобы не чувствовать ее, но к моему счастью, отец оказался дома, и прекратил это. Отец ничего ему за это не сделал. После этого я старался не попадаться ему на глаза, но понял, что он – очень могучий чародей. Мой отец стелился перед ним, будто чего-то боясь. Они часто оставались наедине. Они запирали меня в моей комнате, но я иногда слышал их разговоры. Обычно я не понимал, о чем идет речь, но я услышал что-то о… неких «Темных». Они также говорили о кораблях и лесе. Возможно, Великом лесе. К сожалению, это все, что я смог разобрать… – виновато промолвил он. – Они ничего мне об этом не сказали, и отправили отдельно, вместе с разбойниками. Напасть на Кассиору. Отец решил меня так разуму научить… – понуро вздохнул юный дракон – Но у меня не было планов ее убивать. В отличии от отца. Отец хотел ее убить, ее, и всю ее семью. Подстроить, как несчастный случай. Чтобы жениться на ней, якобы это укрепит их влияние на острове. Но я в это не верю. Не верю, что одержимый безумной идеей психопат будет это делать только из-за влияния. Я видел, как он смотрел на нее. Этот взгляд нельзя подделать. – он выдержал небольшую паузу, подчеркнув этим серьезность сказанных им слов. – Я не хотел в этом участвовать, и… вот я здесь. За мной охотилось Братство, охотится отец, его учитель, и вот теперь Вы. – обратился он к Виктору, уже не робко, а скорее как-то обреченно.
    - Боюсь, это все, что я знаю. – закончил он.

    Ты знаешь, когда Кассадриан стал членом чёрных храмовников Малефор? – спросил Виктор, не прерывая вербального контакта с подростком. "Третий уровень воздействия. Слежение за его аурой," – как-то про себя отметил Мелвилл, наблюдая за допросом.

    - Я не знаю точно. По-моему, как только он появился здесь. Около 80 лет назад… он стал одним из черных храмовников. И до сих пор им является. Формально. – Алистер ответил без утайки, но как-то отстраненно. Его лапы невольно дрожали, теперь вместо страха он чувствовал странную пустоту. Словно уже ничто его не волнует, что уже все предрешено. И в том не было какого-то магического воздействия. Он не находил в себе сил поддерживать зрительный контакт, и то и дело опускал голову вниз. – Он охотится на всякую нечисть, на особо опасных разбойников. Но он нечасто уходит за этим. И вообще нечасто выходит из дома…

    А его суккуб? Она числилась среди культистов Малефор, или он скрывал её?

    - Нет, она… просто жила. В основном дома, я не видел ее где-то еще. По крайней мере, она не выходила за пределы острова. До сих пор.

    Восемьдесят лет. Проскользнуть незамеченным тогда было легче, чем сейчас, но... Контроль существовал уже тогда. Глорфиндел уже заложил фундамент сегодняшней структуры тайного общества, и уже обустраивал Селахи, а дом Гвидеон и Храм стояли много раньше. Как они его проворонили и не замечали целый, почти что, век – это вопрос для хорошей беседы с Храмом Малефор, – Вайлесс накрутила на кончик пальцев один из своих локонов. – Но как бы они не оправдывались, нужно держать их в стороне от этого дела, и лучше ждать от них подвоха.
    Кассадриан редко покидал ваш дом. Ты знаешь, как твой отец встретил его, и зачем позвал жить у вас? Может быть, он должен был тебя учить, или что-то другое? Как так получилось, что Альтеран потерял над ним всякий контроль, но мирился с его присутствием? – Виктор продолжал задавать вопросы, словно бы совершенно бесчувственный к ужасам, которые должны были любого заставить забыть об этой истории, пока голова оставалась на плечах.
    Тебе могли не говорить прямо, но ты мог слышать обрывки разговоров, намёки, сплетни слуг, или видел посещения каких-то выделяющихся гостей... – подсказал ему Мелвилл. – Если хочешь, можешь собраться с мыслями и подумать, мы тебя не будем сильно торопить.
    И особенно постарайся вспомнить детали того разговора, что ты подслушал о корабле, и о тёмных. Сейчас – это самое важное, – добавил Бельт.

    - Он встретил его так, словно… он всегда тут жил. И он всегда его знал. Мой отец вел себя не совсем, как слуга, но как его очень послушный ученик. Однажды он оговорился, назвав Кассадриана учителем. Потом он наказал отцу никогда его так не называть. При мне. Я был совсем мал, но я запомнил это. Я уверен, он чему-то обучается у Кассадриана. Но мой отец – Архонт храма Малефор. Он уже умеет многое, и сам кого хочешь научит. Мне страшно представить, что умеет его учитель… – Алистер задумчиво опустил глаза, одаривая меланхоличным взглядом роскошный красный ковер. – Ученик не стал бы выгонять своего учителя. И не смог бы, даже если бы и хотел. – подытожил он.
    - Я не помню каких-то странных гостей. Только Элиан, которая позже поселилась у нас. Изредка приходили какие-то люди по торговым делам, иногда – один зеленоватый восточный дракон. Он оставался с отцом и слугами наедине, Кассадриан и Элиан не участвовали. Я не помню его имени. И это все. Их разговор… я… я боюсь, я не смогу вспомнить много. Я практически ничего связного не услышал. – вдруг заволновался дракон, и, тараторя, оправдывался. Затем он вновь уставился в пол, просидев еще с минуту в неподвижной задумчивости. Словно торопливо ища какой-то важный документ, маленький листочек в гигантской библиотеке, все не находящийся среди многих тысяч абсолютно ненужных, он терзал свою память, пытаясь вспомнить, казалось, даже то, чего и не было, и чего он не мог знать. Крохотные крупицы того разговора были тем единственным, что ему удавалось найти. Но они не давали даже намека на цельную картину. Однако он попытался ее воссоздать.
    - Я помню, они выгнали меня в мою комнату, и заперли там. Они часто так делали, я не придавал этому особого значения. Они думали, что я не услышу их, и… были почти правы. Я услышал их потому, что они, похоже, встали рядом с фонтаном. Я прислушался к трубе в моей комнате, и смог услышать их, даже с другого конца поместья. Повезло, что никто в тот момент не включал воду, иначе она бы все заглушила. Не знаю, зачем я решил это сделать, мне было просто очень скучно. Был уже поздний вечер, после ужина. Нам подавали большую запеченную птицу. Кажется, это была индейка… – Алистер говорил все факты, которые вспоминались, даже самые бесполезные, пытаясь откопать ту информацию, которая была нужна пугающему его незнакомцу. Но его попытки были практически тщетны. – Вообще в тот день был сильный дождь, который кончился к моменту, как все произошло. Кассадриан пришел промокший насквозь и очень, очень злой. Я запомнил это по его мимике, которая обычно недвижима. Но тогда он очень зло на меня посмотрел, хотя я ни в чем не провинился. Я помню, они говорили в очень злых, рассерженных тонах, и отец тоже. Я не могу вспомнить целых фраз, но, да, они говорили о «Темных», «Лесе». Ранее – что-то о кораблях. Сначала – о кораблях. «Корабль». «Обломки». «Почему». Дальше было – «Обчистил весь лес», «Нет» или «Их нет». Затем они стали говорить о «Темных». И говорить на повышенном тоне. «Связь». «Ждет смерть». Ээ… «Предатели»? Кажется, какие-то «Темные» их сильно разозлили. Особенно Кассадриана. Я даже слышал, как он метнул кинжал в каменную стену. Мы потом долго его вынимали. Последнее, что я услышал – было «Я узнаю». Это сказал Кассадриан. Еще я помню, что он пришел весь в грязи и каких-то листьях. Я присмотрелся и не узнал их, на наших островах не растут деревья с такими листьями. И террасы тоже не грязные. – Алистер остановился, со страхом выжидая очередного вопроса от этого человека.


    Сообщение отредактировал zlobnii4el - Воскресенье, 12 Января 20, 18.23
     
    АнкалагонДата: Четверг, 16 Января 20, 23.16 | Сообщение # 104
    Услышь мой рёв!
    Группа: Летописцы
    Сообщений: 1646
    Награды: 4
    Репутация: 17
    Статус: Оффлайн
    Тёмные, – медленно проговорил Виктор, не сводя немигающего взгляда с драконьего подростка. Эти слова в его устах прозвучали так, будто бы он только что выслушал спешно выдуманные оправдания нерадивого ученика, чья несомненная вина была уже известна учителю. И мелко, нервно вздрагивающий шкурой на спине Алистер был похож на такого школяра – его вид был подозрительно напряжённым, а в словах скользили странные, режущие слух оговорки. Тёмный маг, маг крови, который сам кого-то называет "Тёмными". Архонт Пантеона Конца, который поддерживает такое именование, хотя сам являлся самым чёрным пятном на пестрой картине магических талантов Санкторамоса.
    Вдобавок, напитанная страхом ментальная аура, холодным фиолетовым облаком обвивавшая все его естественно, только подталкивала к мысли, что детёныш пытается выдумать спешную отговорку и боится, что его ложь будет немедленно раскрыта.
    Но бежевому незачем было выдумывать мифических наёмников, чтобы выгородить своего домомучителя, и участь отца он не облегчил бы такой ложью. Можно было подумать, что Алистер пытается отвлечь внимание от чего-то иного, что пытливый следователь мог извлечь из его головы – но, более глубокое изучение трепета драконьего подростка открывало иррациональную природу его страха, не привязанную к какой-то внятной причине, а порожденную раздавленным чувством самоуважения и приниженной самооценкой. Сын Архонта боялся любых незнакомцев, любых последствий, чья природа уже давно вышла и за пределы его ожиданий, и за грань фантазии, а потому был склонен подчиниться и сдаться, вместо того, чтобы пытаться хитрить и бороться.

    Значит, в этом деле есть и третья сторона. Похоже, что Архонт и этот Кассадриан оказались достаточно сообразительны, чтобы не пачкаться личным участием в этом деле. Но они плохо удостоверились в надёжности исполнителей. Ситуация вышла из-под их контроля, когда исполнитель решил забыть про сотрудничество, и Архонт стал метаться, боясь последствий, совершая одну ошибку за другой. Любопытно... – Виктор приложил палец к подбородку, поглаживая его изгибом сустава – распространённый жест размышляющего человека. Всего лишь позаимствованная привычка, которая должна была сделать его менее отличающимся от обычных людей. – На месте происшествия, мы не нашли ни драконьих тел, ни следов их разделывания. Кем бы не были эти «тёмные», и что бы им не понадобилось от семьи верховной жрицы или драконьих тел, они посчитали предпочтительнее увезти их целыми. Держать их связанными, усыплёнными или подавленными – легче, чем защищать туши от гниения, поэтому можно предположить…
    Родители Кассиоры ещё могут быть живы, – закончила за него Вайлесс. Она напряглась, подавшись вперёд, и упёрлась сжатыми кулаками в мягкое сидение тахты – мысль о том, что пропавшая чета драконов сейчас, возможно, находится в руках трудящихся в поту палачей, обжигала и требовала немедленных действий. Подонки могли уже в следующую минуту счесть, что для их планов драконы больше не должны жить. – Нельзя оставлять их там. Их же даже не убьют просто так – если бы это были недоумки из охотников, они обезглавили бы их прямо на месте, а эти…
    В лучшем случае, они решили использовать их как алхимический набор уникальных реагентов, – сухо подсказал Мелвилл. При этом, его губы сошлись в тонкую полосу, а черты лица ожесточились – в глазах мечника был виден гнев, о котором Люсьен, недавно дразнивший его в попытках разозлить, мог только мечтать.
    В лучшем? Ты же знаешь, как они стараются продлить максимальную свежеть и увеличить конечную прибыль! – с горячностью воскликнула Вайлесс. – Они вырезают органы, выкачивают кровь и вырезают плоть, пока жертва ещё жива, стараясь всячески продлить жизнь жертвы. Но я даже не могу предположить, для чего ещё им могли понадобиться две магические драконьи души. Я не буду ждать, пока они это сами покажут.
    Никто не будет, Вайлесс. Но где их искать? Мы не знаем наверняка, зачем драконы понадобились наёмникам. Мы даже не знаем, кто такие эти "тёмные" наёмники, чтобы предположить место их тайного убежища. Грозный учитель Архонта любезно провел поиски в лесу и окрестностях, и уже доказал бесполезность этого пути. Мы можем установить более глубокую слежку за Кассадрианом, выйдя на него через Альте...
    Нет, – отрезала Вайлесс, поднимаясь с тахты. – Я не хочу полагаться на надёжность способностей этого пугала, когда речь касается поиска магических следов. Я пойду сама, и попробую узнать, что произошло в лесу той ночью. Если мы увидим, какая мерзость осмелилась на нападение, то это даст больше пользы, чем смотреть, как Альтеран метается из угла в угол.
    Разумно, – согласился Бельт. – Я собирался сделать это сам, но ближайшее время обстоятельства не дадут мне этим заняться. Но ты можешь добраться до вещей, которых я не смогу увидеть. Впрочем, кое-что без моей помощи ты можешь и упустить, так что, если это потребуется, я смогу позже расширить спектр твоих поисков.
    Но, это если возникнет такая необходимость. А сейчас, я хочу провести ментальный сеанс с вашим питомцем. В разговоре могли звучать детали, которые послужат нам косвенными указаниями, и которые ваш друг мог пропустить, или забыть.

    Брось, Виктор, не мучай парня. Ему и так пришлось натерпеться с таким отцом и его соседями, а ведь всему этому ещё не видно конца, – жрица вступилась за друга, положив ему на плечо ладонь. – Он тебе даже про индейку рассказал. Будь в их разговорах что-то важное и конкретное, он бы обязательно упомянул. Взгляни, он уже и так тебя боится.
    Он боится всего вокруг, даже тень собственных поступков пугает его. В нём мало той твёрдости и решимости, которая присуща его роду, – безжалостно парировал следователь, посмотрев на Алистера. Подобный выпад был несправедлив, он совершенно не учитывал ужасное моральное состояние, в которое бежевого загоняли годами, и Вайлесс ощутила вспыхнувшее в груди возмущение, когда невольно сжала пальцы на плече драконыша. Клерик, тем временем, невозмутимо продолжил, подняв глаза на неё: – Вам стоит помнить об этом, потому, что из страха, он может поддаться давлению и предать вас.
    Хватит нести вздор, Виктор. Чего ты от него хочешь, чтобы он загрыз мага крови, и осадил Храм Малефор? У него нет за спиной могущества Трибунала или профессиональных навыков, подобных твоим. Перед тобой не порождение Провала, а обычный незрелый подросток, – Мелвилл первым вступился за подростка, с раздражением скривив губы в недовольной гримасе. – Ты так долго работал с потерявшими всякую человечность преступниками, что забыл о психологии нормальных смертных? Нормальные люди только от одной встречи с вашей службой потеряют и сон, и аппетит. А несчастные, от которых отрекается и проклинает Храм, часто просто кончают жизнь самоубийством…
    Это дракон, Мелвилл, и ему сто тридцать лет, – железным голосом произнёс Виктор. – Я помню, что ваш вид был сильнее, крепче и способен выдержать куда большее, чем обычный человек?
    Да хоть триста двадцать, Бельт. Его держали столетие в клетке, а потом выбросили куском мяса перед бешеными львами, готовыми вцепиться друг другу в глотки. Пантеоны Храма могут раздавить даже королей, что им драконий детёныш? Без нас его разорвут и проглотят, не подавившись, а нас он знает только третий день. Что он должен, по-твоему, сейчас чувствовать, вручая свою судьбу в нашу власть?
    Довольно мне читать нотации, Мелвилл. Если тебе это нужно услышать – я признаю, что мог быть слишком критичен к нему. У меня не было цели оскорбить вашего друга. Думаю, что общение с некоторыми из его вида заставило меня слишком переоценить возможности его сородичей. Значит, что они такие же мягкие, как и простые смертные… Только больше, – заключил следователь, нимало не смутившись. – Хотя, я нахожу положительной чертой то, что вы защищаете его, как хладнокровные родители. Но мои наблюдения, как и всё остальное, сейчас не имеет значение. Меня интересует возможность ментального сеанса, прежде чем я смогу уйти и заняться делом.
    Нет, Виктор, здесь я согласен с Вайлесс. Ментальный сеанс слишком утомителен для субъекта ритуала, и потребует отдать весь день на отдых. Сейчас, когда ситуация настолько ухудшилась, у нас просто нет этого дня, – решительно воспротивился Мелвилл, подняв правую ладонь в останавливающем жесте. Виктор оценивающе посмотрел на него, взвешивая его слова, и медленно произнёс после паузы:
    Да, может быть, вы и правы. Хотя проведённый сеанс мог бы немного ослабить нетерпение Понтифика Марка. Хорошо, здесь я вам уступаю, – Виктор поднялся на ноги. Теперь, в комнате стояли все, кроме Алистера. – У вас есть около часа, прежде чем Марк узнает детали, и сможет понизить ваши полномочия в этом деле, чтобы изъять подозреваемого. От Архонта Тьмы или от Бреммера, но Пантеон Конца тоже может прислать служителей высокого ранга, чтобы забрать его. Вы не сможете на законной основе отказаться выдать его, и будете должны или отдать своего питомца, или оказать вооружённое сопротивление. Не попадитесь в такую ситуацию на улицах города, чтобы не превратить мои уступки в мои ошибки. Удачи вам в ваших изысканиях.
    Развернувшись на каблуках, следователь Трибунала быстро зашагал к двери, обернувшись только после того, как уже распахнул дверь:
    Мелвилл, на минуту.

    Вайлесс проводила исчезающих за дверь собеседников пристальным взглядом. Она понимала, почему следователь был так черств к чувствам сына Архонта, и знала, что он действительно не ставил цели унизить его – просто таков был он, Виктор ван Бельт, высший клерик Трибунала, который не видел ничего ужасного в неприятной правде, а считал её скорее поводом для работы над названными слабостями, а не для обиды. Но он мог бы вспомнить о том состоянии, в которое бежевого загоняли и последние восемь десятилетий. Оказаться на столько лет под влиянием суккуба, быть его беспрекословной игрушкой – удивительным было то, что Алистер вообще смог вырасти здоровым и уравновешенным, на первый взгляд, подростом. Человек бы не выдержал и пяти лет, если бы демон пытал его в своих грязных играх, используя его как корм, высасывая из него эмоции и жизненные соки. Душа и психика бежевого тоже не могли избежать повреждений и деформаций из-за такого гнёта, но пока что он даже не проявил их – кроме слабости духа и характера; и это давало надежду, что он ещё сможет полностью исцелиться, забыв о кошмарах своего детства.
    «Если только эта стерва не оставила в его душе слишком глубокие следы,» – мелькнула крамольная мысль в голове волшебницы. Она знала и видела тех, кого подергали сексуальному насилию и извращениям во взрослом возрасте, и как это ужасно калечило их разум. И слышала, что несчастные, подвергшиеся этому в детстве, могли стать выдающимися личностями и магами, но их кошмары продолжали преследовать их до конца, пока не сводили в преждевременную могилу. В её груди поднимались гнев и омерзение – эта отвратительное демоническое отродье тянуло свои мерзкие ручонки к нему долгие годы, и Вайлесс не хотелось думать, как далеко она зашла в своих извращения. «Как жаль, что она отделалась только ударом Бьянки в своё отвратительное рыло. Следовало разорвать эту мерзость на части, а дух пленить и упаковать в сосуд, пока была возможность, » – зло сокрушалась про себя волшебница, в кои веки проклиная свой пацифизм.
    Как мог его собственный отец допускать такое? Он не понимал, что мог вырастить больного инвалида? Вздор. Просто он так лебезил перед своим «учителем», что решил наплевать на то, что сделает с его сыном цепная шлюха его «благодетеля».
    И сам этот Кассадриан, похоже, был ещё тот ублюдок. Её брат научил её относиться терпимо, если даже не мягко, к чародеям Тьмы, но по описаниям Алистера, этот был просто каким-то чудовищем, испытывавшим удовольствие от собственной жестокости. Будто бы страх, который он внушал ближним, настолько щекотал его непомерное эго и возносил над остальными, что он готов был добиваться его отталкивающим давящим поведением и методами нерационального насилия. Конечно, это были суждения, построенные лишь на одних рассказах Алистера, чьи впечатления после стольких лет угнетения и давления не могли быть не преувеличенны. Но то, что Кассадриану не хватило ума выбрать самый разумный метод – просто пресечь любые лишние контакты с драконышем, игнорируя его существование и дав указание не совать свой нос в его дела, говорило лишь о том, что этот подонок целиком достоин своей стервозной подруги. Великолепная пара, самая достойная из тех, чтобы под протекторатом Храма творить свои изуверские бесчинства.
    Щелчок двери отвлёк её от размышлений: в комнату вкатилась тележка с шестью разномастными блюдами под купольными серебристыми крышками, и двумя кувшинами. Толкал её перед собой Эмплада, оглядывающийся через плечо.
    У нас потом может не возникнуть времени хорошо поесть. Двадцать минут, Вайлесс, не погубят всё дело, – произнёс Мелвилл, ловя на себе её взгляд. – На всякий случай, проверь, чтобы с едой не было сюрпризов.
    Коснувшись посоха, Вайлесс поманила тележку к себе, заставив её подъехать к себе безо всякой помощи, и дважды проверила её на наличие опасных чар, или ядовитых гостинцев – сперва при помощи встроенного в её браслет сканера, затем – с помощью собственной магии. Всё это было пустой предосторожностью – попытка отравить их за такой короткий срок потребовала бы молниеносной реакции, а узнать об их пребывании в отеле так быстро смогло бы лишь Серое Братство, которое уже успело откреститься от участия в этом безумном деле. Но им было не привыкать перестраховываться, поэтому хранительница знаний не стала вздыхать и жаловаться на излишнюю суету, когда в тележке с её содержимым не обнаружилось ничего лишнего. Отставив посох, Вайлесс чуть заметно кивнула приблизившемуся Мелвиллу, дав ему понять, что всё в порядке.
    Так, значит, мы отправимся на берег, хорошенько его исследуем? – спросил Эмплада, поднимая одну за другой хромированные крышки блюд. В штатный обед вошло жаркое, приготовленное в горшочках – нарезанное куриное филе с грибами, в густом соусе и корочкой из запечённого сыра. На большом общем люде оказался огромный тёмно-розовый варенный мясной краб, накрытый аккуратно распиленным на четыре части панцирем, а вместо напитков в кувшинах были мутный оранжевый сок и белое вино. В двух мисках поменьше были свежие овощи и пшеничный мягкий хлеб. Двойную порцию Алистера выложили на отдельное блюдо, накрыв его толстыми капустными листьями, чтобы оно хоть как сохраняло тепло.
    Хранитель повернул голову к бежевому дракону, который смотрел на центральное блюдо с явным сомнением: – Вкусно. Попробуй.
    Конечно, ведь это самый очевидный из всех вариантов, какие только у нас есть. Там будет большой шанс не только увидеть налётчиков, но и взять их след. Главное, чтобы храмовники не стали нам мешать, – Вайлесс задумалась, подтянув к себе свою порцию. Она смирилась с неизбежной задержкой, из-за которой восточной жрице с супругом придётся дольше томиться в плену у неизвестных, но, когда эмоции отступили, она поняла правоту Мелвилла и Виктора. Бросаться впопыхах вслепую было глупо, а сканирование может столкнуться с рядом трудностей, которые замедлят их дело. – Кстати, мы можем отделаться на время от Марка, если выдадим ему этого учителя Архонта, Кассадриана. Он уже достаточно наворотил дел, чтобы позволять ему оставаться на свободе. И знать он будет куда больше Алистера – возможно, что всё то же самое, что и сам Альтеран.
    Да, Бельт как раз про это говорил. Думаю, что Марк станет куда более лоялен к предложению позабыть об Алистере, если поделиться с ним добычей намного крупнее. Даже не нужно будет его сразу отдавать – для начала, хватит совместных допросов. Нам от него тоже кое-что нужно, – пожав плечами, Мелвилл перешёл на мыслеречь, по-видимому, решив, что эти детали уже не стоит доносить до ушей их нервного питомца. – Пусть Хиссан отправится туда с десятком рыцарей, чтобы провести разведку и обойти защитные чары его поместья. А Джахаран, как хорошо знающий те места, поможет ему, вместе со своим десятком.
    Чтобы схватить мага Тьмы такого уровня, могут потребоваться способности более тонкие, чем те, что есть у Легатов. Его магия может оказаться очень коварной и безумно опасной, а он сам он может попытаться выскользнуть таким способом, который не сблокируешь просто силой, – возразила хранительница, с трудом удержавшись от того, чтобы не покачать головой. Никто не знал, какими фокусами владел этот «учитель», но, если вспомнить её брата и оттолкнуться от этого, даже при таком превосходстве атакующих, он мог натворить бед и выскользнуть из клещей. Лучше уж было тогда вообще не отправлять за ним кого-то, чем дать уйти со знанием, что здесь он не единственный, кто владеет Силой.
    Тогда, может, попросить Эсфайр отправиться с ними? Её святая магия будет хорошей помощью, особенно, если она тоже возьмёт декаду преторианцев.
    Деймон мне кажется более подходящим на это. Если паршивец попытается улизнуть, то он сможет сделать больше, чем его сестра, – посоветовала она другу. Деймон, может, был не лучшим астральным магом, что она знала, и это не было его основным коньком, но у него тоже были свои заковыристые трюки, которые могли устроить пару неприятных сюрпризов даже бессмертным врагам, в отличие от прямой магии его сестры.
    Итого, двадцать рыцарей, десять преторианцев, два легата и один Хранитель. Всё это на штурмовом Грифе. Здесь целый ударный отряд, которого хватит захватить весь их город, – Мелвилл нахмурился, покачав головой, и это стало единственным намёком на то, что разговор между ним и волшебницей ещё продолжался. – Хорошо, я немедленно отправлю сообщение с задачей и нашими рекомендациями. Пусть сами решают, кого отправлять в прикрытие.
    Похоже, никто не сомневается, что это будет лучшим решением. Так что, едва закончим обед, отправим сообщение, – заключила хранительница знаний вслух, чтобы их диалог со всех сторон выглядел осмысленным. Алистер как будто и не прислушивался – после встречи с клериком Трибунала, он выглядел меланхоличным и болезненным, словно бы у него закончилась решимость упираться желанию судьбы натянуть его шкуру на соломенное чучело, и бежевый заранее привыкал к будущему бытию. Вайлесс это решительно не нравилось – скисшего дракона ещё ждали главные испытания впереди, и ему было нельзя поддаваться хандре так рано. Было жестоко позволять ему и дальше продолжать участие в этом опасном и немилосердном к его чувствам приключении, но он должен был остаться и пройти через это: им Алистер был нужен для приманивания тайных врагов, но для него самого было не менее важно самому приложить лапу к исправлению своих грехов, и одержать победу в борьбе с собственным страхом. Волшебница улыбнулась ему: – Эй, а ты что это нос повесил? Не вздумай слушать этого глупца Бельта. Он, конечно, умный, но совершенно не разбирается в детях и молодёжи.


    Нам не не доступна страсть молитвы.
    Нами забыта ярость битвы и отваги свет.
    Только осталось бремя надежды.
    или ее тоже нет?

     
    zlobnii4elДата: Вторник, 05 Мая 20, 18.32 | Сообщение # 105
    Чародей
    Группа: Следопыты
    Сообщений: 92
    Награды: 0
    Репутация: 0
    Статус: Оффлайн
    Слова о том, какая незавидная участь могла бы случиться с родителями Кассиоры, все эти разговоры о вырезании органов, алхимических ингредиентах, всплывали в голове Алистера яркими, пугающими образами, вызывающими животный ужас. На удивление, он был стойким к психическим травмам и паническим атакам, которые могли бы его сопровождать от одной лишь мысли о кровавой расправе, учитывая, как много расчлененных тел он видел в детстве на алтаре Кассадриана. Возможно, удача, а быть может, просто драконья природа немного ему с этим помогли, и он отреагировал лишь легким отдергиванием головы в искаженной в омерзении гримасе. Тем не менее, было в нем и сочувствие. Когда-то он контактировал с родителями Кассиоры, как и с ней самой – они никогда не были с ним злы, напротив, были с ним весьма приветливы. Он видел в них хорошую семью. Ему было очень жаль их, и Кассиору, которая потеряла их. Алистеру было прекрасно знакомо это чувство потери. Будь он юнее и наивнее, не будь у него по-настоящему взрослых проблем, он, быть может, до сих пор бы дулся на нее за то, что она его прогнала. Однако его детство слишком быстро закончилось.
    Новость о том, что они могут быть живы, все-же вселяла в него надежду. Он уже не думал даже о том, что вот-вот на него могут напасть – сейчас он был скорее меланхоличен и напуган. Присутствие здесь человека, который очень желал его забрать на наверняка не самый приятный допрос, его явно нервировало.

    Когда речь зашла о ментальном сеансе, Бельт мог вновь заметить его дрожащую пурпурную ауру, разбавляемую новым, ярким фиолетовым цветом. Словно свежая акварель в чистой воде, испуг разошелся по нему, однако не так сильно, как когда он заковал его в цепи и хотел силком утащить. Несмотря на то, что он был обычным жителем этого мира, где ментальная магия была огромной редкостью, он, быть может и отдаленно, представлял, что такое ментальный сеанс. Элиан подарила ему это неприятное знание. Возможно, он ошибался, считая, насколько неприятной может быть эта процедура в этом случае, но он попросту не мог считать иначе, тем более от столь жесткого человека. Впрочем, он мог ошибаться и в другую сторону.
    Он встретил Бельта своим неуверенным взглядом, как вдруг его аура посинела. Да, он действительно боялся, но строгие слова незнакомца больно ударили по его хрупкому и излишне скромному самолюбию. Ему было очень тепло от того, что Вайлесс и Мелвилл вступались за него – никто не делал этого до них. Часто это было его сокровенным желанием – чтобы кто-то заступился за него. Но дознаватель попал по слишком больному месту юного дракона. Он был очень не уверен в себе. Строгость отца и издевки со стороны ненавистной суккубы стачивали его характер, делали его мягким и послушным. Слабым и трусливым. Он знал, что драконий род всегда славился своей гордостью, силой, храбростью. У него не было ничего из этого. Ему внушили, что он – ничто, и он в это поверил. И теперь сам так считает. Ему ужасно больно от осознания этого, и хотя часто ему удается об этом забывать, слова человека вновь вскрыли эту больную язву. Теперь уже не страх царствовал в его сердце.
    Его мимика была напряжена почти весь разговор, но вдруг расслабилась, словно он что-то отпустил. Он опустил взгляд.. Держи он что-то в лапах, он бы скорее всего это разбил, не в силах больше сжимать их. Печаль захлестнула его с головой, и он хотел было улететь. Сломать это огромное окно в бассейне, и уйти в свободу, туда, где никто не стал бы насмехаться над ним, никто не смог бы сказать, что он неудачник. Но он не мог. Он не хотел оставлять своих новых друзей, тех, кто пришел ему на выручку, подарил заботу, о которой Алистер мог только мечтать. Ему было все-равно на этого чужака, и было уже все-равно, что он может связать его, и Алистер рухнет вниз с небесной высоты. Или, по крайней мере, ему так казалось в этот момент.
    Он чувствовал холод и пустоту. Это была даже не обида. Что-то оборвалось у него внутри, когда эти слова сошли с уст Бельта. Это может показаться слишком эмоциональной реакцией на всего-лишь оскорбление. Однако даже этого хватило, чтобы ощутимо ударить по разрушенной, раздавленной, растоптанной самооценке бежевого.
    Он меланхолично, неподвижно сидел, глядя в пол, вплоть до прибытия Мелвилла. Не было видно ни единого движения на его мордашке, но его взгляд выдавал его печаль. Пока-что он не находил в себе сил даже что-то сказать.
    Он неохотно повернул голову в сторону телеги с едой, одарив ее отстраненным взглядом. Он действительно был голоден – он не ел несколько суток до этого, и хотя угощение клубничным пломбиром от Вайлесс пришлось ему по душе, оно не могло в полной мере насытить его. Тем не менее, он даже не сдвинулся с места, хотя отчетливо ощущал позывы голода.
    Блюда выглядели очень аппетитно, у юного дракона даже образовалось много слюны. Но, пожалуй, лишь это вынудило его подойти, преодолев оковы хандры.
    Повернувшись на обращение Мелвилла, он на секунду промедлил. Хотя он еле перебирал лапами из-за накатившей на него тоски, он доверился ему, и зашагал куда увереннее. Он вкусил чудесный, пьянящий запах угощения, чуть не закатив глаза от наслаждения, и неспешно, с нескрываемым удовольствием стал жевать искусно приготовленное запеченное филе. Пожалуй, это было неплохим утешением. Он даже не обратил внимание на странную паузу в разговоре Мелвилла и Вайлесс. Прожевав, он ответил волшебнице:
    - Может быть он прав. Я правда не достоин драконьего рода. У меня нет того, что есть у настоящего дракона – силы, храбрости. Я лишь маленький трусливый подросток… куда мне до крылатых героев. – обреченно промолвил он.

    Это очень человеческая привычка – из всех слов о себе, выбирать самое неправильное и плохое мнение, – Вайлесс с грустью посмотрела на Алистера. – Виктор – хороший следователь: он беспристрастен и справедлив, он непредвзят, но ему не хватает человечности. Почти все его «клиенты» – это очень могущественные люди: коррумпированные чиновники, контрабандисты и подельники пиратов среди глав торговых кампаний. Бывают даже высшие чины среди магов и храмовников. Такие люди уже давно разучились бояться и показывать слабость – и Виктор тоже, вместе с ними. Да, для него твоё поведение может быть странным, ну и что? Я вообще не уверена, что он правильно понимает твой возраст, а не судит по размеру. Личная жизнь, душевные переживания и здоровые инстинкты – это вообще не то, о чем стоит спрашивать оценку Виктора. Он забыл, что это такое.
    Волшебница пожала плечами. Протянув руку за кувшином с вином, она медленно налила себе треть бокала, и в задумчивости подняла его, покачивая его по часовой стрелке:
    Вообще, должна заметить, что мой брат, которому приходилось примерять на себя роль "героев", не остался в восторге от этого опыта.
    Люди считают, что герои не должны испытывать страха, сомнений, и что это какие-то гомункулы, созданные естественным путём для подвигов, – Мелвилл невесело фыркнул, будто прочищая нос. Он наколол на вилку кусок прожаренной курятины, и поднял его перед собой: – Герой – это как этот кусок мяса, который должен удовлетворять потребности публики. В том числе, и потребность в развлечениях. Наверное, если герой и признается, что испытал страх, то он у него будет не такой, как у других – это будет особый, романтический страх, который лишь добавляет яркости его подвигу. Тебе это тоже так кажется, Алистер? Как, по-твоему, ты должен был поступить, чтобы быть крылатым героем, а не трусом?

    Поддержка новых друзей очень утешала юного Алистера, разбавляя густую краску уныния теплыми, светлыми цветами. Но его по-прежнему не покидала меланхолия: не столько из-за подавленности от униженного достоинства, сколько из-за общего осознания того, кем он является. Плод многолетних трудов отца и его «хозяев».
    - Если честно… я не знаю. – понуро ответил он, но тут же продолжил, отвлекшись от трапезы. Он не мог есть сейчас, когда Мелвилл и Вайлесс хотели его выслушать, и когда он сам собирался излить им душу. Несмотря на голод и прекрасный вкус ароматных, замечательно приготовленных блюд, это для него было важнее. Этот голод был сильнее.
    Наверное, мне стоило быть более решительным, сильным… не поддаваться своим эмоциям. Тревоге, печали… и бесконечному страху. Лишь однажды мне удалось его перебороть – тогда, когда я ослушался приказа отца. Я не хотел убивать Кассиору. И мне все-равно было дико страшно. Я и не знал, как мне действовать, я растерялся, и… что вышло, то вышло. Мелвилл, помнишь, как я бросил в тебя облако дыма? Я испугался, что ты станешь стрелять в меня. Извини, еще раз. – чуть отвлекшись от основной мысли, обратился он к мечнику – И когда сбросил извозчика с повозки… я снова не знал, что мне делать. Я даже не знаю, как мне пришла в голову эта дурацкая идея. Как же глупо получилось. – с укором себе вспоминал Алистер. – С одной стороны, меня могли выпотрошить эти бандиты, если бы узнали о моем предательстве слишком рано. С другой – меня могли пристрелить те, кто защищал Кассиору, принимая за того, кто идет ее убивать. И формально, были бы правы. – продолжал он грустное, задумчивое рассуждение. – Мне было очень страшно. И так было всю жизнь. С тех пор, как моей мамы не стало. Я не мог постоять за себя, не знал, куда себя деть и к кому обратиться. Я не силен ни духом, ни своей магией.
    Алистер поднял грустящий, безмятежный взгляд на своих спутников.
    - Как я должен был поступить?.. Пожалуй, я должен был хотя-бы знать, что мне делать. И не бояться. Быть решительным, и… куда более умелым в магии. Мое «мастерство» никуда не годится. У героев всегда есть, чем ответить перед лицом опасности. Они не сдаются и всегда преодолевают трудности. Но ладно, герои. Любой уважающий себя дракон должен иметь достоинство и быть способен защитить себя, и свою семью. У меня уже нет семьи, которую стоило бы защищать. Но даже себя я защитить не способен. – Алистер опустил взгляд, озвучив последнюю фразу, словно это было для него позорном клеймом. – Разве таким должен быть дракон? Дрожащим и забитым в угол существом, или благородным и гордым высшим хищником? Я думаю, ответ очевиден. – в его нежном и молодом голосе вновь отчетливо слышалась досада и уныние. – Я мечтаю быть правильным. Я мечтаю быть сильным и бесстрашным. Но у меня нет на это сил. И я не уверен, что когда-то сумею стать тем самым доблестным представителем драконьего рода. Если даже доживу. – мрачно подытожил он.
    - Простите, я… не хотел снова перегружать вас своими переживаниями. Извините. – ему вдруг стало неловко от обилия сказанного им, как ему казалось, «пустого нытья». Возможно, это совсем не то, что его дорогие друзья хотели бы услышать.
    - Кстати, этот Виктор, он что-то говорил о «вашем» роде. Не о моем, а именно о «нашем». Он… тоже не из простых смертных? Или может быть вы тоже – драконы, только замаскированные под людей? – Алистер усмехнулся, найдя такую вымышленную ситуацию достаточно забавной. Это не было даже предположением, лишь безобидной шуткой. Слишком мала вероятность была встретить просто дракона во всей Империи, не говоря о том, чтобы они оказались в одном и том же месте. Не могло же ведь в самом деле оказаться, что они оба действительно окажутся драконами? Или могло?

    Алистер, то, как мы поступаем, намного важнее того, с каким видом мы это делаем, – мягко возразила волшебница. – Ты поносишь себя за то, что не можешь в одиночку справиться с тем, о чём ты даже знать не должен был. Или за то, что испытывал какие-то чувства. Хотя ты старался поступать так, как было правильно для тебя, в меру своих сил. Ты не следователь могущественного института, и не титулованный маг Ордена, ты просто подросток с когтями и клыками, которые здесь ничего не решили бы. Не пытаясь откусить больше, чем тебе положено. Глупое и ненужное геройство бы стоило тебе плена, или бы тебя просто убили. Разве бы это было достойнее?
    Ты начинаешь требовать от себя слишком много, и только потому, что тебе говорит об этом кто-то другой – тот, кто старше, сильнее и могущественнее тебя. Ты можешь со стороны казаться большим и страшным зверем, но ты ещё почти ребёнок. Явись ты вместе с отцом, чтобы учиться и помогать ему гонять разбойников, волнение и страх получить рану были бы естественными чувствами, даже для того, за кем присматривал отец. Ты же оказался в ситуации, в которую не должен был попадать. То, что происходит сейчас – это ненормально, – Мелвилл наколол на вилку кусок курятины из глубины горшка. Аккуратный ромбик мяса был ещё слишком горячий, и храмовник поднял его перед собой, позволяя парить серыми прозрачными перьями, избавляясь от избыточного тепла. Эмплада помахал им перед собой: – Настоящее бесстрашие – это очень странная вещь, Алистер. Страх – естественное чувство, которое природа даёт нам для того, чтобы научить выживать в опасности. И когда кто-то перестаёт его чувствовать – это какое-то нарушение. Либо его жизнь настолько испорчена, что часть инстинктов атрофировалась и подавлена чем-то более плохим, чем страх смерти и боли. Либо с его головой что-то не то, и у него просто психические отклонения. Ни то, ни другое не должно становиться нормой для тебя.
    Поэтому мы потащим тебя в лес, куда может сбежаться вся шваль, не боясь получить по лбу от городской стражи, – тихо пробормотала себе под нос Вайлесс. Мелвилл неодобрительно взглянул на неё:
    Дело уже начато, Вайлесс, и ему там отведена своя роль. Умеренная опасность покажет его, что геройство на самом деле сильно отличается от позёрства. Пусть научится видеть ценность и разницу между настоящими поступками, и хвастливой бравадой. Пока что, ему это даётся плохо, – проглотив кусок мяса, Мелвилл запустил вилку в краба. Он чувствовал на себе взгляд волшебницы, и сам не ощущал уверенности в правильности того, что они тащили с собой подростка, как наживку. Но что, если это и правда поможет? Что-то должно было встряхнуть Алистера, чтобы в его перепутавшемся мире всё встало на места, вытеснив прочь неправдоподобные, фальшивые и навязанные убеждения. – Ты думаешь, что это безответственно? Конечно, мы можем запереть его где-нибудь в подвале, пока всё не закончится. Но Алистер так и продолжит жить, думая, что это с ним что-то не так. Он уже не так мал, чтобы не быть способным самому выбирать свою роль. Мы сможем обеспечить ему достаточную безопасность, а если дело станет слишком опасным для него – тогда мы оградим его от участия в нём.
    Вот поэтому мне и придётся идти с вами, – вздохнула Вайлесс, – Без Шаи, тебя одного опасно куда-то отпускать, а если вы останетесь вдвоём, твоя наука точно будет стоить ему головы.

    - Я пойду с вами в лес. – меланхоличным, но уверенным голосом отозвался Алистер. Он отчетливо услышал слова Вайлесс, сам того не осознавая, что они намеренно были сказаны тихо, не для его ушей. Но он не видел в этом чего-то плохого, он был готов пойти с ними хоть на край света. Потому, что они стали его единственными друзьями, его единственным спасением. И потому, что ему попросту было некуда больше идти.
    Но он чувствовал себя уже заметно лучше. Казалось даже, он был хоть и пугливым, неловким, но слишком оживленным, для того, кто смирился со своей печальной участью. Нет, свет надежды в его наивных голубых глазах еще не угас.
    Долго поглядывая на искушающее, аппетитное блюдо, в конце концов он не удержался, и жадно заглотнул целую порцию печеной курицы одним махом, прямо с тарелки, словно сорвавшись с цепи. Игнорируя на этот раз само существование столового этикета, строгим словом втолкованного ему отцом еще с малых лет, а также забыв о существовании столовых приборов, которыми робко оперировал совсем недавно, он с искренним наслаждением стал жевать тающую во рту, прекрасно приготовленную смесь из сыра и мяса. Но, поймав на себе взгляды Мелвилла и Вайлесс, он, ощутив свою беспардонность, стыдливо сглотнул и промолвил – Простите.
    - Вы правы. Спасибо. Обычно мало кого в детстве терроризирует группа темных магов. Так действительно не должно быть… – Алистер слегка задумался. Но по всей видимости, это действительно его утешило. – Но… что есть, то есть. Я очень надеюсь, что они не придут по мою душу. Или по крайней мере нескоро. Кстати, а… что мы будем искать в лесу? – полюбопытствовал бежевый.

    В лесу мы будем искать следы поганцев, которые напали на корабль родителей твоей подружки. Мне кажется, что при всей внимательности матросов патрульных кораблей, и таланте сторожевых магов, там найдётся что-то и для нас, – волшебница протянула руку, вытащив двумя пальцами лежащий возле подносов буклет из плотной глянцевой бумаги. На нём Алистер мог рассмотреть сверкнувшие виды Даттероса – какие-то титульные улицы, но не та, по которой они пришли в отель. Не было видно там и самого заведения, в котором они нашли приют.
    Волшебство всегда оставляет следы. Во время нападения, магии должно было хватать с с обеих сторон. Потом, убийцы могли убрать тела, скрыть следы и даже собрать весь сор после себя, вот только пользы от этого мало, если нельзя стереть следы из Эфира, – пояснил Мелвилл, стрельнув глазами на девушку. Похоже, её неопределённый ответ не показался мечнику достаточно понятным. – Конечно, если под рукой есть хранитель знаний, готовый взяться за дело. Если Вайлесс хорошо постарается, мы сможем узнать, что же там произошло.
    Что произошло, кто принимал участие... Может даже, мы сможем кого-то и выследить, – не поднимая взгляд на храмовника, чародейка раскрыла буклет, который оказался сделан в виде большой открытки. Судя по промелькнувшим на обложке названиям, в нём перечислялись проходящие на этой неделе праздники, выставки, крупные события и главные встречи. – Что-нибудь найдём.
    Эй, Вайлесс, – Мелвилл позвал её, не отводя взгляд, пока хранительница не оторвалась от своей находки и не подняла голову. – Нам вот-вот выходить. Ты пойдёшь вот в этом?
    Я? – Вайлесс осмотрела себя с лёгким удивлением. – Думаешь, стоит? Парни говорят, что лишняя одежда мешает чарам.
    Она послала ему озорную улыбку, легко сбрасывая ноги с мягкого дивана, поправила полы халата, и пружинистым движением поднялась на ноги, небрежно бросив брошюру на диван. Тень улыбки озарила и лицо Эмплады, когда их взгляды встретились – но, через мгновение, они оба бросили синхронный короткий взгляд на драконыша, и так же одновременно посерьёзнели. Ничего не говоря, Вайлесс зашагала за двери, оставляя их наедине с Мелвиллом, который взглядом проводил девушку, пока та не закрыла за собой боковую дверь.

    - Вы, похоже, давно знакомы? - аккуратно полюбопытствовал Алистер, отметив, что они общаются куда вольнее, чем если бы были просто коллегами по службе. И ему было это по нраву. Непринужденная, дружеская атмосфера была прекрасным лекарством от гнетущего ощущения отчужденности, преследовавшего юного дракона до этого.

    Уже больше десяти лет, – Мелвилл отвлёкся от двери. В его руках оказалось уже знакомое Алистеру ружьё, которое тот впервые показал ему дулом вперёд на том проклятом тракте. Нажав на незаметный рычажок на цевье, он дёрнул шомпол, и барабан вывалился вбок из корпуса, соскочив с оси.

    - Ого, это... много. Наверное? - промолвил он, испуганно отшатнувшись от механического звука ружья и чуть пригнув голову, сам того не осознавая. Он был не уверен в своем ответе, ведь 10 лет для дракона не казалось таким большим сроком. В то же время, для людей это могло быть немало.

    Достаточно, – лаконично отозвался Эмплада, подбирая барабан, и скручивая с него заднюю крышку. Положив полупустой магазин на стол, он вытащил ещё пару небольших мешочков. В одном из них позвякивало что-то металлическое, а второй издавал ощутимый запах ружейного пороха. – Иногда за это время всё меняется так, что тебе кажется, будто это была другая жизнь, совсем другая эпоха.

    Мелвилл успел разложить по пустующим камерам тусклые серебристые шарики металла, и засыпать их порохом, когда волшебница вернулась. Вместо халата, на ней был тёмно-коричневый дорожный плащ и кожи, который спускался ей ниже коленей, оставляя открытыми только носки высоких чёрных сапог. Не глядя на то, что плащ мог в одиночку выступать как добротная верхняя одежда, способная защищать от стылого степного ветра, девушка набросила на плечи ещё и чёрную накидку с капюшоном, который сейчас был снят, позволяя волосам цвета вороного крыла свободно рассыпаться за спиной. Вайлесс нагнулась за посохом, и куртка расступилась глубоким разрезом на бедре, в котором промелькнули плотные обтягивающие штаны из крепкой синей ткани, напоминавшей прочную корабельную парусину, и толстый мужской каблук на подошве, подходящих для прогулок по бездорожью гораздо лучше изящных тонких женских шпилек.
    Гардероб больше подошёл бы Сильвии, – критически заметила она, выпрямившись с посохом, и поправляя жёсткую кожаную полу. – Не люблю такую тесную одежду, ощущаю себя в каком-то коконе. Ещё и похожей на дурнушку, которая рядится в модную разбойницу из спектакля.
    Брось, ты хорошо выглядишь. Спроси Алистера, если не веришь, – Эмплада ухмыльнулся, вернул барабан на место, и защёлкнул шомпол. – Приличная одежда будет в лесу цепляться за колючки, а подол соберёт всех клещей. Так что не жалуйся. Поверь, ты бы очень быстро там прокляла маговское тряпье.
    Вайлесс кисло улыбнулась, не став отвечать, и несильно ударила воздух вершиной посоха над своей головой. Набалдашник буквально ударился о случайную точку в пространстве, будто там оказалось идеально прозрачное стекло: тускло сверкнув, в месте толчка повисла голубая светящаяся руна, казавшаяся удивительным линвистическим союзном эльфийского символа, и пьяной гномьей рубленой закорючки. Девушка резким движением навершия описала полукруг: словно бы резец, посох продавил прозрачное полотно, обнажая за собой целое полукольцо из руниров, и это кольцо замкнулось отзеркаленным полукругом. Круг из символов был около двух метров в высоту, и его руны светились всё сильнее - они не слепили, но воздух вокруг них густел буквально на глазах. Прошла какая-то секунда, а под ними было настоящий гранитный обруч, внутренность которого закрывалась колышущейся полупрозрачной завесой нежно-голубого цвета.
    Дверь ведь заперта? – поинтересовалась между делом хранительница у своего друга, который уже забросил за плечи свою перевязь с мечами, закрытую сверху рюкзаком с болтающимся сбоку ружьём. Тот бросил взгляд назад, сверкнув золотом глаз, и коротко кивнул:
    Конечно. Я сам её запер, когда проводил Виктора.
    Хорошо, – чародейка взмахнула рукой, заставив гелеобразную завесу затвердеть, темнея и усыхая, пока та не превратилась светло-серые каменные створки. Зеленоватые двери раздвинулись в стороны с тихим грубым шелестом прямо во внутренность неширокого обода кольца, открывая внутри вымощенную сапфировыми шестиугольниками тропу, разделившую две стены из клубящегося жемчужного тумана [Открытие Тонких Путей]. Вайлесс ступила на первую плитку, делая шаг в открывшийся портал:
    Пойдём, Алистер. И не пытайся нырять в туман.

    - Да. Вам идет. – поддержал Мелвилла Алистер, мило улыбнувшись чародейке, а затем стал с удивлением наблюдать за творящейся магией. Происходящее выглядело довольно необычно и красиво, все эти светящиеся и висящие в воздухе руны завораживали его неискушенный взгляд. Но когда они образовали целую огромную дыру в другой мир, он на секунду остолбенел с открытым ртом.
    - Э… что? Прямо туда? – боязливо спросил дракон, но все-же приблизился. Он нерешительно стоял перед дверью в иное пространство, образовавшейся прямо здесь, в воздухе, как перед чем-то аномальным. Он впервые в жизни видел подобное явление, и хотя слышал о магах, способных перемещаться на дальние расстояния (что было уже весьма редким явлением) – то, что он видел, не укладывалось в голове и нарушало все мыслимые представления о строении мира. Любопытство искушало его обойти этот портал сзади и посмотреть, что же скрывается по ту сторону, но, все-же, он не осмелился. Испытывая на себе томительный, ожидающий взгляд Мелвилла и Вайлесс, он все-же решился, зажмурившись, переступить через черту мерцающих рун. На удивление, ничего страшного не произошло. Он оказался в этом странном измерении, которое, казалось, вырвано из самого мироздания, и совершенно неясно, где они сейчас находятся. Впрочем, все было вполне осязаемо – перед ним была дорожка из сапфировых гексагональных пластин, и плотный туман вокруг. Он аккуратно шагал по этой дорожке, стараясь держаться центра, боясь случайно провалиться в неизведанную бездну этого пугающе таинственного тумана.

    Субатомный перенос в ---> Великий Лес
     
    Форум » Игровой раздел литературной форумной ролевой » Мир Санкторамас (NC +21) » Даттерос (Промышленный город на юго-востоке Империи)
    • Страница 6 из 6
    • «
    • 1
    • 2
    • 3
    • 4
    • 5
    • 6
    Поиск:

    Для добавления необходима авторизация

    Tenzi-Sharptail & Ankalagon Copyright © 2020 Все права защищены.